Старая Таверна Сновидений

— Канала связи тёмного божества с планетой больше нет.

— Точно. Забыл. Почему-то там одна штука разрушилась безвозвратно. Выходит, я даже ломать вещи толком не умею... Признаюсь.

Посмотрев на коллегу с надеждой, спросил:

— Может, те, — кивнул в сторону мудреца, — восстановят?

— Нет.

— Ну тогда не знаю, — развел я руками, — это, наверно, проклятие глубин. Вон, — указал рукой на переговорщика, — боги сделали его бессмертным, но живущим в их поле. Дуралеи. Отключить-то уже его не смогут. Подземный мир сводит с ума, и все становятся нелогичными и чудными. Думаю — они восстановят канал, но пока этого не просматривается. Понаблюдаем, значит, — улыбнулся ему.

Я перевел взгляд на бывшего переговорщика и заметив на его лице печаль, решил пошутить, чтобы немного развеять негатив:

— Плохо. Ни болезней, ни старения. Все вокруг — тупые. Не завидую я тебе… Хотя погоди… Мне кажется, или…

— Снова ты за своё, — видя, что я несу чушь уже второму собеседнику, Нинэль решила задать свой, а точнее — вопрос, который хотело задать её «начальство».

— Понял. Отвечаю: отвечу на него, когда ваш любознательный представитель приедет к нам в Таверну. На время визита она его не тронет.

— Погоди, — начала было она, но я сказал им и ей:

— Всему своё время. Хотите, чтобы наш светлый бог узнал, как обстоят дела у Упыря, когда вы зададите свой вопрос? Для чего я тогда его за нос вожу?

— У меня нет носа, — молвило равнодушно существо Абсолюта.

— Утомили вы меня, — сказал я обречённо. — И так дел куча, а вы заставляете уже который час болтать как дурака. Мне еще Таверну перестраивать. Кстати, — посмотрел на Нинэль, — есть у меня одна идея. Старые планы обновления уже не актуальны. Всё будет намного профессиональней и глобальней.

— Где-то я это уже слышал, — ухмыльнулся беззлобно учитель.

— Не-не, — возразил я ему, — должно получиться. Ладно, — закрыв глаза, задумался. — Момент... Доставим наше Его Величество со свитой в его хоромы — и за дело.

Наш транспорт начал взмахивать крыльями, и я добавил, посмотрев на супругу:

— Ну и, конечно же, небольшая экскурсия по чудесному городу и его достопримечательностям. Как же без неё?

Дракон поднялся над полюсом, описал несколько кругов над тоннелем и, резко уйдя в пике, унёсся в тёмные глубины планеты.

Глава 3

— Представь только: все твои деяния, потраченные на них силы и нервы, метания и обречённые на провал попытки не закончить существование фатальной ошибкой; все мои надежды на то, что хоть кто-нибудь на сей раз сделает всё правильно… Это было бы отличное представление, — смотрел на меня с укором мужчина преклонного возраста в костюме для сна. — А ты взял всё это и отменил одним махом. Я только начал засыпать!

Его растрёпанные седые волосы, что росли на висках прямыми копнами, небрежно прилизанные накануне его речей к загорелой лысине, добавляли внешности ещё более шальной вид, контрастируя таким «поведением» с его короткой и аккуратной причёской по бокам и сзади головы.

— А я-то тут при чём? — уставился я на него в недоумении. — И вообще, ты куда дел хозяина Сферы?

Но он не слушал меня и продолжал говорить:

— Влиять не влияя — не простая задача, с которой редко кто может справиться. Когда я снова такое увижу? — закончил он фразу с досадой.

Было уже собрался продолжать свои причитания, но я перебил его:

— Прекрати нести чушь. Думаешь, я не вижу противоречий? Какая интрига, если ты знаешь, что они дали мне инструкции и я не совершу ошибок? А дурак не сидел бы и не спрашивал у тебя таким тоном о том, что спросил, — не дошел бы до этой точки даже. Поэтому заткнись и говори: куда, где и что ты сделал с учителем? Это последний вопрос, — пригрозил я ему.

— Ты именно тот, чьё определение по отношению к себе отрицаешь. Ты — несамостоятельный персонаж, ведомый по сюжету, который решил, что он — автор сценария. Вернись к своей роли немедленно! — начал он негодовать.

— Точно говорил мне старик: у тебя давно ум упрыгал куда-то в неведомые дали. Надеюсь он не пострадал от твоих нарушенных причинно-следственных связей.

Я прищурил глаза и улыбнулся.

— Как можно ждать правильного и надеяться на неправильное? — спросил его с интересом.

— Лучше ты скажи, почему пропала сцена, а ты до сих пор жив?

— Потому что я не следовал ни инструкции, ни правилам театра. Теперь твой черёд.

Старик с подозрением уставился на меня и погрузился в задумчивость, ворочая время от времени глазами по сторонам, словно что-то высматривая вне этого мира.

— Сон, — злобно прошипел он, сомкнув руки и потирая их, словно согревая и одновременно замысливая что-то нехорошее.

— Его состояния и образы в нём и есть пункты противоречия — единое целое? — начал дожимать безумца.

