Сегодня я закрыл компанию. Как продают дохдлую мышь и что бывает когда ее никто не купил

Игорь Чепелев

Сегодня я закрыл компанию. Как продают дохдлую мышь и что бывает когда ее никто не купил

Аннотация

«Сегодня я закрыл компанию» — такой пост не выкладывают в ленту. Там запуски, раунды, бокалы и довольные лица в переговорке. А что начинается после красивой фотографии, не показывает почти никто. Эта книга — про «после».

Автор десять лет в ИТ: строил продукты для крупных компаний и свои — в Китае и Гонконге. Запускал, влюблялся в них, закрывал — и поднимался заново. Без глянца и без «поверь в себя — и всё получится» он рассказывает ту половину ремесла, о которой обычно молчат.

Почему внимание — ещё не спрос, а «красиво» — ещё не «работает». Почему идея сама по себе не стоит почти ничего, а реклама, в которую вложено всё, оборачивается воздухом. Кого нанимать и как строить в эпоху ИИ, не подорвавшись на хайпе. И какую цену основатель платит в три часа ночи — причём не он один.

Это книга для тех, кто стоит на пороге своего дела, кто уже прыгнул и барахтается — или кто прыгнул, разбился и не знает, считать ли себя живым. Автор прошёл по минному полю первым, отряхнулся — и показывает, куда не наступать, чтобы свой круг вы прошли чуть умнее.

Содержание

Введение. Кто здесь говорит и зачем

Часть 1. Деньги, страх и ярлыки

Глава 1. «Все богатые — бизнесмены». Так ли это?

Глава 2. Найм — не поражение

Глава 3. Фриланс: свобода с подвохом

Глава 4. Ярлыки: кем себя назвал — тем и стал

Часть 2. Падение и второе дыхание

Глава 5. Я держался слишком долго

Глава 6. Второе дыхание

Часть 3. Мои бизнесы: что было на самом деле

Глава 7. Китай: когда тонет не идея, а рынок

Глава 8. QIELTS: студенты, ИИ и налог, которого нет

Глава 9. Религиозное приложение: красиво — не значит работает

Глава 10. Звери, скан и ИИ — история без конца

Часть 4. Ремесло в эпоху ИИ

Глава 11. Как работать с ИИ и не подорваться

Глава 12. Код из слов: вайб, агент и спека

Глава 13. Кого набирать: толпа, горстка или один с ИИ

Глава 14. Рекрутинг: сто резюме, пятеро живых

Глава 15. Люди, а не ресурсы: горькая правда о команде

Глава 16. Уволить: самое нелюбимое слово основателя

Глава 17. Автоматизация: как перестать быть пятью людьми сразу

Глава 18. Конвейер на автопилоте: от задачи до продажи

Часть 5. Правила рынка, понятые поздно

Глава 19. Типы бизнесов: карта без рекламы

Глава 20. Финтех и медицина: карта с чужих слов

Глава 21. Идея не стоит почти ничего

Часть 6. Правила роста, понятые поздно

Глава 22. Инфлюенсеры и реклама, которая оказалась воздухом

Глава 23. Как тратить деньги: топливо на всю дистанцию

Глава 24. Продукты против лопат

Глава 25. Если нет денег на свой ChatGPT

Часть 7. Цена, о которой не говорят

Глава 26. Психология основателя: то, о чём не пишут

Глава 27. Искажения, которые топят основателя

Глава 28. Перфекционизм, или вечное «что-то не так»

Глава 29. Цена, которую платят не только вы

Глава 30. Когда пора закрывать: как похоронить то, что любишь

Глава 31. Похороны по правилам: домены, почта и данные

Часть 8. Что дальше

Глава 32. Куда всё движется: лопаты, чипы и реакторы

Глава 33. Рынок ИТ в России и Китае: конец золотой лихорадки

Глава 34. Россия и Китай изнутри: труд, люди и две географии

Заключение. Что делать вам прямо сейчас

Введение. Кто здесь говорит и зачем

Сегодня я закрыл компанию. Не «поставил на паузу», не «решил передохнуть» — закрыл. С бумагами, с последним платежом, с письмом команде, после которого долго смотришь в погасший экран.

Со стороны это одна строчка в реестре. Изнутри — будто вынули то, что ты года два носил вместо сердца. И знаете, что самое странное? Я бы сделал это снова. И, кажется, ещё сделаю.

