Крысиные бега

Крысиные бега

Глава 1. Пустота

Что же мы видим. Как в фильме «Выживший»: ты очнулся в теле какого-то бомжа, не можешь даже пошевелиться — всё тело затекло. И ты, как Леонардо Ди Каприо, в слезах, со сжатыми зубами, просто начинаешь ползти к выходу. Тело потихоньку начинает тебя слушаться. Вот ты на карачках ползёшь, со стонами. Все бомжи уже не обращают внимания на какие-то крики, а кто-то даже чем-то липким и неприятно пахнущим в тебя запустил. Но тебе всё равно. Ты ползёшь к воде.

«Вот видите этого не сломавшегося человека? Вот это я. Не сдавшийся, не сломленный. Хотя так и не понятно, откуда что берётся. Когда это смогла вылезти эта моя звериная натура, готовая грызть глотку зубами, чтобы выжить? Непонятно».

Не судите строго. Был простым человеком, звёзд с неба не хватал и прожил такую, среднюю жизнь. Что же случилось? Да ничего серьёзного. После очередного рекорда в спортзале у меня просто остановилось сердце. Да, вот так случается. Статистика.

Думаете, случился свет с небес и всё такое? Нет, всё было более прозаично. Я просто сначала смотрел на своё умершее тело, а потом попал в пустоту. Не будем подробно все было и похороны и 40 дней, ходил как в тумане, пытался общаться с роднёй. Очень сложно осознать себя было, как будто проблесками, вот сижу, хожу как зомби, а потом вдруг нахлынет осознание, что происходит, думаешь нужно сходить туда то, поговорить с тем то человеком. Но почему-то я был спокоен не было не агрессии, не разочарования, абсолютное принятие даже облегчение. А потом даже не помню как очутился в пустоте.

Но самое интересное знаете что? Ориентироваться мне в этой пустоте помогла моя практика осознанных сновидений. Да-да, вот эта глупая практика, которую я делал чисто из любопытства, — она помогла мне ориентироваться здесь. Можно просто сконцентрироваться на каком-то вопросе, и ты тут же получаешь все ответы. В таком объёме, что, если бы был в реальном теле, наверное, мозг бы просто взорвался от этой информации.

И это самое страшное. Первые секунды — а может, часы, или дни, кто разберёт? — я не мог просто сконцентрироваться. Меня просто полоскало, как будто крутишься в бочке, которую специально раскручивают, чтобы посмотреть, что с тобой случится.

Почему же так происходило? Я полагаю, потому что ты вдруг начинаешь видеть во всех направлениях: вверх, вниз, вправо, влево — и всё это одновременно. А теперь представьте: вы в темноте и видите во всех направлениях. Что с вами происходит? Взгляду даже зацепиться не за чем. Как будто напился, лежишь на кровати, и тебя начинает мотать, и ты не можешь заснуть.

Помог приём из реальности — как ни странно, он сработал. Я просто представил, что ставлю ногу на пол. Каким образом сознание зацепилось за этот образ, я не понимаю, но это произошло.

И тут мой мозг начал задавать вопросы. Или что сейчас у меня вместо мозга — непонятно. Но самое страшное: я начал тут же получать на них ответы.

— Где я сейчас? — Что со мной произошло? — Я сознание?

Тут же пришло: «Я умер, а сейчас нахожусь перед выбором». И сразу мысль возникла: «Может, я что-то не доделал на Земле? Может, какую-то школу не прошёл?»

Я тут же почувствовал, что меня начинает тянуть к Земле. К Земле! Тут же возникли мысли: «Почему так происходит?» И тут же пришёл ответ: «Потому что ты сам думаешь о Земле, концентрируешься, и, соответственно, туда стремишься».

Я тут же захотел отбросить все лишние мысли, чтобы хотя бы оставаться на месте и поразмышлять, что мне делать дальше. Что мне делать на Земле? Всё, что я хотел, всё, что мог сделать, я сделал на Земле. Родственникам помог. Надеюсь, они меня будут вспоминать добрым словом.

Тут ещё возникли сразу мысли: «А как насчёт прошлых жизней?» И тут на меня вывалилось такое… Как минимум десяток прошлых жизней одновременно. Я даже замер на месте, перестал двигаться в направлении Земли.

