Крысиные бега

Нож я оставил в комнате, в свёртке под топчаном. Карманов в куртке нет, пришить не успел. Пока пусть лежит.

А заодно ещё раз мысленно себе напомнил: нож — это не понты и не средство запугивания. Достал — режь. Не готов резать — не доставай. Только идиоты и дешёвые бандиты машут железом перед носом, чтобы напугать.

Глава 6. Алхимик и сплетни

Поднявшись наверх, я поискал взглядом Динью. Она опять стояла на своём месте возле статуи Мары. Я подошёл ближе и услышал, как она что-то шепчет — молитву. Часть я пропустил мимо ушей, будучи занят своими мыслями, но несколько слов запомнил:

«Мара, милосердная мать, услышь нас. Согрей сердца тех, кто потерял надежду. Направь страждущих к свету. Дай нам силы любить даже тех, кто ненавидит. Да будет так.»

Дождавшись, пока она закончит, я обратился:

— Добрый день. Я хотел спросить насчёт расписания: завтраки, обеды, ужины. Я понимаю, что первый раз это было в виде исключения — вы принесли мне еду.

Динья мягко улыбнулась:

— У нас по расписанию: сначала утренняя молитва, потом завтрак. Через некоторое время — обеденная молитва и обед. И вечерняя молитва с ужином. Сейчас как раз обеденное время, но ты пропустил молитву. Видишь вон там, в том направлении? Там столовая. Можешь пройти.

Я поблагодарил и направился куда указано.

Трапезная оказалась просторной комнатой с низким каменным сводом. В центре, под широкой вытяжкой, пылал массивный очаг, в котором висел большой чёрный котёл. Пламя лизало его дно, отбрасывая пляшущие тени на стены. Вдоль стен стояли грубо сколоченные деревянные столы и такие же скамьи. На одном из столов — глиняные миски, деревянные ложки, кувшины с водой. Пол каменный, местами присыпанный соломой. В углу — деревянное распятие с символом Мары. Пахло дымом, варёным мясом и травами.

У очага хлопотала женщина в сером, застиранном платье и белом колпаке. Она помешивала в котле длинным половником. Движения её были точные, отточенные, но видно, что она устала. Я мельком подумал: «Кстати, я не помню в Скайриме печей. Готовят на открытом огне — неудобно. Хотя выпечка вроде есть. Странно».

Я сразу машинально отметил количество людей в помещении: женщина в переднике с половником, и ещё трое. Первый — похож на послушника, второй — на дворника, третий — такой звероподобный, лохматый, на лесника.

Подошёл к раздаче, взял со стола деревянную тарелку и деревянную ложку. Мне молча наложили похлёбку. Заглянув в тарелку, я увидел, что она сварена с добавлением помидоров, каких-то специй, бобов. О, даже кусочек мяса! Я поднял взгляд — мне ещё протянули кусочек хлеба. Так это просто шикарно. По сравнению со средневековым бытом, который я ожидал, я здесь просто как сыр в масле катаюсь: меня холят, кормят, лелеют.

Все сели за стол. Я начал есть неторопливо, но заметил, что все почему-то спешат. Лесник вообще просто закидывал еду в себя, быстро закончил и подбежал за добавкой. Значит, можно брать добавку. Я тоже поспешил, чтобы сходить за второй порцией. Но хлеба нам больше не давали — видимо, хлеб ограничен.

Ещё я заметил, что лесник, когда двигался за добавкой, хромал на одну ногу. Значит, если когда-нибудь придётся к нему подходить — лучше с правой стороны, со стороны хромой ноги. Безопаснее.

Промелькнула мысль: «Почему я вообще делаю такие пометки для себя? Почему сразу определил, сколько людей в помещении, чем они занимаются, и с какой стороны лучше подойти к леснику?» Выверты подсознания — прошлые жизни дают о себе знать. Ладно, проблемы с самоидентификацией будем решать потом.

Я подошёл к раздаче, опять молча протянул тарелку, получил свою порцию, сел обратно и уже ел неторопливо.

