Опекун. Его одержимость

— Зачем?

— Ко мне поедешь, — отвечаю я, потирая глаза. Сука. Сложно все как. — Брат так велел. Следить за тобой.

— Не надо, — заявляет гордо. Убирает волосы с лица.

Сука. Красивая все же.

Ну, вот, почему дочка жены Родиона не оказалась какой—нибудь прыщавой уродиной?

Так. Все. Не туда что—то мысли.

— Родион сказал, чтобы я за тобой проследил, — говорю строго. — Здесь, — киваю на ее дом, — я жить не могу. Поэтому ты переедешь ко мне. Не бойся. Не трону. Ты же типа как родственница мне теперь. Считай, что простил тебя. Хотя по зубам твоим пройтись надо. Ты хоть понимаешь, что инвалидом меня могла оставить? Ты сесть можешь. Понимаешь?

Сидит и, нахмурившись, смотрит. И молчит.

Ни капли раскаяния на лице! Вообще, вот, ни капли! Что за стерва!

Воспитать бы ее, по—хорошему. Чтобы знала, как себя вести.

Укусила, конечно, не сильно. Так, слегка прикусила. Но, сука, это же член! С ним нежно надо! Ладно, пусть другие учат. И желательно после того, как от меня съедет.

— Собирайся, — повторяю я. Не хочу больше здесь оставаться. Давит что—то. Знаю, конечно, что, но гоню прочь мысли.

Я жил прекрасно до этого. И дальше смогу. И никакая мелкая дрянь мне не помешает.

— Я не поеду, — упрямо произносит эта самая дрянь. — Оставьте меня! Вы не имеете права. Я совершеннолетняя! Сама справлюсь! Уходите!

— Собирайся, блять! — я начинаю злиться. Не люблю такие сложности. — Я брату обещал! Живо!

— Где же вы были все эти годы? Почему я ни разу вас не видела? И Родион ничего про вас на рассказывал! Вы врете! Я сейчас полицию позову!

— Дура, — выдыхаю я. — Это не твои заботы, почему. Это наше с Родей дело.

— Я никуда с вами не поеду!

— Не поедешь? — эта дрянь так взбесила меня, что я опять готов ей шею свернуть.

— Нет!

— Ну и проваливай! — бросаю я.

Разблокирую двери и девчонка моментально выскакивает из тачки и бежит к подъезду.

Со злостью во взгляде наблюдаю за задницей.

Когда она скрывается в подъезде, я бью со всей силы по рулю и дергаю с места.

Глава 9. Марина

Я любила своих родителей.

Хотя не помню, когда в последний раз я говорила об этом хотя бы маме. Но я их любила.

И маму, и отчима. Родион, как я его называла, относился ко мне вполне нормально. Мне было десять, когда мама с ним познакомилась.

Сначала я не хотела его принимать. Мне казалось: зачем нам с мамой чужой мужик? Зачем ей мужик, когда у нее есть я? Так я думала лет до шестнадцати. Старалась вообще с ним не разговаривать. А он словно и внимания на это не обращал.

Не злился. Не ругался. Хотя мне порой хотелось его вывести. Чтобы показать маме: смотри, какой он плохой.

А потом я как—то смирилась. Он не задевал меня.

Ну, был и был.

Когда мы жили одни с мамой, то ей приходилось на двух работах работать. Денег мало было у нас. Только что квартира. Мама даже думала одно время сдавать комнату у нас. Так было туго.

А когда Родион стал жить с нами, мама с одной работы уволилась. И это тоже было здорово!

В общем, я, если и не любила, то вполне нормально относилась и к Родиону.

Им было хорошо с мамой. Я видела это.

С мамой я особо близка не была. Все мое детство я провела одна в квартире — мама все время работала. А потом как—то мне и не нужно было. Я любила одиночество. И чтобы меня никто не трогал.

Но я привыкла все рассказывать маме. И про университет, и про то, что случилось днем. Как—то само собой это было. Прямо, вот, все—все. Как отчет, что ли.

Не то, чтобы мне нужно было ее сочувствие или поддержка. Просто так было нужно. Вот и все.

Поэтому и про Женю я тоже ей все рассказала.

С Женей я познакомилась на дне рождения одногруппницы. Я еще удивилась, когда меня туда пригласили. Потому что я и не дружила ни с кем с курса.

