Владыка Тьмы и его избранница

Он подвел меня к кусту с бархатными, почти черными розами.

- Черный бархат. Легенда гласит, что они выросли там, где упали слезы первой вампирши, оплакивавшей свою утраченную смертную жизнь.

Я осторожно коснулась лепестка. Он был мягким и прохладным. Весь этот сад был пронизан меланхолией и темной, завораживающей красотой. Он был точным отражением своего хозяина.

- Почему ты мне это показываешь? - спросила я, не глядя на него.

- Потому что это тоже часть твоего нового дома, - ответил он. - Ты должна знать не только его опасности, но и его красоту.

Мы шли дальше в тишине. Я ожидала подвоха, угрозы, очередного урока властности. Но он просто шел рядом, его рука все так же держала мою. Его присутствие было ощутимым, как тепло от огня в холодный день. Оно пугало и... притягивало.

Мы остановились у фонтана. Я смотрела на темные струи, в которых отражалась луна.

- Ты боишься меня, Ариэль? - его голос был тихим, почти безэмоциональным.

Я заставила себя посмотреть на него. Его рубиновые глаза в полумраке сада казались еще темнее, глубже.

- Да, - честно ответила я. - Ты похитил меня. Ты вампир. Ты запер меня в своем замке. Конечно, я тебя боюсь.

- Но? - он уловил невысказанное.

- Но... - я замялась, подбирая слова. - Когда я читала сегодня ту книгу... про войны, про предательства... я поняла, что твой мир не просто страшный. Он сложный. И ты в нем... выживаешь. Правишь. И это... вызывает не только страх.

- А что еще? - он сделал шаг ко мне.

- Уважение, - прошептала я, и это слово было самым трудным из всех, что я говорила ему.

Его лицо на мгновение смягчилось. Уголки губ тронула едва заметная улыбка. Не насмешливая, а... другая. Усталая? Или, может, довольная.

- Спасибо, - сказал он так же тихо.

Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными, но от их прикосновения по моей коже побежали мурашки. Я не отшатнулась. Замерла, дыша через раз. Он медленно наклонился, и я закрыла глаза, ожидая чего? Поцелуя? Укуса?

Но он лишь прикоснулся губами к моему лбу. Легкое, почти невесомое касание. Холодное, как лунный свет.

- Пойдем. Ночь становится прохладной, - сказал он, отстраняясь.

Он отвел меня обратно в замок, довел до самой двери моей комнаты.

- Спокойной ночи, Ариэль, - сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел.

Я вошла в свою комнату и прислонилась к двери, прижимая ладонь ко лбу. Кожа все еще хранила холод его губ.

Он не напал. Не угрожал. Он показал мне свой сад. Рассказал легенду. И он... поблагодарил меня.

Этот вампир, этот Владыка Тьмы был гораздо сложнее, чем я думала. И это пугало меня гораздо больше, чем его клыки и сила. Потому что я поняла, что моя ненависть к нему... начала таять, как снег под лучами весеннего солнца. А на ее месте прорастало что-то новое, непонятное и очень, очень опасное.

Глава 14. Аромат ее волос под луной. Дариус

Я проводил ее до двери ее покоев и ушел, не дожидаясь ответа. Каждый шаг по гулкому коридору был испытанием самоконтроля. Я не шел - я бежал от искушения. От желания развернуться, войти вслед за ней, прижать ее к той самой двери и взять то, что принадлежит мне по праву крови и судьбы.

Но я сдержался.

Ее шепот в саду - "Уважение" - до сих пор звучал у меня в ушах. Это слово, сорвавшееся с ее губ, было ценнее любого признания в страхе или покорности. Страх можно внушить любому. Покорности можно добиться силой. Но уважение его нужно заслужить. И она, моя маленькая, упрямая фея, сама того не ведая, дала мне понять, что я на верном пути.

Я поднялся на самую высокую башню замка, на открытую площадку, где ветер свистел между зубцами. Отсюда, с высоты птичьего полета, я видел свои владения: темный, как смоль, лес, серебряную ленту реки и далекие огни человеческих поселений. Моя империя. Мое одиночество.

Но сегодня я не чувствовал себя одиноким. Аромат ее волос, смешанный с запахом ночных цветов, казалось, все еще витал в воздухе. Он преследовал меня, проникал под кожу, будоражил кровь. Я прикоснулся к своим губам, все еще ощущая фантомное тепло ее кожи, когда я коснулся ее лба.

