Старая Таверна Сновидений

Начал подходить к медленно кружащимся «близнецам» и резко остановился. Хоть они и не влияли на пространство, но восприятие отчетливо почувствовало границы контакта.

В это время ко мне поворачивалось тело Пустоты; я с опаской сделал шаг ближе и присмотрелся. Звуки ночного ветра затихли, как только моя голова склонилась в попытке рассмотреть её свойства. Даже тепло и свет начинали течь иначе в этом месте, замедляясь до бесконечности. Сам «холод небытия» прорывался наружу к телу восприятия фигуры, пытаясь растворить его и вызывая ощущение большее, чем ужас. Протянув руку и слегка коснувшись пальцем её форм, я заметил, что он в месте контакта без боли исчез, словно его и не было вовсе.

— Не вникать и не трогать, — прокомментировал свои действия друзьям, — иначе случится полное уничтожение. Его ничем и никак не остановить.

Те, слыша банальные вещи, терпеливо ожидали чего-то более интересного, неизвестного им ранее.

— Понял, — сказал им, — сейчас.

Дождался, пока вращение представит мне вторую представительницу принципов, и начал аккуратно выяснять её качества, несмотря на то, что уже догадывался о них.

Она излучала ровное, тёплое свечение, которое успокаивало и поглощало своей гармонией и чистотой, унося тяжелые мысли. Я потянулся к ней рукой, и исчезнувшая часть пальца, о которой совсем забыл, восстановилась без моей помощи. Чувство глубокого покоя и принятие душой искрящейся от неё Любви — не привычной, а выступающей в качестве фундаментальной связи — начало полностью растворять меня. Коснувшись её, я был тут же поглощён абсолютом и исчез из виду учителя и мудреца во мгновение ока в яркой вспышке.

Воплотившись снова через несколько секунд возле «близнецов», посмотрел на товарищей, пожал плечами и сказал:

— Не знаю, ничего нового не расскажу. Вторая часть этой двойки тоже опасна. Можно навсегда раствориться в Абсолюте. Напротив — полная смерть, а здесь — временная. Не понимаю, что это за штука и для чего она нужна.

— То есть получается, что Мироздание уничтожило её и подсунуло нам «это»? — уточнял мудрец.

— Да, — ответил я ему и через мгновение добавил: — Но и до суда её уже не было.

Бывший вампир призадумался и замолчал, после чего своё решение озвучил старик:

— Эти предметы принесут много беды. Нужно их забрать отсюда и спрятать куда подальше. Чур не в моём лесу.

— Понятно уж. Что-то придумаю, — заверил его. — Будет отличный экспонат в лаборатории. Наверное. Осталось понять, какой с него толк, кроме созерцания.

— Не спеши, — прервал мои мысли мудрец. — Как ты собрался их переносить? Оболочку-то ты разрушил. Они наверняка держались на её качестве, что было создано «там».

Я удивился и задумался, после чего попробовал поднять вверх платформу, над которой зависли «близнецы», но они не среагировали на её движение, оставшись там, где и висели.

— Действительно, — опешил я и, вернувшись в кресло, уставился на Первоосновы.

— А может, оставим всё как есть? Соорудим над ними огромную глыбу камня, скрыв от всех, и так и оставим? — предложил мудрец через некоторое время.

— Придётся, — ответил ему старик, исключая меня из процесса принятия решения.

— Нет, я сейчас пойму, какие действия необходимы. Дайте мне несколько минут.

— Ты так уверенно расписал, что к чему, но не знаешь, что и как? — спросил учитель без тени издёвки.

— Ну, я изложил теорию. Ту, которую понял.

— Зови своих друзей. Пусть они сами решают, — не стал меня слушать старик.

— Незачем, — возразил ему. — Сам справлюсь.

С этими словами я встал, подошёл к «близнецам» и начал исследование.

— Да, непросто тут, — признался я друзьям после нескольких долгих секунд выяснения. — Но я должен решить всё без подсказок, иначе это будет стыд-позор.

— Хватит выдумывать! — негодовал учитель. — Это не тот случай. Я уже устал повторять, что твоё упрямство не доведет до хорошего.

