Комиссар с того света

Моника осталась в гостиной одна. Ее взгляд пронзал стол, пол и, казалось, встречался с Вито.

Она угадала, муж был совершенно поражен историей Беллы.

Из мысленного диалога с мужем, который она уже начала репетировать, ее вырвал удар кнокера.

— А, это ты.

За дверью оказалась Патриция. В другой раз Моника пригласила бы соседку зайти, но болтать настроения совершенно не было.

— Держи, я печенье напекла.

— Спасибо, — скучающе приняла корзинку Моника. Будто она уже устала.

— Пора бы уже вернуть мою тележку. Я видела, как ты сегодня сажала там гиацинты Микеллы.

— Мы ее еще не нашли. Не разбирали рипостильо. Приходи завтра, — слегка нахмурилась Моника, соображая, откуда Патриция могла ее наблюдать. Неужели в щели в заборе подглядывала?

Моника уже собиралась закрыть дверь.

— Если не вернешь, я выставлю тебе счет!

— Ой, да найду я ее.

Бестактность Патриции уже давно перестала удивлять Монику, и она привычно перестала реагировать на нее.

Дверь перед носом Патриции закрылась. Соседка не сразу развернулась и пошла к себе. Прежде она проворчала крепкое ругательство. Смерила дверь боевым взглядом, будто собиралась ее штурмовать и, в конце концов, развернулась.

Возле забора, разделявшего их участки, замедлилась и присмотрелась. У Луиджи там находилась небольшая калитка, которой, впрочем, они никогда не пользовались. Она была предусмотрена на случай строительной техники.

Патриция подошла, оглядела конструкцию, подергала. И замыслив что-то, направилась к себе.

Глава 5

Поздно вечером Моника навестила мужа в подвале.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Моники. Вито стоял возле стены, опираясь о нее, и наблюдал за происходящим на улице перед домом.

— Все разошлись по комнатам. Только внуки еще в гостиной, — прошептала она. Подошла к Вито и проследила за его взглядом. — Ах да, еще и эти двое, которых ты боишься, никак не уедут.

— Я не боюсь их, — возразил Вито.

— Боишься, поэтому тут и сидишь. — Моника протянула ему корзинку. — Держи. Патриция напекла.

Вито только отставил печенье в сторону.

— Я этому Бруно устрою! Начищу его лощеную морду! И Сильвия у меня получит. Как только выйду, так сразу. — Кулаки Вито сжались.

— Из гроба? — поддела Моника, уголок ее губы дернулся.

— Да! Тоже мне удумали разводиться! А про Беллу, почему ты мне не говорила? — недоумевал Вито.

— Я и сама не знала всей истории. А во-вторых, это моя роль как матери, защищать детей, — со всей серьезностью произнесла она и вздернула нос.

Вито поджал губы.

— От меня?

— От всех.

— И если б я не «умер», — он изобразил пальцами кавычки, — то так и не узнал бы ничего.

Вито заложил руки за спину и недовольно зашагал из угла в угол.

— Ты вот отказалась как карьеры актрисы. Переехала сюда со мной.

Моника засмущалась и отмахнулась. К глазам подступили слезы от накативших воспоминаний.

— Ну чего ты? Режиссерство тебе идет. — Вито приобнял жену.

— И как режиссер напоминаю твою роль: сидеть в подвале и не высовываться. Чего ты там ходил ночью?

— Ты принесла мне таблетки? — не слушал ее Вито.

Моника извлекла из кармана упаковку сердечных, назначенных ему доктором, и протянула со стаканом воды.

Желтая коробка стояла на столе, из нее выглядывали бумаги и несколько пакетов с уликами. Вито устало опустился на стул и подставил ладонь под щеку.

— Что собираешь с этим делать?

— Какое это уже имеет значение? Против них были только свидетельские показания! — Комиссар потряс распечаткой допроса. — Только они и связали их с той серией убийств. — Покачал головой Вито, будто ничего не мог с этим сделать.

Давно это было, но Моника помнила переживания мужа. Сложный выдался год и еще один после. Вито ушел с головой в работу на новой должности, а она пыталась справиться с токсикозом во время беременности Беллой. Вито был уверен в том, что настоящий убийца на свободе.

— Ты ведь искал потом его?

— Мне очень быстро подрезали крылья и пригрозили работой садоводом. Ты знаешь кто. — Вито выразительно посмотрел на супругу.

Моника тихо ахнула и приложила к губам ладонь. Часто закивала, припоминая и это. Материнство отвлекало ее тогда, но не Вито.