Но чтобы вы поняли, почему такой финал — не катастрофа, а часть ремесла, придётся начать не с конца, а с самого начала. С забора.

Олег Тиньков как-то сказал, что любому будущему предпринимателю первым делом стоит прочесть «Тома Сойера». Помните сцену с забором? Тётя велела Тому забор покрасить — тоскливая каторга на полдня. А он сделал вид, будто красить забор — редкое, почти недоступное удовольствие, и мальчишки сами выстроились в очередь поработать вместо него. Мало того — ещё и платили Тому за эту честь: кто яблоком, кто воздушным змеем, а один, Джонни Миллер, отдал дохлую крысу на верёвочке, чтобы удобнее было ею вертеть. Вот это, считал Тиньков, и есть бизнес в чистом виде: сделать так, чтобы человек сам захотел — и сам принёс тебе свою дохлую крысу за то, что по-хорошему ты должен был сделать сам.

Будем называть её дохлой мышью — так мягче, а суть та же. Продать дохлую мышь, то есть заставить захотеть, — это и правда половина ремесла, и половина немаленькая. Эта книга в том числе про неё: про то, как желание лепят буквально из воздуха, и про то, сколько в этом «воздухе» порой именно воздуха.

Но есть вторая половина. Та, про которую в красивых историях не рассказывают почти никогда. Что бывает, когда дохлую мышь так и не купили? Когда купили один раз — и больше не пришли? Когда ты сам влюбился в свою дохлую мышь и таскаешь её повсюду, не замечая, что она давно не дышит? Вот про эту вторую половину — моя книга. И начну я её не со сцены успеха, а с того ощущения, ради которого вообще стоит во всё это лезть.

Вы пишете несколько строк — буквы, скобки, пара значков. Нажимаете кнопку. И где-то на другом конце планеты человек, которого вы никогда не видели, открывает у себя в телефоне то, чего ещё вчера не существовало во вселенной. Вы это придумали. Вы это сделали. Из ничего.

Если вы хоть раз это пережили, объяснять не нужно. Я десять лет в ИТ и пришёл туда во многом за этим ощущением. Превращать несколько строк в работающую вещь — занятие, которое затягивает. Меня затянуло намертво.

Чтобы вы понимали, с кем имеете дело: я не гуру с трибуны. Я обычный парень из маленького села под Белгородом — городок по соседству тоже невелик. Просто так сложилось, что через мои руки прошли довольно серьёзные вещи. Я делал личный кабинет, в котором резолюции подписывают электронной подписью на уровне, выше которого в стране уже некуда; собирал системы, где документы на субсидии шифровались и заверялись; тянул продукты в компаниях вроде Skyeng, что утраивались каждый год и жили в вечной перестройке. За каждой из этих строчек — не теория из красивой презентации, а годы у клавиатуры. Вот что стоит за моим словом «построить».

Но не только чужое. В какой-то момент потянуло на своё — и я открыл две компании, в Китае и в Гонконге. Запускал продукты. Влюблялся в них. А потом закрывал. И возвращался к коду. И поднимался заново.

Заметьте, я не сказал «провалился, и всё». Я сказал — закрыл, открыл заново, прошёл круг. Вот эта вторая половина — та, что начинается когда запуск отгремел, — и отличает мою книгу от ленты, в которую вы заглядываете каждый день. Что в той ленте? Запуски. «Привлекли раунд». «Горжусь командой». Бокалы, логотипы, довольные лица в переговорке. А то, что идёт после фотографии, не показывает почти никто. Когда вы в последний раз видели пост «Сегодня я закрыл компанию»? Вот именно. Поэтому пишу я — и поэтому книга так и называется.

Я покажу вам всё. И запуски, и закрытия. И то самое затягивающее чувство из первых строк — и счёт, который приходит, когда гости уже разошлись.

Делаю я это не чтобы напугать. Наоборот. Того, кого предупредили заранее, провал не убивает — он его просто обходит на пару шагов. Считайте, что я прошёл по минному полю первым, отряхнулся и теперь показываю вам, куда не наступать.

Сразу договоримся: никакого «поверь в себя — и всё получится» тут не будет. Получится ли у вас — я не знаю. Зато знаю, как это всё устроено изнутри: и хорошее, и тяжёлое. Расскажу так, как было — с цифрами там, где они есть, и без прикрас там, где их быть не должно.