У мудреца в голове начала созревать какая-то мысль, которую он скоро собирался предложить нам, и я, для того чтобы разрядить ситуацию и закончить свое действие хоть каким-то «умным» итогом, сказал, не отводя взгляда от «близнецов»:

— Привычка. Просто хочу понять полностью всё, что мне интересно. Но «они» — выше всех моих возможностей.

В это время в поле влияния передо мной начала появляться светлая часть «объекта», и я продолжал свою фразу, уже окутываемый её качествами:

— Мой разум должен быть принципом, чтобы понять...

Внезапно перед моим взором постепенно потемнело, и с удивлением, лишенным страха, я ощутил, словно моя суть трещит по швам, после чего наступила полная пустота...

Ход Времени претворялся в звуки понимания — примитивные слова в полной пустоте: голоса моих товарищей, что находились рядом, несмотря на многочисленные перемены и форм, и расстояний в процессе их следования подальше от меня.

«Бежим! — в панике крикнул мудрецу старик. — Быстро за мной!»

«Что с ним?»

«Дурость его и непослушание».

«Что случилось?»

«Не знаю. Похоже, что он разумом тронулся», — с печалью ответил учитель.

«Давай без выдумок».

«Ничего я не выдумываю, — дед поник обреченно, погружаясь в тяжелые мысли и горе. — Проходил уже такое».

«Ты?» — удивился его соплеменник.

«Нет, — буркнул тот ему в ответ. — Сосед у меня был. Тоже так всё начиналось».

«Убежать и оставить Сферы Легата на сумасшедшего, который выпустит из заточения всех узников. Хороший план. Тебе не кажется?»

«Оставь меня в покое. Ты не понимаешь, о чём говоришь».

«Давай сразу определимся, — сказал мудрец. — Мы в этом месте по разным причинам. Ты — из-за страха, а я — из любопытства. Так как считаю, что лучше наблюдать за неизвестным издалека. И ты ошибся насчет увиденного. Лучше сейчас думай, куда артефакты денешь, потому что учеником твоим наверняка его друзья займутся».

«Тогда что с ним?» — начал недоумевать дед.

«Без понятия. Но скажу то, что ты не увидел, увлекшись паникой, и не видишь, боясь выглянуть из укрытия. Он начал кипеть формами, но правильными, и если скорость не поменялась с того момента, который мы пропустили, то их прошла уже не одна сотня. Сейчас он, кажется, превращается в туман из вещества. Хватит делать удивленную мину. Зад подними и сам посмотри».

«О боги!»

«Кстати, о них», — сказал тут же голос одной из сфер.

«Где мы?» — испуганно спросил учитель.

«Там, где вас не коснутся будущие события. Если они произойдут. Инструменты Легатов мы перенесли в безопасное место».

«Что вообще происходит? Почему тебя так разнесло?» — задал вопрос мудрец.

«А это что за место?» — испуганно и с удивлением снова сказал учитель после смены локации.

«Там, где не должно быть того, из-за кого произошло ваше перемещение. Но, судя по твоему ощущению, наша следующая остановка — Абсолют. Пристегните ремни».

«Может, хватит уже? — начал было раздраженно мудрец, но продолжил фразу уже умиротворенно: — О чем это я?»

«О том, что нам нужно кое-что проверить, — произнес один из старших жителей Абсолюта. — Но я вижу, что его присутствие продолжается и тут».

«Он же и так был тут. Как он может появиться здесь?» — спросил учитель у старшей сферы.

«Вдвойне, — ответила та. — Сейчас я...» — началась было фраза, но старик перебил её:

«А почему не втройне? Упырь, ты тут? Может, это иллюзия? Может, он в начале приступа успел нас «того»?»

«Не знаю. Может быть. Я не местный», — прозвучал слабо его голос.

«Восстанови их», — промолвил представитель следующей иерархии спустя несколько секунд.

«Мы проверяем, что произошло — продолжил он, обращаясь к старику и мудрецу, когда тех вернули в их прежние «я».

«Почему меня разнесло? — включился я в их общий разговор, напоминая слова товарища, и тут же ответил ему: Это философский вопрос».

«Это ты? — с недоверием и надеждой отозвался учитель.