— И он еще приходил на твои похороны. Сюда! — возмутилась она.

— То есть братья Скозафава тебя не пугают, а бывшего комиссара ты больше на порог не пустишь? — словно очнулся от воспоминаний Вито. — Вот уж кто мне точно шею свернет, так это мафия.

Он провел по шее большим пальцем, будто это нож. В шее что-то неприятно хрустнуло, и Вито скривился. Моника поднялась и встала у него за спиной, положила руки на плечи и начала массировать, подбираясь к позвонкам. Она делала это задумчиво, как будто не могла поймать мысль за хвост. На столе стояла коробка с уликами.

— А ты не думал… — протянула она. — Ладно, забудь, — махнула Моника.

Она осмотрелась, проверяя, все ли в порядке в комнате, взбила подушку, поправила легкий плед, которым накрывался муж. Ему приходилось спать на стареньком продавленном диване, и от которого у него жутко болела спина. Его ревматизм с трудом перенес эти дни, вынесет ли он еще неделю?

Вито с Моникой его поменяли, потому что когда он стоял в гостиной, то сидеть на нем можно было с трудом, и после требовалась легкая зарядка. Моника обычно бралась за йогу, а Вито цеплял поводок за ошейник Писки и прогуливался по виа Анелли до дальнего дома, замыкавшего улицу, в котором жила флористка-активистка Пьячеволе Микелла.

От долгого сидения в подвале у Вито ныли колени. Артроз. Он даже подумывал, не поставить ли ему здесь беговую дорожку, чтобы ходить. Но он быстро отбросил эту мысль, намереваясь вскоре вовсе покинуть подвал и снова устраивать прогулки с Пикси.

Вскоре Вито снова остался один. Наверху медленно стелилась ночь, и зажигались уличные фонари.

Наступила бы и тишина, если бы не выяснение отношений Сильвии и Бруно. Оно затянулось. И дети предпочли обществу родителей снова планшеты.

Переглянувшись, они включили новый раунд игры и играли так долго, что на небе уже взошла луна, когда вдруг застучали коготки болонки по полу.

— О, Пикси! — вдруг воскликнула Розалитта.

Однако собака не отреагировала, целенаправленно куда-то следуя. И только ускорилась.

— Пикси, ты куда? — воскликнул Джованни, вскакивая с места.

Играть уже надоело, а глаза в полумраке болели от голубого экрана.

Собаку уже было не остановить. Не желая быть снова пойманной и затисканной, она тявкнула и побежала.

— Давай проследим за ней! — шепнула Розалитта, ее глаза загорелись азартом.

Брат с сестрой направились за Пикси, однако очень быстро уперлись в закрытую дверь, ведущую в подвал.

— Там есть лаз! — указал Джованни и наклонился.

Он просунул голову, затем в проеме исчезло и все тело.

— Давай! — махнул он сестре, придерживая лючок.

Спустя несколько секунд рядом с ним Розалитта.

В подвале слабо горел ночник, отбрасывая странные тени на стены. Послышался шорох. Побаиваясь темноты, девочка нашла ладонь брата и сжала.

— Пикси, ты где? — тихо позвал Джованни, приглядываясь к очертаниям.

Его взгляд скользил по полу в поисках собаки, пока не наткнулся на диван.

— А-А-А! — подпрыгнул мальчишка.

— А-А-А-А-А-А! — завопила Розалитта и бросилась бежать.

Джованни за ней. Детские сердца сумасшедше колотились от страха! Вспотевшие мигом пальчики скользили, замок никак не получалось повернуть. Джованни отпихнул плечом сестру и одним движением, наконец, справился с щеколдой, неожиданно для них запертой изнутри.

Крик стоял на весь дом!

— Мама!

— Папа!

Моника в кровати резко села и заморгала.

Внуки кричали с такой силой, что у Вито звон стоял в ушах. Не притворялся бы он «спящим», поморщился бы, пытаясь сберечь перепонки.

Не зная, что делать и куда бежать, ведь еще минута, и в подвале соберется вся семья, и тогда он точно не сможет притворяться, ни спящим, ни умершим, Вито побежал (насколько ему позволял его вес).

Опомнившись, что бежать ему некуда, он схватил с крючка ключи, которые ему давала Моника. Чертова отдышка и подскочившее давление решили, что с Вито хватит беготни. Однако услышав, как наверху хлопнула одна дверь спальни, затем вторая, проскользнул в гостиную и выскочил на задний двор. Спрятался за одну из амфор, так удачно повторявших его фигуру и переставленных Моникой к двери.

