Владыка Тьмы и его избранница

Мелоди Лейн

Владыка Тьмы и его избранница

Глава 1. Черничный аргумент. Ариэль

Мир вокруг состоял из трех вещей: ритмичного покачивания, твердого, как камень, плеча, впивающегося мне в живот, и запаха. Густого, пьянящего запаха ночного леса, озона после далекой грозы и чего-то еще... чего-то пряного, терпкого и до неприличия мужского. Этот запах принадлежал похитителю. Хаму, наглецу и, судя по всему, идиоту, который решил, что лучшая идея вечера - это вломиться в мою пекарню и утащить меня, как мешок с мукой.

- Эй, ты, ходячий шкаф с самомнением! - пропыхтела я, в очередной раз пытаясь вывернуться. Мои ноги болтались в воздухе, а платье задралось так, что ночной ветерок холодил кожу бедер. - Поставь меня на землю, пока я тебе это самое плечо не откусила! Клянусь всеми подгоревшими булочками, я это сделаю!

Мужчина даже не замедлил шаг. Его поступь была уверенной и бесшумной, словно он был не человеком, а хищником, ступающим по своим владениям.

- Угомонись, фея, - его голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой, которая, наверное, должна была сводить с ума впечатлительных барышень. Но я была не из их числа. Я была пекарем, который с шести утра на ногах и к вечеру мечтает только о ванне и тишине.

- Какая я тебе фея?! - возмутилась я, колотя кулачками по его спине, твердой, словно высеченной из мрамора. - Я Ариэль! И я требую немедленно меня отпустить! У меня тесто подходит! Утренние булочки с корицей сами себя не испекут!

Он издал тихий смешок, который вибрацией прошелся по всему его телу и отозвался у меня в животе.

- О булочках можешь на время забыть. Теперь твои руки будут заняты другим.

От такой наглости я на мгновение потеряла дар речи. Другим? Это чем еще, интересно? Я представила себе самые ужасные варианты, и кровь застыла в жилах. Нет уж, этому не бывать. Я не какая-нибудь деревенская простушка, которую можно вот так просто унести в лес. Я - хозяйка лучшей пекарни в трех окрестных деревнях, и меня уважают! И боятся, когда я злюсь. Особенно когда под рукой скалка.

Сейчас скалки не было. Но было кое-что получше.

Когда этот наглец врывался в пекарню, я как раз упаковывала последний заказ на сегодня. Чернично-сливочный пирог, мой фирменный. Легкое песочное тесто, нежнейший сливочный крем и сочная, с кислинкой, черника. Я держала коробку в руках в тот самый момент, когда он, словно тень, возник в дверном проеме. Секунда - и я уже на его плече, а коробка с пирогом каким-то чудом осталась зажата у меня в руке. Все это время я инстинктивно прижимала ее к себе, как последнее сокровище.

Что ж, пришло время пустить сокровище в ход.

Извернувшись с акробатической ловкостью, которой я сама от себя не ожидала, я подтянула коробку повыше. Пальцы нащупали крышку. И дернули ее.

- У тебя есть три секунды, чтобы извиниться, вернуть меня домой и заказать дюжину моих лучших эклеров в качестве компенсации! - прорычала я, балансируя на его плече. - Раз...

- Не будь ребенком, - ровно ответил он.

- Два...

Он продолжал идти. Лес вокруг становился все гуще, лунный свет едва пробивался сквозь плотные кроны деревьев.

- Ну, ты сам напросился, клыкастый переросток! - выдохнула я и, прицелившись, со всего размаха залепила ему пирогом прямо по затылку.

ШМЯК!

Звук был восхитительным. Сочным, влажным и очень громким.

Похититель замер. На несколько секунд в лесу повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуком падающих на землю ягод черники и шлепками сливочного крема, стекающего по его спине. Я затаила дыхание, ожидая реакции.

Он медленно, очень медленно опустил меня на ноги. Я поспешно отскочила на пару шагов, готовая в любой момент задать стрекача. Он повернулся.

Матерь божья.

При лунном свете он был пугающе красив. Серебристые волосы, теперь изрядно перепачканные фиолетовым кремом, спадали на плечи. Одет он был в темный дорожный плащ, но под ним угадывалась дорогая ткань. Но самое главное - глаза. Они горели в полумраке двумя рубиновыми угольками. И в этих угольках сейчас плескалась неприкрытая ярость. А еще... с его затылка и волос медленно сползал мой фирменный крем. Несколько ягод черники запутались в серебристых прядях.

