Дрожи от меня. Глубже вдоха

Глава 7.

Зина.

Вечер прошел в суете, которая казалась мне сейчас какой-то нереальной. Пока мама разливала чай, я решилась. Это был мой первый шаг, самый простой, но важный.

— Мам, пап, — я старалась говорить как можно спокойнее, ковыряя вилкой в тарелке. — Я завтра приеду чуть позже, на следующем автобусе. Договорились с девчонками... по магазинам сходить.

Отец оторвался от новостей в телефоне и удивленно поднял бровь. Мама замерла с чайником в руках.

— По магазинам? — переспросила она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на радость. — Зиночка, это же замечательно! Ты ведь почти никуда не ходишь.

— Да, — я вздохнула, придерживаясь той самой версии. — В универе все такие... современные, красивые. А я в своем кардигане как будто из другой эпохи. Чувствую себя неловко. Хочу просто что-то нормальное купить, чтобы не выделяться, как белая ворона. Быть как все, понимаете?

Мама улыбнулась, мягко коснувшись моей руки:

— Конечно, дочка. Правильно. Девушка должна выглядеть опрятно. Не броди там допоздна, но купи себе что-нибудь приличное. Деньги с подарка на день рождения как раз пригодятся.

Я кивнула, чувствуя укол совести. Я ведь собиралась купить не приличное, а «защитное».

Когда я закрылась в своей комнате, телефон замигал: видеовызов от Димы. Я быстро смахнула слезы, которые невольно выступили на глазах от одного вида его улыбки, и ответила. На экране появился Димка, он сидел в своей общаге, на фоне виднелись разбросанные учебники.

— Привет, моя хорошая! — он широко улыбнулся, и мне на секунду стало легче. — Что такая грустная? Устала в своем универе?

— Да, — я выдавила слабую улыбку. — Слушай, Дим, я завтра с девчонками по магазинам иду. Хочу гардероб немного сменить, а то я тут... ну, как-то совсем в библиотечный стиль ушла.

— О, круто! — Дима воодушевился, не заметив, как дрогнул мой голос. — Давно пора, а то ты всё со своим строгим луком, будто на работу в министерство ходишь. Ты у меня и так красивая, но новый стиль — это интересно... Только не переусердствуй там, а то не дай бог придётся приезжать и объяснять местным, чья ты красотка. Обязательно сфоткайся и покажи, что выберешь, ладно? Хочу видеть тебя обновленную.

— Обязательно, — пообещала я, глядя в экран.

Дима не знал про Волкова. Он не знал, что я боюсь выйти из корпуса, что у меня внутри всё дрожит от страха. Я не хотела говорить ему, он бы тут же сорвался с места, приехал, ввязался в драку... А я знала: против таких, как Ярослав, Димка не выстоит. Не потому что он трус, а потому что он обычный, нормальный парень, а не хищник.

***

Лекции сегодня пролетели незаметно. Обычно я не фанатка нудных экономических теорий, но сегодня профессор читал так увлеченно, что я даже забыла про все свои страхи. Графики, рыночные механизмы, анализ спроса — это был мой мир, логичный и предсказуемый. В аудитории я чувствовала себя на своем месте: умной, способной, настоящей. Здесь я была студенткой, которая понимает, как устроена жизнь.

Началась перемена. Лена и Андрей, увлеченные спором с профессором, остались у кафедры, тот попросил их помочь с документами. Машка, которая последние полчаса ерзала на стуле, едва дождалась конца лекции и с виноватым видом прошептала:

— Зин, я пулей в туалет! — и вылетела из аудитории, как пробка из бутылки.

Я вышла в коридор одна. И именно здесь, когда за спиной не было привычного шума друзей, иллюзия защиты рассыпалась.

Ярослав стоял, небрежно вертя ключи на пальце, и смотрел на меня так, будто весь коридор принадлежал только ему. Толпа вокруг замедлилась, кто-то даже остановился, предвкушая шоу. Он специально повысил голос, чтобы все слышали.

— Кузнецова! — повторил он, растягивая слоги с издевательской лаской. — Ого. Зинаида собственной персоной.

Он сделал шаг вперёд, медленно оглядывая меня с ног до головы.