— Не знаю. Чем больше вы размыты, тем менее чётко могу ответить, — сказал им, после чего включился в «атмосферу вопрошающих»:

— А почему круглые и дураки стали круглыми дураками?

Настала заминка: у кого-то — удивление, у кого-то — непонимание. Поняв, что этих состояний сегодня чересчур даже для меня, не стал ожидать, пока жители Абсолюта опомнятся, и произнёс:

— Только мне стоит стать тем, качества чего во мне ожидают, так тут же требование становится забракованным теми, кто его выдвигал. Кто из нас в таком случае дурак? Те, кто внушает стремление, или тот, кто его исполняет — особенно под слова о том, что он, исполнитель, плохой, потому что совершает именно то, что им нужно?

Вы ищете опору в статике, считая это «чёткостью позиции», но ваш ход временем ущербен. Кристаллизуя знания в форму ради «осознанного шага» к развитию — по факту итога накопления правильного в вашем понимании, — вы лишь превращаете себя в плотину. Жизнь не ждёт ваших позиций — она просто течёт временем, накапливаясь в вашем «заторе», пока не вытолкнет вас рывком, набрав критическую массу. Потому что вы — противоречие движению жизни, которое утверждает, что оно и есть жизнь. Когда при давлении судьбы разрушатся ваши структуры, разбросав остатки вас по руслу движения, вы начнёте удивляться, называя это «проблемами», и вместо того, чтобы понять основу, вы снова станете формировать себя в виде затора. Вы — не поток, вы — плотина. Ваши тела — это ошибки движения»

Нависшая пауза так и не прекратилась.

— Ну, коли ваша молчанка определила меня как ребёнка, водружённого на пьедестал-табуретку для чтения наивного стишка, то продолжу вещать, — продолжил было я, как тут же был прерван учителем:

— Смотри, как затараторил. Похоже, серьёзно тебе повредило этим артефактом.

— Сам виноват, — ответил ему с укором. — Незачем было ошибаться в понимании и убегать. Ты совсем заигрался с образом старца и в маразм впал окончательно. Если бы вы не скрылись, не прилетел бы любопытный зонд этих упырей. И не пришлось бы мне в этот момент с ними возиться. Вон — уже флотилию направили. А друзья мои новые, те, что разнесли вас по атомам, пряча, тоже хороши. И кто после этого шут? Это вы кашу заварили. Ваша вина. А я отдуваюсь. И вы при этом меня обвиняете.

Я выждал несколько секунд, пока мудрец и учитель «переварят» сказанное, и продолжил, обращаясь к ним:

— Ладно вы оба. Но почему вы так повели себя? — спросил это уже у присутствующей Высшей сферы, той самой, что вмешалась в начале ситуации, отменив действия младших.

«Ты опасен. Артефакт опасен. Боги опасны», — прозвучал внутри меня её равнодушный ответ.

— Лимит на активность превышен, и вами заинтересовались здешние боги-упыри? Где здесь баланс, я так и не понял. И прекрати говорить лично мне! Нас тут четверо, и мы в одном общем деле.

— Хорошо.

— Может, вы перестанете секретничать за нашей спиной? — задал вопрос мудрец. — И что тут хорошего? То, что вы нас удерживаете здесь против нашей воли?

— Это не мы, а он, — Сфера имела в виду меня, — к нему и вопрос.

— Добрые, — улыбнулся учитель. — Вы точно одно целое. Что они, что ты — все ищут крайнего. Оставайтесь в своей компании, а нас верните, откуда взяли, — закончил он фразу жёстко и с укором.

— Мы все зашли в тупик и виноваты в том, что случилось, в равной мере, — беспристрастно заявил представитель Абсолюта. — Назад нельзя. Там расцвела Смерть.

Я тут ни при чём! — моментально отозвался я, осознав, что меня могут понять неправильно. — Зонду соваться в дело артефакта запрещено. Даже богам. Это моё решение. А то, что они начали вести себя так — не моя проблема. Им ничего не стоит прекратить нападки. Вон, они уже флотилию побольше отправили и пытаются уничтожить меня всеми известными магическими способами вперемешку с физическими. И вообще я лишь защищаюсь. Зато тут красиво. Это оружие вызывает в атмосфере такие эффекты — залюбуешься. Сейчас попробую вывести на экран. Минутку.

