Старая Таверна Сновидений

Потом, когда его механизмы — черпаки-блендеры горнодобывающие высотой в километры — завершили работы и удалились вглубь планеты, нырнув в вырытую ими дыру в скорлупе, Упырь засеял физическую жизнь — темницу для энергий планеты.

Микробы начали перерабатывать газовую среду и насыпи-заготовки для грунта, нахимиченного на камнях в ожидании первых жителей экосистемы. Попутно, в процессе этого, Отступник заселял мир более сложными физическими сгустками — организмами, способными существовать как в промежутках между точками процесса, так и в его финале. Работы этим «машинам» было не так много, так как все ненужные Упырю газы он давно убрал, частично использовав их для своих целей. Далее он посадил флору, и настало время для более сложного.

Если ранее наш горе-архитектор работал на основе простых энергий планеты, которые он воплощал в предыдущие формы «жизни», то дальнейшее требовало от него более развитых знаний. Конечно же, он их имел, но был нюанс. Настоящие жители — те, что оставались и структуры полей которых еще не были нарушены, — не хотели сдаваться и становиться рабами. Они продолжали с ним воевать за свое выживание.

Агрессору нужно было захватить каждый спектр и не дать ему, воплощённому в телесную форму, пользоваться самой энергией, что принадлежала им изначально и частью которой они были, — то есть, попросту говоря, магией.

Он собрал первое существо — своего помощника и врага одновременно. Оно содержало в себе всё, что только оставалось живого на планете, поэтому власть имело максимальную. Это было хорошо, ведь его природа являлась комплексной — такой, которая нужна в противостоянии с местными. Но это было и плохо, ведь это создание позже обязательно пошло бы против своего творца. Но это — позже.

А сейчас — зоопарк. Наш первый, имея двуполую природу и питаясь и «материей», и «энергией», начал в противостоянии очищать планету от местных. Они, в свою очередь, тоже использовали воплощение, чтобы защищаться. Начальное создание творило себе в помощники богов; местные тоже не отставали, порождая вспышки орд своих бойцов. Жернова чехарды раскручивались и перемалывали водоворот событий до тех пор, пока внешняя и внутренняя части планеты — совместными усилиями Упыря и его созданий — не были готовы к началу использования.

Планета была во многих своих построениях разрушена и не могла уже поддерживать жизни, и один из богов Упыря поломал всё окончательно — орды иссякли. Истинные создания потерпели поражение, и остатки их видов из последних сил пытались выжить среди немногочисленных останков руин того, что было необходимо для их существования.

На пути Отступника оставался лишь его «Первородный». Но это начальное существо уже находилось «не в форме» и стало более зависимо от физического состояния — в боях с настоящими жителями планеты оно разрушило много своих основ и потеряло силу. Поэтому Упырь ударил по его возможности самовоспроизведения, работая по давно отлаженной схеме. И таким способом первое божество нового мира пошло на убыль, погоняемое пинками под зад со стороны других богов — его созданий.

В итоге на всех планетах воцарились банды второстепенных и третьесортных божков, конкурирующих между собою и попутно добивающих «Первого» — такой «Прораб» был на каждой из них. Но перед тем, как наш двойственный в прошлом первенец ушел окончательно, он успел исполнить прощальный танец, превратив поверхность планеты в мертвую зону.

Такое положение вещей проблемой не было — вскоре новая жизнь в той же форме была снова засеяна, и на свет появился первый «полубог» огромных размеров. Правда, его модель бегала и тестировалась ещё до разрушения экосистем, но это не столь важно.

Жил «большой» среди такого же гигантского окружения, имел слишком много возможностей и был полигоном для постепенной «шлифовки» тел будущих созданий. Он, как и его предшественник, занимался тем же — воевал с конкурентами по цеху, с жителями изначальной планеты — их остатками — плодил полубогов, но с меньшими размерами и возможностями. Одним словом — радовал Упыря.