Для кого это всё? Для того, кто стоит на пороге — думает открыть своё, но ещё не прыгнул. Для того, кто уже прыгнул и барахтается. И для того, кто прыгнул, разбился и теперь не знает, считать ли себя живым. Если вы узнали себя хоть в одном из трёх — мы поладим.

А устроено всё просто. Сначала разберёмся с деньгами и страхом — почему мы вообще лезем в бизнес и почему так боимся из него выйти. Потом я расскажу, как падал и как поднимался. Потом проведу вас по своим закрытым компаниям — по каждой, с цифрами и диагнозом. Дальше — про ремесло в новую, ИИ-эпоху. Потом — правила, которые я понял слишком поздно, чтобы вы поняли их вовремя. И в конце — про цену, которую обычно прячут, и про то, что делать вам завтра утром. Восемь частей, один круг. Мой круг — чтобы вы прошли свой чуть умнее.

А начнём, как ни странно, с денег.

Часть 1. Деньги, страх и ярлыки

Глава 1. «Все богатые — бизнесмены». Так ли это?

Включите любой ролик про успех. Тот самый: дорогая машина, уверенный голос за кадром, человек смотрит вдаль с балкона. И где-то на десятой секунде обязательно прозвучит фраза-печать: «Все богатые люди — предприниматели. Хочешь денег — открывай бизнес».

Послушайте, как красиво щёлкает эта фраза в голове. Щёлк — и всё встало на места. Хочешь денег — делай бизнес. Коротко, ясно, бодрит.

А теперь, как тот зануда из истории про замороженное филе с надписью «теперь ещё вкуснее», я задам неудобный вопрос. Богаче — чем кто? Богатые — это какие именно богатые? И главное: из «многие богатые сделали бизнес» точно ли следует «значит, бизнес надо делать тебе»? Это, между прочим, два разных утверждения, и второе из первого не выводится — но мозг радостно склеивает их в одно, потому что так удобнее. Ему вообще нравится склеивать. Дайте ему половину связи, и он услужливо дорисует вторую.

Признаюсь сразу: я сам когда-то цеплялся за эту фразу, как за поручень в трясущемся вагоне. «Все богатые — бизнесмены» меня успокаивало: значит, я на правильной дороге, значит, найм — это для тех, кто не дотянулся. Мне было приятно так думать. И именно поэтому я теперь отношусь к таким фразам с подозрением. То, что приятно думать, чаще всего и подсунуто тебе ровно для того, чтобы ты это подумал.

Ладно, хватит подозрений, давайте цифры. Проверим, а не поверим.

Возьмём самых богатых людей планеты — тех, у кого активов больше тридцати миллионов долларов. И тут лозунг внезапно держится. По данным агентства Altrata, около 72% из них сделали состояние сами1, а не получили по наследству. Если выстроить десять богатейших в ряд, то примерно семеро из них поднялись с нуля — и почти каждый из этих семи пришёл к деньгам через своё дело, а не через высокую должность. И среди этих self-made людей больше 85% — именно предприниматели, а не наёмные начальники. И эта картина повторяется из исследования в исследование. Fidelity, изучая обычных миллионеров, насчитала 86%2 тех, кто в детстве себя богатым не считал. У Дэйва Рэмзи своя цифра: 79% миллионеров не получали наследства вовсе3. Разные конторы, разные выборки, разные годы — а стрелка компаса у всех показывает в одну сторону.

Всё, спор окончен, можно закрывать книгу и бежать открывать ООО?

Не торопитесь. Я же обещал говорить, как есть, а «как есть» всегда чуть сложнее лозунга.

Во-первых, у этой статистики есть приклеенная география, про которую забыли упомянуть, — ровно как на картонке забыли написать, лучше «чем что». В США доля self-made среди миллиардеров — около 73%4. В Китае и России — и вовсе по 97%: там почти любое крупное состояние выкопано своими руками, потому что копать все начали недавно и примерно с одной черты. А в старой Европе картина зеркальная — в Германии self-made лишь четверть, в Испании и Италии ненамного больше. Там богатство чаще не зарабатывают, а получают вместе с ключами от родового дома: оно стоит в семье поколениями, как старый комод. Выходит, одна и та же фраза «все богатые — бизнесмены» на разных континентах значит разное — где-то она про лопату, а где-то про фамилию на дверной табличке.