Это был акт почти невыносимой сдержанности. Каждая фибра моего существа требовала другого - припасть к ее шее, ощутить трепет бьющейся под кожей жилки, вдохнуть ее аромат полной грудью и, наконец, укусить. Укус истинной пары - это не просто утоление жажды. Это ритуал. Слияние. Клеймо, которое навсегда свяжет наши души. Оно дарует ей часть моей силы, моего долголетия, а мне - якорь в этом суетном мире смертных. Но для этого ритуала нужно ее полное, безоговорочное согласие. Не тела, но души.

Люциан бы посмеялся над моей деликатностью. Он бы сказал, что я слишком усложняю, что нужно просто взять ее, и природа сделает свое дело. Деметриус бы одобрил мою выдержку, назвав ее проявлением истинной силы Владыки. А Дэмиан... Дэмиан бы понял. Он бы понял, что Ариэль - не та, кого можно взять силой. Ее нужно завоевать. Каждый взгляд, каждое слово, каждая пядь ее доверия - это маленькая победа в долгой, изнурительной, но самой захватывающей войне в моей жизни.

Вчерашняя искра в ее глазах, когда она говорила о подлости клана Ночной Тени, была красноречивее любых слов. Она начала видеть мир моими глазами. Не как набор скучных фактов, а как живую, дышащую, опасную реальность. Она начинала понимать, что значит быть правителем. Что значит нести ответственность за тех, кто тебе верен, и быть готовым уничтожить тех, кто тебе угрожает.

И ее реакция - праведный гнев на несправедливость - была так чиста, так по-человечески прекрасна. В нашем мире, пропитанном цинизмом и интригами, ее незамутненный взгляд на вещи был подобен глотку свежего воздуха.

Я вспомнил, как она говорила о деревенских женихах. О каком-то кузнеце Йоргене. Эта мысль до сих пор вызывала у меня глухое раздражение. Представить ее, мою Ариэль, с ее огнем и страстью, рядом с грубым смертным, который никогда не сможет оценить ее по достоинству, было физически больно. Ее место здесь. Рядом со мной. Она будет править не кухней, а целым королевством теней. Она будет носить не фартук, перепачканный мукой, а корону.

Я медленно спустился с башни. Мои решения были приняты. Я продолжу ее обучение. Но теперь это будут не только книги. Я покажу ей свой мир воочию. Покажу силу. Покажу опасность. Покажу красоту. Я заставлю ее увидеть, что жизнь со мной - это не плен, а вечность, полная событий, страсти и власти.

Я прошел мимо ее двери. За ней стояла тишина. Я знал, что она не спит. Я чувствовал ее смятение, ее беспокойные мысли. Она думала обо мне. И это было моей главной победой за этот день.

Я не стану торопить события. Я буду терпелив. Я буду охотником, который медленно, круг за кругом, сжимает кольцо вокруг своей добычи. И когда она, наконец, окажется в моих объятиях, это будет не от страха, а от желания. И тогда аромат ее волос под луной будет принадлежать только мне. Навечно.

Глава 15. Случайное прикосновение и пожар в крови. Ариэль

Я проснулась с ощущением холода на лбу. Фантомное прикосновение его губ. Я терла это место, пытаясь стереть память, но тщетно. Вчерашняя ночь перевернула все в моей голове. Он не был монстром. По крайней мере, не только им. Он был... сложным. Опасным. И пугающе притягательным.

Я злилась на себя. Злилась за то, что позволила ему пробить свою броню. За то, что его тихий голос в саду и мимолетная нежность заставили мое сердце сделать предательский кульбит. Я - Ариэль, пекарь, свободная женщина, которую боится половина женихов в деревне за острый язык! А веду себя как трепетная лань, очарованная волком.

Нужно было что-то делать. Что-то, что вернет меня к себе. И я знала только один способ.

Кухня.

Я спустилась вниз, решив испечь самый сложный торт, который только знала. "Императорский медовик". Десять тончайших коржей, два вида крема, сложная пропитка. Это требовало сосредоточенности, точности и часов работы. Идеально, чтобы выкинуть из головы всякие глупости о лунных садах и вампирских поцелуях в лоб.