— Смотри-ка, — он чуть наклонил голову, усмехаясь уголком рта. — Всё та же монашка. Только сегодня взгляд какой-то... виноватый. Чего, Зинаида, всю ночь ворочалась, вспоминала, как я тебя в столовой «Мурашкой» назвал? Или уже репетируешь, как завтра от меня по кустам шкериться будешь?

По коридору прокатился тихий, но ощутимый смех. Кто-то из его компании хмыкнул громче остальных. Я почувствовала, как горят щёки. Руки сами сжались в кулаки, но ноги будто приросли к полу.

— Отстань, — сказала я тихо, но в тишине это прозвучало почти громко.

Он прищурился, шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше метра.

— Отстань? — переспросил он, притворно вскинув брови. — Слыхали? А я только разогнался. Ты же вчера так красиво пятнами шла, когда я рядом дышал. Думал, сегодня продолжим... Чё молчишь? Язык проглотила?

Он говорил громко. Специально. Каждое слово падало, как камень в воду, и круги расходились по толпе. Люди уже не просто смотрели, они слушали. Кто-то достал телефон.

Я открыла рот, чтобы ответить, но горло сжалось. Всё, что я могла выдавить, жалкое:

— Прекрати.

Он только насмешливо приподнял бровь, наслаждаясь моим бессилием. В его глазах читалась та холодная, хищная уверенность, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Как же прекратить? — хмыкнул он. — Слышь, Зинаида, ты же сама знаешь, что это не просьба, это мольба. А я люблю, когда на меня молятся. Особенно такие правильные девочки, как ты.

Толпа затаила дыхание. Кто-то из девчонок хихикнул нервно, кто-то зашептался. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу от ярости, смешанной с чем-то горячим и постыдным. Он специально делал из меня посмешище.

— Ты... ты просто издеваешься, — выдохнула я, и голос дрогнул сильнее, чем хотелось.

И тут из толпы вышел парень. Я не знала его имени, но видела пару раз в коридорах, он всегда был немного в стороне, с вечно сосредоточенным взглядом и наушниками на шее. Он двигался плавно, без суеты, и его появление в центре «сцены» заставило толпу невольно расступиться. Слышала, он поет в группе.

Парень встал прямо передо мной, широкой спиной перекрывая мне обзор на Ярослава. Сделал это спокойно, даже как-то буднично, будто просто перешел дорогу в неположенном месте.

Я видела Ярослава лишь частично — его плечо, напряженную челюсть и тот самый ледяной, пронизывающий взгляд, который он теперь направлял не на меня, а на парня. Казалось, он пытался «прожечь» дыру в моем защитнике. Ярослав, который до этого момента упивался своей властью, на секунду замер. Его улыбка стала более жесткой, почти оскалом, и я видела, как он сильнее сжал ключи. Волков медленно опустил руку, которой до этого театрально жестикулировал, словно признавая: сценарий изменился.

— О, — протянул Яр, и в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с раздражением. — Кажется, у нашей Монашки объявился защитник?

Парень не обернулся. Я видела только его плечи, напряженные, но не агрессивные.

— Послушай, — голос парня звучат тихо, но в тишине коридора он сдетонировал, заставляя воздух завибрировать. — Тебе заняться больше нечем? Оставь девчонку в покое. Она тебе ничего не сделала.

Ярослав издал короткий, сухой смешок и сделал шаг в сторону, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— А, Матвей... — протянул Яр, растягивая гласные. — Наш главный «голос потока». Решил амплуа сменить? Рыцарь в помятом свитере — это чё, новый тренд?

Толпа отозвалась приглушенным смешком. Ярослав мастерски переключил внимание на нового игрока.

— Не перетрудись, — продолжил Яр, делая шаг к Матвею, но тот даже не дрогнул. — А то сорвешь связки, и кто тогда будет развлекать девчонок на ваших унылых междусобойчиках? Иди лучше порепетируй, пока я не решил, что тебе пора дать «концерт» поважнее.

Он говорил это так, будто Матвей для него был даже не противником, а досадной помехой, вроде жужжащего насекомого, которое нужно просто прихлопнуть. Яр смотрел на него свысока, с той небрежностью, с которой привык относиться к любому, кто не входил в его «ближний круг». Было очевидно: он не воспринимает Матвея как угрозу, лишь как шум, мешающий его развлечению.

Матвей по-прежнему стоял неподвижно, надежно закрывая меня своей спиной.

