Фаза: Погружение

— Прошу вас, — быстро сказала Елена, выставив ногу и не давая ей закрыться. — Мне нужно просто поговорить.

Мужчина замешкался и остановился.

— А он тоже из полиции? — спросил он с подозрением в голосе.

— Нет... Он мой помощник. Мы можем войти? — спросила она. Ей нужно было попасть внутрь. Чем ближе она будет к источнику, тем легче будет говорить.

— Нет, — резко ответил он.

Елена быстро обдумала свои действия. Ей не хотелось привлекать лишнего внимания и насторожить кого-то ещё.

— В таком случае, возможно, мы поговорим где-нибудь? — спросила она, сохраняя спокойный тон и надеясь склонить его к более нейтральной позиции. Взгляд мужчины прошёлся от Елены к Марку и обратно. Он видел перед собой не просто женщину, а женщину с молчаливой, напряженной поддержкой за спиной.

— Что вам нужно? — переспросил он, повысив голос. Не от агрессии, а от страха, который пытался скрыть за напускной враждебностью.

Елена сделала едва заметный шаг вперёд, чтобы сократить расстояние между ними.

— Я пришла по просьбе вашего друга Леона, — начала она, тщательно подбирая слова, намеренно произнося имя медленно, как пароль.

— Как он? — перебил её мужчина. В его голосе слышалось беспокойство, и Елене даже показалось, что у неё есть шанс.

— Не очень, — после паузы ответила она и тут же спросила в ответ: — А как вы?

Он снова ощетинился. Шанс был, но он ускользал.

— Нормально. А какое это имеет отношение ко мне? Что вам нужно? — нервно заговорил он.

С самого начала диалог вышел нескладно. Они с обеих сторон засыпали друг друга вопросами.

— А такое, что оба твоих друга загремели в психушку после посещения чудо-доктора, ты же знаешь, о ком я говорю, — вмешавшись в разговор, надавил Марк.

— Оставьте меня в покое! — почти закричал он, озираясь по сторонам.

— Как твои галлюцинации? — продолжал Марк.

— Кто вы? Не приходите сюда, какое вам дело до меня? Не лезьте в это!

— Мы хотим помочь, — успела проговорить Елена, как дверь захлопнулась у них перед носом.

Постояв секунду молча, оба непрошеных гостя направились к выходу из здания. Оказавшись во дворе дома, они остановились.

— Здесь неподалёку есть кафе, может, сделаем паузу? — спросил Марк, нарушив неловкую тишину.

— Да, нужно сделать паузу.

Перейдя улицу, они вошли в небольшое и уютное кафе, в котором было достаточно шумно. Откуда-то доносилась негромкая музыка, перебиваемая громкими разговорами посетителей. В воздухе витал вкусный запах еды и смешивался с запахом сигарет.

Вдоль стен стояли диваны со столиками. Они выбрали место и сели друг напротив друга. Кафе было переполнено. Парочки склонились над кружками, друзья смеялись над тарелками с сэндвичами, а одинокая фигура постукивала по ноутбуку, потерявшись в собственном мире. Люди сидели за столами, пили, ели, разговаривали и смеялись, и всё это дополняло лязганье посуды. Но вся эта шумная атмосфера нисколько не раздражала. Они едва знали друг друга, но Елене с самого начала с ним было легко. Как ей показалось, он был... сложной фигурой, внештатным исследователем со склонностью к необъяснимому и его тихое напряжение, которое одновременно интриговало и тревожило её. Судя по его поведению, его тоже ничего не напрягало. Насколько она могла это видеть.

Елена прислонилась спиной к мягкому дивану, наблюдая за Марком. Он казался невозмутимым, его взгляд блуждал по комнате, рассматривая происходящее с отстранённым любопытством. Ей было интересно, о чём он думает, что видит в людях, с которыми они говорили. Она понимала, что лёгкое дружеское общение с ним могло оказаться хрупкой вещью.

Сделав заказ, Елена заговорила:

— Ох, как не хочется об этом говорить, но всё это очень странно.

— Мне тоже так кажется, — ответил он, понимающе дав оценку её сарказму и сделанному выводу.

— Вы ведь спец по этим делам, вас это не должно удивлять, — обратилась она к нему.

— Я не спец.

— Расскажите, я так и не поняла, чем вы занимаетесь?

