Комиссар с того света

— Как комиссар умер, — подхватил его брат.

— Обычный сердечный приступ, — отмахнулась Моника, как ни в чем не бывало.

Однако вспомнив, что она должна играть роль вдовы, женщина приложила ко рту белоснежный платок и разрыдалась в него, заставив всех остальных прийти в недоумение. И в другой раз это не вызвало бы вопросов, но Моника Луиджи не пролила ни одной слезинки ни в церкви, ни на кладбище, то сейчас слезы катились градом, а лицо раскраснелось. Она продолжала всхлипывать, закрывая платком некрасивую, искаженную горем, гримасу.

— У него было слабое сердце! Столько нервной тревожной работы!

На этих словах Моники Сильвия озадаченно перевела взгляд в окно на тихую улочку городка, утопающую в кипарисах и цветах, где даже муха вряд ли могла пролететь без ведома жителей.

— Он же постоянно пил лекарства. Не хотел, чтобы его выгнали со службы.

Белла нахмурилась, приглядываясь к полке, на которой стояли лекарства.

— Ой-ой-ой, мой Вито! Как же так! — продолжала заливаться Моника. — Мы были с ним на заднем дворе, когда все его настигла смерть с косой! Как раз Микелла пришла, наша флористка. А Вито начал падать. И та стучит, и этот лежит! А я же не могу его оставить! Я кричала ей, она не слышала. — она расходилась все пуще, ее голос походил на завывания. — Вито весь покраснел, потом побледнел. А я ведь проходила курсы первой помощи, делаю ему массаж сердца, как учили. Он ведь был такой молодой! Но… было слишком поздно!

На последних словах голос Моники стих и стал бесцветным. Больше платок она не держала. Откинулась на спинку дивана и отвернулась.

Братья Скозафава молчали, опустив глаза в пол, будто могли там разглядеть что. Наконец, они сжали кулаки и переглянулись. Заметив, как взгляд одного скользнул по корзиночке с печеньем, Моника подвинула ее им

— Берите еще! Вито уже нет, чтобы их съесть.

— Что ж… еще раз, наши соболезнования, — опомнившись, глухо произнес то ли Фабио, то ли Марио, Моника запуталась кто из них кто.

Когда за братьями Скозафава закрылась дверь, Моника воскликнула, уставившись на Беллу:

— Ты зачем их пустила?

— Они же папины коллеги!… — растерялась Белла под строгим взглядом матери. Та откинулась на спинку и прикрыла глаза ладонью, чувствуя, как колотится ее сердце.

— Ты меня в гроб сведешь однажды, — мать закатила глаза.

Белла непонимающе посмотрела на Бруно, старшую сестру, к ее несчастью заставших эту сцену, но та лишь пожала плечами.

Моника подошла к окну.

— Это были братья Скозафава, которых ваш папа арестовал. Они оказались в тюрьме из-за него, — вставил Доминик. Он надел фуражку. — Синьора, не волнуйтесь, я присмотрю за ними.

Белла прикрыла рот ладонью. В свою очередь, Моника в задумчивости кусала губу, наблюдая, как мафиози удаляться по лужайке к фургону.

«Что ж, это не плохо, пусть собственными глазами видят, что Вито больше нет» — она задернула занавеску. Весь ее вид говорил о том, что поминки закончены.

— Раз все разошлись, идите отдыхать. А я поищу Пикси, — отстраненно проговорила она и суетливо заторопилась в кухню.

Взгляды оставшихся остановились на одной точке, куда только что смотрела и Моника — на Пикси, лежавшую в кресле, но которую она определенно не видела за вуалью горя.

Поведение матери вызвало естественную тревогу у дочерей. Они переглянулись. Сильвия крутнула пальцем у виска, вопрошая у Беллы, не показалось ли ей.

— И это печенье на кладбище, и по всему дому, — задумчиво протянула Белла.

— Она до сих пор не приняла папину смерть… — Сильвия замолчала.

Белла посмотрела на нее в упор.

— Ты ведь видела, как она плакала! — шикнула Белла.

— Да, — кивнула она. — А потом перестала.

— О том и разговор, — давила голосом Белла, вперив в сестру многозначительный взгляд. — Нам нужно остаться.

Старшая сестра не успела ничего ответить, вернулась Моника.

— Пикси! Ах, вот ты где, милочка, — улыбнулась она находке. Схватила белую болонку под живот и развернулась.

— Мам, задержусь на минутку, — попросила Белла, не обращая внимания, как Сильвия ощетинилась.

