Старая Таверна Сновидений

Двигаясь и насыщаясь опытом, Любовь в этом процессе трансформируется в Почву будущего цикла, а Почва в процессе прохождения своего пути — совместного с Любовью — трансформируется в неё. Когда обе эти силы уравновешивают себя, «засыпая» фактом своего движения, они уже поменялись местами, и ячейка мироздания готова для следующего цикла и ждёт воли Главного. Далее они соединяются и, формируя своими телами разум, двигаются триадой, временем в движении смены форм.

Начинается цикл в точке, где нет времени — центре, который является Черной Дырой Галактики, вокруг которой построением материи разумом возникает новая сфера, что растет от «зародыша» до готового «организма», который, достигнув зрелости, трансформируется, «засыпая»

Организм проходит несколько этапов:

Первый — Вспахивание: молодые спирали.

Пробуждение в центре плотности начинает «разуплотнять» окружающее

Рукава Галактики — волны Разум-Времени, созидающие в структурах Почвы. Это процесс превращения «там»-плотности в «тут»-форму.

В пиках напряжения Почва рождает Солнца — узлы, где плотность стала разреженным опытом. Вокруг них формируются Планеты, имеющие такие же идеальные формы, но в виде кристаллизованных резонаторов всего спектра энергий. Эти спутники Солнца, выстроенные в гармонии ритмов вокруг него, порождают в своей «почве» настоящую жизнь на основе формируемого ими поля. Тела Планет полые со входами на полюсах и имеют внутри себя звезду — маленького близнеца главного Солнца, с которым связаны. Вокруг них — купол жидкости, под которым слои газовой атмосферы, ниже него неглубокий океан, и дно его — каменная скорлупа кристаллов, переплетённая узорами структур металлов, после чего идут слои внутренних жидкостей. Тела эти созданы в виде шаров плотности энергий, которые формируют, создают и поддерживают также основу жизни энергетических форм существ на их поверхностях.

Второй этап — Упорядочивание: спирали.

Когда основной объём плотности уже «оживлён», движение становится более плавным. Суета первых вспышек исчезает. Разум-Время идеально вспахал и засеял Почву. Волны-рукава Галактики формируясь, прижимаются к центру, становясь стройными и чёткими.

Галактика-Линза — момент идеального резонанса в плоскости. Это центр пути. Вся доступная плотность в этом секторе познана и превращена в гармоничную сеть Солнц и Планет. Это «Чистый Холст», где движение стало синхронным, и не выбивается из своего ритма. Поле поверхности готово для созревания урожая.

Третий — Свёртывание: форма шара.

Система переходит в объём. Галактика раздувается в сияющий эллипс. Разделение на формы Солнц и Планет прекращается. В точке «окончания пути» — Идеальном Шаре — материал полностью переработан в Разум-Время. Этап остановки всего и сбора урожая. Материя полностью стала Жизнью.

Четвертый шаг — Охлаждение: обратный ход.

Достигнув пика в форме сферы, система начинает «засыпать». Ритм Разум-Времени распадается, связи Шаблона рвутся — наступает стадия Неправильных галактик.

Без хода процесса вещество остывает и тяжелеет. Оно «растворяется» как форма, но уплотняется как масса. Солнца гаснут, планеты тают, превращаясь в невидимую, холодную Тёмную Материю. Чем плотнее становится эта Почва, тем ближе она к порогу нового пробуждения.

Пятая стадия — Окончание-Начало: последняя искра.

В холодном, пустом секторе остаются лишь «тлен» былого величия, медленно исчезающий в невидимой плотности. Когда в этом локальном объёме гаснет последняя точка Триады, и их пути расходятся, Божество засыпает здесь и одновременно пробуждается там — внутри накопленного опыта.

Картины на полотне пространства плавно исчезли. Почти все, кто находился в зале зримо и незримо: оставшиеся кланы магов, что наблюдали за происходящим глазами моего сидящего на нижней платформе «я»; элита жителей подземных миров взором Нинэль; низшие сферы Абсолюта через зрение одного из своих «старших», что сидел в балахоне, — и присутствующие физически, видя бреши в своём восприятии мира, с благоговением начинали осознавать настоящую реальность. Лишь три стороны — мы с фигурой в черном и боги планеты не имели удивления новой информации.