Его братья с соседних планет тоже не сидели сложив руки, а активно протягивали их в сторону завоеваний. Они подсунули своего «шпиона» с другим набором качеств — тем, что был у них, — и этот «новенький» устроил на данной планете более весёлую чехарду. Упырь действовал так же руками своих творений — это было заложено в его плане. К тому времени о нем уже никто и не вспоминал особо.

Созданные «Большим» полубоги, которые были ростом ему до пояса, со временем обязательно помогли бы своему хозяину сойти с дороги жизни на обочину, но тот, внедрённый соседями на эту планету, «герой не местный» справился намного быстрее. Поэтому все небесные тела деградировали по плану — равномерно. Традиционно — путем разрушения среды жизни и питания, ведь всегда кто-то к чему-то привязан и от чего-то зависит, а физическая среда — самая уязвимая.

Последующие события были бесхитростными — войны богов, обрушение купола вод, восстановление экосистем и уничтожение коренных жителей, которых на тот момент почти не оставалось. Одним словом — ничего нового: деградация и умерщвление планет и существ с целью в последующем держать всех на волосок от смерти, не давая кануть в Лету. И, как и ранее, война утопила в своих водах не только прежнее «большое» создание, но и «малое» — то, что было сотворено «рабами» этого «первого полубога» и рост которого соответствовал половине роста своих хозяев. Всё как обычно.

Но опять же — не проблема. Всё было восстановлено, но в формах меньших масштабов, потому что параметры среды были уже иными. Мелкие творения множились богами в разнообразные типы, формы и виды; их тела делали максимально эффективными, попутно используя их для разных целей, в том числе кулинарных.

Если видов первого «большого» было несколько, а его «рабов» — десятки, то «рабов рабов» были сотни вариантов. Если ранее химер было не так много — соединений животных и растений с первыми двумя видами «полубогов», то сейчас — для третьего создания — они «штамповались» более охотно. Но этот всплеск творчества развернется позже. Сейчас же на планете остались лишь одни «боги» и горстка первых видов их «рабов».

Первые существовали в оставшихся слоях плотности энергий, в том числе и физическом мире, а вторые занимали лишь последний уровень — телесный. Мир энергий для «рабов» был закрыт. Поэтому боги начали внедрять своих слуг в оставшиеся слои.

На планете после всех «приключений» оставалась часть спектра энергий. И те существа, что использовали их все ранее при жизни в теле, которое создавалось под их частоты, и далее продолжали существовать на осколках того, что имеется, — они лишь «сузились» телами энергий или же растаяли в той части среды вместе с её пропажей. Они никуда не делись. Пострадали лишь те, чьи тела были интегрированы не во все слои тела энергий, или же те, физическая оболочка которых не развилась в тех слоях правильно для того, чтобы держать свою структуру там. Поэтому многие умерли окончательно или превратились в неразумные паразитические формы.

Ведь тела должны быть или зрелыми всюду одновременно, чтобы оставаться чёткими хоть где-то, или доформировываться во все слои. Те же, кто не проник во все слои или не умеет это делать, умирает при гибели их поля энергии.

Поэтому злых, голодных и жаждущих мести было вдоволь. Все планеты кишели страждущими насолить и отомстить. С «той стороны» они активно «пудрили мозги» слабым созданиям и вселялись в них, когда те были больны из-за неправильного питания или эксплуатации своего тела. Но и это не было проблемой. Славные божества постепенно добили остатки древних и всех прочих, и на планетах остались лишь они да их мелкие слуги, по совместительству — еда. Не считая обслуживающего персонала небесных темниц.

И хоть боги могли многое — их тела, в отличие от оболочек их «рабов», развивались равномерно во всех своих структурах и рождались уже со всеми знаниями, умениями и возможностями, в том числе не боялись среды с её климатом и имели свойство регенерации, — но их существование не было вечным. Бесконечностью жизни обладали лишь уничтоженные ими конкуренты. Поэтому боги изо всех своих сил старались убежать из объятий времени. Но Упырь лишь улыбался, видя такие желания одного из блюд на своем столе. Он идеально следовал старому сценарию. И о нем уже никто не помнил — злодей существовал лишь в виде тени в легендах мелких слуг мечтателей о вечности.