— По образованию я психиатр. Но сейчас я работаю в комитете парапсихологии при институте. Мне предложили… мне стало интересно. К тому же большая часть таких историй возникает естественным путём. Даже если человеку хочется верить во что-то сверхъестественное. Я скорее здесь, чтобы это опровергнуть.

— Вы сменили профиль. И вы верите… во что-то такое? — спросила она.

Он откинулся на спинку дивана, обдумывая свой ответ.

— Не совсем. — Он сделал паузу, а затем продолжил: — Но я понимаю, что вы еще не послали меня только лишь потому, чтобы была возможность разгребать это нам с нашим общим знакомым, я прав? — спросил он.

— Почти, — спокойно ответила она, не вздрогнув.

Он держался удивительно сдержанно. На вопросы отвечал прямо и уверенно. На бледном лице почти не было эмоций. Кроме глаз, которые выдавали то ли грусть, то ли глубокую погруженность, но во что?

— Может... вы не голодны? — робко, но заботливо спросил Марк.

— Нет, — сразу ответила Елена, и он не стал настаивать.

— Вы не думаете, что с помощью нас он хочет написать статью-расследование и, возможно, прославиться? — спросила она.

— Думаю, он хотел, как и говорил сам. Ровно до того момента, как пострадал, — ответил Марк.

— Вы ему верите?

— Я познакомился с ним раньше, чем вы. Он сам вышел на меня через интернет. Его состояние было намного хуже.

— Значит, вы в курсе всего этого уже давно?

— Около двух месяцев.

— А что он видит, он вам рассказывал? — спросила Елена.

— Он не говорит, — торопливо ответил Марк.

— Вы спрашивали его об этом? — продолжала она. Её саму удивляло, насколько её интересовал именно этот вопрос. На самом деле, он интересовал её, возможно, больше, чем нужно. Она наблюдала, как будущий психиатр, пьёт свой чай, думая о своём, и не отрывала от него острого и умного взгляда, боясь, что он заметит её любопытство.

— Да, мы говорили об этом, — ответил он ей, отпив глоток из чашки и поставив её на стол. — Мне, как и вам, это было любопытно. Но не ему. Он не говорит об этом. Не знаю, в чём заключаются их страхи. Но думаю, что и в этом тоже.

Она задумалась. И вспомнила, что, пока они говорили, им принесли заказ. Пригубив из своей чашки, она продолжила, но уже с другой стороны.

— А потерпевших связывает что-то? Общая работа, увлечения? — спросила она, надеясь найти хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться.

— Почти ничего. Просто знакомые. Ни собутыльники, ни наркоманы, — ответил он сразу, чтобы она не утруждала себя этими вопросами.

Елена наклонилась вперёд, и аромат чая на мгновение перекрыл все остальные. Детали дела упорно оставались непрозрачными. Три, казалось бы, не связанных между собой человека, и у всех обостряется... паранойя. Никакого физического вреда, никаких улик, только ползучий, удушающий страх.

— Если они боятся, как вы думаете, чего? — спросила она, понизив голос.

— Не знаю. Мне и самому интересно, — ответил он. Его взгляд метнулся в сторону, а затем вернулся к ней с обескураживающей интенсивностью. Этот вопрос грыз его, и Елена видела это по складкам вокруг глаз.

Ключ к разгадке головоломки, скорее всего, лежит в руках доктора, человека по имени Рон Вайнер. Вайнер знал всех трёх, он был той ниточкой, которая связывала их.

— И всё же, почему вы согласились? — спросил Марк, прервав ход её мыслей. Он внимательно наблюдал за ней, и в его взгляде читалось ожидание.

Елена задумалась и, выдохнув, ответила:

— Я, может, и недостаточно разбираюсь в людях, но всё же разбираюсь. И думаю, он не врёт о своём состоянии, — уточнила она, подняв бровь и указательный палец. — А во всём остальном я не понимаю…

Она замолчала, вспомнив рассказ Климова.

— Да, пора навестить доктора. Нужно было сразу это сделать. Но как с ним говорить об этом? — вслух размышляла она, перебирая варианты в голове. — И у меня всё как всегда… не как у всех.

Марку послышалась досада в её голосе, и он, улыбнувшись, спросил мягким и прощупывающим тоном:

— И это значит, плохо?