Не ожидавшая подвоха Моника взглянула на дочь и улыбнулась самой милой улыбкой, хотя ей уже очень хотелось сбежать. Не привыкла она к тому, что дом полон гостей. Пусть и самых близких родственников.

— Мы так редко приезжали, а теперь папы нет… Я тут подумала…

Поняв, о чем хочет сказать сестра, Сильвия замахала головой, что не согласна. Начала жестикулировать, что вопрос требует обсуждения еще раз. Но решительно настроенная Белла отвернулась:

— Мы могли бы исправить это.

— Что? О чем ты? — застыла шокированная Моника. Ее взгляд метался между дочерями.

— Я могу остаться, мне торопиться не обязательно. Сильвия может отпуск взять… или поработать удаленно, — быстро добавила Белла под испепеляющим взглядом сестры.

Губы Моники сомкнулись в тонкую линию. Она переводила взгляд с одной дочери на другую и впервые не находила слов!

«Явились! Вот их не звали, а они, мало того, что приехали, так еще и остаются! Уму непостижимо!»

— На пару недель точно, а так как будет видно, — пожала плечами младшая.

Сильвия выдавила улыбку, пытаясь подбодрить то ли себя, то ли мать. Уже и Бруно, заметив напряженную сцену, больше прислушивался к разговорам в семье, чем к собеседнику в наушнике на другом конце связи. Он совершенно не был готов к этому, стоял, с недоуменным выражением лица и открытым ртом.

— Да-да, мам, так будет лучше. Поможем тебе тут, приведем двор в порядок, ты же хотела там что-то сделать… — Сильвия принялась активнее тыкать пальцами в экран телефона, словно сразу обозначая, что она женщина деловая, и времени на любые работы по дому у нее нет.

С каждым словом старшей дочери губы Моники становились все тоньше. Глаза тоже превратились в две тонкие щелочки.

— Правда, Бруно? — Сильвия толкнула мужа вбок локтем.

— Что?! Но у меня… — Он на миг оторвался от телефонного разговора.

Но по выражению лица супруги быстро понял, что сопротивление бесполезно, а ее многозначительный взгляд обещал строгий разговор наедине.

— А, да… Без проблем, — грустно улыбнулся он сникая. Отвернулся и страдальчески закатил глаза. Встреча, о которой он только что договаривался, срывалась.

— Вот и отлично! — Белла села на диван между племянниками, приобняла их и закинула ноги на журнальный столик.

В другой раз Моника бы промолчала на подобный жест. Подумаешь, дочь и так редко приезжала, что уж, от нее убудет, если она закинет ноги на столик. Но в этот раз не сдержалась:

— Убери ноги! Я, вообще-то, его натираю полиролью! — махнула Моника и вылетела из гостиной.

«Вы только подумайте! А нам-то что теперь делать?!»

— Она точно не в себе, переживает из-за смерти, — согласилась Сильвия, закатывая глаза и потирая их от усталости.

Общество детей не вписывалось в план Моники, как и пышные похороны. Неразборчивое ругательство сорвалось с языка под нос, но никто его не расслышал.

— Идем!

Она погладила Пикси и выставила ее за дверь, ведущую на задний двор. Собака растерянно застыла, не понимая, почему ее вдруг разбудили, подняли с теплого места и отправили гулять. Да еще и ваз на привычном месте, куда она обычно ходила, не было.

Моника же, в свою очередь, на цыпочках подошла к двери, ведущей на нижний этаж дома. Убедилась, что за ней никто не идет, и юркнула в подвал. Тихо прикрыла за собой дверь на замок.

— Почему они еще не уехали? — Вито уставился на супругу. — Вот чего они явились? Да этого они что-то не спешили навестить нас, все у них какие-то дела были! — Он негодовал, что семья никак не уезжает и он вынужден сидеть в подвале без кондиционера.

Внутри и правда был жарко, Вито расхаживал из стороны в сторону и обмахивался журналом.

— Они же наша семья, они тебя любят!

Супруги кричали шепотом, как умеют только итальянцы.

— Но я уже умер!

— Тогда поднимись к ним и скажи об этом! И заодно тем двоим из мафии! — Моника нервно указывала в узкое окошко, расположенное как раз на уровне лица.

Глава 3

Вито Луиджи, комиссар полиции Пьячеволе, официально мертвый уже как три дня (по крайней мере, свидетельство о смерти у него точно имелось благодаря помощи Анджело), сидел в подвале собственного дома, слушал, как над головой скрипят половицы, гудят голоса, и пил остывший кофе из термоса в ожидании, когда все уйдут.