— Я тот, кто просит тебя прекратить, — спокойно, без тени страха ответил Матвей. Его голос не дрожал, хотя вокруг нас сгущалась атмосфера, от которой у меня перехватывало дыхание. — Просто уйди.

Между ними повисло напряжение. Я видела через плечо Матвея, как желваки Ярослава заходили под кожей. Он привык, что все на потоке либо боятся его, либо пытаются заискивать. А этот парень... он был просто «нейтральным». Не враг, не соперник, он существовал где-то на периферии, в своем мире музыки, и эта его невозмутимость, кажется, раздражала Ярослава.

— Знаешь, что самое смешное? — Ярослав медленно подошел вплотную, нарушая все границы. — Мы с тобой в разных лигах, Матвей. Я не лезу в твои песенки, ты не лезешь в мои дела. Так с какого перепуга ты решил, что сегодня удачный день, чтобы сменить траекторию?

Он театрально вздохнул, бросил на меня через плечо Матвея последний ледяной взгляд, полный невысказанных обещаний.

— Зинаида, — он снова обратился ко мне, игнорируя Матвея, как пустое место. — Везучая ты сегодня. Твой «вокалист» отмазал тебя от очень интересного разговора. Но не обольщайся: спектакли имеют свойство заканчиваться, а антракты бывают короткими.

Развернувшись, Ярослав зашагал прочь, и его компания потянулась следом. Толпа начала медленно рассасываться, разочарованно перешептываясь: шоу закончилось, так и не перейдя в драку.

Я стояла, вцепившись в сумку, и не могла сделать вдох. Матвей медленно обернулся ко мне. У него были спокойные, какие-то глубокие глаза, в которых не осталось и следа того напряжения, что было секунду назад.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Д-да... — пролепетала я, чувствуя, как ноги начинают дрожать. — Спасибо. Ты... ты ведь рискуешь, вступаясь за меня перед ним.

— Не бери в голову, все в порядке. Ярослав громкий, но не конченый кретин. У него просто аллергия на тех, кто не идет у него на поводу.

Он задержался, словно хотел сказать что-то еще, но вместо этого перевел взгляд на мои побелевшие пальцы, которыми я вцепилась в ремешок сумки.

— Меня Матвеем зовут, кстати, — добавил он, чуть наклонив голову. — Хотя, думаю, ты уже слышала. На потоке только об этом и говорят, когда речь заходит о нашей группе.

Я едва заметно кивнула, чувствуя, как смущение постепенно вытесняет страх.

— Зина, — ответила я.

— Приятно познакомиться, Зина, — он произнес это имя так, будто оно было чем-то особенным. — Надеюсь, следующий раз, когда мы встретимся, поводом будет не такой... «громкий» инцидент. У нас в среду вечером концерт в местном баре, если вдруг захочешь отвлечься от экономики и послушать что-то менее нудное, чем лекции — приходи.

Он слегка улыбнулся, и эта спокойная, искренняя улыбка показалась мне чем-то невероятно правильным в этом хаотичном мире университета.

— Ну, я пойду. Хорошего вечера, Зина, — Матвей слегка кивнул и направился к лестнице, легко, без тени той тяжести, с которой обычно ходил Ярослав.

А я осталась стоять посреди пустеющего коридора, глядя ему вслед. Внутри закипало странное чувство: страх перед тем, что я навлекла на него гнев Ярослава, боролся с какой-то новой, пугающей надеждой. Ярослав не прощает, когда его унижают, но теперь в моей жизни появился кто-то, кто не побоялся встать на мою сторону.

Я стояла так еще несколько секунд, пока сердцебиение не начало понемногу замедляться. Сзади, из аудитории, послышался шум, это Лена и Андрей, наконец, закончили возиться с бумагами, и теперь оживленно что-то обсуждали, направляясь к выходу. А следом из дамской комнаты, поправляя прическу, выскочила Машка.

— Зинка! — Машка подбежала ко мне, сияя. — Прости, что бросила одну, в туалете зеркало нормальное разбили, пришлось на второй этаж бежать. Ой, а чего ты такая бледная?

Я вздрогнула, поймав её взгляд. Друзья даже не подозревали, что произошло минуту назад. В их мире всё было по-прежнему: лекции, планы на вечер, обычные университетские заботы. И это «незнание» стало для меня лучшим лекарством, оно как будто отделяло реальность от кошмара.