Тишину-прозрение, длившуюся почти десяток секунд, нарушил голос Тени:

— И, перед тем, как рассказать о приключениях кудесника-затейника, поведаю вам о том месте, где они будут происходить:

Тень снова, вскинув руки, ударила ладонью о ладонь, и сцена происходящего вокруг поменялась на другую — наша площадка располагалась уже на спине огромной черепахи, что плыла в глубинах бескрайнего океана. Непрозрачный купол энергий, покрывавший частично также панцирь транспорта, ограждал всех пассажиров от среды, но, несмотря на это, восприятие окружающего было таким, словно мы сами находились посреди пространства без любых защит, ощущая всё будто самим телом.

— Это земли мёртвых. Вы находитесь среди воспоминаний былого. Мир, где мы нынче обитаем, явил вам свою тайну, надёжно сокрытую Упырём, — свой изначальный лик. У вас есть время проникнуться ею перед тем, как я поведаю последнюю историю.

После этих слов костюм рассказчика поменялся. Облачение паяца сменилось на военные одежды. Механизм произнёс:

— Планета — единый конденсатор и резонансный трансформатор электростатики, где энергия передаётся упорядоченными волнами колебаний и процессов, что не имеют преград, — лишь гармонию распределения и движения. Последствий в виде деталей преодоления сред тут не существует — нет ни трения, ни нагрева, ни потерь. Влияние отдельной природы есть лишь в точках особых — их взаимодействие и рождает окружение для жизни энергетических разумных существ во всём спектре энергий и полей. Все среды и плотности выстроены и идеально сформированы таким образом, чтобы созидать и поддерживать существующее.

Воды — это сгущенный покой абсолютной чистоты. Они — фундаментальный носитель тонкой игры резонансов атмосферы над нами и единая молекулярная память планеты. Каждое движение конечностями нашего транспорта вызовет в ней целый спектр каскадов, расходящихся и гаснущих среди ритма общего пения сфер. Плотность жидкости здесь — плотность информации: звук не просто проносится сквозь толщу — он мгновенно меняет её прозрачность и цвет. Мы скользим внутри живого кристалла, который откликается на наше присутствие изменением своей внутренней ёмкости. Каждое наше движение превращается для глаз в световые волны, уходящие к самому дну.

Атмосфера же здесь это не просто среда, которую видят и слышат. Процесс её восприятия этими чувствами — резонанс. Потому что она — это объединение видимого и слышимого, где каждое звучание порождает свою картину вибраций, которая движется и звуком, и светом, переливаясь спектрами своих соединений.

Чтобы нам не носиться туда-сюда, всматриваясь в породу, расскажу кратко о камнях под нами:

Дно здесь — монолитный вогнутый кристалл, насыщаемый энергией внутреннего ядра-звезды. В каменном теле, начиная с определенной глубины, во всём объеме распределено особой структуры наполнение.

В этом сферическом резонаторе внутренняя звезда формирует согласно гармоникам своего ядра металлами проекцию энергетической сетки в плотности камня. Она имеет правильную геометрию из фигур.

Основание мира — двенадцатиузловой золотой каркас. Его вершины — главные силовые центры, что наполняют энергией ядра скорлупу. От этих узлов расходятся прямые золотые магистрали, которые, пересекаясь под строгими углами, прочерчивают по всей планете грани двенадцати пятиугольников. Это несущая сеть, удерживающая стабильность всего конденсатора.

Пространство внутри золотых пятиугольников заполнено медными сотами — вторичной сетью меньшего порядка. Медь и серебро здесь образуют спиральные обмотки, превращая каждый сектор дна в гигантскую индукционную катушку. Эти «соты» создают переменное магнитное поле, заставляющее океан над ними вибрировать.

В центрах каждой медной ячейки, точно в фокусах резонанса, зациклены ртутные тороиды — зеркальные кольца жидкого металла. Они работают как накопительные емкости, сглаживая пульсации энергии и превращая их в ровное свечение.