Но наши романтики были фанатично настроены на результат, и когда, восприняв себя сыновьями своих создателей, попытались вознестись к ним на небо, то были тут же уничтожены. Никто не захотел делиться властью. Но, как обычно, полного истребления не произошло, поэтому развязалась планетарная война, итогом которой стала мёртвая и разодрана в клочья Солнечная система. Боги и боги богов разделили вечность вне физических миров, пополнив стаи голодной нечисти из потустороннего.

Из планет осталось лишь три — эта и две средние. Одна — та, что ближе к Солнцу, — кипела в супе кислоты, жарясь в пламени звезды; та, что за нашей, была частично растерзана, а остатки двух других разорвало и разнесло по системе. Все уцелевшие трупы вращались вразнобой и утратили гармонию, и среди хаоса их существования, едва держась за последние нити жизни, тряслись от страха выжившие физические и энергетические создания.

Но тоже не беда, потому что героические представители обслуживающего персонала системы, натренированные бесконечными «фермами» Упыря, принялись за свою привычную работу. Кое-где подсыпали на орбитах груды камней, чтобы выровнять баланс, где-то лун повесили, чтобы планеты не унесло неведомо куда, — ферма была стабилизирована и приняла те качества построения, которые были максимально эффективны для сбора урожая.

А за созревшими плодами следил уже отдел, занимавшийся их обработкой. Его сотрудники старались, чтобы мёртвое тело «раба» не умирало окончательно, поддерживая его в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. Когда накапливались отклонения, организмы чинили, и генетика, снова вспорхнув вверх, готова была падать вниз, — ведь взлёт ей не позволялся. А если она всё же вздумывала взлететь, такую «птицу» быстро определяли «на суп».

Конечно, некоторые «рабы» прежних — уже мертвых — хозяев выжили в норах и подземельях, чудом избежавших разрушения. Однако их видов осталось мало, и все они страдали от последствий применения оружия богов: вирусов, бактерий, паразитов, химии и радиации. Эти уцелевшие особи могли заразить своими болезнями — наследием былого конфликта — новых «рабов».

Но и это не было бедой — отнюдь, лишь благом. Ведь удел нынешних «хозяев планеты» — боль, страдания, болезни и смерть. Их тела не проникают глубже пары-тройки энергетических слоёв, да и там не развиваются толком. У них нет самой способности к разумному мышлению. Они эффективны лишь в разрушении самих себя и всего окружающего. Поэтому эти «хозяева» добили не только собратьев, оставшихся от прежних владельцев, но и тех немногих полубогов, которым не посчастливилось выжить.

Ферма доведена до идеала. Настала эра гордых цивилизаций, что живут лишь несколько столетий, приписывая себе историю прошлых — как богов, так и своих соседей. Как только они дорастут — контролируемо, конечно же — до знаний о некоторых физических законах и начнут использовать энергию фонового поля планеты, их тут же уничтожают в междоусобных войнах или волнами поглощения одного народа другим, играя качеством неполноценностей их тел согласно шаблонам их построения.

Это вечный двигатель, работающий на негативе, который исповедуют "хозяева жизни" под присмотром более искушённых его ценителей — отравленных информационным вирусом и зависимых от иных влияющих элементов, следящих за тем, чтобы никто не поднял голову к небу и не увидел лик Мироздания

К слову, эти любители страданий своими волновыми технологиями доконали многие последние формы энергетической жизни там, где эти «силы» используются — на поверхности. Конечно же, не имея развитых тел, «хозяева» не ощущают проблем. Нет у них тела энергии — значит, нет и проблемы. Для них всё просто и бесхитростно.

И все в системе этой сыты и довольны — каждый получает то, что хочет. И чтобы не нарушать правила Мироздания — иначе Упырь получит по шапке, и его слуги тоже, — работает система добровольного согласия жертвы на использование её для поглощения. Это называется «право выбора и воля». А несогласных устранит тот, кого не жалко и в чью жизнь потом за такое деяние придет расплата; и сделает это он тоже добровольно, ни о чем не подозревая, неправильно всё поняв.