Закончив трапезу, еле-еле впихнул в себя последние частицы еды. В принципе, я и после первой порции был сыт; вторую съел уже через силу. О чём это говорит? Похоже, что я очень часто не доедал. Из помещения я выходил последним, заканчивал трапезу тоже последним. Вижу, все поспешили на выход. Куда они все пошли? Кто эти люди? Чем они занимаются? Как они относятся к храму? Какое у них место в иерархии?

Потом вспомнил, что храм, вроде, находится или даже встроен в административное здание. «Административное здание» — такого слова тут, наверное, нет, а сама мысль пришла на русском языке. Тут я заметил, что вообще думаю не на русском. Сделал себе пометку. Буду размышлять об этом позже.

Пошёл к выходу. Тарелку просто положил на стол — так делали все. Наглеть так наглеть, каждый должен заниматься своими делами, а у меня дел сегодня выше крыши, кто вообще определяет, вот это твои дела, всегда хотелось заниматься чем-то новым, после каждого потолка, который пробиваешь.

В комнате я закрылся и задумался: брать с собой нож или нет? И как его вообще прикрепить? Пока я решил, что ножом займусь на следующий день. Нужно будет придумать способ крепить его к куртке, чтобы можно было легко и быстро достать и неожиданно применить.

Я помахал руками, размялся. Странное чувство: вроде и силы есть, а уже за день столько всякого произошло. Может, пока я валялся без сознания, мне какие-то зелья вливали?

Выйдя из комнаты, я осторожно, оглядываясь по сторонам, направился в сторону, откуда вообще пришёл в этот мир — к выходу из храма. Подойдя к знакомому стражнику у ворот — его звали Хротар — поздоровался:

— Приветствую. Как служба? Всё хорошо?

Он ответил странно, с напряжением:

— А ты с какой целью интересуешься, щенок?

— Воу, воу, полегче. Просто хотел проявить участие.

(А сам подумал: «Похоже, я рано перешёл на панибратское общение. Где же почувствовать грань? Вроде и не так сильно перегнул палку…»)

Хротар смягчился:

— Ладно. С чем пожаловал-то, блаженный?

— Да хотел спросить, где тут можно послушать сплетни, может быть, перекусить… Хотя перекусить — это я слишком позитивно думаю, денег-то нет. Раздать листовки.

(А сам подумал: «В первую очередь — послушать слухи».)

— А это… Есть «Буйная фляга», есть «Пчёлка с жалом». Вон неплохая таверна, там суетятся торговцы и работники. Тебе скорее всего туда. А в «Буйную флягу» думаю только если хочешь башку потерять.

Тут у меня возник вопрос: «Буйная фляга» — это же Крысиная нора, которая под Рифтеном, в канализации? Зачем он её упомянул? По сути, я же не должен знать. Может быть, просто как предостережение — слухи всякие ходят.

Хротар продолжил:

— А вообще, ты что, ходишь везде разнюхивать, а, блаженный? И тумаков уже успел получить, и к стражнику за конфискатом сходил, и нож теперь у тебя есть. Не преступный ли ты часом? И зачем тебе нож?

(А у меня мысль: «Откуда все знают, что происходит в Рифтене? Всем, как правило, на всех всё равно. А тут — дай время, прошёл всего день, а уже знают. Странно».)

— Уважаемый, есть такое дело. Тут перепало мне недавно. А не подскажешь, откуда все такие слухи ходят? Кому какое дело до какого-то блаженного, который раздаёт листовки? (А сам подумал: не ты ли мне советовал вооружиться, а теперь претензии какие-то?)

— Парень, у нас город маленький. Необычные истории все запоминаются. Тем более ты ходишь в чёрной мантии, ещё и в куртке, а теперь ещё и с ножом. Слишком выделяешься на фоне всех остальных. И советую тебе шибко не нарываться здесь.

— Да ты что? Я вообще просто ищу способы заработка. Законные, между прочим. Я себе обещание дал, что буду зарабатывать законными методами. (А сам подумал: «Если они, конечно, справедливы». Я дал себе обещание — можно сказать, обет.)

— Ладно, парень, иди давай. Не моё дело. Я вообще-то на посту нахожусь.

— Ладно, спасибо тебе, Хротар. Пожалуй, побежал. Тебе, кстати, не нужна ещё одна листовочка?

Он просто махнул рукой — отгоняет.