Я погрузилась в работу. Раскатывала тесто, варила крем, вдыхала знакомые ароматы меда, масла и специй. Здесь, в моей крепости, я снова чувствовала себя хозяйкой положения. Это был мой мир, мои правила. Здесь не было места рубиновым глазам и бархатному голосу.

Я так увлеклась, что не услышала, как он вошел. Я почувствовала. Воздух стал плотнее, тени - гуще. И этот его запах - озон, сандал и что-то еще, только его, - ударил в ноздри. Я замерла с ножом для теста в руке.

- Доброе утро, - его голос раздался прямо за моей спиной. Я резко обернулась. Он стоял у стеллажа со специями, всего в паре шагов от меня, и с любопытством разглядывал баночки, присланные мне девушками.

- Что ты здесь делаешь? - выпалила я, прижимая нож к груди, как щит.

- Пришел на запах. Он разносится по всему замку. Гораздо приятнее, чем пыль веков, - он взял в руки баночку с ванильными стручками. - Люциан будет в восторге, если ты испечешь для Мии что-нибудь с ванилью.

- Я не принимаю заказы, - отрезала я. - Особенно от тебя и твоих друзей. - Жаль, - он поставил баночку на место и повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам, измазанным в муке, по фартуку, по растрепанным волосам. - Тебе идет. Этот... творческий беспорядок.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Комплимент от него был чем-то неожиданным и обезоруживающим.

Чтобы скрыть смущение, я отвернулась и потянулась к мешку с сахарной пудрой, стоявшему на верхней полке. Черт, высоко. Я встала на цыпочки, пытаясь дотянуться.

И в этот момент его рука легла на полку рядом с моей головой, а вторая легко сняла мешок и протянула его мне. Он оказался прямо за моей спиной. Я была зажата между столом и его телом. Я чувствовала его жар даже через одежду.

- Вот, держи, - его голос был хриплым.

Я повернулась, чтобы взять мешок, и наши пальцы соприкоснулись.

Это был не просто контакт кожи с кожей. Это был удар молнии.

По моей руке, вверх, до самого плеча, пробежал разряд обжигающего тока. Дыхание застряло в горле. Весь мир сузился до этого крошечного участка, где его холодные пальцы касались моих теплых. Я подняла на него глаза. Его зрачки расширились, затопив рубиновую радужку, превратив глаза в два черных омута. Он смотрел на меня так, словно видел не мое лицо, а мою душу.

Пожар. Именно это слово пронеслось у меня в голове. В моей крови вспыхнул пожар, жаркий, неконтролируемый, который заставил все внутри меня плавиться и трепетать. Я видела отражение этого же огня в его глазах. Связь. Гудящая, вибрирующая, живая.

Я резко отдернула руку, будто обжегшись. Мешок с сахарной пудрой выпал из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, окутав нас белым, сладким облаком.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, посреди этого сахарного тумана. Он был на его черной рубашке, в моих волосах.

- Будь осторожнее, Ариэль, - прорычал он, и в его голосе слышалась борьба. - Не играй с огнем. Можешь сгореть.

Он сделал шаг назад, потом еще один. Развернулся и вышел с кухни так быстро, словно за ним гнались все демоны ада.

Я осталась одна, дрожа всем телом. Я опустилась на пол, не обращая внимания на рассыпанную пудру. Я смотрела на свою руку, на пальцы, которые все еще покалывало от его прикосновения.

Это была не симпатия. Не уважение. Это было нечто первобытное, стихийное, неуправляемое. И я поняла с ужасающей ясностью: я могу сколько угодно строить стены, печь торты и огрызаться. Но от этого огня мне не убежать. Он был уже внутри.

Глава 16. Зверь на свободе. Дариус

Я покинул кухню, двигаясь со скоростью, на которую способно лишь существо моей природы. Я не шел - я бежал. От нее. От сладкого облака сахарной пудры. От аромата ее кожи. От того первобытного разряда, который прошил меня насквозь от простого прикосновения ее пальцев.

Я ворвался в свой тренировочный зал в подземелье замка. Здесь пахло сталью, потом веков и холодным камнем. Этот зал был свидетелем моей ярости на протяжении столетий. Я сорвал с себя камзол, оставшись в одной рубашке, и выхватил с оружейной стойки тяжелый двуручный меч, который не держал в руках лет сто.