За стеклянными дверями в сторону подвала пронеслись Сильвия, Бруно, Моника в бигудях и халате, что-то причитая. Замыкали вереницу Белла с племянниками. Те явно не желали больше спускаться в подвал и пожелали вовсе остаться в гостиной.

Вито попятился задом к калитке в заборе от греха подальше, ворча под нос ругательства. В другой раз Вито бы обрадовался бы лунной ночи, спавшей наконец жаре и вечерней прогулке, но от волнения с него градом текли капли холодного пота, а в висках так стучало, что он ничего не слышал.

Добравшись до рипостильо, Вито на что-то наткнулся. А точнее на кого-то. Не успел он обернуться, как его снова оглушил крик. На этот раз Патриции.

— Господи помилуй… — Женщина торопливо перекрестилась, не сводя глаз с призрачной фигуры и сомневаясь в своей разумности, ведь перед ней стоял призрак! Призрак умершего комиссара! — Защити пресвятая Мадонна! — перебирала святых соседка. — Комиссар с того света!

На лицо Патриции падали спутанные волосы, а светлая сорочка делала и ее похожей на привидение!

Вито дал деру!

К калитке, через дорогу, к соседнему дому. Он бежал в майке, пижамных штанах, халате и тапочках, уже не боясь быть обнаруженным. Достав ключи, он быстро справился с замком и скрылся в доме. Прижался спиной к двери, чтобы отдышаться.

Спустя минуту он подошел к окну и подвинул пальцем занавеску.

Что происходила в доме, ему не было видно и слышно. А вот через распахнутую калитку проглядывался вид на рипостильо на своем заднем дворе и брошенную тележку.

Видимо, эта телега так не давала соседке уснуть, что она пришла в том, в чем несколько минут назад лежала в кровати.

— Да что б ее! И далась ей эта тележка! — в сердцах проронил он.

— Ты что забыл в моем доме?! — раздался за спиной суровый голос.

Вито подпрыгнул, схватился за сердце и резко повернулся.

— Жерардо! Да твою ж мать!

Он подкрался так тихо и незаметно на своем электрокресле-каталке.

— Не трогай мою мать, — проворчал скряга. — Я думал, что ты умер.

Вито не нашелся с ответом.

— Правильно, такие как ты даже сдохнуть не могут. — В полной темноте Жерардо двинулся вперед и свернул в кухню. — Не заслужили вы божьих врат, жди, когда за тобой оттуда придут, — проскрипел старик, постучав пустой бутылкой, видимо, схваченной для самообороны, по полу. — И лучше не в моем доме.

— Жерардо, ты все еще злишься за тот случай? Прекращай, ты ведь понимаешь, я выполнял свой долг. — Вито выдохнул. Бросил взгляд в окно, но картина там не изменилась.

— Правильно, о мертвых или хорошо, или никак.

Сосед насупился и замолчал, сложив руки на груди. Отвернулся, демонстрируя свое отношение к Вито.

— А ты почему здесь? Я думал, ты уехал в санаторий? — Вито шагнул к нему.

— У меня подагра обострилась. То твоя шавка бегала ко мне на газон, теперь ты… — ворчал сосед.

— Да она даже не приближается к твоему дому!

Жерардо невыносимый кошатник. Чего, конечно, не скажешь о Вито.

Хозяева домашних питомцев часто и сами походили на кота с собакой.

Один шипел, другой защищал своего пса. Хотя, признаться, ни Вито, ни Моника ни разу не видели, чтобы Пикси бегала на соседскую лужайку. Умная собака уже издалека побаивалась невыносимого соседа. В отличие от Персика, наглого рыже-белого кота, который пока его хозяин сидел в своем кресле-каталке, бегал по всем соседями и залазил на их задние дворы и участки. С неприязнью принюхивался, оставлял метки и шел дальше. Только к Луиджи не ходил, видимо, Писки хорошо сдобрила астры без помощи Персика.

— Слушай… — Вито совершенно растерялся.

Их с Жерардо соседские дружеские отношения разладились еще несколько лет назад, и дело было вовсе не в питомцах, а когда Вито арестовал его сына и отказался выпускать «по дружбе», ссылаясь на то, что должны быть соблюдены все протокольные процедуры. Чувство справедливости на должности комиссара у него обострилось. Все соседи думали, что так повлияло новое положение, что Вито задрал нос, но только ему и Монике было известно, что послужило истинной причиной.