Я попрощался, развернулся и пошёл в сторону лавки алхимика. Вот и лестница, вот и Крысиная нора. Вроде и не так давно было, а вроде как целая вечность прошла.

Прошагал через мостик, подошёл к двери алхимика. Надо вспомнить, что я хотел спросить, какой у меня шаблон действий. Надо к помощнице подлизаться — может быть, свой план по добыче сырья. Ещё я слышал, что Динья вроде бы снабжает алхимика сырьём. Никогда бы не подумал, что деньги в лесу валяются, прямо под ногами. Может, есть ещё какие-то люди, кто травы собирает? Тот же послушник из столовой — чем он зарабатывает на жизнь?

Открываю дверь — слышу скрип. В нос ударила тысяча запахов различных трав. Смотрю — алхимик один, что-то толчёт в ступке за прилавком. Помощницы нет — видать, ушла раньше. Эх, ладно, постараюсь ещё завтра с ней пересечься. А может, сначала подготовить бизнес-план.

— Приветствую, уважаемый.

Он, даже не поднимая взгляда, буркнул:

— Чего тебе? Если ты зарегистрированный — жди. Если за ядами — тоже жди. Если просто лясы точить — проваливай отсюда.

— Уважаемый, я не покупатель. Я из храма Мары. Я бы хотел уточнить по принципу действия алхимии: как они вообще действуют на организм?

Он прекратил толочь, поднял голову и посмотрел на меня.

— А что конкретно тебя интересует? Так-то у нас есть и профессиональные секреты.

— Нет-нет, я не собираюсь узнавать, каким способом готовят те или иные зелья. Я просто хотел узнать, как именно действует на организм зелье. Как происходит заживление? За счёт своих ресурсов? За счёт ресурсов магии? Или вообще каким-то необычным способом? Что происходит с человеком, когда он выпивает зелье выносливости?

— А ты про это…

Он вздохнул, отложил ступку и начал объяснять:

— Слушай, парень. Зелья — они разные бывают. Самое простое — чистая химия. Ты пьёшь — и твой организм сам начинает быстрее заживлять раны, выбрасывать усталость. Внутренние резервы. Дешёво, но быстро проходит, и организм изнашивается.

Второе — смешанное, есть магия. Она помогает телу, но не вместо него, а вместе с ним. Раны затягиваются быстрее, но и ты сам не пустеешь. Дороже, но и толку больше.

Третье — эликсиры. Это уже почти зачарование. Магия записана прямо на жидкость. Ты пьёшь — и она работает сама, почти не трогая твои силы. Такое могут делать только настоящие мастера. И стоит оно — ты не поверишь. Всё понял?

— В общих чертах. Спасибо.

— А что ты ещё хотел, парень? Я вообще тебе рассказал только потому, что ты из храма. Из глубокого уважения к Динье.

— А вы здесь один? Что-то не видно у вас помощников. Ещё хотел уточнить по ценам на сырьё. Кто вам приносит сырьё? Может быть, если я вдруг смогу раздобыть какие-то травы, то смогу принести вам.

— Между прочим, теоретически я знаю, как всё это хранить. Мне просто не хватает первоначального капитала для заработка на травах.

Я начал объяснять алхимику всё, что знаю про корзины, про то, как хранить, про свои мысли по сбору ингредиентов. Поделился знаниями, что для чего нужны реторты, кубки, рекуператоры. Аккуратно подбирал слова, чтобы неожиданно не сказать по-русски.

— Да вижу, что ты хоть что-то знаешь. Что ж, желание хорошее. Если будет сырьё — конечно, приноси. И с благодарностью к храму я даже буду выгодно у тебя покупать.

(Тут можешь сам решить, какие расценки. Например: горный вереск — 1 септим за пучок, светящиеся грибы — 3 септима, медвежья желчь — 10 септимов.)

— Большое спасибо за информацию. Надеюсь, мы ещё увидимся. Ладно, мне пора.

Аккуратно вышел из помещения.

Выйдя, как всегда оглянулся — уже по привычке. Быстрым шагом направился к таверне «Пчёлка и Жало».

Проходя торговую площадь, вдруг услышал:

— Эй, парень! Да-да, ты! Не хочешь случайно заработать?