«Хозяева», которые на самом деле «рабы», бегают радостные, заперевшись в своих фантазиях, и фонят нужной Упырю энергией так сильно, что похожи на звезды в миниатюре. Да так, что хватает и для более мелких паразитов: многие из жертв тянут на своих — невидимых ими и отрицаемых — телах энергии «пассажиров», что ими питаются. И во многих из этих «венцов эволюции» сидит внутри какая-то нечисть. Мало кто — если взглянуть на них правильным взором, который, к слову, так же ими отрицается и порицается, — имеет в себе лишь себя.

А после того как сбросит глупец плотное тело, он распадается шар за шаром умирающими энергиями в никуда, стремясь в конце — чтобы не раствориться полностью — назад в тела, для вечного метания каруселью мучений. И снова, не дозрев из-за такой системы, попадет назад в мир мертвых, чтобы и там жить той жизнью, которой жил в теле, не понимая, кто он и где он. Может, и к лучшему: ведь там тоже не пусто и есть свои особенности, о которых ему лучше не думать, иначе может в том плане бытия случиться с ним беда.

Радостны и мертвецы, которые обслуживают фермы, изымая несчастных и тестируя их предел возможности фонить, чтобы скорректировать параметры вида и удержать его от прорастания в неконтролируемые ими полностью слои, — иначе хозяева станут жертвой своих слуг. В смысле — рады служить, образно, ведь они — мёртвые роботы, что считают себя живыми пилотами.

Веселятся и архитекторы, что поддерживают планету от деградации и формируют нужные тюрьме элементы. Но они тоже недалеко отошли от своих коллег.

Счастливы и те, кто засел в глубинах, потому что они считают себя богами как минимум.

Печален лишь Упырь, ведь у него нет иллюзий и он обо всём знает. В некоторых режимах мы создаём движение, которое является его потоком жизни, так как он не может пропускать через себя то, что питает нас. И есть небольшой шанс, что та плотность потока сбора силы начнет давать иной ритм, неприемлемый для него, или иссякнет, когда его слуги не справятся, или они взбунтуются — несмотря на его усилия по созданию идеальных рабов. Он ведь не единственный, кто убежал из своего умирающего дома в мироздание молодых соседей — соседнюю «ячейку», и Вселенная велика.

И Упырь забыл, что он… Мёртвый механизм...

Время снова обрело свой привычный ритм. Тень на голограмме была облачена уже в белоснежные шелковые одежды.

— Пора небылиц закончилась, — произнёс я с верхней площадки, обращаясь к переговорщику богов.

Тот, следуя ходу событий, снова уселся лицом к нам.

Настала абсолютная тишина. Все присутствующие и наблюдатели, подавленные и опечаленные, обдумывали произошедшее сегодня и пытались осознать всё, что я им поведал.

— Что-то я передумал идти в гости, — разбито буркнул учитель, — мне пора домой спать. Стар я для таких гулянок.

Через несколько секунд молчания с таким же мрачным настроением отозвалось божество Абсолюта:

— Я тоже не смогу. Вспомнил, что у меня там чайник кипит. Выключить некому.

Вслед за ним мудрец так же тихо и обречённо сказал:

— И я должен идти. Через десять минут у меня поезд.

— Остался ты, посланник главных на планете. Что скажешь? — произнёс я, сидящий на площадке ниже.

Тот ухмыльнулся и спросил:

— Какое будет твоё последнее желание?

Я посмотрел с улыбкой на ничего не понимающую Нинэль, которая не переживала лишь из-за того, что её оберегала от негативных эмоций моя уверенность, и ответил, вернув взор на переговорщика:

— Будет оно таким же наивным, как и я. Хочу покормить рыбок. Разрешаете?

Вновь возникла заминка. Посланник, получив команду от своих озадаченных моей наглостью хозяев, произнес:

— Позволяем.

— Это — так, — объяснил я супруге, — для приличия.

После моих слов дракон взмахнул крыльями, и за мгновение мы устремились ввысь — в космос.

— Они тут водятся, — уточнил для пассажиров, — немного дальше у меня прудик выкопан, — указал рукой в потолок навеса.