— Мне пока нельзя возвращаться. Я могу у тебя переждать?

— А у тебя-то что? Мозги все, совсем того? Тебя всей улицей хоронили.

— Кроме тебя. Я видел.

— А я никогда и не собирался на твои похороны. Это у тебя какая-то спецоперация? — прищурился Жерардо, в глазах мелькнул легкий интерес.

— Ага, — с грустью только и кивнул Вито.

На улице моргнули проблесковые маяки, и мужчины повернули головы к окну. Вито неловко присел на край стола, опасаясь, что сосед в любой момент раскроет его положение.

Полицейская машина остановилась возле дома комиссара, и вышел Доминик Морелли.

— А его-то они зачем позвали? — уже было поднялся Вито.

— Сиди, — проворчал старик.

Доминик приближался к дому, инстинктивно оглядывая обстановку снаружи и примечая детали. Открытую калитку он заметил еще с улицы. Он постучал в дверь и снял фуражку.

— Наконец-то, — обрадовалась Белла.

Полицейский кивнул и прошел мимо нее в гостиную, где в полном сборе вновь было все семейство Луиджи. Ну почти все.

Дети сидели на диване и смотрели в пол, как нашкодившие и провинившиеся. Бруно с Сильвией снова выясняли отношения. Моника от волнения мерила шагами комнату.

— Это какая-то ерунда, — поспешила оправдаться она, оказавшаяся рядом с Морелли. Из ее бокала пахло лекарством.

— Ну а вы что скажете? — Морелли присел напротив детей.

Они воззрились на него как на новую надежду, и их глаза вновь загорелись, что, возможно, хоть он им поверит, если другие взрослые нет.

Насупленный Джованни толкнул вбок сестру. «Все равно не поверит», — говорил его взгляд.

— И все же? — понял их Доминик.

— Мы видели дедушку, — начал тихо Джованни. — Там, — указал он.

— В подвале, он спал, — подхватила Розалитта, подаваясь вперед.

— Он лежал там мертвый! — зашептал мальчик, будто открывая страшную тайну.

Он встал, словно чтобы казаться важнее и серьезнее сестры и надеясь, что уж тогда-то полицейский точно ему поверит.

Доминик поднялся, встречая настороженный взгляд Моники и притихших Сильвии и Бруно. Они смотрели с сомнением, причем сомнению подвергались не слова детей, а разумность самого Доминика, неужели он поверит детским небылицам.

Он проследовал к двери и включил свет. Петли заскрипели, когда он открыл дверь. За спиной полицейского вмиг появилась Моника и дети.

— Кто-то спускался туда, пока меня не было?

— Да, но там никого нет! — оправдалась Моника.

— Собаку, как я понимаю, нашли в подвале? — Доминик бросил короткий взгляд на Беллу. В стороне от всех она гладила и успокаивала Пикси.

— Пряталась там. Она… любила сидеть рядом с Вито, пока он мастерил там свои миниатюрные модели автомобилей.

— Хорошо, подождите здесь.

Доминик спустился. Ничто не вызывало вопросов, обычный подвал, используемый как кладовка и одновременно комната отдыха. Типичная мужская комната, каких миллионы. Доминик огляделся: Постельное белье на диване, одежда Вито, корзинка с печеньем на столе, немного душный воздух. Он уже хотел потянуться к желтой коробке, как спустилась Моника.

— О, я иногда провожу тут время. Вспоминаю… Вито… — Она театрально шмыгнула и стерла слезу с уголка глаза.

— Позволите осмотреть задний двор?

— Конечно!

Когда Доминик вышел, Моника в который раз осмотрела комнату, гадая, куда же мог деться Вито. Неизвестность волновала ее, заставляя сердце биться чаще, ведь он мог побежать именно на задний двор, это самый короткий путь из дома.

— К вам кто-то залез?

Доминик осветил фонариком брошенную на земле тележку, опрокинутую вазу и распахнутую калитку.

Вся семья высыпала за ним во двор.

Сдерживая при себе ругательства, Моника сжала кулаки. Повернулась к детям и улыбнулась.

— Ах, это вы, наверное, Патрицию видели! Она могла искать свою тележку. — Моника часто закивала, пытаясь убедить в своих словах окружающих.

Но внуки стояли насупленные. Их не проведешь.

— Хотите молока? — она подтолкнула их к дому.