Самое интересное — в этом космосе нет ни одной звезды. Или я просто их не вижу. Какие-то протуберанцы энергии вижу, какие-то астральные города над поверхностью Земли в воздухе. Тут же стали вспоминаться разные фильмы мистического характера. А может, это просто иллюзия?

Что я могу сказать о своих прошлых жизнях? Самые тяжёлые прошлые жизни вообще находились в ядре. Тут вспомнились и звериные ипостаси, и чуть ли не адские миры. Вопрос: «Почему же я воплотился на Земле и не стал маньяком?» — пришёл тут же ответ: «Потому что я выбрал другое направление развития как душа. На Земле воплощался, чтобы повысить свои частоты».

— А почему я сейчас тогда сразу не попал в ад? — Потому что у тебя было хорошее настроение.

Вот представляете? Только из-за хорошего настроения я могу сейчас находиться здесь и делать выбор. Очень удобно. То есть, если бы я умер при плохом настроении, сразу бы попал в адские миры?

— А чем отличаются адские миры от нашего? — Ваш мир тоже в какой-то мере адский мир с высокой плотностью. Но всё же здесь можно проходить школы жизни. Земля — одна из проекций переходного шлюза, где души воплощаются и могут идти в разных направлениях.

Тут же возник вопрос: «Одна из проекций?» Оказывается, планета Земля имеет очень много разных параллельных версий. Для нас она одна, а параллельная Земля спокойно живёт во всех измерениях одновременно и осознаёт себя. Земля — живая. Да, живая.

Тут же вспомнились все книги, которые я читал про параллельные миры. Меня даже чуть-чуть влево повело. Тут я осознал, что такие миры существуют. Или очень похожие на них.

Почему я именно задумался о том мире, в который как-то получилось мне угодить? Причём адский мир, потому что моих заслуг не хватило на что-то большее. Да, это один из адских миров. Скайрим.

Я просто на досуге решил снова в неё поиграть, и тут почему-то она мне вспомнилась и не вылетала из головы. И меня просто начало тянуть куда-то вниз и влево. Я не смог остановиться. Меня тянуло и тянуло. Я судорожно начал вспоминать все приёмы, как можно остаться при своей памяти при перерождении. Я же много историй читал, что есть дети, которые очень долго помнят свои прошлые воплощения. Мне так не захотелось забывать хотя бы ранние воплощения! Видимо, из-за этого интенсивного желания сохранить память и одновременной концентрации на Скайриме я начал разгоняться. Меня понесло по прямой, как в трубу, без остановок, прямо в этот мир. Никаких развилок, никакого выбора — только вперёд, вниз, в Рифтен.

Тут сразу открылась передо мной дорога, которая меня просто засосала. Вот я несусь по этой белой трубе и просто врезаюсь куда-то в землю.

Глава 2. Крысиная нора

Пробуждение было не из лёгких.

Где-то сверху, на высоте полёта птицы, мы видим какой-то городок. Этот городок называется Рифтен. Вот мы видим приближение, камера опускается. Куда же она опускается? Ха! Опускается она в район трущоб. Вот мы видим этот неприглядный район, населяющий всякий сброд, и где-то выползающее тело — наверное, пьяное.

Что же в первую очередь я осознал? Что всё моё тело скованно, всё болит, каждая частичка просто болит. Супер. Я начал вспоминать, кто я. И тут пришло осознание, что я помню себя. Я помню, как занимался в спортзале, а потом — темнота. Помню, что разговаривал с какой-то сущностью в темноте, и опять обрывается. Я проснулся с жуткой болью. Кишки как будто бы сводит, почки жутко болят, словно камни выходят. Голова трещит. Такое ощущение как после месячного запоя бывает, не спрашивайте откуда знаю.

— Что происходит? — закричал я.

Но не услышал ничего. Только хриплый стон изо рта.

С усилием у меня получилось повернуться на живот. Загребая руками, извиваясь как уж, ползу по грязи. Или по чему-то очень похожему на грязь. Что же я чувствую? Онемение во всех частях тела — на самом деле я почти ничего не чувствую. Только лицом понимаю, что проползаю по какой-то мерзости. Пальцы хватаются за мокрые ошмётки — не то бумага, не то тряпьё, не то просто мусор. Не разобрать.