Меня не приняли сразу. Девчонки явно дали понять, что общаться со мной не будут.

А мальчишки… мальчишки вообще были все придурки.

Поэтому я ни с кем и не общалась. И за партой одна сидела.

А тут приглашение на день рождения. Я, конечно, обрадовалась.

Мама, правда, не хотела отпускать, но я пообещала, что приду домой в восемь.

Вот, на этом самом дне рождения я и познакомилась с Женей. Он был старше на пять лет. Такой взрослый. С машиной. Он, кстати, и отвез меня домой.

Мы еще сидели в машине возле моего дома. Мне было неловко сказать ему, что меня мама будет ругать, если я опоздаю.

Поэтому домой я вошла в полдевятого.

В тот раз мама впервые назвала меня матерным словом. Она кричала, что я пойду по наклонной. Что это только начало.

И я рассказала ей про Женю. Что это он подвез меня и все в порядке.

Что тут началось…

Мама в красках обрисовала мне мою будущую пропащую жизнь. Назвала Женю козлом и запретила мне с ним встречаться.

Это все разозлило меня. Я, конечно, ничего ей не ответила, но обиделась на маму. Наверное, впервые по—настоящему обиделась. И замкнулась.

На следующее утро мы почти не разговаривали, и я убежала в университет, так и не позавтракав. А после лекций меня ждал Женя. На своей машине. И с небольшим букетом.

Я даже замерла от счастья. В тот день я прогуляла тренировку, чтобы покататься с Женей. Так бы меня не отпустили. Я даже и спрашивать не хотела. А так я могла сказать маме, что была на тренировке.

Женя был первым мальчиком, кто обратил на меня внимание. Еще и такой взрослый.

В ту ночь я почти не спала. Столько было эмоций. А поделиться было не с кем. Подружки не было. А мама… мама бы опять начала кричать и ругаться. Поэтому больше я ей ничего не рассказывала. Но общение с Женей, конечно, продолжила.

Вот так мы и встречались. После университета. Пока родители были на работе.

На третьем таком свидании Женя поцеловал меня. А, когда я, оторопев, не возразила, запустил руку мне под юбку.

Вот, тогда я резко отдернулась и убрала его руку.

— Чего ты? — улыбнулся он. — Мы же нравимся друг другу. Это нормально.

— Я знаю, — кивнула я, боясь его обидеть. — Просто… просто у меня не было никогда…

— Я знаю, — прищурился Женя. — Поэтому я и готов ждать. Видишь, как медленно все делаю. Ты мне сразу понравилась, Марин. Ты очень красивая, — он опять приблизился и теперь уже просто положил руку мне на коленку. — Давай постепенно, да? Не бойся. Я знаю, как надо, чтобы не больно было. У меня были уже девственницы.

— Жень… я не знаю…

— Я нравлюсь тебе? — он заглянул мне в глаза.

Я кивнула.

— И ты мне, Марин, очень нравишься. У меня так стоит на тебя! Это точно любовь. А любовь без секса не бывает. Ну, нам же не по десять лет. Я буду ласковым.

И опять его рука пошла выше по моей ноге.

С каждым свиданием Женя становился все настойчивее и настойчивее. А мне все сложнее было сопротивляться. Он говорил вполне разумные вещи: и о том, что он мне нравится, и о том, что он уже взрослый и без этого не может.

В один из дней мама пришла с работы раньше и увидела, как я выхожу из машины Жени. Дома меня ждал скандал и полный запрет на выход из дома. Даже на тренировки.

Я сказала об этом приехавшему на следующий день Жене. Он уехал. Больше я его не видела.

Через пару дней однокурсница, на дне рождения которой я и познакомилась с Женей, сказала, что у него в субботу день рождения и он приглашает меня.

Сердце опять забилось чаще. Он помнил обо мне!

Но как отпроситься у мамы? Нет. Это было все бесполезно. Она ни за что не отпустила бы меня! Даже и заговаривать не стоило.

В пятницу родители после работы обычно всегда уезжали на дачу. Меня, естественно, брали с собой.

Я не любила эту дачу. Все, чем там можно было заниматься, — это копать и сажать. Там даже телефон толком не работал.

Но я каждые выходные отправлялась туда вместе с мамой и Родионом.

Но не в эту пятницу.