Чучело для тренировок, сделанное из зачарованной кожи и набитое уплотненным песком, не имело ни шанса. Первый удар снес ему голову. Второй распорол торс. Я кромсал его, вкладывая в каждый взмах всю ту ярость, все то желание, весь тот хаос, что она пробудила во мне. Я крушил не врага. Я пытался уничтожить собственную потерю контроля.

Контроль. Это было основой моего существования. Я контролировал свои эмоции, свою жажду, свои владения, своих вассалов. Четыреста лет безупречного, ледяного самообладания. И все это рухнуло, рассыпалось в пыль от одного касания теплой, измазанной в муке руки.

Зверь внутри меня, которого я держал на цепи веками, взревел и рванулся на свободу. В тот миг на кухне я хотел не просто поцеловать ее. Я хотел повалить ее на тот самый стол, среди муки и сахара, сорвать с нее одежду и войти в нее, клеймя ее своим телом, своим укусом, своей сутью. Я хотел услышать ее крики, которые превратятся в стоны. Я хотел доказать ей и, что важнее, самому себе, что она - моя.

Именно это меня и напугало. Не ее страх. А мое собственное, всепоглощающее, дикое желание, которое было готово смести на своем пути все - ее волю, древние законы, мое собственное понятие о чести.

Я остановился, тяжело дыша, хотя вампиры не нуждаются в дыхании. Меч выпал из моих рук и со звоном ударился о каменный пол. От чучела остались лишь ошметки.

Я проиграл. Она, сама того не ведая, нашла брешь в моей броне и нанесла точный удар.

Я не мог позволить этому повториться. Я должен был вернуть себе контроль. Восстановить порядок.

Я вернулся на кухню. Она стояла на коленях посреди рассыпанной сахарной пудры и собирала ее совком. Ее плечи дрожали. Она была напугана. И зла. Идеально.

- Что ты делаешь? - мой голос прозвучал холодно и отстраненно, как будто ничего не произошло.

- Убираю беспорядок, - бросила она, не глядя на меня.

- Не так, - я подошел и носком сапога указал на рассыпанную пудру. - Ты уберешь все. Каждую крупинку. Возьмешь влажную тряпку и протрешь пол дочиста. В моем доме должен быть порядок. А пекарь, который так расточительно относится к ингредиентам, должен усвоить урок.

Я видел, как она сжала кулаки. Она хотела возразить, крикнуть, возможно, даже запустить в меня совком. Но она промолчала. Лишь кивнула, сверкнув на меня глазами, полными ярости. Это было именно то, что мне нужно. Ее гнев был мне привычен. Я умел с ним справляться. Гораздо лучше, чем с тем огнем, что вспыхнул между нами.

Оставив ее убирать, я поднялся в свой кабинет и связался с друзьями через зеркало. Первым, как всегда, появился Люциан.

- Дариус! Решил поделиться рецептом сахарной глазури? Слухи дошли даже до нас! Говорят, ты устроил на кухне настоящую снежную бурю!

- Замолчи, Люциан, - прорычал я.

Появились Дэмиан и Деметриус. Их лица были серьезны.

- Что произошло? - спросил Дэмиан.

- Мы прикоснулись, - выдавил я. - Случайно.

Люциан присвистнул.

- Ого! И что, был фейерверк? Гром и молнии? Землетрясение?

- Почти, - признался я. - Я едва не потерял контроль.

- Связь пробудилась, - констатировал Дэмиан. - Теперь будет только хуже. Или лучше, смотря с какой стороны посмотреть. Твои инстинкты требуют завершить ритуал. Потребовать ее. Пометить.

- Она не готова, - отрезал я. - Она все еще видит во мне тюремщика.

- Так измени ее точку зрения, - вмешался Деметриус. - Хватит этих игр в учителя и ученицу. Покажи ей, что мир за стенами твоего замка гораздо опаснее, чем жизнь в нем. Расскажи ей о врагах. О клане Волкова. Пусть поймет, что ты не ее клетка, а ее щит.

Слова Деметриуса были холодны и прагматичны. И абсолютно верны. Я играл с ней, наслаждаясь нашей борьбой, но забыл о главной причине, по которой она здесь. О ее безопасности.

Страх - тоже форма контроля. Если она будет бояться не меня, а того, что ждет ее снаружи, она примет мою защиту. Возможно, даже будет благодарна за нее.