Откуда-то пришла мысль: «Трущобы. Самый нищий квартал». И тут я вдруг осознал, где нахожусь. От этого осознания я даже остановился, перестал ползти. Нужна передышка. Нужно просто полежать и подумать.

И в этот момент сработала старая привычка. Та самая практика, которую я выработал, когда каждое утро пытался вспомнить свои сны. Я автоматически потянулся памятью назад — и вдруг чётко, во всех деталях, вспомнил всё, что со мной произошло. Пустоту. Вопросы и ответы. Скайрим. Падение.

Я вспомнил.

Место — клоака в прямом смысле: это небольшой участок городской канализации, переоборудованный под убежище, расположенный прямо у канала, напротив лавки «Эликсиры Эльгрима». Внутри ты найдёшь охапки гнилой соломы и брошенные спальные мешки. Вся твоя мебель — это пара шатких стульев у едва тлеющего костра. На земляном полу валяются огрызки овощей, пустые бутылки из-под нордского меда и, возможно, пара флаконов скуумы.

Крысиная нора (The Ratway): Лабиринт отчаяния.

Это целая сеть канализационных туннелей под городом — «город под городом», кишащий отбросами общества. Вход туда расположен на нижнем ярусе Рифтена, у городского канала. Это лабиринт с низкими сводами, освещённый лишь редкими, чадящими факелами. Сюда спускаются только отчаявшиеся. Среди них — такие же, как ты, нищие, но в основном агрессивные бандиты, наркоманы и сумасшедшие, вроде глухого бродяги Хефида. Что за Хефид, откуда я знаю. Где-то в недрах этих туннелей, в самых глубоких и недоступных местах, прячется сердце рифтенского криминала — таверна «Буйная фляга» (или «Разбитый кувшин»). Это официальная штаб-квартира Гильдии воров. Туда не пускают посторонних, но до тебя доносятся слухи, что там, в грязном зале вокруг мутного бассейна с дождевой водой, сидят настоящие хищники этого города. Мысли причудливым образом переплетаются: и свои, и чьи-то другие воспоминания.

Передышка прошла. Вопросы задавать себе буду после.

Вокруг — запахи канализации, сырости, гнилой древесины и крысиного дерьма. Чёрт, откуда я знаю, как пахнет крысиное дерьмо? Кислый запах немытых тел, прокисшего пота и дешёвого алкоголя вперемешку с блевотными массами.

Со стоном и напряжением пополз дальше. Почувствовал бриз. Тело дрожит от холода. Пахнет водой с тиной и испражнениями. Но я уже могу встать на карачки. Деревянный настил. Вода — мутная, грязная, не попить. Тут понял, что чертовски хочется пить. И смыть с себя всю эту грязь. Если просто упаду в воду, то, наверное, не выплыву.

Ползу к спуску по ступеням. Сразу ужом заползаю в воду. Такое чувство, что вода теплее, чем я сам. Сразу почувствовал все царапины немытого тела, но окоченение начало спадать. Еле-еле, как мог, скинул с себя мокрую одежду. Нащупал на затылке здоровенную гематому. Как бы эта самая гематома и не была причиной моего появления здесь. Как ни хотелось просто упасть и сдохнуть — нет. Начал полоскать одежду. Хоть что-то.

На улице, похоже, минус. Не тепло. Я весь мокрый, в одной набедренной повязке. Мышцы ног начало сводить судорогой. Зацепился рукой за деревянную лестницу, уходящую куда-то вверх. Возвращаться обратно нет никакого желания, хоть там и видны отблески костра.

Решил идти вверх. Вроде должны быть наверху факелы или постаменты под факелы. Может, удастся отогреться и просушить одежду.

Вот иду. Лесенка за лесенкой. Ненавижу лестницы. Зуб на зуб не попадает, тело сотрясает дрожь.