Глава 10. Марина

Я очень хотела попасть на день рождения к Жене. И в качестве подарка хотела провести эту ночь с ним.

Он же может жениться на мне и тогда мама точно смирится и отпустит меня. Он столько раз говорил, что любит меня.

Мы поженимся и мама поймет.

Вот с этой мыслью я и сбежала в пятницу из дома.

Конечно, я знала, что мама будет волноваться, но такая у меня обида на нее была!

А сейчас понимаю, что мама ведь права была...

Вечером я сразу поехала к Жене. Узнала его адрес. Он жил в общежитии.

Я нарядилась, накрасилась для него.

Подошла к его комнате и постучала. Никто не ответил.

Неужели его не было дома?! И куда мне тогда?

На всякий случай постучала ещё раз.

Лучше бы я этого не делала...

Дверь мне открыла какая—то девица. Абсолютно голая и обмотанная в простыню.

Она оглядела меня оценивающим взглядом.

— Аааа... Женя здесь? — спросила я, когда немного пришла в себя.

— Ты к Женьке, что ли? — усмехнулась девица. А потом повернула голову и прокричала: — Жень! Тут к тебе!

Я не дождалась его. Развернулась и убежала.

Не знаю, сколько я бежала. Перед глазами проносились дома, машины, улицы, какие—то люди. Несколько раз я натыкалась на кого—то.

В конце концов, видимо, устав, я прислонилась к какому—то дому и закрыла глаза. Слезы текли по щекам.

Поехала домой, родителей уже не было. Тут звонок по телефону. Мама звонила. Я трубку, конечно, не взяла. Тогда пришло сообщение:

«Приезжай на электричке. Родион тебя встретит на станции».

Ехать на дачу мне не хотелось. Все, что мне сейчас было нужно, — это остаться одной. Может, поплакать, но остаться одной. Поэтому я быстро набрала сообщение в ответ:

«Мам, я не приеду. Буду готовиться к зачету».

И только расслабилась. Думала, сейчас сделаю себе ванну. Может, даже выпью водочки из холодильника.

Но мама не сдавалась:

«Мы выезжаем обратно. Я чувствую, у тебя проблемы».

Убеждать ее, что все в порядке, было бессмысленно. Я знала свою маму. Если она решила, что у меня проблемы, значит они будут, даже если их не было.

Она бы точно не отстала от меня, пока я ей все не рассказала. А я не хотела. Не хотела ни с кем делиться этим. Хотела сама пережить это все. Сама. Одна.

Поэтому, получив это сообщение, я переоделась в спортивный костюм и… убежала из дома. Куда? Не знала.

Да так торопилась, что кошелек забыла. А, когда увидела, что даже кофе себе не могу купить, возвращаться домой побоялась. Думала, что родители уже приехали. Думала, что приехали…

А они в тот момент уже были в больнице. Это мне потом врач сказал.

Они попали в аварию на обратном пути домой.

Они не должны были ехать. Не должны. Они всегда возвращались в воскресенье вечером.

Они поехали из—за меня…

Из—за меня они разбились.

До сих пор эта мысль как молотком стучит по моим мозгам.

Я виновата в смерти родителей. Только я…

Если бы они не поехали, то не попали бы в аварию… Были бы живы…

Все из—за меня.

Стираю слезы, вспоминая это все.

Телефон я выключила почти сразу же как сбежала из дома. А когда включила его снова, раздался звонок с неизвестного номера. И мужчина холодным голосом сказал, что мои родители погибли. Оба.

Я не поверила. Опять кто—то прикалывается? Или мошенники? Но мужчина назвал адрес больницы.

Дальше я не помню. Ничего не помню.

И только сегодня я решила вернуться домой. Забрать кое—какие вещи, деньги, документы и уйти. Куда—нибудь уйти. Не хотела оставаться в этой квартире. Тут все напоминало мне о маме. И о Родионе.

И как же я испугалась, увидев того самого мужика! Первая мысль — он меня нашел! Но как?!

До сих пор не могу поверить, что этот мудак оказался братом Родиона.

Отчим что—то мельком рассказывал. Не мне. Маме. Я иногда подслушивала.

Но я думала, брат этот умер у него. Ну, я так понимала по его рассказам.

А, может, мужик врет? И вовсе он и не брат?