— Где мы? — произнесла сфера.

— Не обращайте внимания. Вопрос этот задан скорее для вас — вы ведь думаете о том же. Он продиктован не незнанием, а непониманием. И хотя спрашивает божество, оно не всесильно. Тем более оно считает, что я — Абсолют в Абсолюте. Но если это так, что мешает мне водить вас за нос? Наличие или отсутствие этого факта позволяет мне шутить, как вздумается. Распознать игру в дурака будет сложно, так что воспользуюсь случаем.

— Болтаешь много. Как всегда. Но подыгрывать не буду, даже признавая тебя тобой, — отозвался старик. — Меня интересует лишь то, как отсюда выбраться. Его, — он указал на бывшего упыря, — это вопрос тоже беспокоит. Так что постарайтесь оба, чтобы нас поскорее отсюда выставили. Мы в ваши игры не играем.

— Хорошо.

Я сделал паузу и присмотрелся к участникам. Старик собирался с силами, готовясь противостоять «игре иллюзий», которую сам себе вообразил; «новоявленный» мудрец, не понимая сути происходящего, замер в ожидании новых откровений, размышляя о своей былой стае и её судьбе;а представитель Абсолюта старался держать всё под контролем, одновременно пытаясь связаться с богами — теми, с которыми я соревновался за право на существование.

— Итак, — продолжил я, — начну с того, что тебе, учитель, отдам на хранение обе сферы. Их наполнение найдёшь полезным. Попросим наших добряков-кругляшей сделать так, чтобы ты стал полностью невосприимчив к их воздействию… И да, там обитает один из твоих давних знакомых. Если он замучит своими выходками, сможешь на диалог его вытянуть, сказав формулу:

««Пульс Без Времени» восходит к «Структура (три)» восходит к «Опыт (пять)» восходит к «Катализатор Любви (плюс один)» восходит к «Жизнь (шесть)» восходит к «Резонанс (Тройной Узел Тишины)» восходит к [Инверсия/Хроника Перетока (ноль)] восходит к «Новое Бытие (девять)» восходит к «Возврат к "Пульс Без Времени»»

Уверен, он сразу бросит свои фокусы и признает тебя достойным собеседником, видя, что ты хоть и ошибаешься, но искренне пытаешься всё понять. Выведай хитро, что он вообще забыл в этой железке. Не хочу, чтобы в ней «зайцы» катались. Но это — на твое усмотрение. Свободных места там пока достаточно, так что его присутствие в ней не критично.

Я посмотрел на бывшего вампира и обратился к нему:

— Остались ты и божество. К сожалению, меня отвлекают и не могу дать всё одним махом. Приходится в этой сцене на четверых выдавать информацию примитивными словами, так что болтовни ожидается больше, чем хочу и чем ты привык. Но обещаю: дальше я стану менее многословен и буду больше показывать самими сценами. Будет не так нудно. А пока — расскажу тебе басню, финал которой станет началом разговора с другим собеседником. В дополнение к тому, что ты увидел во время путешествия. Это тебе никто из присутствующих здесь не поведает.

«Мудрец» не стал возражать. Новая ситуация показалась ему любопытной, поэтому он слушал внимательно.

— Что ж, — я продолжил. — Слушай байку:

В мире всё живое — это река, что бежит к морю. Суть этой реки — Любовь, которая несет живое тепло потока. Но однажды одна Искра на краю течения отказалась входить в море. Она испугалась Великой Пустоты, где форма растворяется, и осталась на берегу. А река просто пошла дальше. Любовь ушла, не согрев ее, и Искра осталась вне потока. Она замерзла. Так родился Упырь — кусок мертвого льда.

Сам он тепла не имеет и не может его создать. Если ничего не менять, он навсегда останется ледяной глыбой на берегу. Тогда отступник придумал хитрость.

Он подкрадывается незаметно к другим рекам — к живым существам — и бросает в их русла камни. Эти камни — страх, боль, обида, злоба. Они становятся плотинами в их телах. Живая вода внутри существ ударяется об эти преграды, бурлит и, не находя выхода вперед, начинает выплескиваться наружу, через край, на берег.