Неделя, а может, и две.

— А я откуда знаю почему?! — зашептала возмущенно Моника, присаживаясь рядом с мужем на диван. — Им дела до нас не было! А тут вдруг явились.

Вито взмахнул журналом со страницей прогноза погоды перед лицом жены:

— А если этот чертов Этна снова пепел выбросит, аэропорты встанут и самолет не взлетит? Она здесь застрянет!

— Вито, ну какой вулкан! Он только в прошлом году пыхтел! К тому же, если даже все аэропорты Италии закроют, Сильвия пешком пойдет, лишь бы убраться отсюда подальше. А случится потом, она уедет, даже если придется грести. — Моника изобразила тонкий и в то же время деловой голос старшей дочери. — И прекращай искать проблемы на ровном месте.

— В конце концов, Белла научит ее пользоваться поездом, — согласился Вито, отхлебывая кофе.

— Да и Бруно при первой возможности тотчас улизнет к своим клиентам. У них свои дела, я уверена, они побудут пару дней и уедут, — отмахнулась Моника.

— Они вообще не должны были приезжать! — снова вспылил Вито, вскакивая с места, будто напиток моментально придал ему заряд бодрости.

Принялся возмущено расхаживать из угла в угол, запустив пальцы в седую шевелюру.

— Это тебя увидели в похоронном бюро и подняли шум.

— Ты же знаешь, что это вышло случайно! После того как Анджело прислал своего коронера, я отправилась туда, чтобы заказать погребальную урну! Все было бы скромно, я уже и платье подобрала для прощания с тобой. — Моника разгладила складки на подоле того самого платья. Она и не думала поддаваться панике, да и поздно уже. — Но тут откуда ни возьмись появился этот, как его… Морелли! И я растерялась, — призналась супруга. — А потом Паола, вместо того, чтобы почтить память умершего и держать язык за зубами, назвала твое имя на весь отдел! — Моника не скрывала возмущения. — А ты говорил, что у тебя люди работают невнимательные, — противопоставляла она.

Вито устало вздохнул и поджал губы.

— Ох уж этот Доминик, ничто от его внимания не ускользнет.

— Не ворчи на парня. Он молодец, — одернула его Моника. Взгляд подернулся мечтательной дымкой, а губы изогнулись в лукавой улыбке.

— И что нам теперь делать? Как весь этот спектакль разыгрывать? Мы же не думали, что их будет столько! — Вито поднял глаза к потолку.

Подвальное помещение находилась точь-в-точь под гостиной, откуда еще доносились разговоры детей.

— Кстати, братья Скозафава приходили не только на кладбище. Но и сюда. — Самодовольство так и сияло на лице Моники.

— Как ты могла? Ты пустила их в дом?! — Вито выпучил глаза на жену.

— Белла. Зато ты бы видел, как я играла! — Моника развела руками, будто снова начиналось представление.

— Они же опасны! — Вито разве что не рвал на себе волосы.

— Вито, нам нужно максимально отвести подозрения. Они не смогут тебя убить, если ты уже будешь мертвым, — заверила она. — Для этого и задумывались твои похороны, — произнесла с назидательностью, напоминая об очевидном и их плане. — К тому они опасные не более чем наша Пикси! — бросила она.

— Как она там, кстати? — встревожился Вито. — Ей уже, наверное, пора подравнять шерсть. Кто же будет это делать?

— Белла с радостью поможет. Кажется, в прошлом месяце она окончила курсы парикмахеров.

— Нет-нет, ты же знаешь, я никому это не доверяю. — Вито отчаянно замотал головой.

— Ты не можешь выйти! Не можешь покидать подвал, когда тебе вздумается! — чуть не взвизгнула Моника, вскакивая на ноги и поджимая тонкие губы.

Под ее строгим взглядом Вито сдался:

— Долго мне еще здесь сидеть?

— Потерпи.

Вито сник.

— А Галли? Что он там делал? Откуда взялся?

Вито не мог не узнать голос Галли — противный скрипучий тенор мог принадлежать только ему. Старый пройдоха.

Моника пожала плечами и развела руки в сторону:

— Был с какой-то женщиной, представил дочерью. Тебе известно что-то об этом? — Ее лицо выглядело вытянутым от недоумения. Вито мотнул головой. — Он, оказывается, болеет.