Он медленно провел пальцем по своим волосам, подцепил немного крема и поднес к губам. Облизнул. Его рубиновые глаза на миг прикрылись.

- Неплохо, - его голос прозвучал на удивление спокойно, даже с ноткой одобрения. - Сливки свежие, а черника дает правильную кислинку. Талантливо. Но это не отменяет того факта, что ты только что совершила очень, очень большую ошибку, фея.

- Я. Не. Фея! - прошипела я, пятясь назад. - Я пекарь! И если ты немедленно не уберешься с моей дороги, я из тебя самого начинку для пирога сделаю!

Он усмехнулся, и я впервые увидела их. Клыки. Не слишком длинные, но острые, хищные, не оставляющие сомнений в его природе. Вампир. Все деревенские страшилки оказались правдой.

- Дерзкая, - он сделал шаг ко мне, и я отступила еще на шаг, уперевшись спиной в ствол какого-то дерева. Ловушка. - Мне это нравится. Но непослушание придется пресечь.

Он оказался рядом в одно мгновение, не сделав и шага. Просто был там, а в следующую секунду уже стоял вплотную, нависая надо мной. От него все еще пахло лесом и озоном, но теперь к этому запаху примешался сладкий аромат моего пирога. И это было до смешного абсурдно.

- Я твоя истинная пара, Ариэль, - пророкотал он, склоняясь к моему уху. Его дыхание обожгло кожу. - Ты можешь драться, кричать, можешь хоть закидать меня всей своей выпечкой. Но ты пойдешь со мной. Дариус Блэквуд всегда получает то, что принадлежит ему.

Мое сердце колотилось, как бешеное, но страх смешивался с другим, совершенно неуместным чувством - злым, пьянящим азартом. Истинная пара? Этот вампир, перепачканный кремом, считает меня своей собственностью?

- Во-первых, - я ткнула пальцем ему в грудь, удивляясь собственной смелости. - Меня зовут Ариэль Фэй, и я никому не принадлежу. Во-вторых, мистер Блэквуд, если вы еще раз назовете меня феей, следующий пирог будет не черничным, а кирпичным. Я понятно излагаю?

Дариус отстранился и посмотрел на меня. Долго, изучающе. Во взгляде его рубиновых глаз уже не было ярости. Вместо нее появилось что-то другое. Удивление? Восхищение? А может, просто веселье. Уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.

- Невероятно, - выдохнул он. - Четыреста лет я ждал покорную и нежную лань. А судьба подсунула мне колючего ежа с кондитерскими замашками. Что ж, так будет даже интереснее.

Не успела я придумать достойный ответ, как он снова подхватил меня на руки, но на этот раз - бережно, прижимая к груди. Я инстинктивно вцепилась в его рубашку, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

- Отпусти! Я сама пойду! - запротестовала я, хотя голос уже не звучал так уверенно.

- Не пойдешь. Ты убежишь, - констатировал он как факт. - А я не в настроении бегать по лесу за своим ужином.

- Я тебе не ужин!

- Пока нет, - он снова усмехнулся, и его клыки блеснули в лунном свете. - Но ночь длинная, моя дерзкая фея. Очень длинная.

Он понес меня сквозь лес, и на этот раз я не сопротивлялась. Я просто смотрела на его профиль, на серебристые пряди, все еще испачканные фиолетовыми разводами, и думала, что моя спокойная жизнь, пахнущая ванилью и свежим хлебом, только что закончилась. И началась новая - пахнущая ночным лесом, вампирами и чернично-сливочным пирогом. И почему-то эта мысль пугала и... волновала одновременно.

Глава 2. Аромат ее непокорности. Дариус

Четыреста лет. Сто сорок шесть тысяч сто ночей я провел в ожидании. Я представлял этот момент бесчисленное количество раз. Как найду ее, как увижу узнавание в ее глазах, как она, возможно, испугается сначала, но потом почувствует зов, связь, которая соединяет наши души сквозь века. Я представлял себе трепет, нежность, возможно, слезы.

Я точно не представлял себе липкий сливочный крем, стекающий мне за воротник, и сочную чернику в моих волосах.