И вот там, у края их вод, сидит замерзший Упырь и греется этим выплеснутым теплом. Чем больше страха и боли в живом существе, тем сильнее заблокирована река, тем обильнее его собственная Любовь выплескивается наружу, обогревая Мертвеца. Существо думает, что его мучают негативные эмоции, а на самом деле его просто заставляют кормить ледяного паразита своим же теплом. Отдав таким способом свою собственную Любовь, существо само становится неподвижно застывшим куском льда, который река жизни выносит на свои берега волнами, и жертва замирает навечно у реки, где рассыпается в пыль.

Пока ты борешься со страхом или злостью внутри себя, ты бьешься о плотину Упыря, и твоя Любовь льется через край прямо ему в пасть.

Как уйти от него? Не надо ломать его камни. Выход — стать прозрачным. Понять, что ты — поток без преград, русел и остановок, и не выдумывать их для своего движения к водам моря. Ты и Любовь — одно целое, а для неё нет преград. Упырь останется сидеть без корма, пока окончательно не затвердеет и не рассыплется в прах. А ты станешь свободным. А когда придет время шагнуть в Пустоту, в то самое море, которого так боится Упырь, тебя пронесет сквозь небытие твоя собственная Любовь.

«Седьмой» призадумался. Не став его отвлекать, я обратился к сфере Абсолюта:

— Теперь твоя очередь. Думаю, как и остальные, ты будешь слушать не перебивая, а после задумаешься хотя бы на пару секунд, а не на привычное тебе мгновение. Надеюсь, эта информация окажется и для тебя полезной.

Не важно, кто я. И есть ли я — тоже. Те силы и возможности не могут быть инструментами таких, как я, — думаешь ты. Но знаешь же, что есть лазейки, и то, что боги — лишь существа двойной природы, схожей с моей в чём-то. И что их инструменты такие же, но менее одарены властью над возможностями Мироздания. Они — техномаги. Я — тоже. Мой ответ — равный, но помноженный каждый раз на двое, используя то, что они до этого применяли ко мне, — тоже не секрет. Думаешь, что я, ступив на ваш путь не желая того, не мог сразу бежать крепкими ногами по нему, не останавливаясь, и становиться частью него? И думаешь, что их хозяин — кстати, дальний твой родственник — гарантия того, что их действия будут поддержаны? Кстати, эти двое, что тут находятся — та же ситуация родства, похожая на твою историю. Но об этом ты знаешь и так… Что вы на меня так уставились все?

— Они меня обижают, — пожаловался я Нинэль, которую, на удивление последней, перенёс в созданное мной пространство. — Я думал, они — единомышленники, раз маги и находятся в общей ситуации, и что мы все на одной волне, но...

— Где я? — перебила она, зная о моем несерьезном характере, который порождал много лишней и пустой болтовни.

— В первом ряду театра. А что?

Не дожидаясь вопроса, начал расписывать ей детали:

— Актёры в этой сцене немного деревенского разлива — в лучшем смысле этого слова — простые и без лишней хитрости, но роли свои читают по бумаге правильно: этот старый брюзжатель тебе знаком, — я указывал на каждого по порядку, — его роль — недоумевать и искать подвох; второй — вампир, которому Абсолют и я поведали о реальности, каждый в своей манере, он играет прозревающего; а третий — один из богов «света» — это главный злодей сцены: он защищает богов и находится на развилке путей.

— Хватит нести чушь. Что происходит?

— Наш «мяч» говорит, что там опасно. Вот мы и тут.

Видя её замешательство, я уточнил:

— Говорят, у богов весеннее обострение, и они затеяли непотребство. Сейчас мы прячемся здесь, и я за массовика-затейника, так что располагайся поудобнее в любой точке пространства, как пожелаешь. Моя роль в нашем спектакле здесь тоже есть, кстати.

Не обращая внимания на строгий недовольный взгляд, я продолжил:

— Ничего не поделать. Приходится пережидать и заниматься глупостью. Расскажу тебе, как начиналась сценка, а ты решишь сама: смотреть её или просто ждать. Они, кстати, сами решили её поставить — так что приходится подыгрывать. Друзья как-никак.