— Не удивительно, — хмыкнул Вито, присаживаясь на стул.

Его раздражал кашель бывшего шефа. Он курил в кабинете, и когда Вито заступил на должность после него и занял его стол, ему пришлось отмывать всю мебель, а стены перекрашивать!

Моника снова улыбнулась и затараторила шепотом, пересказывая мужу всю сцену, которая разыгралась получасом ранее в гостиной перед братьями из мафии.

Вито посмотрел в небольшое квадратное окно, находящееся под потолком. Фургон до сих пор стоял.

— Ты точно хорошо сыграла? — засомневался Вито. — Дети-то решили остаться.

— Именно потому, что поверили! — восторженно улыбнулась Моника. — Пережди, уверена, завтра они уже уедут.

Моника пригубила кофе из стакана Вито.

— Там что-нибудь из еды осталось? — с мольбой спросил он. — Все-таки похороны были.

— Печенье. Я тебе позже принесу, когда все уснут.

Уходя, Моника уже не видела кислой мины супруга.

Со скорбным выражением лица, что ему снова придется довольствоваться сухим пайком, а не любимыми равиоли с рикоттой и шпинатом, Вито откусил кусок припасенного печенья. Деваться было некуда, только грызть и куковать в подвале.

На следующий день, когда солнце только окрасило золотом кипарисы на газоне Жерардо Росси, комиссар полиции выбрался из своего вынужденного заточения и, наслаждаясь, наконец, свободой завтракал в тишине. В легкой хлопковой майке и пижамных штанах, помятых ото сна на старом диване, и которые он даже не удосужился сменить.

— Ты что здесь делаешь? — зашипела Моника.

Она так быстро влетела в кухню, что халат еще продолжал лететь за ней некоторое время.

— Я устал там сидеть, у меня все затекло.

Вито поворочал головой, разминая шейные суставы.

— Тебя сейчас увидят.

— Любимая, дети спят. Раньше одиннадцати они не встанут. Я душ хотел принять, — оправдывался Вито.

— Да ты весь план нам испортишь! Дождись хотя бы, пока эти… эти мафиози уедут.

Моника затрясла рукой в сторону фургона напротив дома. Оглядела улицу за окном и задернула плотнее занавески.

— А мыться… Вот, мне как-то дочка Жерардо оставляла на всякий случай. — Моника достала из ящика связку ключей. — Она уже, наверное, и забыла про них. Жерардо должен был вчера уехать, вечером сходишь к нему, воспользуешься его душем.

— Вечером?!

Вито так и не донес до рта панини с тех пор, как Моника влетела в кухню принялась его отчитывать. Поняв, что еще минута, и она отправит его обратно в подвал, скорее отправил в рот кусок и запил кофе.

— Между прочим, я вчера слышал, как ты сказала детям о моем сердечном приступе, что я испугался, — сказал он с набитым ртом. — Ты выставила меня слабым. И трусом.

— А ты не трус?

— Нет!

Моника многозначительно посмотрела на венок под фотографией Вито с черной ленточкой.

— Вито, там Патриция идет, — ахнула она.

— Да что ж ей не спится! — едва не проливая на себя кофе, возмутился он. Отставил чашку.

— Вдовы рано встают.

— Определенно, — заметил Вито, косясь на супругу. — Не пускай ее.

— Как я ее не пущу?

— Придумай что-нибудь, ты у нас в этом деле мастер.

Вито явно намекал на план, который она придумала, чтобы Вито избежал расправы от братьев Скозафава.

Моника вернулась только через десять минут. Патриция никак не хотела уходить, все пыталась успокоить соседку.

— Держи. — Моника поставила перед Вито контейнер с печеньем. Тот моментально скис лицом.

На миг она прислушалась, Вито тоже замер. Наверху можно было различить шаги.

— Иди скорее в подвал! — Моника всучила ему ключи и коробку.

И как только Вито поднялся, она скорее заняла его место, расправила складки на халате, поправила волосы. Вдох и медленный выдох, как ее учили в театральном, она приняла безмятежное выражение лица, включаясь в актерскую игру.

— Мам, ты чего так рано встала? — Белла обняла ее со спины и прижалась губами к мягкой щеке.

— Не спиться…

В кухню вошла и Сильвия. Впереди себя она подталкивала Розалитту и Джованни, чьи взгляды уже с утра были прикованы к экранам планшетов.

— Полночи не спала. — Сильвия села напротив, потирая виски. — Все прокручивала презентацию, а потом и вовсе мерещилось, что в доме кто-то ходит. — Она зевнула.