Выбравшись на верхний ярус, я увидел главные ворота. Рядом с ними, отбрасывая на мокрую брусчатку дрожащие оранжевые блики, стояла массивная жаровня. Рядом с ней, кутаясь в плащ, дежурил стражник. Рефлекторно тело скрючило, ожидая удара. Да что со мной творится? Через силу встал, расправил плечи, прошёл мимо к жаровне, развесил шмотьё на каменное ограждение. Стражник аж опешил от такой наглости. Я сначала и не обратил на это внимания.

Слышу гортанную речь. Очень похоже на английский, но произношение какое-то другое, как будто с немецкими нотами. Но в принципе понятно.

— Эй, ты, отброс! Вообще охренел, что ли?

Обернувшись, вопросительно на него посмотрел и сказал на ломаном:

— Я тебя не сильно понимаю. Здесь нельзя вешать одежду, что ли?

Он сначала хотел что-то мне сказать, потом просто махнул рукой, что-то бурча себе под нос. Я же подошёл к жаровне — погреть и растереть руки. М-да, долго я так не протяну.

Да и задумываться о своём положении некогда было, а сейчас начал думать. Что делать? Кто я? Как выжить? Почему тело старика? Ну, или не старика, но очень уж истощенное: худые руки, ноги тощие, руки мозолистые, весь лохматый. Ладно, нет видимых на коже болезней и ран, не считая царапин.

Где я, блин? Какой город? На Вайтран не похоже.

Откуда я, блин, знаю английский? С моим, уровнем школьного образования. Ну, может, ещё сам пытался учить, но всё же. Память тела — как та же реакция на побои. А больше ничего так-то и не помню.

Вспомнил: жаровня. Эта фигня называется «жаровня». Но я же не знал, как она называется на английском. Блин, что за хрень.

Нужно думать, куда податься. Вот и рассветает. Что же делать?

— Любезный, — обращаюсь я к стражнику, — не подскажешь, какой это город?

Вижу, он достал из-за пазухи какую-то фляжку. Может, поэтому не стал поднимать шума, промелькнула мысль. Тут он расхохотался.

— Нифига, даже я до такого состояния не напивался! Да и одет ты как оборванец. Ограбили, что ли?

— Кто ж его знает. Ничего не помню. И да, если и была одежда, то теперь её точно нет. Сам даже не знаю, что мне делать. Вряд ли кто поможет, но был бы благодарен, если бы ты подсказал, что мне делать и где раздобыть одеяние.

— Ничего себе, как ты куртуазно говоришь. Видать, и правда обокрали. Даже не знаю, как тебе помочь. Могу, конечно, отвести к старшему, примем показания. Но вряд ли тебе это поможет. Может, выберем что-то из конфиската, а то валяются у нас тряпьё до последнего, не нужные никому, хоть и ерунда, но качество всё лучше, чем твои.

Он сделал глоток из фляжки, вытер рот рукавом и задумчиво на меня посмотрел.

— Значит так, слушай сюда. Город называется Рифтен. Если память отшибло — Рифтен, понял? А одежду... — он хмыкнул, — иди в храм Мары. Это прямо у главной площади, слева от входа, большое здание с лестницей. — он махнул рукой в сторону. — Там жрецы добрые, может, дадут какую рясу или хотя бы тряпку, чтобы срам прикрыть. И пожрать, может, дадут.

Он снова глотнул из фляги.

— И вали отсюда, пока старший не увидел. А то решит, что я с бродягами лясы точу, Обливион тебя побери!

Глава 3. Храм

Выжав лохмотья, я решил не надевать их — всё равно непонятно, пустят ли в храм в таком виде. Но попытать удачу стоило.

Если они там принимают всех, почему тогда это тело и все остальные в канализации тусуются? Непонятно.

Дорогу стражник указал, теперь сориентироваться бы. Храм Мары — одно из немногих мест в Рифтене, где не плюют в спину и не пытаются залезть в карман. По крайней мере, так говорят. Сам-то я откуда знаю? Видимо, память тела. Или слухи, что долетают даже до Крысиной норы.

Храм возвышается в восточной части города, зажатый между особняками Блэк-Брайар и Рифтвельд. Каменные стены, витражи, лестница с жаровнями по бокам. Для обитателя канализации выглядит как дворец. У входа никого. То ли жрецы заняты молитвой, то ли просто не ждут гостей в такую рань.

Я взялся за ручку двери, как вдруг замер.