В пространстве между ними разворачивался безмолвный разговор. Елена чувствовала на себе пристальный взгляд Марка, не угрожающий, а напряжённый, почти клинический. Марк словно пытался расшифровать сложную головоломку её души.

Марк изучал её лицо, слабые морщинки вокруг глаз, едва заметное напряжение в челюсти. Он ещё не был практикующим врачом, психотерапевтом, но обладал редкой способностью к сопереживанию, способностью видеть не только поверхность. Он видел блеск, сверкающий под её неуверенностью в себе, яростную независимость, которая боролась с уязвимостью. Он видел в «непохожести на других» источник силы, а не недостаток.

Елена, в свою очередь, изучала Марка. Она видела доброту в его глазах, искреннюю заботу, которую он излучал. Но в то же время она видела и некоторую отстранённость, практическую объективность, которая намекала на то, что он живёт, наблюдая, анализируя. Но её это не раздражало. Ей было интересно, какие секреты он скрывает под своей спокойной внешностью.

Казалось, они оба были вовлечены в молчаливый процесс взаимного изучения, каждый стремился понять другого и, возможно, при этом немного лучше понять себя. Елена чувствовала себя незащищённой и в то же время странно успокоенной интенсивностью его взгляда. В нём она увидела не осуждение, а искреннее желание наладить контакт, по-настоящему увидеть её. Но последнее уже настораживало.

— Это психоанализ? — ответила она вопросом на вопрос.

Они смотрели друг на друга, слегка улыбаясь. Каждый изучал другого. Каждый это делал по-своему.

— Нет, просто, когда у человека, по его мнению, всё не так, как у всех, ему это не нравится. И в то же время, когда всё как у всех, тоже не радует.

Он отстранённо пояснил свой вопрос, и с этим трудно было не согласиться.

Их лица стали серьёзными. “Возможно, это и есть то, что отличает людей друг от друга. Та самая индивидуальность. Наверное, он это имел в виду”, — подумала Елена, но спрашивать его об этом не стала. Она уже не в том возрасте, чтобы беспокоиться из-за иногда посещающих мыслей, что не такая, как все. Ну, разве что иногда. Но, судя по его словам, она в этом совсем не одинока.

— Поручу это помощнику, завтра.

— И это правильно. Я не могу вам указывать, но, на всякий случай, не ходите туда сами.

— Почему? — с любопытством спросила она.

— На всякий случай, — растерянно ответил он, не найдя внятного ответа.

Её это, конечно, насторожило. “Нагнетают страху, но почему?” Снова неохотно, но она признавалась себе, что это чувство передавалось и ей. И вместе с ним всё больше росло любопытство, которое она всё так же тщательно пыталась скрыть.

Посидев ещё немного и поговорив по делу и не только, они не заметили, как перешли на «ты».

Выйдя из кафе, Марк проводил её к машине, и его молчаливое присутствие рядом было на удивление комфортным.

— Ну а после твоей проверки что обычно происходит? — спросил он, и в его голосе не было праздного любопытства.

— Я даже не знаю, — призналась она, даже не пытаясь делать вид, что знает. В любом похожем случае, которые она разбирала, она бы смогла ответить хотя бы приблизительно. Но здесь она не знала не только, что должно быть после проверки. Она даже не совсем понимала, как действовать. И тут она поймала его хоть и мимолётную, но растерянность. И это почему-то успокоило.

— Несколько его пациентов, из которых только один обвиняет доктора Вайнера. Такие дела рассматривались редко. У меня это впервые, — вслух рассуждала она. — Мне повезло, что рядом со мной человек той же профессии. Вы знаете доктора Вайнера?

— Ну... да, знаю. Я много слышал о нём, ещё на кафедре, — его ответ был неуверенным.

— Что слышали?

— Он практикующий врач-психотерапевт с опытом более двадцати девяти лет. Иногда читает лекции для студентов, практикующих специалистов.

— Среди пациентов недовольные были?

— Нет. Во всяком случае, я об этом не слышал, — сказав это, он выглядел искренне озадаченным, как будто сам удивлялся этому.

— В чём загвоздка? Я ведь в этом ничего не понимаю.

— Загвоздка в том, что врач с таким послужным списком работает в частной клинике и занимается… — он не стал продолжать и тут же поправил себя: — то есть, это, конечно, не проблема. Это то, как я это вижу, раз уж ты у меня спросила. Ну и главное — дело в самом Вайнере. Я думаю, ему самому нужно быть там... ему нужно время.