Тот сверкнул на меня взглядом, полным ненависти, и хотел было произнести заклятие, как табуретка под ним исчезла, заставив старика отвлечься при падении. Зависнув в воздухе, он поднялся в метре над полом, достигнув лысиной потолка, и замер в ожидании моих действий, желая уничтожить глупца, посмевшего прервать его ход событий.

Посмотрев на него снисходительно, я с усталостью произнёс:

— Хищник-математик, ставший архитектором своей вечной тюрьмы, который не понял, как он себя в ней запер. Ты довел себя до состояния черной дыры, и остановил своё время, но поток жизни унёс с собой всё то, чем ты был, оставив лишь Разум. Ты ищешь единицу, чтобы сложить её с пятёркой. Но единица не складывается. Она растворяет. Ты не стал Любить, ты стал вычислять Любовь. Поэтому твой сон не переходит в пробуждение. Он переходит в повтор и тебя отбрасывает назад. Застывший Разум, отсекший от себя Богиню. Ты искал в сфере тех сильных, которые смогут, уходя, унести тебя своим потоком, когда ты прицепишься к ним единым сознанием живых существ, желая сохранить свое «я» в Абсолюте и родиться там одним из божеств. И ты знал о моей истории, и поэтому уцепился за неё — еще одна твоя надежда но уже вне сферы. Чтобы наверняка достигнуть цели. Но будет ли она той, на которую рассчитываешь? И не ударишь ли ты по себе, нанеся удар по мне?

Старик застыл в нерешительности, взвешивая все за и против, и чтобы ускорить его «просчеты», я добавил:

— Ты подставил себя под удар в тот момент, когда захотел воспользоваться мною. Не странно ли звучат твои слова? Если сценарий жителей абсолюта, где я — актер, то лезешь туда, где создатели сценария тебя видят и остановят в случае проблем, но и не остановят, в случае, если ты их не создашь, то позволят ли тебе — такому же мне по уровню — переписывать ход их событий, и ты исключил из твоей формулы меня — того, кто может тебя уничтожить, как максимум, при попытке твоей мною воспользоваться, или просто не дать тебе стать тем, кем ты хочешь. Думаешь, это Абсолют проверяет границы моего единства, и я, поняв это, захвачу тебя под мышку и унесу наверх к свету? Тогда почему ты тогда так плохо относишься ко мне, вычеркнув из списка тех, кто что-то решает. Дружить с цифрами и не просчитать такого — странно как-то. Значит — ты тоже ведомый из-за твоих качеств, и не смог сам идти к цели. Хотя, считаю, что ты самостоятельно можешь прийти к желаемом и без статуса «паразитного пассажира»

Сумасшедший профессор начал плавно снижаться, и на полпути я снова решил потрясти его восприятие:

— Ты просчитал так: «Два компонента из трёх на месте. Добавлю свой Разум — запущу Движение Временем, пройду Инверсию и выйду в Девятку». Поэтому и полез в Сферу. Твоя математика оперирует количественными фазами. Ты воспринимаешь их как величины: сложить, умножить, перенаправить. Но ты пропустил главное условие. Фаза не запускается числами. Она запускается Триадным синтезом. И все три компонента должны быть живыми, а не артефактными остатками. Ты упустил: в Сфере есть первоосновы, но нет их созидающего Разума-Времени. Или есть Разум, но он не наполнен Почвой и Любовью. Он — «Недвижимый».

Там нет «душ». Там — «первоэлементы» в состоянии принудительного разрыва. Разума в функциональном смысле там нет. Он словно есть, но обездвижен. Триадный цикл разрушен. Время не течёт — оно остановлено. Остаётся только печаль оторванности. Чистый след разрыва связей. Она просто есть.

Слой «четыре-четыре-четыре» — не пустота. Это зона нулевой Триадной проводимости. Там стирается не информация. Там стирается синтез. Энергия рассыпается на изолированные первоосновы, которые больше не могут собраться в Разум-Время.

Старик, в это время почти касавшийся ногами пола, осознал мои слова, потерял концентрацию и грохнулся оземь. Но тишину, что должна была настать вслед за этим, отодвинул сигнал аварийной частоты — по ней ко мне пытался достучаться бармен. Открыв канал, я услышал взволнованную, вперемешку с обидой речь:

— Шеф, проблемы. Даже более чем.

— Слушаю, — отстранённо с неохотой ответил ему, поняв, что он имеет ввиду.

На изображении находился странного вида неведомый зверёк с короткими лапками, который сидел на стойке. Нос-бусинка на его плоской мордочке находился в районе подбородка, а выше — глаза и над ними рот, полный острых, тонких, словно иглы зубов.

— С нас требуют обслуживание, но я не могу даже до кружки дотянуться. А повар и того хуже — у него и лапы короче и шерсть пышнее. Уже весь в жире измазался, боится к огню подходить. Об официанте Вам лучше и не знать.

— Прям ни одной лазейки для магии не оставлено?

— Нет, — обреченно ответил тот, — дальше только экстренная. Но мы боимся её применять. Такое безобразие первый раз случилось. Никто не хочет брать ответственность — вдруг что-то пойдёт не так и клиент пострадает.

— Сейчас, пол минуты и буду.

Экран погас, и я посмотрел на математика, который уже перестал кряхтеть и поднялся, выпрямившись во весь рост. Он потянулся раздраженно за своим колпаком для сна, водрузил его себе на голову и уставится на меня недовольным взглядом.