- Ты прав, - сказал я, и мои мысли обрели ясность. План созрел. - Спасибо, друзья.

Я прервал связь. Порядок был восстановлен. Хаос в моей голове уступил место холодному расчету. Я знал, что делать.

Я спустился вниз. Кухня сияла чистотой. На столе возвышался почти готовый торт. Ариэль, вымыв руки, заканчивала его украшать. Она работала с яростной сосредоточенностью, словно каждый мазок крема был ударом по моему лицу.

Я дождался, пока она закончит. А затем подошел к двери ее комнаты и постучал. Это была уступка. Жест, показывающий, что следующий наш разговор будет иным. Я больше не буду ее тюремщиком. Я стану ее защитником. И она узнает всю правду.

Глава 17. Клан Волкова. Ариэль

Я закончила украшать торт, и мои руки дрожали. Не от усталости. От ярости. От унижения. От того странного, пугающего пожара, что до сих пор отдавался эхом в моей крови.

Он заставил меня, словно нашкодившего котенка, вычищать пол. Он стоял и смотрел, холодный, непроницаемый, властный. А я... я подчинилась. Потому что была слишком потрясена тем, что произошло между нами, чтобы спорить. Этот разряд тока от его прикосновения выбил из меня всю мою дерзость. Я чувствовала себя обнаженной, уязвимой.

Я ненавидела его за это. И еще больше я ненавидела себя за свою реакцию. Мое тело предало меня, откликнувшись на него так, как не откликалось ни на кого и никогда. Когда раздался стук в дверь моей комнаты, я вздрогнула. Стук. Не приказ, не бесцеремонное вторжение. Вежливый, почти робкий стук. Это было так не похоже на него, что я растерялась.

- Войдите, - выдавила я.

Дверь открылась, и на пороге появился Дариус. Он не стал входить дальше, остался стоять у входа, словно прося разрешения.

- Нам нужно поговорить, - сказал он. Его голос был ровным, серьезным, без тени насмешки или приказа.

- Мы вроде бы уже все обсудили, - холодно ответила я. - Пол чистый, ингредиенты в безопасности. Урок усвоен.

- Речь не об этом, - он прошел в комнату и остановился у окна, глядя на темнеющий сад. Он не смотрел на меня, и это почему-то пугало еще больше. - Ты заслуживаешь знать правду. Всю правду. Почему ты здесь, Ариэль.

Я скрестила руки на груди, готовясь к очередной лжи, к очередной манипуляции.

- Я здесь, потому что ты меня похитил. Конец истории. - Это начало, - он обернулся, и его рубиновые глаза были серьезны, как никогда. - Ты знаешь, что я вампир. Но ты не знаешь, что в нашем мире есть свои законы, свои войны и свои враги. У меня, как у главы одного из древнейших кланов, их много. И самый опасный из них - клан Волкова.

Он говорил, и его слова рисовали передо мной картину мира, жестокого и кровавого, о котором я не имела ни малейшего понятия. Мира, где сила решает все, а жизнь - будь то вампира или человека - ничего не стоит.

- И при чем здесь я? - спросила я, хотя в груди уже шевельнулся ледяной страх.

- При том, что ты - моя истинная пара, - произнес он эти слова так, словно они были не признанием в любви, а приговором. - Эта связь, которую ты почувствовала сегодня на кухне... ее чувствуют и другие. Мои враги уже знают, что я нашел тебя. Что я нашел свою единственную уязвимость.

Уязвимость. Это слово ударило меня, как пощечина.

- Я - уязвимость?

- Для них - да, - он сделал шаг ко мне. - Они не видят в тебе женщину. Они видят оружие, которое можно использовать против меня. Они не остановятся ни перед чем, чтобы добраться до тебя. Они будут пытать тебя, мучить, убивать медленно, на моих глазах, чтобы сломить меня. Я забрал тебя из твоей деревни не из прихоти, Ариэль. Я забрал тебя, чтобы спасти тебе жизнь.

Я смотрела на него, и мой мир трещал по швам. Все это время я видела в нем своего врага, своего тюремщика. А он он пытался меня защитить? Вся моя ненависть, мое праведное негодование - все это казалось теперь таким наивным, таким детским.

- Ты лжешь, - прошептала я, но голос меня подвел. В нем не было уверенности. - Ты просто хочешь, чтобы я подчинилась.