Но зачем ему это?

Отомстить мне?

Тогда почему он не сделал этого, когда узнал, кто я?

Значит, правда брат?!

Кошмар.

Голова начинает раскалываться от этого всего. Я не могу уследить за своим мыслями. Иду в свою комнату и прямо в одежде падаю на кровать. Веки сами опускаются.

Встаю рано утром. Сама встаю. Сажусь на кровати и долго смотрю в окно. Там солнце только начинает всходить.

Тело ломит.

Иду в душ и долго стою под каплями прохладной воды.

У меня больше нет мамы. У меня больше нет семьи. Я никому не нужна. И это только моя вина.

Выхожу из душа и на кухне долго смотрю в открытый холодильник. Взгляд замирает на начатой бутылке водки. Родион любил за ужином рюмку выпить.

Нет, он никогда не напивался. Я не помню его пьяным. Хотя водка и вино всегда у нас были.

Тянусь к бутылке рукой, но тут раздается звонок в дверь.

Глава 11. Марина

Не сразу открываю. Я никого не жду. Но звонок повторяется и голос незнакомый говорит через дверь:

— Вам посылка. Я курьер.

Смотрю в глазок — там и правда стоит парень в синей форме.

Открываю. Он протягивает мне небольшую коробку и просит расписаться. Прощается и сбегает вниз по лестнице.

Это что еще? От кого?

На коробке — мое имя. Значит, мне, а не родителям.

Открываю. Там конверт. А в нем небольшой листок, на котором от руки написано название кладбища и время.

В конверте еще лежат несколько купюр с припиской: «на такси».

Все это выпадает из моих рук.

Да, вспоминаю. Тот мужик говорил, что похороны сегодня.

Сегодня!

Смотрю на часы — еще есть время.

Я ничего не ем. Все время до выхода из дома просто сижу и пялюсь в стенку. В шкафу фотографии мамы и Родиона. Встаю и кладу их. Не могу смотреть. Больно.

Похороны.

Иду в комнату и открываю шкаф. Нужно что—то черное. А у меня нет такого… никогда не любила этот цвет.

Тогда иду в комнату родителей. Там в шкафу нахожу мамину черную водолазку.

Стою в ней и разглаживаю по телу. Потом надеваю тёмно—синие джинсы, почти черные. Волосы собираю в незаметный пучок. И вызываю такси.

Через пятнадцать минут звонит водитель и говорит, что ожидает меня у подъезда.

Ещё несколько минут я настраиваюсь. А, когда выхожу на улицу, то чуть ли не в ступор вхожу.

У подъезда стоит Женя. С букетом гвоздик.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, а сама обхожу его.

Зачем разговариваю с ним? Не хочу.

— Марин, постой, — Женя берет меня за локоть.

— Отпусти, — равнодушно произношу я.

— Я все знаю, — говорит он. — Я пришел... поддержать тебя. Марин?

Поднимаю на него взгляд. И так мне становится больно.

Пока никто не жалел, я держалась. А сейчас... Правду говорят, что жалость делает только хуже. Так и есть.

Потому что я, неожиданно для себя, начинаю реветь.

Слезы опять обжигающими ручьями бегут по щекам.

— Ну, все, малыш, — Женя берет меня за затылок и прижимает к своей груди. — Все. Теперь ты не одна. Все. Не плачь.

— Вы ехать—то будете? — слышу голос из—за спины Жени.

Выглядываю. Это водитель такси. Я и забыла о нем.

— Это за тобой? — спрашивает меня Женя.

Киваю.

Он идет к машине такси и о чем—то говорит с водителем. Потом протягивает тому пару купюр. Такси уезжает, а Женя возвращается ко мне.

— Что ты сказал ему? — спрашиваю я.

— Что нам не нужно такси. Я отвезу тебя. Садись, — и открывает дверь своей машины.

И меня опять на слезы пробивает. Он такой заботливый. В такую минуту только он меня поддерживает.

До кладбища мы едем молча. А там, когда я выхожу из машины, то сразу же встречаюсь с тяжелым взглядом ледяных глаз того самого мужика, который назвался братом Родиона.

Он с кем—то разговаривает, но, заметив меня, машет собеседнику рукой и идет ко мне.

Инстинктивно делаю шаг назад и попадаю в руки Жени.