Во-вторых, есть цифра, которая в своё время отрезвила меня лучше любого холодного душа. По данным UBS, в 2023 году впервые новые миллиардеры получили больше денег через наследство, чем через бизнес5: 151 миллиард унаследовали против 141 миллиарда, заработанного с нуля. Маятник, десятилетиями качавшийся в сторону «сделай сам», впервые качнулся обратно.

И что нам со всем этим делать? Вот что.

Фраза «богатство чаще создают, чем наследуют» — правдивая и полезная. Она выбивает у вас из рук уютную отговорку «да у них просто деньги были с самого начала». Чаще всего — не было. Только вот дорога к первому миллиону у людей в среднем занимала лет двадцать восемь6, а не три, как в ролике с балконом. Двадцать восемь лет — это не спринт под бодрую музыку, это марафон длиной почти в трудовую жизнь. Полезно знать заранее, согласитесь.

А вот фраза «все богатые — бизнесмены, поэтому беги делать бизнес немедленно» — это уже не факт. Это реклама. Та самая, с замороженного филе: «Теперь лучше!» Лучше — чем что? Бизнес лучше — чем что именно? Лучше найма? Для кого, в какой ситуации, с какой подушкой за спиной, с какими долгами, с какой семьёй за плечами?

С тех пор у меня появилась привычка, которая, пожалуй, проходит через всю эту книгу. Когда со сцены или с экрана прилетает бодрая фраза со сравнением, я мысленно дописываю к ней четыре слова: чем кто, где, когда, для кого. «Успешные люди встают в пять утра» — успешные по сравнению с кем, и в какой профессии, и не путаем ли мы причину со следствием? «Эксперты рекомендуют» — какие эксперты, кем им платят, на каких данных? Привычка скучная. Но мне она сэкономила немало нервов: лозунг живёт ровно до того мгновения, пока его не спросишь «чем именно?» — и почти ни один не переживает этого вопроса.

Я не отговариваю вас от бизнеса — сам в него пошёл и пошёл бы снова. Я отговариваю вас от бизнеса по лозунгу. Лозунг ведь не отвечает за последствия. А вы — отвечаете. И прежде чем идти дальше, надо разобраться с той самой альтернативой, которой принято стыдиться. С наймом. Потому что весь страх — и перед бизнесом, и внутри него — растёт из одного корешка: из того, как мы относимся к мысли «не вышло, вернулся».

Глава 2. Найм — не поражение

Зайдите на любую конференцию для начинающих предпринимателей. В какой-то момент выступающий щёлкнет слайдом, и на экране загорится цифра: «90% стартапов проваливаются». По залу пройдёт уважительный вздох. Все покивают. Никто не поднимет руку и не спросит: «А откуда это, простите?»

Вот и я долго не спрашивал. И вы, скорее всего, тоже. Потому что с этой цифрой произошла занятная штука: её повторили столько раз, что она перестала быть утверждением и стала мебелью. Она просто стоит у вас в голове, как стояла всегда, и вам в голову не приходит проверить чек.

А зря. И тут стоит назвать вещь своим именем, потому что фокус этот работает не только с «90%». У него есть имя — иллюзия правды. Чем чаще мозг слышит утверждение, тем правдивее оно ему кажется, и это не имеет ни малейшего отношения к тому, правда это или нет. Повторение подделывает доказательство. Услышанное в десятый раз ощущается как проверенное — хотя его не проверяли ни разу, его просто часто произносили. Так в голове поселяются «факты», за которые никто не отвечает: что мозг мы используем на десять процентов (нет), что золотая рыбка помнит три секунды (нет), что девять стартапов из десяти умрут (как сейчас увидим — тоже нет). Все они держатся на одном — на том, что их много раз сказали вслух.

Так вот, я чек запросил. И выяснилось, что надёжными данными «90%» не подтверждается. По статистике Бюро трудовой статистики США, за пять лет закрывается примерно 48% бизнесов7. Не девяносто. Почти половина — доживает. Да, около 20% уходят в первый год. Да, к десятому году выживших меньше. Но «девять из десяти умрут» — это не факт, это страшилка, которая удобно отбивает желание даже пробовать и заодно красиво звучит со сцены.

Почувствуйте разницу на вкус. «Провалится почти каждый» и «выживет примерно половина» — это два разных мира. В первом вы заранее в списке проигравших, ещё ничего не начав. Во втором — у вас честная монетка, и провал перестаёт быть позором, потому что перестаёт быть аномалией. Он становится просто одним из двух нормальных исходов.