Она была легкой в моих руках. Почти невесомой. Но в этой хрупкой на вид девушке таилась сила дикой кошки. Она не переставала брыкаться и сыпать проклятиями, которые заставили бы покраснеть портового грузчика. И это было... восхитительно.

- Отпусти меня, мешок с клыками! - пропыхтела она, вцепившись пальчиками в ткань моей рубашки. - Я тяжелая! У тебя спина отвалится!

Я усмехнулся. Она весила не больше охапки полевых цветов. Если бы только знала, какие тяжести мне доводилось носить за свою долгую жизнь.

- Тише, фея. Разбудишь сов, - мой голос прозвучал ровно, скрывая то веселье, что клокотало внутри. Каждая ее дерзкая выходка, каждое ругательство не злило, а лишь распаляло мой интерес. Судьба преподнесла мне не лань, а дикую рысь. И процесс ее приручения обещал быть захватывающим.

Запах. Ее аромат сводил с ума. Он был смесью чего-то невыразимо сладкого - ванили, корицы, теплого теста - и ее собственного, уникального запаха. Запах молодой, здоровой женщины, от которого моя вампирская сущность вибрировала в предвкушении. Зов истинной пары, о котором я читал в древних фолиантах, оказался не метафорой. Это было физическое ощущение, тяга, которая затмевала жажду крови и делала весь остальной мир блеклым и неинтересным.

И вот этот божественный аромат теперь был приправлен запахом моего собственного унижения - черничного пирога. Я невольно представил реакцию моих друзей. Люциан будет хохотать до икоты, требуя рецепт у моей пары. Деметриус сохранит каменное лицо, но в его рубиновых глазах, точной копии моих, я увижу дьявольские искорки. А Дэмиан Дэмиан, как самый рассудительный, наверняка скажет что-то вроде: "Я же говорил тебе, Дариус, что похищение в двадцать первом веке - дурной тон".

Их жены - Мия, Шаэла и Мариэль - скорее всего, примут ее сторону. Они сбились в такую стаю, что противостоять им было сложнее, чем армии охотников на вампиров. Я уже видел, как они вчетвером будут сидеть в гостиной, попивая вино (или кровь, в зависимости от настроения), и обсуждать мою тиранию. И моя маленькая фея-пекарь будет среди них главной заводилой. Эта мысль вызвала еще один приступ внутреннего смеха.

Лес расступился, и впереди показались темные шпили моего замка. Замок Блэквуд. Моя крепость, моя тюрьма, мое вечное пристанище. Сотни комнат, полных тишины и одиночества. Я нес ее через массивные кованые ворота, по гулким коридорам, чьи стены помнили поколения моих предков. Она затихла, видимо, ошеломленная масштабами своего нового дома. Ее дыхание стало прерывистым, а сердце под моей ладонью забилось чаще. Страх. Наконец-то.

Я внес ее в покои, которые приготовил для нее. Самые лучшие, с огромной кроватью под балдахином и окном, выходящим на лунный сад. Аккуратно опустив ее на мягкий ковер, я выпрямился, наблюдая за ее реакцией.

Ее карие глаза, цвета самого темного шоколада, расширились, впитывая великолепие комнаты. Но затем в них снова вспыхнул огонь непокорности.

- Красивая клетка, - выплюнула она. - Но все еще клетка.

- Это твой дом, Ариэль, - сказал я, впервые назвав ее по имени. Оно сорвалось с губ легче, чем я ожидал. - Привыкай.

- Мой дом - над пекарней, где пахнет хлебом, а не пылью веков и самодовольным вампиром!

Я сделал шаг к ней. Она не отступила, лишь вскинула подбородок. Храбрая. Глупая, но очень храбрая.

- Тебе здесь понравится. У тебя будет все, что пожелаешь. Любые наряды, любые драгоценности...

- Мне нужна моя скалка и мешок муки. Можешь это устроить, Ваше Темнейшество? - яд в ее голосе мог бы убить смертного.

Терпение. Мне понадобится все мое терпение. Я медленно провел рукой по своим волосам, пальцы снова стали липкими от крема. Пора было покончить с этим кондитерским недоразумением. Развернувшись, я направился в смежную ванную комнату, намеренно оставив дверь открытой.