— Все в порядке? — спрашивает он, обнимая меня за талию.

Ответить не успеваю, потому что к нам подходит мужик и зло зыркает то на меня, то на Женю.

— Это кто? — кивает на него и впивается в меня взглядом.

— Друг, — отвечаю я.

— Нашла место ебарей своих водить, — цедит он недовольно и еще раз проходится по фигуре Жени.

— Марин, это кто? — спрашивает тот.

— Рот закрой, — грубит мужик. — Хочешь поговорить — потом поговорим. Сейчас еще один звук из тебя — и полетишь в свежую яму. Понял?

Женя опускает взгляд.

Он поступает правильно. Не надо уподобляться этому уроду.

Когда начинается все, у меня внезапно бьет в виски острая боль. Потираю их и пытаюсь мыслить здраво. Но не могу. Ком в горле и слезы не дают.

Все проходит как в тумане.

Мы выходим с кладбища.

— В машину садись, — рявкает на меня внезапно мужик.

Зажмуриваюсь, чтобы слезы скатились по щекам, и смотрю на него удивленно.

— Я сказал, садись в тачку. Поедем, поговорим, — он ступает ко мне, но тут между нами встает Женя.

— Мне кажется, Марина не хочет с вами ехать.

Мужик приподнимает бровь и с интересом смотрит на парня.

— С дороги уйди, — шипит сквозь зубы.

— Рамиль, — я впервые называю его по имени. Отодвигаю Женю и смотрю мужику прямо в глаза. — Во имя памяти брата. Прошу. Дайте нам уйти. Оставьте меня. Я не нуждаюсь в вашей помощи. Спасибо за все, что вы сделали. Но теперь все. Не надо. Я сама справлюсь.

Он с прищуром оглядывает меня с головы до ног и хмыкает. Разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

Глава 12. Марина

— Спасибо тебе, Жень, — говорю я, тогда мы подъезжаем к моему дому.

— А что это за мужик? Ну, там, на кладбище? — спрашивает Женя.

— Типа родственник, — отвечаю коротко и отворачиваюсь к окну.

— Ну, вот, ты и дома, — Женя паркуется на парковке рядом с домом.

— Спасибо ещё раз, Женя, — искренне благодарю я. — Ты и правда мне очень помог.

— Марин, по поводу того раза, — заглядывает мне в глаза. — Это моя бывшая девушка. Мы расстались давно уже. Ещё до того, как мы с тобой познакомились.

— Жень, не надо. Это не важно.

— Важно, Марина. Я хочу, чтобы ты знала. У меня с ней все. Она пришла за вещами.

— Но она голая была, — смотрю на него удивлённо. И прикусываю себя за язык. Зачем? Мне же все равно.

Женя тяжело вздыхает, сжимая руль. Опускает взгляд.

— Она хотела снова попробовать. Пыталась соблазнить меня. Но ничего не было, Марин, — опять смотрит мне в глаза. — Не было. Я послал ее. Все. Теперь точно все. Она забрала вещи и ушла. Веришь?

Молчу.

— Марин, скажи, веришь или нет? — настаивает он. — Мне это важно!

— Зачем? — спрашиваю я.

— Как «зачем»? — смотрит удивленно. — Потому что я хочу с тобой быть.

В груди все замирает. Он это сказал? Правда?

— Ты мне нравишься. Очень, — продолжает Женя. — Давай попробуем вместе?

— Я не знаю, — все еще сомневаюсь.

Честно говоря, сейчас я вообще не настроена на такие беседы.

— Я понимаю, как тебе тяжело сейчас, — Женя берет мою ладонь и сжимает ее. — У тебя очень тяжелый период. Поэтому я и хочу быть рядом. Чтобы ты не чувствовала себя одна, Марина. Да?

Подносит мою ладонь к своим губам и целует.

— Ну, хорошо, — отвечаю несмело. — Я подумаю.

Берусь за ручку двери, чтобы выйти.

— Я провожу, — Женя быстро отпускает меня и выходит первым. Помогает мне.

Как только мы заходим в квартиру, на меня опять накатывают слезы. Я совсем одна.

— Ну, не плачь, малышка, — чувствую, как Женя приобнимает меня сзади. — Ты не одна. Это главное. Ну, не плачь.

Разворачивает меня к себе и обнимает. И я реву у него на груди.