С тех пор любой пугающей или, наоборот, окрыляющей цифре я задаю три вопроса. Кто считал — и не продаёт ли он мне что-нибудь этой цифрой. Кого считали — какую именно выборку, в какой стране, в какие годы. И что вообще назвали тем словом, которым пугают, — что в этом исследовании считается «провалом»: закрытие с долгами или спокойная продажа бизнеса и выход в кэш? Очень часто оказывается, что в страшную цифру записали и тех, кто просто закрыл лавочку, потому что нашёл занятие поинтереснее. Три вопроса, полминуты — и мебель в голове внезапно начинает шататься.

Теперь про сам «шаг назад» — по личному опыту. Я его сделал. После того как всё закрылось, я вернулся к работе под заказ — стал писать код для нескольких компаний. К тому самому ремеслу, от которого когда-то гордо ушёл «навсегда», потому что был уверен: настоящему человеку дела не место среди исполнителей.

Первые дни были странные. Я ловил себя на том, что жду подвоха — вот сейчас кто-нибудь напишет: «А, это тот самый, у которого не получилось». Я даже внутренне готовил ответ, репетировал, как буду держать лицо. Знаете, кто написал? Никто. Всем было совершенно всё равно. У каждого свои задачи, свои дедлайны, своя жизнь. Моя личная драма, которую я носил как клеймо на лбу, для окружающего мира весила ровно ноль. И это, между прочим, отдельное маленькое освобождение — обнаружить, что зал, перед которым ты так стыдился, на тебя даже не смотрел.

И тут важная оговорка, чтобы меня не поняли превратно. Кто-то после провала возвращается в найм, на зарплату, — и это нормально и достойно. Я вернулся не совсем туда: я ушёл во фриланс, в заказную разработку. Но суть одна, и она не про форму занятости. Суть в том, что «вернуться к работе на кого-то» — будь то найм или заказы — это не позор и не конец. Это снова стать просто инженером, с которого сняли пять чужих профессий разом и весь груз тонущего бизнеса. Как именно я возвращался и что из этого вышло — отдельная глава, целиком. Но коротко: и найм, и фриланс — это не приговор и не клетка. Это инструмент. Иногда — способ выжить и зализать раны. Иногда — способ спокойно встать на ноги для следующей попытки. А иногда — просто хорошая, достойная работа, которой незачем стыдиться.

Бояться надо не найма и не возврата. Бояться надо ярлыка, который вы на себя наклеиваете и из-за которого потом отказываетесь даже от разумных шагов. Но прежде чем добраться до ярлыка — а это, пожалуй, самый важный разговор в этой части, — стоит заглянуть в ту дверь, которую так красиво рисуют на фотографиях. В дверь с надписью «свобода». Во фриланс.

Глава 3. Фриланс: свобода с подвохом

Вы наверняка видели это фото. Может, даже сохраняли. Ноутбук на коленях, на заднем плане — океан, чья-то загорелая рука с кокосом, подпись вроде «мой офис сегодня». Свобода. Сам себе начальник. Работаешь, когда хочешь.

Красивая картинка. И я не буду её у вас отнимать — в ней есть правда, я сам после закрытия бизнеса ушёл во фриланс, в заказную разработку, и хорошо знаю это ощущение: никто не стоит над душой. Но давайте сделаем одну простую вещь, которую с такими фото делать не принято. Давайте посмотрим, что осталось за кадром. Потому что любое такое фото — это кадрированная правда, и самое интересное всегда там, куда не дотянулась рамка.

Начнём с дохода. По опросам, около 72% фрилансеров называют непредсказуемый доход своей главной болью8. «То густо, то пусто» — это не присказка, это режим жизни. Один месяц вы зарабатываете больше, чем в найме, и думаете: вот оно, я свободен! Следующий месяц — тишина, ни одного заказа, и вы сидите и считаете, на сколько недель хватит подушки. Кстати, о подушке: исследования говорят, что около трёх из пяти американцев — примерно 59% — не нашли бы из сбережений денег на внезапный расход в тысячу долларов, а у фрилансера с его «то густо, то пусто» этот запас обычно ещё тоньше9. Восемьдесят процентов. Это, мягко скажем, не та беззаботность, что на фото с кокосом.