Я слышал, как она затаила дыхание, когда я расстегнул рубашку и скинул ее на пол. Струи воды из душа были прохладными, но не могли остудить тот жар, что разгорался в моей крови рядом с ней. Смывая с себя остатки пирога, я думал. Она девственница. Я чувствовал это так же ясно, как ее страх и упрямство. Древние традиции гласили, что связь истинной пары должна быть скреплена ритуалом, укусом, единением. Но глядя на нее, я понимал, что старые законы здесь не сработают. С ней нельзя было торопиться. Ее нужно было завоевать. Не сломать, а убедить.

Выйдя из ванной с полотенцем, обернутым вокруг бедер, я застал ее на том же месте. Она смотрела на меня, и в ее взгляде яростно боролись страх и что-то еще... первобытное женское любопытство. Ее взгляд скользнул по моему торсу, задержался на шрамах, оставленных сотнями битв, и снова метнулся к глазам.

- Оденься, - прошипела она, заливаясь краской.

- В своем доме я хожу так, как мне удобно, - я подошел к ней, наслаждаясь ее смущением. - Ты тоже привыкнешь. А теперь о правилах. Ты не пытаешься сбежать. Все твои попытки будут бесполезны и лишь разозлят меня. Ты будешь есть то, что тебе принесут. И ты будешь слушаться меня.

- А то что? Укусишь? - дерзко спросила она.

Я наклонился так близко, что чувствовал тепло ее дыхания на своей коже. Я мог видеть каждую ресничку, обрамляющую ее прекрасные, яростные глаза.

- О, моя маленькая фея, - прошептал я, и мои клыки чуть удлинились сами собой, - если я тебя укушу, ты будешь молить меня не останавливаться. Но ты этого пока не заслужила.

Я видел, как по ее телу пробежала дрожь. Победа. Маленькая, но важная.

Резко отстранившись, я подошел к двери.

- Отдыхай. Завтра будет долгий день.

Я вышел и повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине оглушительно. Я не сомневался, что она тут же бросится к двери и будет колотить в нее. Но за дверью стояла тишина.

Прислонившись лбом к холодному дереву, я впервые за много веков почувствовал себя не всесильным Владыкой, а мужчиной, которому предстоит самая сложная битва в его жизни. Битва за сердце одной упрямой девушки-пекаря. И, клянусь Тьмой, это было самое волнующее чувство на свете.

Глава 3. Разговор с тираном. Ариэль

Щелчок замка прозвучал как приговор. Я стояла посреди огромной, до смешного роскошной комнаты и чувствовала себя крошечной мышкой, попавшей в бархатную ловушку. Ярость, кипевшая во мне все это время, на мгновение уступила место холодному, липкому страху. Я одна. В замке вампира. Который считает меня своей... парой.

Я бросилась к двери. Дернула ручку. Раз, другой. Заперто. Я забарабанила по массивному дереву кулаками, не заботясь о боли в костяшках.

- Эй! Выпусти меня! Слышишь, ты, клыкастый тиран! Открой немедленно!

Ответом мне была лишь гулкая тишина древнего замка. Поняв тщетность своих попыток, я отступила, тяжело дыша. Нужно думать. Паника - плохой помощник. Моя бабушка всегда говорила: "Ариэль, если тесто не поднимается, не надо в него кричать. Просто добавь тепла и дай ему время". Сейчас моим тестом была эта ситуация. И мне отчаянно не хватало тепла и времени.

Я заставила себя осмотреться. Комната была больше всей моей пекарни вместе с жилой мансардой. Кровать такого размера, что на ней можно было бы устроить деревенскую ярмарку. Постельное белье из легчайшего, струящегося материала, который, казалось, светился в лунном свете. Каскады темной ткани обрамляли высокое стрельчатое окно. Я подбежала к нему.

Сердце ухнуло вниз. Под окном была отвесная стена, уходящая в темноту на такую глубину, что голова кружилась. Внизу виднелись лишь верхушки деревьев, похожие на острые пики. Прыгать отсюда - верная смерть. План побега номер один с треском провалился.

Я отошла от окна и прошлась по комнате, касаясь кончиками пальцев полированной поверхности туалетного столика, спинки кресла, обтянутого бархатом. Все это было чужим, холодным, бездушным. Здесь не пахло свежим хлебом, не было следов муки на полу и не стояли на полках баночки с корицей и ванилью. Это был не дом. Это была декорация.

Мой взгляд упал на приоткрытую дверь, из которой все еще тянуло влажным паром. Ванная. Сгорая от любопытства, я заглянула внутрь. И ахнула. Огромная ванна на львиных лапах, раковина из цельного куска мрамора и блестящие краны, из которых, как я выяснила, текла и горячая, и холодная вода! В нашей деревне такое было только у старосты, и то - в мечтах. На мгновение я почти забыла, что я пленница. Почти.