Все обернулись в мою сторону и посмотрели сначала на меня, потом вверх, в глубины пространства, пытаясь понять, какую глупость задумал их массовик-затейник на этот раз.

Я встал с трона, обошёл стол и направился к ступеням. Остановившись на верхней части террасы и находясь к друзьям лицом, сделал задумчивую физиономию и глянул на посланника богов.

Он ответил лишь взглядом с улыбкой, полным спокойствия и мира.

— Странно. Что-то не плывут. Спят, что ли? — произнёс я себе под нос.

Переговорщик улыбнулся шире и промолвил с заботой, хотя она на самом деле и не предполагалась:

— Ничего, скоро приплывут.

И через несколько секунд он добавил:

— Вот же они, твои питомцы. Всё хорошо.

Я повернулся и радостно посмотрел в бесконечность тёмного небосклона, замерев в ожидании. Спустя пару секунд со стороны галактики, выделявшейся на небе своим огромным диском, начали приближаться едва заметные светящиеся точки, с каждым мгновением прибавляя в размере.

Дракон резко развернулся в сторону зрелища, и голограмма растаяла, позволяя смотреть нам на картину прямо. Переговорщику снова пришлось пересесть в нужном направлении, но на сей раз делал он это не нейтрально, а с энтузиазмом.

Спустя полминуты объекты в небе выросли до размеров горошин. Их боевой строй расширился, открывая нашему взору сотни огней, пылающих белым светом. Я взмыл вверх, раскинув руки, словно для объятий, и в то же мгновение «я» на нижней платформе растворился, оставив здесь лишь одно тело. Оно, преодолев невидимый барьер купола, застыло в сотне метров от него, светясь неярким светом.

«Мы позаботимся о твоих близких и друзьях, — сказал мне скрыто от всех бог Абсолюта. — Прощай»

Через несколько секунд после его слов, отовсюду, проявленными линиями свечения, что возникали из пространства постепенно, словно пылью из драгоценных камней переливаясь в своем движении из глубин вселенной в сторону горошин-огней, что летели к нам, начали формироваться узоры, обрисовывая очертаниями своими десятки рыб, похожих на сомов. На холсте мрака, будто нарисованные белоснежным ярким грифелем, что рассыпался пылью искр, плыли на кормление жители глубин своими телами-контурами. Их движение ближе к «горошинам» ускорилось, и кипящая масса, насытившись, расплылась по сторонам, лениво рассекая хвостами гладь темени, пока не погасла тлеющим светом своих уже неравномерных линий, прежде чем они растворились среди света звезд и галактик.

В месте, где только что была флотилия Упыря, мерцал уже лишь едва заметный огонёк, то появляясь, то исчезая в разных местах той области, где она находилась.

Я появился в той же точке, откуда взлетал, и с непониманием уставился на божество.

— Зачем такие метания?

— Где они? — с волнением в голосе спросил мой друг из Абсолюта, по-прежнему пребывавший среди нас в облике фигуры в чёрном балахоне.

— А-а-а, ты тоже хочешь порыбачить? — с улыбкой спросил я его. — У меня в Таверне уже свой омут появился, глядишь, в следующем году там кто-то и заселится. Забегай.

— Где они? — повторил тот.

— Ну как где? На дне, в яме, которая образовалась, когда улетели мои создания. Ты же, наверное, в курсе — считал из моей памяти наш давний разговор с учителем. Или это тебе балахон на голову давит?… Хотя стой. Ты же у нас в виде мячика-переростка. Давить-то нечему и не на что, — призадумался, глядя себе под ноги.

С тем же непонимающим видом я направился к трону и, неуклюже усевшись, принялся разглядывать яства на столе, не зная, чем бы полакомиться.

Посланник богов планеты медленно встал, пошатываясь, и уставился в нашу сторону. Его лицо застыло в ошеломлении. Он так же неуверенно посмотрел на свои ладони, обращенные вверх.