Я вспомнил канон игры, просто помотал головой и ускорил шаг. Незачем мне влезать во все эти дела — знаю я, чем это заканчивается.

Подойдя к таверне, как всегда оглянулся, аккуратно зашёл. Осмотрел помещение внутри и посетителей.

Таверна «Пчёлка и Жало» оказалась двухэтажной. На первом этаже — просторный зал с низкими потолками, подпираемыми деревянными балками. В центре — большая каменная жаровня, над ней — вытяжка. Вдоль стен — столы и лавки, на столах — кружки, кувшины, свечи в железных подсвечниках. В углу — небольшая сцена для музыкантов, пустая. Лестница на второй этаж уходит вверх, в сторону комнат для постояльцев. За стойкой — аргонианин, кажется, мужская особь, с усталыми глазами и чешуёй, поблёскивающей при свете факелов. Несколько посетителей: пара торговцев в дорожной одежде, один наёмник в углу, хмурый и небритый, и какой-то местный в потрёпанной куртке, который что-то записывает на клочке пергамента.

Я подошёл к бармену — или хозяину таверны, как они тут называются — и аккуратно завёл разговор:

— Добрый день. Меня зовут Сим. Я из храма Мары. Если я не помешаю, можно я тихонечко, без навязчивости, попробую раздать свои листовки? Всего лишь работа, ничего личного. Если вы категорически против, я не буду этим заниматься.

Аргонианин поднял на меня свой тяжёлый взгляд, потом сказал:

— Вал-ляй. Но тол-лько давай бес-с вс-сех этих проповедей и навяс-с-чивости.

Кстати, аргонианина я впервые видел так близко. Говорил он с лёгкими шипящими нотками, растягивая слова. Ещё должны быть и каджиты — встречал их в храме, но сильно не разглядывал.

— Конечно. Если я буду вдруг навязчивым, вы можете просто дать мне знак, и я тут же завершу все свои дела здесь.

— А нас-счёт тех людей, кому мож-жет быть нуж-жна твоя помо-с-щь… Вон видишь, парень какой-то наёмник с-сидит в углу, глуш-шит с самого утра. Видно, потерянный человек.

— О, это как раз может быть мой клиент. Люди, которые ищут ответ, люди, которым нужна помощь. Спасибо за совет.

Я аккуратно подошёл к наёмнику. Худощавый, очень жилистый, видно, что бывалый, много наверное пережил.

«Нужно быть не очень навязчивым. Что делать, как же подойти?»

Я решился:

— Приветствую. Не хотелось бы быть навязчивым, хотя, знаете, наверное, стоит немножко и быть навязчивым. Я просто заметил, что у вас горе какое-то. Такие люди, сильные как вы, всегда всё копят в себе. Но, как правило, накопленное никуда не уходит. Оно рано или поздно производит взрыв — и как всегда не вовремя. Если вам нужна помощь, какие-то ответы, возможно, вам просто нужно поменять место. Бывают такие места, что просто своей энергетикой, аурой, ощущением спокойствия, умиротворением дают нам ответы на наши вопросы, успокаивают и исцеляют наши души. Загляните в храм Мары. Не обязательно молиться или верить неистово. Просто посидите. Может быть, получите какие-то ответы. Возьмите листовочку.

Я развернулся и поспешил от него прочь. Краем глаза заметил, что дрожащими руками он всё-таки взял листовку.

Я направился к свободному стулу в углу, оглянулся ещё раз вокруг. Да, похоже, больше моих клиентов тут нет. Но у меня есть другие важные дела. Я начал вслушиваться в разговоры, которые происходили в таверне.

Слухи (то, что можно было услышать):

За соседним столом двое торговцев обсуждали Ульфрика Буревестника: «Говорят, он собирает армию. Имперцы не знают, что делать. В Виндхельме уже открыто говорят о восстании. До войны рукой подать».

Один из них упомянул, что в горах возле озера Хонрич снова появился горный вереск — редкая трава, её скупают алхимики за хорошие деньги.