— И для чего? — не понимая, к чему он ведёт, спросила Елена. Её голос был тщательно выверен, чтобы скрыть растущее любопытство.

— Не знаю.

“Ну вот. А ведь она искала ответы. Она искала ясности, а получила лишь двусмысленность”, подумала она и продолжала настаивать, надеясь выжать из него ещё что-то.

— Деньги?

Марк, словно ожидая такого поворота, покачал головой, на его губах играла слабая улыбка.

— Он в них не нуждается.

— А как бы ты сам оценил ситуацию?

Он сделал паузу, и его глаза наконец встретились с её глазами. Усталость в них, казалось стала ещё глубже, превратившись в нечто похожее на сожаление.

— Я думаю, ещё не было достаточно времени, чтобы дать оценку его симптомам и проанализировать его эмоциональное состояние. Для того чтобы понять, что с ними происходит, нужно участие с обеих сторон. Строить догадки нет никакого смысла, особенно для пациента.

— Обе стороны? — повторила она, нащупывая слабое место в его тщательно выстроенном раскладе. — Вы имеете в виду доктора и пациента? Я по-прежнему думаю, что мне с этим делать нечего.

— Но вы ведь согласны, что проблема есть и её нужно решать?

У Елены осталось больше вопросов, чем ответов, она оказалась в лабиринте невысказанных опасений и туманных заявлений. Она понимала, что для разгадки этого лабиринта потребуется не просто клиническое наблюдение. Для этого придётся вникнуть в скрытые течения под поверхностью, глубже изучить мотивы и тайны, витающие вокруг доктора Вайнера, загадочного пациента и усталого мужчины напротив неё, который, казалось, знал больше, чем хотел сказать. В таких обстоятельствах проще сказать, что никаких тайн нет, но... Что-то происходит. И вроде что-то нужно было решать.

— Да, но не мне, — ответила она уже вслух. — Я, конечно, сделаю то, что положено, и всё. Надеюсь, всё это быстро разрешится. Спасибо за помощь и за то, что уделил мне время.

— Да, спасибо и тебе, что не отказалась.

Напряжение, которое отразилось на их лицах, стало рассеиваться.

Они обменялись телефонами на всякий случай и, договорившись быть на связи, попрощались. Дверь машины она открыла сама, а он заботливо закрыл её за ней и побрёл к своей.

Она была рада, что может обратиться к понимающему человеку за советом, надеясь, что они смогут вместе прийти к этичному, но в то же время правильному решению о том, что лучше для этих сложных и одновременно простых случаев.

Глава 5

Остаток дня в офисе Елена сидела за столом, разложив медицинские бумаги, но вчитываясь в них, снова и снова переводила взгляд на экран монитора. И если в бумагах она не понимала почти ничего, её взгляд всё чаще падал на экран. Решив устроить себе обед, который купила по дороге, она заперла дверь. Из обычного любопытства набрав слово «гипноз» и начав читать какие-то происшествия и статьи, она совмещала это с приятным. Не успев дочитать одну статью, Елена переключалась на другую.

Она поглощала отрывки статей, пропуская сообщения о странных случаях, полузабытых теориях и сенсационных заявлениях. Она переходила от одной ссылки к другой, и обрывки знаний кружились вокруг неё, как листья под порывом ветра. Это было пассивное, почти бездумное времяпрепровождение. Время сливалось в бесконечный поток информации.

Затем она перешла на видео, с которыми поступала примерно так же. Информационный поток был просто ошеломляющим, но она всё равно продолжала его поглощать, отчаянно пытаясь заполнить пустоту понимания внутри себя. Потом, наконец закончив с обедом, и смахнув крошки в мусорное ведро, она встала и направилась в кабинет Макса. «Марк и Макс», — заметила она. Думать вместе интересней.

Елена остановилась перед его дверью, на её губах играла странная, еле уловимая улыбка. Она не была до конца уверена в том, что хочет сказать, и даже в том, чего надеется добиться. И хотя идея поделиться своими обрывочными мыслями, догадками о гипнозе казалась ей более продуктивной, чем работа с медицинскими документами в одиночку, она решила пока этого не делать.

Увидев её, он поинтересовался, как дело.

— Не смешно. Слушай, поможешь мне?

— Как? — спросил он.