Бруно с Сильвией последовали за ними.

— Я же говорил, привидений не существует. Поменьше играйте в свои игры, и не будет всякое мерещиться, — назидательно произнес Бруно, однако с опаской осмотрелся, будто ожидая, что сейчас явится признак тестя.

— Я позвоню их психологу. Возможно, нам стоит вернуться, пока это не заимело последствий. — Одной рукой Сильвия набирала сообщение доктору, а второй гладила Розалитту по волосам.

— Да? И куда мы вернемся? В Милан, Рим или, может, уже сразу во Флоренцию? Мы так и недоговорили…

Бруно поймал гневный взгляд Моники.

Забывая о ночном происшествии, пара направилась в спальню.

Вскоре все разошлись, Доминик с очередным пожеланием хорошей ночи и робкой улыбкой для Беллы уехал. И только Моника в ту ночь так и не легла.

Она ждала Вито в подвале и когда он, наконец, спустился, устроила ему допрос с пристрастием:

— Ты совсем ополоумел на старость?

Глаза Моники метали молнии. Вито обернулся на дверь, подумывая, не сбежать ли ему снова. Жерардо хоть молчал.

— А что я мог сделать? Я когда услышал, что они идут, мне в голову пришло только притвориться мертвым! Я же умер в конце концов!

— Прости господи, — Моника перекрестилась, — но иногда я подумываю, что не против, чтобы это уже случилось. Такие переживания мне на старости лет! — Она демонстративно откинула назад голову и положила ладонь на сердце.

— Моника, — заволновался Вито и сбежал к ней по ступеням. Подхватил под локоть, и они вместе опустились на диван.

За суматохой они не заметили, как за ними наблюдали.

— Я же говорил, что это был дедушка! — зашептал Джованни, сверкая белозубой улыбкой. Но тотчас дети были обнаружены.

Немые маски застыли на лицах Моники и Вито, они только хлопали ресницами и открывали рты, как рыбы.

— Дедушка, так ты и правда жив? — Розалитта подскочила к нему, схватила за руку.

Дети принялись обнимать и целовать Вито. Он распахнул объятия. Отпрыски, в свою очередь, заголосили наперебой:

— Ты воскрес?

— Ты вернулся с того света?

— А мы тоже потом материализуемся в подвале?

— А в чем доме, этом или своем?

— У нас нет подвала…

Вито крепко обнял внуков. Все-таки нечасто он их видел и изрядно соскучился, хотя повод, конечно, был не самый лучший.

Джованни с Розалиттой устроились на диване и уставили на дедушку свои круглые от восхищения глаза. Моника незаметно шепнула его по плечу, за то, что не придумал ничего лучше. Вито потер уже больное место, ведь Моника не отказала себе в том, чтобы хорошенько его полупить до прихода внуков.

Моника, наконец, пришла в себя:

— А вы что же, как настоящие сыщики, следили?

— Мы ждали! Ты не прошла мимо нашей комнаты в спальню и ждали, — восхищенно выложил Джованни, гордясь собой.

— И ты так подозрительно вела себя с тем полицейским. А потом мы услышали голоса! — закончила Розалитта.

— Господи, они и правда прирожденные сыщики, — вздохнул Вито, проводя ладонью по лицу. Он ссутулился.

«И им есть в кого» — говорил вид Моники. Она, наоборот, расправила плечи.

Она подалась вперед и, таинственно понизив голос, заговорила:

— Вы умеете хранить тайны?

Внуки тотчас закивали.

— Обещаете не говорить родителям и тете Белле?

Те снова дружно кивнули.

— Ваш дедушка… он…

Она еще не придумала, что именно сказать, как ее опередил Вито:

— На спецоперации!

— Вау!

— Ух ты! — вторили внуки друг другу, восхищенно глядя на Вито.

— Мы ловим преступников? — никак не успокаивался Джованни.

Вито с Моникой переглянулись, ведь дело обстояло совершенно противоположным образом. Взгляд Вито скользнул на старую коробку.

— Есть одно незаконченное дело, — сказал он также, как ему передала Моника слова братьев из мафии. — Тогда сейчас идите спать, а завтра мы займемся этим делом вместе. И помните, родителям и Белле ни слова, — строго велел Вито.

Он улыбнулся, потрепав внуков по головам, и оставил по поцелую на щеке каждого. После признания ночь перестала казаться мрачной. С души словно тяжелый камень упал.

Утро началось с неожиданного визитера, которого привела за собой Патриция.