— Да нет, всё нормально, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы слушались с трудом.

— Ну всё, погнали, — Андрей по-дружески приобнял меня за плечо, увлекая к выходу из корпуса. — Пары закончились, свобода! Ты же сама сказала, что тебе срочно нужно обновить гардероб.

Каждый шорох за спиной, каждая открывающаяся дверь всё ещё заставляли сердце пропускать удар. Я шла, вжав голову в плечи, постоянно сканируя толпу: не мелькнет ли среди студентов знакомый силуэт? Ярослава нигде не было, но его незримое присутствие висело в воздухе, как предгрозовое напряжение. Я постоянно ловила себя на мысли, что ищу глазами того парня, Матвея, но коридор уже был пуст.

— Хватит трястись, — Машка легонько пихнула меня в бок, когда мы наконец вышли на улицу, и свежий воздух ударил в лицо. — Мы едем к моей сестре. Она работает в классном бутике в торговом центре, там вещи просто огонь, не какой-то ширпотреб. И главное, у меня там скидка для своих. Так что купим тебе всё, что нужно, и не разоримся.

Я с благодарностью посмотрела на подругу. Машка удивительным образом умела переключать мое внимание, заставляя забыть о кошмарах и просто идти по коридору к выходу.

Торговый центр был шумным и ярким. Когда мы вошли в бутик, сестра Машки, стильная девушка с аккуратным каре, тут же расплылась в улыбке. Она сработала как профессионал. Мия, так звали сестру Машки, сразу поняла, что мне нужно. Никаких розовых рюшей или попыток загнать меня в вульгарное «мини».

— Нам нужно подчеркнуть то, что ты уже есть, а не прятать тебя, — сказала она, выкладывая на стойку одну вещь за другой.

Мы собрали капсулу, которая в зеркале казалась мне почти чужой, но невероятно правильной. Темно-синие брюки с высокой посадкой, идеально сидящие по фигуре. Струящаяся кремовая блузка, которая не просвечивала, но придавала образу легкости. Юбка-миди глубокого винного цвета — строгая, но притягивающая взгляд. И, конечно, главная находка: стильный, плотный жакет кофейного оттенка, который держал форму и заставлял спину невольно выпрямляться.

Но настоящим открытием стал кардиган. Это была не та бесформенная тряпка, что висела в моем шкафу, а дизайнерская вещь: благородный серый графит, разбавленный смелыми неоново-оранжевыми вставками на манжетах и воротнике. Он выглядел ярко, современно, чуть вызывающе, именно то, что нужно, чтобы заявить о себе.

Когда я вышла из примерочной в этом кардигане, накинутом поверх блузки, Андрей даже перестал жевать.

— Слушай, Зин... — он присвистнул. — Ты теперь выглядишь так, будто идешь не на лекцию, а как минимум на деловые переговоры.

Я смотрела на себя в зеркало и видела девушку, которая могла бы смотреть на Волкова без желания провалиться под землю. Сестра Машки подобрала мне лаконичные серьги-кольца, и образ сложился. Я была готова.

На другом этаже торгового центра обнаружилась маленькая парикмахерская. Никакого пафоса, ярких вывесок или администраторов в костюмах, просто ряды кресел и пара братьев-азиатов, которые работали быстро, четко и, что важнее всего, «дёсево».

— Нам только подровнять концы и сделать каскад, — уверенно скомандовала Машка, усаживая меня в кресло. — Чтобы волосы «задышали» и лежали красиво.

Один из братьев, кивнув, взялся за ножницы. Я сидела, зажмурившись, и чувствовала, как отсекаются лишние сантиметры, вместе с ними уходило что-то тяжелое, застоявшееся. Стрижка заняла от силы двадцать минут. Никаких сложных укладок с литрами лака, только мастерское движение ножницами.

Когда он закончил и развернул меня к зеркалу, я не поверила своим глазам. Волосы стали легкими, пряди каскада обрамляли лицо, делая его тоньше, выразительнее. Я не стала выглядеть как другая женщина, я стала выглядеть как лучшая версия себя.

— Ну, теперь точно «бабочка», — хмыкнула Лена, довольно рассматривая результат. — Стрижка — просто пушка, хоть и стоит копейки.