Я это знаю не по опросам. Я это прожил — в те самые осенние месяцы после закрытия компании, когда вернулся к коду под заказ. Первый жирный месяц меня чуть не обманул: заказов было сразу несколько, на счёт упало больше, чем я видел в найме, и я поймал ту самую эйфорию с фотографии — всё, свободен, сам себе хозяин. А потом пришёл месяц-тишина. Ни одного нового проекта. И я, взрослый мужик, переживший закрытие бизнеса, ловил себя на том, что обновляю почту по двадцать раз на дню — вдруг там что-то появилось, пока я не смотрел. Не появлялось. И эйфория первого месяца на глазах превращалась в арифметику: на сколько недель хватит, если так и будет тихо.

Дальше — вечный поиск. Около двух третей фрилансеров честно признаются: находить достаточно работы тяжело10. И вот в чём подлость: искать новых клиентов приходится не вместо работы, а одновременно с ней. Делаешь текущий проект — и параллельно должен наполнять воронку на следующий месяц. Закончил, выдохнул, поднял голову — а воронка пустая, потому что весь месяц ты был занят и забыл её наполнять. И начинаешь сначала. Вы тут одновременно исполнитель, отдел продаж, юрист, бухгалтер и служба поддержки. Угадайте, на что в итоге не остаётся времени? Правильно — на ту самую работу, ради которой всё затевалось.

А почему воронка раз за разом оказывается пустой, хотя вы вроде взрослый человек и всё про это знаете? Тут тот же фокус мозга, с которого началась эта книга. Пока заказ есть, будущего месяца как будто не существует — он далеко, он неосязаем, а вот текущий дедлайн вот он, дышит в затылок. Мозг всегда выберет осязаемое сейчас в ущерб туманному потом. Поэтому продажами занимаешься не тогда, когда надо, а тогда, когда уже припекло, — то есть с опозданием ровно на один пустой месяц.

И, наконец, выгорание. Тут цифра меня не удивила, потому что я видел это вблизи: около 59% фрилансеров сообщают о симптомах выгорания11. Почему так? У наёмного сотрудника есть больничный, отпуск, а где-то и закон, защищающий от переработок. У фрилансера нет ничего из этого. Перестал работать — перестал зарабатывать. И он работает больным. Работает уставшим. Работает в десять вечера во вторник, потому что клиент написал и ждёт ответа к утру. Граница между «работой» и «жизнью» не размывается — она исчезает совсем, ведь офис теперь его собственная кухня, и эта кухня не закрывается никогда.

Жить с этим можно — если знать про засаду заранее. Три вещи я вынес из своих тихих месяцев. Подушку я теперь считаю не в рублях, а в месяцах — на сколько меня хватит при нулевом доходе; меньше трёх — и ты не свободный человек, ты заложник следующего заказа. Поиск клиентов для меня перестал быть авралом и стал гигиеной: воронку я наполняю, пока работа есть, а не когда она кончилась. И самое контринтуитивное, что я понял: цену стоит поднимать раньше, чем кажется, что пора. Дешёвый фрилансер завален работой и всё равно нищий — потому что свободного времени продать новым, дорогим клиентам у него уже нет.

Я рассказываю это не чтобы отговорить. Фриланс — отличная дверь, особенно как переход, как способ попробовать самостоятельность, не сжигая мостов; я сам вошёл в неё ровно так. Просто за словом «свобода» на этой двери мелким шрифтом дописано «нестабильность» и «теперь ты сам себе всё». И хорошо бы прочитать это до того, как войдёшь, — а не потом, стоя посреди пустого месяца с пустой воронкой и остывающим кокосом.

А ещё за этой дверью поджидает ловушка похитрее нестабильности — та, что цепляется не к кошельку, а к голове. Стоит провести во фрилансе год-другой, и к тебе намертво прирастает табличка «Я — Фрилансер, в офис меня калачом не заманишь». Вот про таблички — и про то, как они тихо решают за нас то, что мы должны решать сами, — следующая глава.

Глава 4. Ярлыки: кем себя назвал — тем и стал

Понаблюдайте как-нибудь, как люди представляются. Некоторые произносят про себя короткую фразу — и вы прямо слышите в ней большую букву. «Я — Предприниматель». «Я — Наёмный сотрудник, не моё это всё». «Я — Фрилансер, в офис меня калачом не заманишь». Звучит так, будто это выбито на камне и обжалованию не подлежит.