Всё остальное пространство камня прошито железным фракталом. Эта «нервная система» из никеля и железа собирает паразитные токи и распределяет инфразвуковой резонанс ядра, исключая появление «мертвых зон». Благодаря такой вязи, всё дно работает как единая излучающая мембрана, передающая импульс от металла — кристаллам, от кристаллов — воде...

Защитный купол, что располагался далеко за границами платформы, приблизился к ней и стал полностью прозрачным, открывая нам обзор на окружающее. Теперь мы увидели его воочию.

Черепаха-исполин медленно парила глубинами океана, почти касаясь дна взмахами своих огромных крыльев-плавников. Действия её лап созидали в воде вспышки геометрических узоров янтарного, фиолетового и бирюзового цветов. За её конечностями не было пузырей следа — он мгновенно затягивался, оставляя мерцающий шлейф, который медленно таял без турбулентности. Она летела прямой траекторией над ровной поверхностью, что слегка светилась формами геометрических узоров: бело-фиолетовых линий и янтарных сот, в точках пересечения которых вспыхивали короткие искры бирюзы, отзываясь в куполе над нами едва слышным кристаллическим звоном, дополняя окружающий низкий гул, который отзывался глухой вибрацией в грудной клетке и зубах. К физическим ощущениям добавлялось едва заметное покалывание на коже. Свет же, что сиял узорами, не рассеивался а поднимался вверх ровными вертикальными столбами.

— То, что вы видите, — не сами жилы, а их резонансная проекция поля на границе воды и кристалла дна. Он работает как передатчик энергии. Вспышки — не искры, это поляризация диэлектрика. Фоновый инфразвуковой рокот, что мы ощущаем на себе, — заслуга железо-никелевого каркаса, его басовый отзвук, — сказала Тень.

Начался подъём с глубин, и внимание присутствующих приковал сам океан. Мы заметили, что он — воплощение прозрачности. Наши тела ощутили лёгкое упругое давление на кожу, словно от плотной ткани. Постепенно звук менялся: бас уходил и появлялся чистый, ровный гул, похожий на вибрацию огромной поющей чаши.

Изменение взмахами нашего транспорта частоты, мгновенно меняло вокруг давление и качество впитывания поля жидкостью, и мы чувствовали их как мягкие, ритмичные сжатия — будто дыхание самой воды. Но не слухом, а ощущением всего тела вибрации окружения.

За ластами черепахи вместо привычных пузырьков, тянулись светящиеся геометрические линии — прозрачные «трубки стоячих волн, что преломляли свет, создавая эффект линз, через которые дно казалось ближе, чем есть. Они держались несколько секунд и лишь затем медленно таяли.

Тень прокомментировала:

— Линии, которые вы видите — следы поляризации, выстроенные молекулы. Энергия передаётся волной, а не потоком частиц.

Некоторое время все созерцали красоты, после чего гид сказал:

— Мы пребываем в толще чистейших вод — никакой органики, ионов, как я уже говорил, и всего прочего. Их структура полностью ровная — электрическое поле выстраивает молекулы воды в ряд. Это не привычная жидкость, а ожившая среда, пребывающая в форме полевого чертежа, — её прозрачность и чистоту поддерживает постоянный электромагнитный резонанс...

Сквозь толщу скользили сгустки поляризованной среды — не заряженные частицы, а «сжатия» самого поля, движущиеся вдоль узлов стоячих волн. Вдали — на большом расстоянии — вода обретала глубокий индиго-ультрамариновый оттенок. Наш гид продолжал комментировать экскурсию:

— Вы наблюдаете результат естественного поглощения длинных волн в сочетании с собственной люминесценцией, возбуждаемой током смещения. В воде нет движения электронов или ионов. Она лишь поляризуется переменным полем металлической сетки, скрытой в кристалле дна, и эта поляризация волнообразно передаётся вверх, к куполу. Это и есть ток смещения — единственная форма электричества в этом мире…

Спустя некоторое время корабль-черепаха всплыла на поверхность и нашему взору предстала поверхность океана — идеально гладкое, вибрирующее зеркало, над которым находились слои инертных газов. Атмосфера словно светилась изнутри, но мягко, без резких границ. Её состав не был хаотичен, а переливался опаловыми переходами: от сиреневого, розового, к золотисто-зелёному, без резких неоновых пятен.