В углу, возле стойки, какой-то пьяный каджит жаловался аргонке: «Много проблем, много проблем. Скума, лунный сахар… Караван задержали стража, забрали товар. Если не вернуть долг, меня посадят в тюрьму. Или того хуже». Аргонка молча наливала ему эль, не комментируя.

Послушав все истории, я понял, что ничего нового для себя не услышал. Стал собираться на выход.

Выходя из таверны, я по привычке оглянулся — уже автоматически отмечая все места, откуда может быть опасность. Откуда такие навыки? Мысли потом.

На улице уже начало темнеть. Быстренько направился в храм. Похоже, ужин я просто пропустил. Хрен с ним, информация важнее.

Подходя к храму, аккуратно, издалека посмотрел — не стоит ли кто-то за каменной стене, в проёмах. Быстренько прошёл, зашёл с нижнего этажа, прямиком через склад в свою комнату.

Зайдя в комнату, заперся. Что теперь нужно делать? При моём физическом состоянии и усталости качаться уже не имеет смысла — да и эликсиров нет, и последнее — чем? Помедитировать? Может быть, нужно растянуться.

Несмотря на эти мысли, я сначала поприседал, поотжимался, потом растянулся. В итоге сел на стул медитировать — побоялся садиться на кровать, вдруг засну, потому что усталость уже накатила.

Я начал медитировать на заживление ран, а также на концентрацию маны во второй чакре. Почему выбрал вторую чакру? Не знаю, интуитивно. Почему-то посчитал, что это правильно.

Сначала, как и утром, гонял манну по всем повреждённым участкам с информационным посылом «заживление», «восстановление». Самое интересное — эффект был сильнее, чем с утра. Все царапины зачесались, припухлости ушли, синяки немного пожелтели. Полного заживления не было, но эффект уже есть. Тело начало лучше себя чувствовать.

Потом я начал медитировать на концентрацию маны во второй чакре. Просто сначала набрал манны, а потом удерживал её, уплотняя. Почувствовал, как напрягаются все мои оболочки, вся аура. Ощущение — как будто неподъёмный груз взял, и мышцы начинают ныть. Вот похожее ощущение, только в ауре.

Сделав несколько подходов с перерывами на отжимания, получилось целых двенадцать, пока не почувствовал усталость.

Несмотря на то, что очень сильно хотелось лечь спать, я всё-таки заставил себя встать и выйти на задний двор. Старался не смотреть за угол, где располагается склеп со входом в Гильдию воров — мало ли, заметят, что я туда смотрю, ещё ликвидируют. Умылся холодной водой и вернулся в комнату. Опять заперся.

После холодной воды я взбодрился, так что решил ещё попробовать поэкспериментировать. Разделся полностью, взял мантию, попытался ощутить, как происходит магическое явление: подключение внешнего насоса и направление манны в мою ауру. Попробовал воспроизвести этот эффект инфоблоком. Самое интересное: когда я концентрировал манну с этим посылом, я смог наблюдать, что моя аура, которая впитывает манну, ускорила этот процесс. Очень интересный эффект.

Отложил мантию. Взял в правую руку кинжал, в левой начал концентрировать, уплотнять манну — это вызвало очень сильное напряжение концентрации. А потом попытался считать с ножа информацию — можно сказать, инфоблок. Не то чтобы скопировать его на свой уплотнённый шар манны, а просто попытался сделать свой шар, чтобы он также звучал, имел такой же оттенок и такой же информационный посыл, как инфоблок в ноже. Через некоторое время у меня даже получилось что-то: я почувствовал, что шар начал наэлектризовываться. Я продолжал концентрироваться на шаре. В конце концов я устал и решил, что делать дальше. Волевым посылом я отправил этот инфоблок в угол комнаты. Он полетел туда и рассыпался, воспроизведя небольшие разряды и разметав всю мелкую пыль в углу с небольшим глухим звуковым сопровождением и треском электроразрядов.

Начало положено.

И я просто лёг спать, но сначала надел мантию. Потому что почему-то подумал: невозможно же спать на такой твёрдой ткани, набитой соломой, она ещё шуршит, шелестит. Нет, просто лежать голым телом на этом не получится. Еле-еле, стараясь не двигаться, чтобы не создавать шума, я даже не заметил, как заснул.