Вернувшись в комнату, я заметила еще одну дверь. Шкаф. Ну конечно. Потянув за ручку, я замерла. Внутри висели десятки платьев. Вечерние, дневные, для прогулок. Одно роскошнее другого. И все моего размера. Эта предусмотрительность взбесила меня больше, чем запертая дверь. Он не просто похитил меня, он готовился к этому! Словно я вещь, которую можно заказать по каталогу, подобрав нужный фасон и цвет.

Я с отвращением захлопнула дверцу. Не надену ни одно из них. Буду ходить в своем, перепачканном дорожной пылью и остатками пирога.

Внезапно в замке послышались шаги. Они приближались к моей двери. Я напряглась, схватив первое, что попалось под руку - тяжелый серебряный подсвечник с туалетного столика. Не скалка, конечно, но тоже сойдет.

Ключ в замке повернулся. Дверь открылась, и на пороге снова появился он. Дариус.

Он успел переодеться в черную шелковую рубашку и кожаные брюки. Волосы, влажные после душа, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и аристократичные черты лица. Без пирога на голове он выглядел еще более пугающим и невыносимо красивым. В руках он держал поднос с едой.

- Проголодалась? - его голос был спокойным, будто он не похититель, а заботливый хозяин.

- От тебя мне ничего не нужно, - прошипела я, крепче сжимая подсвечник.

Он окинул меня насмешливым взглядом, задержавшись на моем "оружии".

- Собираешься забить меня до смерти подсвечником, фея? Оригинально. Но боюсь, на вампира это не подействует.

Он вошел в комнату и поставил поднос на столик. Жареное мясо, какие-то овощи, кубок с темной жидкостью. Желудок предательски заурчал. Я не ела со вчерашнего обеда.

- Это не яд, если ты об этом, - сказал он, заметив мой взгляд. - Я хочу, чтобы ты была жива и здорова.

- Зачем? Чтобы потом выпить из меня всю кровь? - я сделала шаг назад.

Он медленно приблизился, и я снова почувствовала этот будоражащий запах озона и пряностей. Он остановился в шаге от меня, его рубиновые глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу.

- Если бы я хотел твоей крови, Ариэль, я бы уже ее взял. Ты здесь не для этого. Ты - моя. Моя пара. Моя будущая королева.

- Я королева своей кухни! И ею останусь! - выпалила я. - А все эти деревенские женихи, которые мне проходу не давали, кажутся теперь просто милыми щеночками по сравнению с тобой!

Он нахмурился, услышав про женихов.

- Женихи? - в его голосе прорезался лед. - Больше никаких женихов не будет.

- Это еще почему? Может, я уже выбрала себе мужа! Кузнеца Йоргена, например! У него руки сильные, он бы тебе быстро рога пообломал! - я врала, конечно. Йорген был туп как пробка, но сейчас годился для провокации.

Дариус рассмеялся. Тихим, пугающим смехом.

- Кузнец? Серьезно? - он протянул руку и коснулся пряди моих волос. Я отшатнулась, как от огня, но он успел убрать руку. - Ты создана для большего, чем жизнь с кузнецом в деревне. Ты создана для вечности. Рядом со мной.

- Я не просила такой судьбы!

- Судьбу не выбирают, - отрезал он. - Ешь. Тебе нужны силы.

Он развернулся и пошел к выходу.

- И не надейся, что я притронусь к твоей еде! - крикнула я ему в спину.

Он остановился в дверях, не оборачиваясь.

- Как хочешь. Но завтрак принесут только утром. Спокойной ночи, Ариэль.

И снова щелчок замка.

Я осталась одна. Тишина давила на уши. Аромат жареного мяса щекотал ноздри. Я подошла к подносу. Все выглядело аппетитно. Но съесть это - значило принять его правила, сдаться.

Я упрямо отвернулась и села на кровать. Легкая ткань простыней показалась холодной. Свернувшись калачиком, я обняла колени и уставилась на луну в окне. Я не сдамся. Я найду способ сбежать. Этот властный, самодовольный вампир еще узнает, что такое гнев простого пекаря. И плевать я хотела на его шелка и золотые клетки. Сейчас бы мне сюда мою старенькую кружку с травяным чаем и свежую, еще теплую булочку с маком И от этой мысли на глаза навернулись злые, бессильные слезы.