— Знаешь, что? — произносит Женя. — Я сегодня у тебя останусь.

Испуганно вскидываю на него взгляд и мотаю головой.

— Да не бойся ты, — улыбается он. — Я здесь лягу, на диване. А ты в своей комнате. Не могу тебя одну оставить. Нельзя тебе одной.

— Но...

— Ты что? Не доверяешь мне? — смотрит на меня пронзительно.

— Не знаю... Это все... Как—то... Не знаю...

— Знаешь, Марин, — тяжело вздыхает Женя, — на самом деле, я хотел попросить тебя о помощи.

Удивлённо смотрю на него.

— Меня из общаги выгнали, — говорит и смотрит так.

— Почему? Что случилось?

— Ну, подставили. И бывшая наврала ещё. В общем, там разбираться будут. Я думаю, вернут. Но, блин! Пока выгнали. А мне даже и ехать некуда. Я же не местный, — и вздыхает.

И смотрит. Так смотрит на меня.

— Ну, я не знаю... Хорошо, оставайся... Пока... Только, Жень...

— Ты просто супер! Детка! Ты просто нереальная! Настоящая подруга! Спасибо тебе! Я недолго. Я уже ищу, Марин. Ты не переживай! Супер!

И он сильнее обнимает меня.

А я... я не знаю, что чувствую. Тревогу? Но разве Женя не помог мне? Разве не он оказался со мной в трудную минуту?

И потом он же обещает, что все нормально будет. Пусть спит на диване. Не могу его прогнать. Не могу.

Мы так и укладываемся. Я даю Жене чистое постельное белье и ухожу в свою комнату.

Долго смотрю в окно. Ни одной звёзды на небе. Там также одиноко, как и у меня на душе сейчас.

В конце концов, закрываю плотнее дверь и ложусь в кровать. И почти сразу же проваливаюсь в пустоту.

Сплю беспокойно. А когда в очередной раз вроде бы засыпаю, чувствую чье—то дыхание совсем рядом.

Глава 13. Марина

Думаю, наверное, сон. Но потом кто—то обхватывает меня и я пытаюсь приоткрыть глаза. И что—то сказать.

— Тихо, малышка, — слышу за спиной голос Жени и вздрагиваю.

Сразу же просыпаюсь. Резко поворачиваюсь к нему и вижу в лунном свете его лицо.

— Женя? — откашливаюсь. — Что ты тут делаешь? — чуть трясу головой, прогоняя окончательно сон.

— Пришел утешить тебя, — тянется он ко мне. — Ну? Иди ко мне, малыш. Я помогу тебе.

И руки его плотнее сжимают меня.

— Ты что? — пугаюсь я. — Ты... Ты пьяный?

Принюхиваюсь и мне кажется, что я чувствую запах алкоголя.

— Тебя тоже угостить? — улыбается он. — Давай. Расслаблю.

— Женя...

Мне становится реально страшно. Но надежда образумить парня ещё теплится.

— Тихо. Давай, выпей. Легче станет, — и он вдруг хватает меня за щеки и сдавливает их.

А потом я чувствую горькую жидкость. Он вливает в мой приоткрытый рот что—то.

Морщусь и пытаюсь увернуться, но он крепко держит. Наконец, относит от моего рта бутылку.

— Ты что, Женя?! — кричу я. — Отпусти! Уходи!

— Да ладно тебе, — усмехается криво и оказывается на мне. — Мы же вместе жить будем теперь. Что ты одна—то? Все равно хата пустая. А я хороший. В сексе все могу. Давай, пора уже. А то зарастёт все.

И громко смеётся.

— Женя! — кричу я и со всех сил пытаюсь оттолкнуть его.

Но силы, конечно, не равны.

Он буквально придавливает меня к кровати. Так, что дышать не могу. Задыхаюсь.

— Пусти! — колочу его, когда он целует меня в шею и руками тянет вниз топ с меня.

— Тихо, соседей разбудишь, — хрипит он каким—то чужим голосом. — Рот заткну а то. Тихо, блять! Все равно мне бы дала! Хватит тут строить из себя. Что, думаешь, не знаю, зачем тогда приходила? Сейчас все сделаем! Я хорошо трахаюсь. Ну—ка, что там у тебя? — и рукой лезет мне в трусы.