Я надела свой новый стильный кардиган с неоновыми вставками, поправила серьги-кольца и посмотрела на свое отражение. В зеркале была не та испуганная девчонка в растянутой кофте, которая дрожала при каждом звуке. Там была девушка, которая знала, что она выглядит хорошо. Эта уверенность казалась мне почти осязаемой.

Мы вышли из торгового центра, и вечерний воздух показался мне удивительно свежим. Настроение, вопреки всем страхам, было приподнятым.

— Девчонки, идите, я сейчас, — Андрей вдруг остановился у небольшого прилавка с мелочами. — Догоню!

Мы с Машей и Леной замедлили шаг, оглядываясь. Через минуту Андрей догнал нас, чуть запыхавшись, и, отведя меня в сторону, смущенно улыбнулся.

— Это... тебе. Просто так.

Он разжал ладонь, на ней лежала простая, но изящная заколка в виде цветка. Она была такой нежной, что я невольно улыбнулась. Не раздумывая, я тут же собрала боковые пряди, закрепив их на затылке. Волосы мягко легли по плечам, перестав лезть в глаза.

— Ого! — зацокали девчонки, рассматривая меня. — Зин, это очень идет. Такая мелочь, а как меняет!

Мы перешли дорогу и завалились в уютное кафе напротив. Наконец-то, никакой суеты, только кофе, сладкие пирожные и девичья болтовня.

И тут зазвонил телефон. На экране высветилось: «Димочка».

Я удивилась, так рано? Видеозвонок. Я приняла вызов, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Привет, милая! — Димка улыбался, и этот свет на экране смартфона был для меня сейчас самым важным. — Ты где?

— В кафе, с друзьями, — ответила я, переводя камеру на ребят. — Прошлась сегодня по магазинам, обновилась.

Я на секунду показала себя — новый жакет, стрижка, заколка. Дима присвистнул:

— Вау! Зинуль, ты просто огонь.

— Остальные вещи дома покажу.

— Заметано, — рассмеялся Дима.

Маша, не выдержав, с любопытством сунула лицо в экран:

— Привет!

Дима улыбнулся:

— Привет! Я Дима.

— А я Маша, — она в ответ заулыбалась.

— Зинуль, ну давай, знакомь меня со всеми! — подмигнул Димка.

Я по очереди поворачивала камеру.

— Это Лена... — Лена помахала рукой, — ...а это Андрей.

Когда камера сфокусировалась на Андрее, атмосфера в кафе едва заметно изменилась. Андрей чуть выпрямился, Дима на экране прищурился. Секунда, вторая — они сверлили друг друга глазами через тысячи километров, словно оценивая, кто из них «свой», а кто угроза.

— Привет, Андрей, — сказал Дима, и в его голосе прозвучало что-то покровительственное, мужское.

— Привет, Дима, — ответил Андрей, коротко кивнув.

— Слушай, Андрей, — Дима улыбнулся, но взгляд его остался серьезным. — Ты там приглядывай за моей Зинулей, ладно? Она у меня девочка скромная, а меня рядом нет. Хорошо, что у нее есть такие друзья, как вы.

Он подмигнул, жест был адресован лично Андрею. В этот момент Дима не просто просил присмотреть за мной, он транслировал свою абсолютную уверенность в том, что я его девочка. Это было мягкое, но железобетонное обозначение границ: он доверяет мне, доверяет другу, но при этом четко фиксирует статус-кво. Я чувствовала, как Дима спокойно подтверждает свое право на меня, не оставляя Андрею ни единого шанса усомниться в том, что моё место только рядом с ним.

Андрей ответил коротким, почти уважительным кивком. Напряжение чуть спало.

— Всё, бегу на последнюю пару, — Дима снова переключился на нежность. — Целую, мелкая, позвоню вечером!

Я отключилась, чувствуя странную смесь облегчения и тепла. Андрей снова взялся за свой кофе, но теперь в его движениях было меньше суетливости.

***

Утро понедельника началось с катастрофы. Будильник прозвенел в 5:00, но даже этого времени мне катастрофично не хватало.

Я бежала к остановке, на ходу застегивая жакет и пытаясь пригладить волосы. Ветер из Верхнебора кусал за щеки, напоминая, что осень уже здесь. Автобус, старый и дребезжащий «ПАЗик», пришел с опозданием на десять минут, но настоящий кошмар начался на полпути к городу.