Глава 4. Совет древних. Дариус

Ночь была беспокойной. Впервые за столетие я не нашел покоя в тишине собственного замка. Обычно безмолвные коридоры, казалось, шептали ее имя. Из-за запертой двери ее покоев доносился не звук, но ощущение. Концентрированное, густое, как патока, упрямство. Оно просачивалось сквозь дерево и камень, и я чувствовал его так же отчетливо, как сквозняк из плохо закрытого окна.

Я провел ночь в своей библиотеке, окруженный тысячами книг, хранящих мудрость веков. Но ни один фолиант не мог дать мне ответа на простой вопрос: что делать с маленькой, злой девушкой-пекарем, которая решила объявить мне голодную войну?

Поднос с ужином, который я утром забрал от ее двери, был нетронут. Идеально прожаренный кусок оленины, запеченные с травами корнеплоды, даже кубок с лучшим виноградным соком - все осталось на своих местах. Она не прикоснулась ни к чему.

Эта тактика была до смешного примитивной и до безумия действенной. Я мог запереть ее, мог игнорировать ее крики, мог лишить ее свободы. Но я не мог заставить ее есть. Сила, которой я привык решать любые проблемы, здесь была бессильна. Применить ее - означало бы сломать Ариэль, а я хотел не сломленную рабыню. Я хотел ее - живую, дерзкую, пылающую праведным гневом. Я хотел ту, что запустила в меня пирогом, а не ту, что будет покорно принимать пищу из моих рук.

Раздражение боролось во мне с восхищением. Эта смертная, прожившая всего два десятка лет, бросила вызов Владыке, пережившему империи. И, что самое унизительное, она нашла мою ахиллесову пяту. Ее собственная хрупкая человеческая жизнь.

Я откинулся в кресле, прикрыв глаза. Ее запах. Даже на расстоянии я чувствовал его. Смесь ванили, корицы и ее теплой кожи. Но теперь к нему примешивалась едва уловимая нотка тревоги и голода. Мои обостренные вампирские чувства улавливали изменения в химии ее тела. Это сводило с ума.

Не в силах больше выносить эту тишину, я активировал коммуникационный артефакт - большое обсидиановое зеркало, настроенное на моих самых доверенных друзей.

Спустя мгновение гладкая поверхность пошла рябью, и в ней появилось лицо Люциана. Его светлые волосы были растрепаны, а в сиреневых глазах плясали смешинки.

- Дариус! Решил почтить нас своим вниманием? Я уж думал, ты до сих пор отмываешь волосы от... кхм... десерта, - он едва сдерживал смех.

- Очень смешно, Люциан, - прорычал я. - Новости в нашем мире распространяются быстрее чумы.

- О, это была новость дня! - в зеркале появилось еще одно лицо, принадлежавшее Дэмиану. Он выглядел, как всегда, серьезным и рассудительным. - Деметриус делает ставки, сколько пирогов ты получишь в лицо до конца недели. Шаэла поставила на три.

- Передай Деметриусу, что если он не прекратит, я лично прослежу, чтобы его винный погреб загадочным образом опустел, - я потер виски. - Мне нужен совет.

Люциан тут же посерьезнел.

- Что случилось? Она сбежала?

- Хуже. Она не ест.

В зеркале повисла тишина. Даже Люциан перестал ухмыляться. Для вампира, чья избранная - смертная, это было одной из самых больших проблем.

- Она боится, что ты ее отравишь? - предположил Дэмиан.

- Она боится показать слабость, - возразил я. - Она считает, что приняв еду, она примет и свою участь. Ее упрямство пахнет корицей и сталью. Я чувствую это через стены.

- Силой ее не заставишь, - протянул Люциан. - Мия в первые дни тоже пыталась бунтовать. Заперлась в ванной и отказывалась выходить, пока я не пообещал купить ей всю новую коллекцию парижского модельера.

- Моя пара требует не платья, а скалку и мешок муки, - устало вздохнул я.

- Так дай ей их, - неожиданно произнес Дэмиан.

Я и Люциан уставились на его отражение.

- Ты с ума сошел? - спросил Люциан. - Дать ей скалку? Она же проломит Дариусу голову! Ну, или попытается. Будет весело, конечно, но непрактично.