— Не переживай, — бросил я фразу, потянувшись к углу стола за едой: широким прямоугольником сала на квадратном ломте хлеба, по краям которого лежали зеленые стрелки лука, уходящие в плотные белые основания. — Электрик бестолковый попался и не тот рубильник включил. Скоро исправит.

Не успел я доесть свое лакомство, как заметил, что дракон снова сидел на том же месте, откуда взлетел. Закончив трапезу, присмотрелся к окружающим.

Переговорщик стоял с таким же растерянным и потрясенным видом и о чем-то размышлял. Остальные же смотрели в мою сторону с обычным непониманием. Другие эмоции были лишь у Нинэль, которую переполнял интерес — она желала знать, что же произошло на самом деле, и в этом её пытались поторопить некоторые представители её народа, до сих пор наблюдавшие её глазами за ситуацией. Но, держа интригу, я продолжил говорить:

— О чем это я?.. Ах, да — о том, чтобы забежать в гости.

«Где они? Что происходит?» — нашел момент житель Абсолюта, чтобы перебить меня: неведение для всезнающего божества было сродни смерти, и он изо всех сил пытался узнать правду.

Так же тайно ответил ему:

«Ты о том, что твои собратья все дружно, от малого до великого, в спешке покинули этот квадрат? Не знаю, где они. Хотя подозреваю, что в соседней галактике где-то. Или о том, что в попытке спасти ситуацию мне пришлось затеять хитрость и поджечь очаги борьбы за власть на планете, чтобы та, что была, не устроила здесь окончание времён? Не знаю, что происходит. Наверное, хаос будет еще долго» — решил оставить его в неведении.

— Тут такое дело, — продолжил я для всех. — Оказалось, что на огонёк мы не успели заглянуть. Все они дотлели подчистую, не оставив после себя ничего. Ну, кроме команды на уничтожение планеты после того, как цари мира устроят финальный апокалипсис в качестве прелюдии к этому шоу. Но и она куда-то пропала. Почему-то. Видать, из механизмов работает только то, что отвечает за питание, а остальное вышло из строя. Хотя нет. Бегает там одинокий робот пустыми коридорами города богов и цокает по полу железными пятками — не знает, где все и что делать. Ведь его зона ответственности — упомянутые мною работающие системы — ведут себя исправно.

Я посмотрел хитрым взглядом на мудреца и кивнул в сторону входа в полую землю.

Тот, вспоминая, что я шептал учителю, пришел в ужас — но не от негатива, а от неподъемного бремени ответственности. Бывший Упырь понял, что ему уже не отвертеться. В этот момент он начал завидовать всем узникам Сфер Легата и не знал, как воспримет его стая, выйдя из своего заточения, то, что он для них будет не равным, а Главным на планете.

— Тут какие-то семеро козлят пели басом песню о том, что они соблюдают баланс и гармонию. Ну так вот. Флаг в руки. Всё равно твою суть не поменяет это. Ты и останешься упырём, но им не останешься. А твоя команда — им только в плюс. Раньше вы лишь крохи со стола сметали, пока боги отвернутся, и мелкие сети плели для подстраховки, а тут — ешь не хочу. Никто не прихлопнет. Системы перенастроите немного, перезапустите, и всё — оно всё само за вас делать будет.

Далее я повернул голову к учителю:

— Припоминаю, ты охотился за новыми знаниями, которые находились в глубинах земли. А тут случай — подземнее всех подземных. Туда сходятся все пути. Любая комната в хоромах бывших богов — твоя. Будет базой для путешествия. Соорудишь в ней портал в лес твой, и будет то что нужно. И супругу мою не будешь отвлекать на пустяки — библиотека их города самая что ни на есть детальная...

Представитель Абсолюта, зная, что я обращусь к нему следующему, ответил:

— Нет, я прекратил поиски.

— Понял. И ты, и наши соплеменники, которые — я так считаю, — выделил я последние слова, сказав их четче остальных, — вернутся сегодня назад, потерпели фиаско. А проверить, что да как на самом деле, явившись в логово Упыря, вы не можете — вход заказан. А может, я с ним договорился и создал иллюзию остального непонятного? Ничего ведь не поменялось.