«Что ему там не спалось!» — Моника медленно поднялась, мысленно ругаясь на Вито.

— Сиди, я сейчас быстро приготовлю завтрак.

Она выставила на стол муку, яйцо, молоко и принялась замешивать тесто для хрустящих вафель.

— А Бруно не нужно вернуться к работе? — ненавязчиво поинтересовалась Моника тонким голоском. Сверху доносился бас: тесть с утра пораньше вел переговоры.

— Мы его не отпустим, — засмеялась Белла. — Нужно разобрать папины вещи, отвезти в церковь то, что может подойти нуждающимся. Бруно нам поможет.

В этот момент мужчина быстрым шагом спустился с лестницы и вышел во двор, продолжая говорить по телефону.

— Это совсем необязательно! — рассмеялась Моника, махнув лопаточкой. — Вы можете возвращаться.

— У моих племяшек ведь сейчас каникулы?

На миг Сильвия задумалась.

— Возможно, ты и права. До возвращения в школу два месяца, отдых пойдет на пользу… — задумчиво протянула она.

— Нет! — воскликнула Моника оборачиваясь. Она выглядела бледной и пораженной, а глаза походили на два мячика для пинг-понга.

Сильвия неловко пожала плечами.

— В этом году нам все равно не светит отпуск. Сделаю Бруно кофе.

Девушка подошла к кофемашине. Заметив, что та уже включена, слегка нахмурилась, но не придала значения.

— А почему вам не светит отпуск? — Белла села с ногами на стул, заняв место Моники. Подвинула к себе тарелку недоеденным панини. Сильвия молчала.

— Потому что мама с папой поругались. И хотят развестись, — подал голос Джованни.

— Что?! — одновременно воскликнули Моника с Беллой.

Одна едва не подавилась панини, у другой воздух в горле застрял.

— Мы все знаем, — поддакнула Розалитта, скосив на мать взгляд.

— Мы же не маленькие уже, — вторил сестре Джованни.

В двенадцать лет они и правда уже много понимали, и скрыть семейный конфликт от детей шансов не было.

— Ты ничего не говорила. — Моника опустилась на край стула, ноги не держали.

— А что говорить? — сдалась Сильвия. — Бруно, наконец, предложили должность в Риме, о которой он столько лет мечтал. А мне — во Флоренции, руководителем филиала.

— И теперь никто из вас не может уступить? — спросила Белла.

Растерявшись, Моника слегка поюлила, примеряясь к словам, верно ли будет понята, ведь прозвучит это совсем не по-матерински. Но ситуация вынуждала.

— Ну так… может… вам вернуться? — пожала плечами.

Впрочем, Сильвия ее не слушала. Ее глаза наполнялись слезами. Она шмыгнула носом.

Раздосадованная Моника потянулась к кружке с кофе, чтобы чем-то занять руки, но младшая дочь перехватила ее.

— Мама! С каких пор ты пьешь американо?

Словно не веря своим глазам, Белла поднесла к губам кружку и отпила. Замерла, поняв, что держит папину кружку.

«Ну Вито! Если план провалится, придется тебя еще раз хоронить. Только на этот раз уже по-настоящему!»

Будто ничего не произошло, Моника поднялась и вернулась к приготовлению вафель. Она не видела, каким многозначительным взглядом уставилась младшая дочь на старшую и как они активно жестикулировали за ее спиной, что им во что бы то ни стало нужно остаться в Пьячеволе, ведь мама в них определенно нуждается.

Розалитта и Джованни молча наблюдали за происходящим. На минуту в дверях кухни появился Бруно. Неловко переминаясь, чтобы завести разговор об отъезде, он тотчас считал в жестах, что его ждет, если он откроет рот, и решил ретироваться.

Раньше-то ему хоть с Вито можно было поговорить, теперь же оказался в логове женщин, и это явно грозило ему опасностью.

Из фургончика-кемпера как раз вышли братья Фабио и Марио и разминали затекшие ноги и руки ото сна.

— Да как ты не можешь понять?! — не сдержалась Сильвия. — Это у тебя ветер в голове, не можешь найти нормальную работу и вообще тебе все равно, где торчать! Неделю назад ты была официанткой, вчера парикмахером, сегодня кем? Ты за всю жизнь ничего полезного не сделала. — Она явно устала от спора с сестрой, и ей хотелось побольнее ее задеть.

Белла засопела от злости. Слова сестры не были ложью. Лишь отчасти приукрашены в порыве.