Раздался резкий хлопок, за которым последовал скрежет металла и облако едкого дыма из-под капота. Водитель чертыхнулся и затормозил прямо на обочине, среди голых полей.

— Приехали, граждане, — буркнул он, выходя наружу. — Движок закипел. Ждите, сейчас межгород на область пойдет, я его на дороге перехвачу, подберет вас. Минут через сорок будет, если по расписанию идет.

Я застыла, прижимая сумку к груди. Сорок минут? Тест начинается ровно в 8:00. Профессор Ковалёв не просто строгий, он принципиальный. Тех, кто заходит после звонка, он просто выставляет за дверь.

Следующие полчаса превратились в пытку. Я стояла на обочине, глядя на пролетающие мимо машины, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. Дорога, которая раньше казалась просто утомительной, сегодня стала моим личным врагом. Три часа жизни каждый день проходили впустую.

Когда я, наконец, влетела в учебный корпус, часы на стене показывали 8:35. Коридоры были пусты. Я подбежала к аудитории и осторожно приоткрыла дверь.

— Кузнецова? — Ковалёв на секунду бросил на меня взгляд и снова уткнулся в свои бумаги. — Тест уже сдан. Вы опоздали на треть лекции.

— Извините, автобус сломался... — прошептала я, чувствуя, как горят щеки.

— Ваши транспортные проблемы университет не касаются. У вас «неуд» за текущий контроль. Зайдёте на пересдачу в конце месяца. Свободны.

Я молча потянула дверь на себя, закрывая её снаружи. В пустом коридоре гудела тишина. Слёзы обиды обожгли глаза: всё из-за этих проклятых поездок.

Выйдя на улицу, я постаралась взять себя в руки. До следующей пары было еще сорок минут, и я побрела по аллеям парка, окружающего наш корпус. Ноги сами несли меня мимо старых дубов, а в голове набатом билось: «Неуд... первая двойка... из-за сломанного автобуса». Я присела на скамью в самом дальнем углу сквера, подальше от шума, и просто смотрела на фонтан, пытаясь выровнять дыхание. Маме я об этом сейчас не скажу, расстроится. Диме? Тоже не стоит, он начнет ворчать.

Когда пара закончилась, я медленно поднялась и направилась обратно к главному входу. Толпа студентов выплеснулась из дверей, наполняя воздух гулом голосов.

Университетский двор жил своей жизнью. Я шла по аллее, чувствуя, как утренний ветерок чуть шевелит пряди, подстриженные каскадом. Мои новые брюки и жакет придавали мне ту самую осанку, которую я раньше в себе не замечала. Но самое главное — это было невероятное, почти забытое чувство «невидимости». Вокруг снуют сотни людей, спешащие на перерыв, и никто не провожает меня пристальным взглядом. Для всех я была просто еще одной студенткой. Какой же это кайф быть обычной.

Машка уже стояла на крыльце, оживленно жестикулируя, и, заметив меня, начала махать рукой. Я улыбнулась, ускоряя шаг, уже предвкушая, как пожалуюсь ей на Ковалёва за чашкой кофе. Я была так занята тем, чтобы не споткнуться на ступеньках и не растерять это хрупкое спокойствие, что совершенно не обратила внимания на группу парней, куривших в тени густого кустарника у входа в корпус.

Свист. Короткий, пронзительный, разрезающий привычный утренний шум.

— Зинаида, ты сегодня прекрасна как никогда! — голос прозвучал совсем близко, с той самой неприятной, липкой интонацией, от которой по спине сразу побежал холодок.

За этим последовал грубый, раскатистый смех. Я замерла, не успев дойти до Маши. Сердце, только что ровно бившееся в груди, совершило кульбит и застряло где-то в горле. Я медленно обернулась.

Это были они: Макс и Кирилл. Неразлучная «свита» Ярослава, которая всегда следовала за ним тенью. Они даже не пытались скрыть, что мишенью для их издевок стала именно я. Макс, вечно прищуренный и наглый, демонстративно выдохнул дым в мою сторону. Его взгляд медленно скользнул по моей фигуре, оценивая и «раздевая», отчего по спине пробежал неприятный холодок.

— Глянь, Кирюх, «бабочка» из кокона вылезла, — Макс ухмыльнулся, потирая подбородок. — Чё, думаешь, нарядилась и Яр не признает? Не угадала, Кузнецова. От него не спрячешься.