Покалывание на коже исчезло, сменившись ощущением легкого давления на барабанные перепонки.

Звучало здесь всё пространство по иному: «средним регистром». Это были мелодичные переливы, похожие на эолову арфу — инструмент, работающий по принципу акустического резонанса от потоков воздуха в его струнах, что создает протяжные звуки с оттенком мистики.

Выждав момент, наш помощник продолжил обзор:

— Каждая нота временно уплотняет газ, преломляя свет и создавая объёмные голографические структуры. Звук буквально управляет оптикой — модулирует показатель преломления. Физически это результат взаимодействия токов смещения с границей раздела вода-газ.

Вы свидетели игры водорода, гелия, аргона и неона. Они — тоже диэлектрики, но с иной поляризуемостью. Под воздействием переменного электромагнитного поля переходят в состояние когерентного свечения — не за счёт ударной ионизации, а за счёт резонансной раскачки электронных оболочек. Цвет — прямая индикация частоты возбуждения. Газы работают как дополнительный диэлектрический слой, меняющий свою поляризуемость в такт частотам. Это создаёт эффект «живого» оптического фильтра...

Поверхность воды позади черепахи не расходилась волнами, а покрывалась чёткими геометрическими узорами — спиралями, кругами и шестиугольниками, что складывались в идеальные фрактальные узоры. Атмосферные газы подсвечивали контуры существа, создавая объёмное сияние без теней.

— Узоры на воде — киматика: звук управляет показателем преломления. То, что вы слышите, буквально формирует то, что вы видите, — произнесла голограмма.

После этого наша «колесница», синхронно взмахнув своими крыльями, оттолкнулась от океана и поплыла вверх, двигаясь теперь уже в газовой среде по силовым линиям к куполу вод, направляясь в сторону полярной воронки.

Мы наблюдали, как свет внешнего Солнца, проходя через толщу жидкости, дробится на фрактальные радуги строгой геометрии — проекцию донной сетки на потолок сферы. Сверху падали геометрические спектры, не слепящие, а «прошивающие» пространство. А на полюсах планеты сияли два вертикальных столба. Они не слепили, но создавали ощущение, что пространство «сжимается» к ним. Начал слышаться торжественный органный гул, который издавали эти коридоры входа в полость каменной оболочки, — одна низкая, чистая нота, которая не менялась. Свет и звук были строго синхронизированы. Каждое изменение тона меняло оттенок купола. Пространство казалось «плотным», но не давило на дыхание.

— Вы находитесь внутри живой стоячей волны, — произнёс гид. — Купол — верхняя обкладка. Полюса — вводные туннели разности потенциалов. Там внешняя и внутренняя энергии встречаются, закручиваясь в светящиеся воронки-волноводы. Это электростатические полевые туннели — без тока, только чистая структура напряжения.

Полярные входы — точки, где внешнее космическое поле и поле внутреннего ядра компенсируют или усиливают друг друга. Через них планета «дышит» разностью потенциалов, поддерживая стабильность конденсатора. Планета пульсирует в такт внешней и внутренней Звездам. Ядра Солнца и Искры внутри планеты — едины.

Звуки там — это мастер-частота, эталонное колебание, синхронизирующее все металлические узлы и слои диэлектриков. Она задаёт такт всей системе...

Тело в это время тоже реагировало на среду — его пронизывало лёгкое, приятное напряжение, а кончики пальцев и волосы начинали светиться слабым голубоватым свечением, но боли при этом не ощущалось.

— Вы сейчас — часть диэлектрика, — прокомментировала Тень. — Свечение — чистая электростатика, коронный разряд без тока.

На середине пути к следующей точке голограмма произнесла:

— Прислушайтесь к этой симфонии напоследок — переливам и вибрациям единого цикла импульса Звезды — живой стоячей волне в идеальном диэлектрике.