Погоди-ка. Что я только что подумал? Богиня любви и сострадания... В этом мире, где душа — всего лишь разменная монета для даэдра, а «надзиратели» пасут смертных как скот... Звучит как издёвка.

И тут меня накрыло. Воспоминания о том, что я понял там, в пустоте, когда падал сюда. Я же задавался вопросами о мироустройстве Скайрима. И ответы приходили. Чёткие, страшные, неотвратимые.

Мир-Тюрьма. Мундус — не благословенный дар, а загон для душ. Лорхан, Шор — бог-обманщик, заманивший других богов на создание этой клетки. Аэдра — ослабленные тюремщики, вложившие свои силы в стены и теперь вынужденные их охранять. Даэдра — те, кто отказался участвовать в стройке, сохранил могущество и теперь отщипывает от пирога свои карманные мирки, воюя за ресурсы. А души смертных — всего лишь батарейки для их игр. Камни душ, зачарование, Совнгард — загон для героев, где Алдуин, взбунтовавшийся заключённый, жрёт слабых, пытаясь набрать критическую массу и вырваться на новый уровень. Но «высшая лига» не пускает, стравливает чемпионов, душит любого, кто попытается подняться.

Я даже остановился от шока, и меня аж в жар бросило. Как я тут смогу повысить своё благочестие? В монахи, что ли, идти? Да тут даже манахи, мне кажется, с мечами. Да и толку, все равно попаду в конце на стол Аэдра, а то и хуже Даэдра, и полетят мои оболочки души по желудочкам прожорливых полубожков этой чертовой вселенной. Тут чтобы выжить, нужно убивать. Или будешь убитым. Похоже, я надолго застрял в этой вселенной как душа.

И тут на меня нахлынули воспоминания прошлых жизней. Точнее, то, что я смог осознать, пока моя душа не стала рваться на части от объёма поступающей информации.

Я часто думал, почему боюсь темноты. А тут — каждая вторая смерть в теле животного. В темноте на тебя набрасываются и начинают пожирать. Страшнее всего вспоминались смерти в морских глубинах. Жизни пастуха, клерка, воина, какого-то монаха, культиватора пронеслись как калейдоскоп, что я практически ничего не запомнил. А потом поток образов остановился. Видимо, предел пока для души — информации из ядра, где вся память воплощений. Воплощения демонами так вообще не вспомнились. Видимо, к ним я совершенно не готов. Просто знаю, что они были.

Ноги подкосились. Я рухнул на колени, а потом лицом в каменные плиты у самых дверей храма. Сознание погасло.

Очнулся я в тепле. Под головой — что-то мягкое, на теле — сухая ткань. В носу стоял приторный, тяжелый запах — ладан, перемешанный с сушёными травами и чем-то ещё, сладковатым и едким. До отвращения сильный. Как они тут живут в храме с такими ароматами? Впрочем, мне ли привередничать? Я вообще в канаве жил. Полумрак, вокруг — каменные стены подвала. Подо мной — грубый деревянный топчан, застеленный соломой. Это не главный зал, а нижний ярус храма. У стены — масляные лампы.

— Мара милосердная, — раздался женский голос. — Дитя, очнулся! Мы уж думали, ты не жилец.

Я повернул голову. У постели стояла тёмная эльфийка в рясе. Динья Балу, понял я.

— Я... — голос сорвался на хрип. — Что со мной?

— Ты упал у дверей храма без памяти, — ответил мужчина постарше, с усталым лицом и сединой в бороде. Марамал. — Мы перенесли тебя внутрь. Ты весь горел, бредил, кричал что-то про даэдра и каких-то «надзирателей».

Я с трудом сел, опираясь на локоть. Тело всё ещё ломило, но хотя бы не так, как в канаве, состояние как после операции и наркоза.

— Мне бы одежду какую, — прохрипел я. — И, если можно, поесть.

— Ты из нищих? Из Крысиной норы? — спросил Марамал.

— Оттуда, — кивнул я. — Только не спрашивайте, как меня зовут. Не помню.

— Мало ли что ты не помнишь, — проворчал второй жрец, помоложе, с острым носом и цепким взглядом. — Может, ты вор или убийца. В Рифтене каждый второй — преступник.