— Флавио? — удивилась Моника, взирая на сына другой соседки — Омбретты.

— Вам нужен оккультист, — беспрекословно заявила Патриция и, отодвинув в сторону Монику, прошла в дом. Флавио за ней. — У вас остался призрак Вито. Я вчера его видела.

Моника ахнула, падая в кресло. Но впрочем, сразу поднялась.

— А не ты ли вчера залезла в мой дом и учинила погром? — рассержено заявила Моника и сложила руки на груди.

— Прости, она мне дорога. Ей постоянно пользовался мой Лука. Это память о нем. Ты же должна понимать меня.

Патриция бегло осмотрелась, будто хотела увидеть в комнате призрака Вито. Моника сдалась.

— Ладно, проходи. А вот оккультист нам не нужен. Но Флавио, если ты хочешь, можешь остаться.

Парень неуверенно переминался, поглядывая наверх.

— А Белла уже встала?

В этот же момент Моника увидела в дверном проеме голову Вито. Тот активно мотал.

— Можешь даже не надеяться! — отрезала Моника, уже представляя возмущение Омбретты.

— Что ж, тогда я лучше пойду, — расстроено произнес он.

Она развернула его и проводила к двери. И пока Патриция хозяйничала в кухне и готовила утренний кофе, Моника, махнув на Вито, велела ему вернуться в подвал.

Он зашептал:

— Почему она пришла? — не понимал Вито, не желая уходить. Аромат кофе так и манил его.

— А меньше надо было вчера бегать в халате по улице. Иди жди теперь.

— Я, вообще-то, в собственном доме! — жестикулировал он, все же уходя.

Моника присоединилась к соседке, когда дверь в подвал со стуком закрылась.

— Может все-таки вернуть Флавио? — засомневалась Патриция.

— Не переживай, это сквозняк.

За завтраком Патриция по привычке пересказала весь свой вчерашний день и не забыла поделиться парочкой рецептов, о которых прочитала в журнале.

На улице на тротуаре показалась Микелла с охапкой горшков с рассадой. Моника привстала.

— Это куда это она направляется?

— Так к тебе! — хохотнула Патриция. — После смерти Вито она только активнее на тебя насядет, чтобы приобщить к культу «газонов».

— Мой газон ее, видите ли, не устраивает, — начала заводиться Моника.

— Она не преминет и про мои кусты высказаться, — скрипнула Патриция. — А у меня запропастились садовые перчатки, не могу найти. Хорошо, что у меня как сотрудницы аптеки скидка на медицинские полагается, хоть в них пока вожусь.

Соседка тоже поднялась и поспешила уйти.

Моника ждала Микеллу уже у двери.

— Я собрала для тебя самое лучшее, — она протянула ей рассаду. — Эти ты можешь посадить в тени, окружи их…

— Но я не просила! — Поддоны еле помещались в руках Моники, то и дело норовили упасть.

— А это чтобы тебе не было скучно, — съехидничала Микелла разворачиваясь. — У кого спросить совета, ты знаешь.

Вито не успел позавтракать наверху и тоскливо дожидался Монику в подвале. Из кухни теперь доносился топот ног домочадцев.

— Я раньше и не знал, что Патриция такая болтушка, — признался Вито, когда Моника, наконец, принесла ему завтрак. Он с любопытством рассматривал черное платье, в которое облачилась супруга, и уложенные в прическу волосы.

— Ей больше не с кем поговорить, она одинока, — вздохнула жена. — И это все потому, что ты был на работе. Мы уезжаем на чтение твоего завещания, а ты присмотри за внуками, — наказала она.

Она махнула белым платочком и заправила его в рукав, будто он в любой момент мог пригодиться.

— Как завещание? — застыл Вито. Его лицо приобрело совершенно бледный вид.

— Ты же умер! Но не переживай, доверь это мне. Обмороки на сцене у меня всегда отлично получались.

Моника исчезла. Вито проводил семью тоскливым взглядом в узкое окошко. В груди заныло от мысли, что однажды это все-таки случиться взаправду. Но загрустить ему не дали. Стоило входной двери закрыться за взрослыми, в подвал влетели Джованни и Розалитта.

— Мы готовы к расследованию!

Глава 6

Вито снял крышку с коробки, выдвинул в центр комнаты старую пробковую доску, смахнул с нее пыль. Дети уселись поудобнее на диване, поджав под себя ноги. Вытянули шеи, когда Вито прикрепил первую портретную фотографию мужчины.