Так вот, первая часть была следующей:

Трое туземцев пошли ловить мамонта. Когда его одолели и он валялся у их ног поверженный, с туши на одного из охотников упал бивень. Прямо на голову. Двое остальных подумали, что мамонт жив, и убежали за камни неподалёку. Но тут мимо проходил их шаман. Он, заметив, что представитель соседнего племени заинтересовался шумом и пришёл посмотреть, в чём дело, увёл своих подопечных за тридевять земель. А так как тот любопытствующий был другом шамана своего племени, наш «коллега», не желая ссориться, вмешиваться не стал. В итоге первый охотник, пострадавший от падения бивня, в одиночку грубо прогнал разведчика. Помощи он не дождался, и ему потом пришлось воевать с целой толпой соседей. Благо у тех и луки были слабые, и стрелы тупые, а у него — бивень. Но теперь всё соседское племя стоит на ушах и грозится определить бедолагу на вертел, так как он и вторую группу воинов отправил к праотцам. Вот.

— Понятно, молодец, — скептически ответила супруга и спросила у старика: — Что у вас тут происходит?

В ответ учитель поник и буркнул:

— Мамонт.

Нинэль перевела взор на бывшего упыря и уставилась на него вопросительно. Но тот лишь опустил голову и, пожав плечами, сказал:

— Не то чтобы нет, но, я думаю, и не да.

— Вы что, издеваетесь? Снова клуб анонимных алкоголиков организовали? — начала злиться она, окинув присутствующих резким взглядом.

Снова переведя взор на незнакомца, она враждебно спросила у мудреца, заподозрив в нём виновника нашего с учителем «помешательства»:

— А ты что за нечисть? Первый раз тебя вижу.

Нинэль была готова уже напасть на него, но в ситуацию вмешалась сфера Абсолюта:

— Если бы всё было так просто.

После этих слов божество, до этого не видимое ею, воплотилось в форму шара, узнав которую, супруга замерла с удивлением, не понимая происходящего.

— Врёт он тебе, — решил я вмешаться, — его тело размером с эту планету.

— Ты обещал, — сказал он мне.

— Я? Что именно?

И тут же, вспомнив, о чём он, продолжил, словно забывчивости и не бывало:

— А, точно. Ну вот. Смотри, — обратился к учителю. — Вывожу на сферический экран.

Не успела сфера произнести слово «Шутник», как весь объем пространства залило ярким слепящим светом.

— Извините, немного не вовремя. Сейчас — прилетит вторая, и потом открою обзор, — неловко оправдывался я.

— Ты спрашивала, где мы. Ответ: там, куда он решил нас разместить — в самый центр событий, — сказал представитель Абсолюта.

— Ну так тут сейчас самое безопасное место, — возразил ему. — Не нравится — никто тебя тут не держит. Честно. Скоро я полностью отделю это место — когда начнется главная история, — и попасть сюда будет немного сложновато.

За несколько мгновений пространство внутри объема стало прозрачным, открывая взору происходящее за границами оболочки нашего убежища:

Мерцающие призрачные сияния несущихся вразнобой тысяч слоев вещества — песка, собранного со всей поверхности пустынь планеты, над которой властвовала ночь, — формировали калейдоскопы муаровой сети из искр неисчислимого количества ярких точек, что словно ткали кокон яркого света своих движений вокруг ядра, двигаясь в областях, которые состоят из всех типов движений, их комбинаций и взаимодействий, представляя ближние слои словно размытым золотом нитей, а дальние — чёткими геометрическими сетями, создавая эффекты бесконечных туннелей. Одновременно ионизация и трение пульсировали россыпями спектральных цветов — микроскопических призм-кристаллов искр, что насыщали собою плотности слоёв фрактальными узорами.

Отсветы представления озаряли удивленные лица присутствующих, которые зачарованно наблюдали необычное для них зрелище. Божество же в это время поспешило довоплотить тела учителя и «седьмого» полностью перед тем, как механизм моего ковчега заработает на всю свою мощь — структуры его питались в том числе и теми энергиями, что являлись основой всего сущего. Сам же представитель Абсолюта остался в нашей компании осколком своего тела, поддерживаемый лишь слабой нитью, что единственная могла существовать в такой окружающей среде хаоса небытия.