— Мара учит нас принимать всех, Бриэль, — мягко, но твёрдо оборвала его Динья. — Её свет не спрашивает о прошлом, он исцеляет настоящее.

Бриэль недовольно поджал губы, но спорить не стал. А вот Марамал прищурился и посмотрел на меня иначе. Не как на бродягу, а как на загадку.

— Ты говоришь странно, — заметил он. — Словно язык тебе не родной. И держишься не как местный сброд. Откуда ты?

Вот же ж цепкий старик. Врать не хотелось, но и правду не скажешь.

— Не знаю. Память отшибло. Очнулся в канаве — и всё. Только и понял, что язык этот понимаю, хоть и не учил толком.

Жрец кивнул, но взгляд остался задумчивым.

— Я — Марамал, служитель Мары, — представился он. — Это Динья Балу, — кивнул на женщину, — а это Бриэль. Ты пришёл в храм, и мы не отвергнем тебя. Динья, принеси ему что-нибудь поесть, а после найди какую-нибудь одежду. Нечего ходить так бесстыдно.

Динья тут же засуетилась, скрылась за дверью, и через минуту вернулась с глиняной миской, от которой поднимался пар. Она поставила её на комод рядом с моим топчаном.

— Вот, похлёбка. Чем богаты. Поешь, найдёшь меня наверху, я подберу тебе одежду.

Бриэль ещё раз окинул меня неодобрительным взглядом, но промолчал.

— Ты можешь остаться здесь на время, — продолжил Марамал. — У нас есть свободное место в подвале, где ты сейчас лежишь. Кровать, солома. Не дворец, но теплее, чем в канализации. Если тебе совсем некуда податься, можешь остаться и поработать на благо храма, если захочешь. Мара не требует платы за милосердие, но труд во имя любви — это благо.

Бесплатно? Просто так? В Рифтене, где каждую услугу оценивают в септимы или ответную услугу? Впрочем, какая разница. Пока что главное — крыша над головой, сухая одежда и еда. А с остальным разберёмся позже.

— Спасибо, — только и выдавил я.

Жрецы ушли, оставив меня одного. Похлёбка успела остыть, но желудок свело от одного её запаха. Даже этот простой аромат среди окружающей вони казался одуряюще вкусным. Рядом с миской лежал кусочек чёрствого хлеба. Я жадно, давясь и торопясь, съел всё до последней капли.

Глава 4. Город

Трапеза прошла, я почувствовал, что можно жить. Теперь только и подумать, что делать дальше. Хоть какой-то план действий, или направления движения.

Что мне известно?

Да ни хрена мне неизвестно. Я вообще, блин, боюсь, что большую часть флоры игры не знаю. Я же для удовольствия играл, не запоминал, как там, какие вещи. Что можно вспомнить? Если не трогать артефакты — а я, скорее всего, вообще не буду трогать ни один артефакт, это же крючки — что можно? Какие плюсы, какие фичи, какие знания мне помогут?

Помнится, там какой-то свиток был у вампиров. У магов — посох бесконечной маны. Грозовой камень, Атронах — кстати, неплохая вещь, поглощение маны до тридцати процентов от направленных на человека заклинаний. Что я ещё могу вспомнить? Баг или фича с алхимией и зачарованием, но, скорее всего, всё работает совершенно не так. Кстати, а как вообще работает магия зелий? Что-то не припоминается. Надо будет разобраться.

Кого я обманываю?

Простой человек из будущего. Тут, мне кажется, просто за поворотом можно копыта откинуть. От простой заточки в бок. Тем более в городе Рифтене — городе воров и преступников.

Что же мне делать? Что же мне делать? Что же мне делать?

Судорожно начал я думать про себя.

Ладно. Вздохни. Выдохни. Успокойся, Макс. Всё будет хорошо.

Меня же зовут Максим. Не очень местное имя, конечно. Буду называться Сим. Вроде как ничего. Звучит вполне по-местному. Вот, начало положено. Шаг за шагом, шаг за шагом. Главное — дышать, составлять планы, хотя бы направление. Как там говорил? Дорогу осилит идущий. Земля не может утомить идущего. Или это совсем из другой категории? Знал бы ты, куда я попал, Будулай.