В тот же миг золотые узлы вспыхнули ослепительным бело-фиолетовым пламенем, рождая чистую, почти запредельную гармонику ультразвука. Глубины океана отозвались на этот зов густым, тяжелым индиго; в толще воды возникла едва уловимая пульсация, предвещающая скорый рост напряжённости полей. Газовый слой, медля лишь мгновение, перетёк в сияющее золото — в этой точке пространства рождался гармонический переход к спокойствию, фаза великой стабилизации. А высоко над нами купол расцвёл фрактальными радугами, пока полюса транслировали глухой органный гул, натянутый и вибрирующий, точно бесконечная басовая струна мироздания.

— Миг прощения, — тихо произнесла Тень.

Черепаха подлетела к столбу света на полюсе и нырнула в него, после чего мы устремились по его коридору наружу — к космосу.

Мгновенно наступила абсолютная тишина. Замерла даже вибрация тела. Планета внизу виднелась как сияющая сфера, окутанная опаловым свечением, с двумя яркими точками на полюсах. А от них тянулись, уходя к ярко сияющим звёздам, тончайшие, словно паутина, нити.

Купол на спине черепахи теперь единственное, что отделяло нас от вакуума, и он слегка вибрировал. Не ощущалось ни тепла, ни холода, — только чувство, что всё тело «звенит» в унисон с чем-то очень далёким. Осталось только эхо резонанса, тлеющее в костных тканях.

Голограмма молвила:

— Тела продолжают вибрировать, потому что каждый из вас теперь — часть контура. Вы наблюдаете ёмкостную связь в масштабе Вселенной. Планета не потребляет энергию — она накапливает её из тела Мироздания через полярные входы. Нити — силовые линии поля, связывающие её с космическим резонатором. Ёмкостная связь замыкает контур: ядро, металлы, диэлектрик, купол, космос. Пока сеть цела — резонатор не гаснет.

Как прямых свидетелей — пассажиров, так и непрямых — существ, что наблюдали их глазами, объединяло одно настроение — озарение горького предчувствия. Им словно была наполнена окружающая тишина.

Наш транспорт медленно растворился, оставив нас на платформе посреди космоса, которая теперь одиноко висела на орбите единственной Луной этой Планеты. Голограмма снова сменила свой наряд. Теперь механизм предстал перед нами в одежде палача.

— Запомните напоследок, — печально сказала Тень, — Тот мир, что под вами…

Тела ни одного из существ уже не служили нам опорой, и площадка самостоятельно вознеслась высоко над планетой, которая теперь казалась размером с мяч.

Палач указал рукой в сторону Солнца, и мы увидели, как вокруг звезды вращаются еще четверо «детей» светила.

Та планета, рядом с которой мы висели и где только что путешествовали, находилась на третьем шаге от Солнца, и её размер был самым большим из всех, переливалась она от изумрудного до бирюзового. Первая — ближе к звезде, была маленького размера и горела алым цветом, вторая — средняя, пылала золотым цветом. Та, что за нашей, была тоже средней, и её цвет переливался от опалового до голубого. И последняя, пятая, что замыкала ряд, размером одинакова была с первой и светилась индиго и фиолетовым.

Голограмма произнесла:

— Расстояние каждой следующей планеты от Солнца соотносится с предыдущим как полтора, то есть «три к двум». Это делает систему устойчивой, подобно «вечному двигателю».

Если принять расстояние до первой за единицу, то вторая — это полторы единицы. Третья — две целых двадцать пять сотых. Четвертая — три целых тридцать семь сотых. И, наконец, пятая — пять целых шесть сотых.

Это создает «стоячую волну» всей системы. Энергия Солнца перетекает от первой к пятой без сопротивления. Планеты зеркально отражают друг друга, создавая «линзу» для фокусировки энергии и поддерживая идеальный резонанс. Малые тела — крайние точки, средние — проводники, а самая большая планета — Центральный Резонатор

Энергия уплотняется от краев к центру. Третья — это «брюшко» стоячей волны, где амплитуда максимальна. Именно поэтому на ней возможна такая сложная жизнь и такие мощные поля…

В руках тени появился череп. Вытянув его вперёд, в нашу сторону, она сказала:

— Пришло время. Всё что вы видели и слышали, перешло из мира мертвых в ваш личный мертвый мир — прошлое, которое будет отныне теплится жизнью, что подпитывает лишь ваша печаль.