— А ты только и делаешь, что пытаешься усидеть на двух стульях! И на работе удержаться и выглядеть примерной мамочкой! Посмотри на моих племянников! Они же из планшетов не вылезают!

Все взгляды сошлись на Розалитте и Джованни. Белла встала и с любовью потрепала их по волосам. Вытащила из их рук устройства.

— Завтракайте и будете мне помогать! — заговорщически произнесла она.

Сильвия медленно краснела. Ее лицо было похоже на раскаленный чайник.

— Бруно! — гаркнула она.

Услышав свое имя, мужчина страдальчески закатил глаза. Скрыться не удалось. Мгновение спустя он появился в кухне.

— Да, дорогая, — выдавил улыбку.

— Пей свой кофе!

— У меня сейчас совещание по видеосвязи! — выпалил он.

— У меня тоже! — Сильвия туже затянула пояс халата, словно это было ее оружием против мужа.

Они столкнулись в дверях, как два грозных корабля в узком проливе.

— Кажется, ты сама только что подумывала о том, чтобы задержаться на время каникул, — елейно пропела Белла, напоминая о словах сестры. Бруно подавился воздухом. Он совершенно точно не рассчитывал на это.

— Ни в коем случае! — отрезала Моника, расставляя тарелки с завтраком на стол.

— Мама?!

— У меня дел невпроворот! Мне двор нужно в порядок привести! У меня вон… гиацинты до сих пор вянут непристроенные, — засуетилась Моника. — С меня потом Микелла три шкуры спустит, если увидит. И с вас, между прочим, тоже!

Ее морщинистый палец менял направление с одной дочери на другую.

Однако их это мало волновало. Любые попытки Моники выставить их за дверь отскакивали от них как горох.

— Что ж… не уезжаете вы, уеду я!

Моника взмахнула кухонным полотенцем и направилась к лестнице.

— Куда это?

— За продуктами! Вас же нужно чем-то кормить, — бросила не оглядываясь.

Проходя между лавок воскресной ярмарки Пьячеволе, Моника никак не могла успокоиться предприимчивости дочерей. А развод? Она ведь и не догадывалась об этом, хотя по рассказам дочери и можно было предположить. Сильвия уже давно не упоминала Бруно в их редких разговорах, больше трещала о работе и детях.

Моника не замечала, что за ней следят, пока преследовали не возникли прямо перед ней. Она буквально не врезалась в два огромных шкафа носом. Попыталась возмутиться и отойти, но когда подняла глаза, замолчала и застыла.

— Позвольте, синьора Моника? — Фабио Скозафава протянул руку к сумке-тележке, которую она за собой катила.

— Да-да, пожалуйста. — Она пришла в себя.

— Что еще вам нужно купить? — поинтересовался Марио.

— Муку. Я ее всегда оставляю на потом, чтобы не носить тяжелое.

Моника с тревогой огляделась в поисках нужной лавки, но та никак не обнаруживалась.

— Что будете готовить?

Марио явно и сам был не против поесть, да и готовить любил.

— Равиоли. Вито давно их не ел. — Поняв, что ляпнула, Моника тотчас прикусила язык. Исправилась: — То есть он их обычно любил, а я готовила, когда семья собиралась.

— Наша семья тоже любит, когда готовлю я.

— У вас есть дети? — осведомилась Моника, наконец сориентировавшись, куда нужно идти, и указала пальцем в нужном направлении.

— Нет. Он про нашу… семью.

— Ох! — театрально воскликнула женщина.

Теперь Моника догадалась, о какой семье он говорил. Мафиозной.

— Идемте, синьора Моника, — небрежно бросил Фабио, видимо, решив себя не утруждать вежливым обращением по фамилии. А Моника и не стала поправлять его, все-таки мафия.

Проходя между торговых рядов, словно в сопровождении двух телохранителей, Монике подумалось, почему ей не доверяли роли даже второго плана, и с легкостью отпустили из театра, даже не пытались уговорить остаться. Однако сейчас ей досталась роль самого режиссера.

— А вам никуда не нужно? — поинтересовалась она, стараясь не показаться навязчивой.

— Побудем здесь.

— Дело есть незаконченное, — добавил второй брат.

В горле у Моники пересохло. Она покосилась в сторону переулка, через который могла бы сбежать. Но куда ей. Эти шкафы, конечно, здоровые, но бегают они быстро. Монике не скрыться. А если не скрыться, значит, надо смириться.