Глава 7. Спортзал

Хотелось бы, конечно, чтобы пробуждение было от того, что солнышко светит тебе в лицо, ты потянулся всем телом и чувствуешь тонус в мышцах. Но реальность разочаровывает — просто лицом в фекалии отпускает.

Проснулся я от того, что застонал. Чуть не закричал от того, что хотел повернуться во сне и почувствовал всю боль в мышцах. Пытаюсь встать — и у меня не получается даже толком сесть на кровать. Второе пробуждение такое тяжёлое, тяжелее было только в первый раз, в первый день. Опять встаю как будто после наркоза.

Попытался сесть, раскачиваясь на ватных руках — не смог, рухнул на пол, придавив собственные ладони. На карачки вставал через силу, каждое движение простреливало тело болью. Казалось, болит каждая клетка. Хватаясь за спинку кровати, согнутый в три погибели, кое-как принял вертикальное положение — в позе «зю». До стула доковылял, скрюченный и жалкий. Опустился на сиденье, вдавливая спину в стену, чтобы не упасть. Быстренько погонял манну по организму, пытаясь сконцентрировать её с инфоблоком «заживление», «восстановление». Где-то через час медитации решил проверить результат. Синяки уже прошли, очень мелкие царапины практически зажили, крупные не изменились, но уже видно, что начали заживать. Лицо практически без побоев. Это прогресс. Да и тело начало лучше двигаться.

Не стал задерживаться — встал, поскольку уже могу это сделать, и решил пойти на завтрак, а то вдруг пропущу.

Поднявшись по лестнице, посмотрел: все сидят на скамейках, идёт молитва (или как это правильно называется). Я тихонечко, с краю, сел на скамейку и начал медитацию на уплотнение манны в своей чакре.

Заметил тот факт, что чакра — это насос. Да, помимо того, что они качают какие-то тонкие энергии во вселенной, через них ещё проходит и магическая энергия, манна. Не знаю, откуда она качается, потому что она не идёт из окружающей среды. Из каких областей пространства она производится? Непонятно. У всех ли магов так, или я особенный? И как вообще правильно это делается?

Ладно, напрягаю свою ауру, пытаюсь уплотнить манну — у меня потихонечку даже получается лучше, чем вчера.

Меня отвлекло от медитации то, что кто-то положил мне руку на плечо. Открыл глаза — увидел улыбку Диньи.

— Доброе утро. Завтрак уже начинается. Тебе бы стоило поторопиться.

Я оглянулся вокруг: некоторые люди уже покидают храм, некоторые остаются сидеть на скамейках. Небольшая группа людей, а именно семь человек, направились на кухню.

— Спасибо, — сказал я Динье и поспешил за ними.

Завтрак проходил в принципе так же, как и обед вчера, только народ был другой. Добавились ещё какие-то мастеровые. Кто эти все люди? Непонятно.

Завтрак закончен, я вышел опять в зал, увидел Динью, решил подойти:

— Динья, не подскажете, где можно достать какие-то швейные принадлежности? Мне нужно зашить, заштопать некоторые дырки в одежде. Если вообще в храме такое есть.

Динья посмотрела на меня странным взглядом, потом сказала:

— Я могу одолжить тебе свои, дитя. Следуй за мной.

Она прошла в свою комнату, достала из комода деревянную коробочку и протянула её мне.

Я взял коробочку, поблагодарил и поспешил в свою комнату.

В комнате думал, каким образом лучше доставать кинжал, как лучше к куртке его прикрепить, хотелось бы скрыто, на поясе есть вероятность, что карманники украдут кинжал. Нужно, чтобы его можно было незаметно и быстро достать. В итоге решил расположить его на внутренней стороне куртки, рукоятью вниз, с какой-нибудь ниточкой или заклёпкой, которую можно легко убрать, чтоб сдерживала нож от падения. Есть опасность, конечно, что при интенсивном движении он выпадет, зато его будет очень просто и легко доставать. Как решить эту проблему? А если сделать внутренний карман из плотной ткани, пришить его к подкладке куртки так, чтобы нож входил рукоятью вниз, а лезвие упиралось в шов. Или прикрепить две кожаные петли — тогда нож не выпадет, но вытащить его можно будет быстрым движением.