— Есть идея. Ты бы не смог сходить к этому психологу в клинику, ну просто поговорить? Мягко обрисуй ситуацию, скажи, что, мол, один из его пациентов недоволен. Прощупай почву.

— Ну, в принципе, время есть.

— Да? Сделаешь?

— Нет проблем. Наверное, завтра с утра, — ответил он, подумав, что, в конце концов, ничего сложного в этом нет.

— Ну, тогда до завтра, — с этими словами она вышла из кабинета. Возможно, завтра всё и решится.

Утром, часов в одиннадцать, в приёмную, красиво украшенную цветами, вошёл Макс. Помещение было хорошо освещено. В середине комнаты стояла мягкая мебель со стеклянным столиком. Макс внимательно осмотрел приёмную и заметил, что помещение было украшено не только цветами, но и небольшими картинами на стенах. Они изображали прекрасные пейзажи и создавали атмосферу спокойствия и гармонии. В общем, всё было сделано со вкусом, в одной цветовой гамме, избегая той стерильности, которая ассоциировалась у него с медицинскими учреждениями. Здесь не было и намёка на больницу. Он огляделся по сторонам и заметил множество дверей, было понятно, что здесь принимает не один врач. Зацепив взглядом стойку, он подошёл к девушке, которая вела записи. Её волосы были убраны в аккуратный пучок, а на губах играла тёплая профессиональная улыбка.

— Простите? — начал он, чувствуя, как в животе затягивается узел тревоги.

— Да, — улыбаясь, отозвалась она. Он заметил, что у неё добрые глаза. Возможно, это будет не так сложно, как он предполагал.

— Мне нужно поговорить с доктором Вайнером.

— Вы записаны? — спросила она, её тон оставался вежливым.

Макс сглотнул, в горле внезапно пересохло.

— Нет, — ответил он.

— У нас принимают по записи. Через час вам подойдёт? Сейчас время вон того человека, — с этими словами она указала на мужчину, который сидел на диване.

Максу нужно было поговорить с доктором Вайнером сейчас, а не через час.

— Видите ли, я из полиции, у меня к нему разговор, может быть, можно это решить? Я не отниму у него много времени, — спросил он.

Его слова повисли в воздухе, гул ламп показался неожиданно громким. Секретарша наконец подняла глаза, и её отработанная улыбка на долю секунды дрогнула. Он увидел, как в её глазах мелькнуло что-то — страх? Знание? — но потом, это было умело замаскировано.

Она сделала вид, что обдумывает ситуацию, и постучала наманикюренным ногтем по столу. Он чувствовал тяжесть невидимого взгляда мужчины, сидящего на диване. Это будет сложнее, чем он предполагал.

Она сделала паузу и, тут же дежурно улыбнувшись, заговорила:

— Я сейчас предупрежу его. А вы пока располагайтесь, его всё равно пока нет в кабинете.

Сказав это, она принялась кому-то звонить. А Макс, пройдя дальше, сел рядом с мужчиной на диван. Он притворился, что поглощён своим телефоном, но его чувства были в состоянии повышенной готовности. И всё-таки он учуял запах антисептика. Как же без него. Этот едва уловимый запах был не резким больничным, а скорее дорогим, смешанным с ароматом кожаной мебели и, кажется, озона от кондиционера. Мужчина на диване перелистнул страницу журнала с таким громким шелестом, что Макс вздрогнул. Он чувствовал себя чужим, нарушителем, чья нервозность была неуместным пятном на безупречной картине.

Примерно через десять минут по приёмной прошёл мужчина и вошёл в кабинет. Макс тут же вскочил с места, жестом спросил у уже знакомой девушки, он ли это. Получив утвердительный ответ в виде кивка, он направился вслед за ним. Постучал и сразу вошёл.

— Вы по записи? — спросил мужчина, взглянув на Макса лишь один раз, его голос был низким.

— Нет, — ответил он и подошёл к нему ближе, чтобы представиться и пожать руку. — Меня зовут Макс, я из полиции, — сказав это, он показал удостоверение, на которое доктор едва взглянул.

— Да, да. Меня предупредили. Располагайтесь, чем могу помочь? — спросил он, указав на кресло напротив, которое было, скорее всего, предназначено для пациентов.