- Я хочу, чтобы ты жила, - его голос стал жестким. - Думаешь, мне доставляет удовольствие держать тебя здесь, терпеть твою дерзость и твои пироги? Если бы был другой способ, я бы им воспользовался! Но его нет. Здесь, в этих стенах, ты в безопасности. За ними - ты ходячая мишень.

Он говорил правду. Я чувствовала это. Каждое слово отзывалось ледяным холодом в моем сердце. Правда, которую я не хотела слышать. Правда, которая превращала мою простую, понятную ненависть в клубок противоречивых, мучительных чувств.

Он ушел, оставив меня одну с этой страшной правдой. Я подошла к окну. Тени в саду больше не казались мне красивыми. Теперь в каждой из них мне виделись враги, монстры, куда страшнее того, что жил в этом замке.

Стены, которые я считала своей тюрьмой, теперь казались единственным укрытием.

А мой похититель... мой тиран... превратился в моего единственного защитника.

Я села на кровать, обхватив себя руками. Я больше не знала, что чувствовать. Ненависть боролась со страхом, а где-то в глубине, робко и неуверенно, пробивался росток... благодарности. И это было страшнее всего.

Глава 18. Поцелуй со вкусом слез. Дариус

Я сказал ей правду и ушел, оставив ее наедине с руинами ее мира. Это был самый жестокий и самый необходимый поступок в моей жизни. Я не чувствовал триумфа, лишь глухую боль и холодную решимость. Я стоял в коридоре, скрытый тенью, и слушал. Я слышал ее сбившееся дыхание, тихий всхлип, который она тут же подавила. Я слышал, как бьется ее сердце - испуганной птицей в клетке из ребер. Клетке, которую я сам для нее и построил.

Часы текли, как густая смола. Замок погрузился в глубокую ночную тишину, но для меня эта тишина была наполнена ее страхом, ее смятением. Связь между нами, обостренная сегодняшним прикосновением и моим откровением, транслировала ее эмоции прямо в мой разум. Я чувствовал ее одиночество, ее отчаяние. И это было невыносимо.

Я уже собирался уйти в свои покои, дать ей время, которого у нас, возможно, и не было, когда услышал тихий щелчок замка ее двери. Шаги. Легкие, неуверенные. Она вышла в коридор.

Она стояла в одной ночной рубашке, босая на холодных камнях. Лунный свет из высокого окна падал на нее, делая ее фигуру почти призрачной. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать себя от распада на части. Она не видела меня в тени. Она просто стояла и смотрела в темный коридор, ведущий в никуда.

Я вышел из тени.

Она вздрогнула, ее глаза широко распахнулись. В них больше не было ненависти. Только страх - глубокий, всепоглощающий. И еще что-то. Молчаливая просьба.

- Я... мне страшно, - прошептала она, и эти слова были ее полной и безоговорочной капитуляцией. Не передо мной. Перед правдой.

Я медленно подошел к ней. Я не протянул руку, не сделал резкого движения. Я просто встал перед ней, давая ей возможность отступить, убежать. Но она не сдвинулась с места.

- Я знаю, - мой голос был тише обычного. - Здесь ты в безопасности. Я не дам никому тебя тронуть.

- Ты... - она запнулась, - ты сам тронул меня. Сегодня. На кухне. Что это было?

- Это была связь, - ответил я. - Сила, что тянет нас друг к другу. Сила, которую чувствуют и наши враги. Она смотрела на меня, и в ее карих глазах стояли слезы. Она больше не боролась. Она была сломлена. И в этот момент я понял, что должен собрать ее по кусочкам. Не как Владыка, а как ее мужчина.

Я протянул руку и осторожно стер слезинку с ее щеки. Ее кожа была горячей. Она вздрогнула, но не отстранилась. Она закрыла глаза, словно принимая неизбежное.

- Пойдем со мной, - сказал я.

Это не было приказом. Это была просьба. Она открыла глаза, и в их глубине я увидел ответ. Она молча кивнула.

Я взял ее за руку и повел в свои покои. Не в ее комнату-клетку, а в мое святилище. Она шла за мной покорно, как во сне.

Моя спальня была огромной и аскетичной. Гигантская кровать из темного дерева, камин, несколько кресел. Ничего лишнего. Я подвел ее к огню, который тут же зажег одним щелчком пальцев. Пламя отбросило на ее лицо трепещущие тени.