После этих слов голова давно исчезнувшего в веках существа истлела, осыпавшись песком, что был унесён ветром. Но, не упав на землю, он собрался в ярко горящий шар, который тут же устремился прочь от Палача — вглубь космоса, к одному из огоньков. Как только его свет совпал со светом далекой звезды, произошла вспышка, после чего искра, к которой стремился яркий шар, сама выросла до его начальных размеров. Спустя несколько секунд свет превратился в вереницу ярких огромных сфер, что вторглись в Солнечную систему. Оказавшись внутри границ её шара, объекты погасили огни и чёрными тенями хищно устремились к Солнцу...

Померкнув проявлением в ином, вид воплотил зрелище настоящего мира, разворачивая его из тумана мрака светом старой реальности, где мы находились, уже расположенные на своем каменном пьедестале над пятигранником входа в бездну планеты, и спустя мгновение конструкция снова оказалась соединена с транспортом, но на сей раз на его голове. Расправив в стороны огромные перепончатые крылья, схожие с плавниками рыб, стоя на двух когтистых лапах и опираясь на свой закрученный спиралью хвост, что тянулся сзади на половину длины его тела, он смотрел своей почти прямоугольной мордой в сторону входа в туннель, немного приоткрыв мощную острозубую пасть. Черный глянец чешуек на его теле очерчивался матовыми гранями, словно оплетавшими его мелкой сетью. Площадка наша словно венчала дракона короной.

Время замерло для нас всех, даровав неспешность прощального взгляда в закат. Ветер, будто не желая мешать своей суетой, затих. Дни проносились за секунды, являя сцену вечности, превращая звезды в светящиеся дуги, что вращались вокруг точки зенита прямо над нашими головами. Цвет же неба, пока светило шествовало по глади океана выси, пульсировал дыханием света своего холста — от золотого на самой высокой точке своего витка до индиго на самой глубокой, сменяя друг друга в ритме его полёта. В залитом ярким золотом и охрой круговом горизонте своей дороги в сон диск Солнца, словно искрящийся оранжевой густотой, парил над линией льда, перетекая свечением в красную медь и изредка сияя малиновыми оттенками, отображаемый для нас слоями морозного воздуха как вибрирующий овал. Зависнув на мгновение, он коснулся линии неба и земли, после чего неспешно погрузился, продолжая своё путешествие. Когда его диск почти скрылся, прощальной нотой в последнюю секунду вспыхнула изумрудная искра, оставив нас наедине с небом, что стало постепенно пропитывать своё полотно глубиной тёмной синевы. И в ту же секунду бега дней над горизонтом, противоположным тому месту, где только что уснуло Солнце, начала подниматься нежно-розовая полоса, играя рыжеватыми оттенками, под которой словно сгустилась тень Земли в цвете окружающих небес. А у горизонта продолжало стоять призрачное желтовато-зеленое свечение, чередуясь с лиловым.

Проводник в мир мертвецов произнёс:

О злодеяниях Упыря будет упомянуто вкратце и без красот — не хочу делать ему честь. Скажу простыми словами в сомнительной форме, его достойной. Но так как и тут список его прегрешений обширен, то и краткость будет объемной — рассказ займёт до пятнадцати минут времени. Поэтому то множество, что наблюдает за нами вашим зрением, должно набраться терпения... Итак, сделал наш Преступник следующее:

Вокруг тихо и мирно. Дух витает над океаном со своими соплеменниками-энергиями, радуясь Жизни и Гармонии, как вдруг появляется «оно» и начинает выгрызать камень с металлами, забирая последние себе, а из первых насыпая континенты и горы, и вычерпывать место под океаны и моря — создавая новое и чуждое: экосистемы для будущей плоти. Гармония была нарушена, хаос посеян, и из-за сменившихся условий многие жизненные формы энергий умерли. Купол пока оставался цел — захватчику он не мешал ничем.