Макс подкатил его ближе к столу и сел, осматриваясь по сторонам. Внутри не было ничего необычного. Видимо, как и должно быть, подумал он, никогда ранее не посещавший подобные заведения. На огромном, идеально чистом столе, были аккуратно разложены папки, и несколько книг. Никаких семейных фотографий, никаких личных безделушек; это место походило не на кабинет, а на тщательно подготовленную сцену. Он снова сосредоточился на докторе, который уже заканчивал быстрыми движениями наводить порядок на столе, сохраняя при этом невозмутимое спокойствие.

Спокойствие доктора было почти физически ощутимым. Он двигался плавно, без единого лишнего жеста, словно хирург, готовящий инструменты. Свет из окна падал на его руки, и Макс заметил дорогие часы с кожаным ремешком, которые лишь подчеркивали его статус. В этой тишине даже тиканье этих часов казалось оглушительным, отмеряя секунды неловкого ожидания.

И тут же Макс начал говорить:

— Дело в том, что к нам обратился один из ваших пациентов. Леон Климов, вы помните его? Наверное, уже бывший пациент. Хотя, наверное, нет, у вас, видимо, их много. Он недавно попал в психиатрическую клинику.

— Да, я его помню. Очень жаль, — с неподдельной тревогой в лице сказал он.

— Но знаете... он обвиняет в этом вас, — сказал Макс, внимательно посмотрев на него. Он наклонился вперёд, его глаза слегка сузились, изучая лицо доктора в поисках любого признака обмана.

— В чём именно? — спросил доктор, абсолютно невозмутимо и не отводя взгляда, что удивило Макса.

— Он обвиняет вас... В своём нынешнем состоянии... Он утверждает, что после ваших сеансов, он попал в больницу.

— Я не понимаю вас. — Выражение лица доктора оставалось спокойным и невозмутимым. Он встретил напряжённый взгляд мужчины, даже не дрогнув.

— Расскажите мне об этом пациенте. О Климове. От чего вы его лечили?

Доктор задумался.

— Он обратился ко мне за помощью в связи с беспокойством и бессонницей. Он боролся с этими проблемами в течение нескольких лет, и традиционные методы лечения были неэффективны. — Он смотрел на Макса внимательно, ожидая его реакции на эти слова. Но, не дождавшись её, закончил свою мысль: — Так он сказал мне.

— Он написал на вас заявление, в котором описал всё. Вы проводили с ним сеансы гипноза? — спросил Макс, сразу перейдя к делу.

— Да. Иногда я применяю гипноз в своей практике, — ответил доктор, его голос звучал ровно и контролируемо.

Макс откинулся в кресле, кожа скрипнула под его весом.

— До этого случая вам не предъявляли жалобы? — спросил он.

— Нет. И из полиции ко мне с обвинениями приходят в первый раз. — На его лице что-то изменилось. — Это серьёзное обвинение.

— Пока нет. Я здесь, чтобы выяснить. Пока мы ни в чём вас не обвиняем. У вас есть все необходимые документы, разрешения на подобную практику? — немного запутавшись в словах, спросил Макс, рассматривая висящие на стене сертификаты в рамках. Его удивляло то, как хладнокровно тот держится. И было непонятно, что скрывалось за его стоическим выражением лица.

— Я врач-психотерапевт. Разрешение какого рода я должен иметь?

Макс продолжал изучать его, пытаясь расшифровать стоическую манеру поведения мужчины. Это было тревожно. Большинство людей, находящихся в таком положении, вспотели бы, засуетились, проявили бы хоть какие-то признаки нервозности. Но Вайнер сидел спокойно и собранно, как будто обсуждал погоду.

— И что именно вы... раскрыли, доктор? — Макс смог подобрать только это слово.

Вайнер встретил его взгляд.

— Это конфиденциально. Привилегия «пациент-врач», я уверен, вам известна. Хотя могут ли эти сведения теперь считаться личными, после того как он обратился к вам?

На какое-то время наступила тишина.

— Значит, вы владеете разными видами гипноза? — продолжил Макс, заставляя себя поддерживать зрительный контакт с доктором — человеком, чей взгляд ощущался как физическое давление.

— Какой именно вид вас интересует? — выражение его лица было нечитаемым.

— А их несколько? — с почти детским любопытством спросил он, одновременно укоряя себя за это.

— Да. Их несколько, — с лёгкой, но недоброй улыбкой, ответил доктор, заметив его растерянность.

— А вы какими владеете? — непонятно зачем, даже для самого себя, спросил Макс.