Когда ты уйдёшь

Подруги, как им и полагалось, в первую очередь обругали начальницу на чём свет стоит.

– Но ты же ей всё высказала, прежде чем уйти? – закончила Нелл свою пламенную тираду. Она тоже сейчас искала работу и потому понимала её метания как никто другой.

– Да. Только не сразу. Пару часов я отходила от шока. Мне было очень плохо, и я как могла сдерживала слёзы, – мотнула она головой. – Потом немного пришла в себя и сказала ей то, что думаю. Потом она сама вызвала меня к себе и пыталась убедить, что я всё надумываю и вообще я какая-то странная. А она – божий одуванчик, и это я, видите ли, её довела до эмоционального срыва.

Подруги рьяно поддержали её и велели не унывать. Алисса унывать и не планировала и потому уже на следующей неделе вышла на стажировку в местное кафе в качестве помощника повара. Основными её обязанностями были приготовление заготовок впрок, очистка и нарезка овощей и фруктов, выпечка хлеба и помощь шеф-повару.

Вскоре стало ясно, что эта работа не подходит ей ни по складу характера, ни по физическим возможностям. Работать в холодной и тесной кухоньке, забитой людьми, она могла с трудом, но хуже всего было то, что сколько бы усилий она ни прикладывала, ею всегда все оставались недовольны. Шеф считал её нерасторопной, медленной и чересчур заумной, а для работника кухни, по его мнению, это были худшие качества. Алисса продержалась несколько смен, прежде чем её тело само резко сдало; от тяжёлой работы или нервного напряжения у неё начали болеть руки и спина, а за этим последовала ужасная одышка. Она не хотела сдаваться и упорно орудовала ножом, сжимая зубы от беспрестанной боли в груди, но в конце концов была вынуждена уйти посреди рабочего дня.

Появление одышки и сердечных болей порядком напугало её. Это были новые незнакомые симптомы. Тогда-то она и решилась на второй поход к психиатру – правда, уже к другому. Его она выбрала не по рекомендациям, а методом тыка.

– Как всё прошло в этот раз? – осторожно спросила Кэрол, встретившись с ней на той же неделе. Сонный и измотанный вид подруги не говорил ни о чём хорошем.

Алисса поджала губы.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – отозвалась она отстранённо. – В этот раз психиатр был мужчина. А я совсем забыла, какими они могут быть.

Подруги переглянулись и дружно сдержали вздох.

– Какой-то придурок? – уточнила Нелл. – Смотри, если он тоже тебе наговорил, что ты в чём-то там виновата…

– Ох, чего он только не наговорил, – ответила та вяло. И отвернулась. – Я рассказала ему всё. Не только про Маркуса, а вообще про всю свою жизнь. Про смерть папы, про постоянную мамину занятость, про одиночество, даже про издевательства в школе. И, конечно, про работу – что у меня никогда ничего не получается доделать до конца и всё прочее. Ну, а он в ответ покрыл меня саркастичными шуточками, раскритиковал меня и мой образ жизни, назвал меня слабачкой фактически, заявил, что я типичная жертва и не могу дать людям отпор, и что моя психика просто не в состоянии справляться с трудностями, я всегда сбегаю и поэтому я неудачница. А, и ещё он сказал, будто я вообще не могу жить одна и справляться с трудностями, и рядом мне всегда нужен мужчина.

Шок и возмущение подруг был близок к её собственным чувствам, но не отражал их в полной мере.

– Что?!

– Да пошёл он к чёрту!

– Психиатр, тоже мне! – воскликнула Нелл, стукнув кулаком по столу. – Да такому психиатру самому в психушку надо! Что он там наплёл!

Этот сеанс стал для девушки своеобразной шоковой терапией. Она возненавидела этого хамоватого и жестокого врача, который буквально выбил землю у неё из-под ног. Первые часы после Алисса чувствовала себя жалкой, наивной, бесхарактерной дурой и поминала негодяя на чём свет стоит. Она всё вспоминала его холодные бледные глаза и безучастный надменный голос. Его слова задели её так глубоко, что, пожалуй, она могла бы и вовсе не оправиться. Но он и разозлил её, и поднял в душе какой-то огонь буйства и противоречия. Пусть считает себя правым, надменный засранец! Какое ей дело до его глупого мнения?!

– Наплюй на него, – сказала Кэрол, решительно взяв её ладонь в свою. – Ты наверняка не первая, кого он оговорил! Может, ему просто нравится издеваться над людьми! Наплевать, что он там сказал! Ты прекрасная, и мы это знаем. Найдём кого-нибудь другого, ладно? Кого-то чуткого, эмпатичного и без этих загонов!

Алисса с благодарностью улыбнулась. Она чувствовала их поддержку, и это заставляло её жить. Пусть они, наверное, и не понимали этого.

– Спасибо вам. Вам обеим. Не знаю, что бы я без вас делала. Но искать я пока никого не буду. Этот врач, конечно, придурок тот ещё, и к людям его подпускать нельзя, но он профессионал. Он выписал мне антидепрессанты. Это должно помочь.

Глава 7. Свобода и одиночество

Следующие полгода пролетели для неё совершенно незаметно. Алисса быстро устала штудировать сайты с вакансиями и неожиданно для всех – в том числе и для себя самой – приняла решение зарабатывать самостоятельно. Ей опостылели поиски, надоели долгие нудные собеседования, завышенные требования и ужасное высокомерие. Пауза в стаже длительностью почти два года настораживала всех. И почти каждый наниматель намёками или напрямик давал ей понять, что её образования и опыта явно недостаточно для служения их благому делу. А когда двое начальников одной крупной компании в не завуалированном виде обвинили её в безответственности и неспособности удержаться на одном месте, она ушла прямо посреди собеседования и дала себе зарок оставить всё это в прошлом.

Она никогда не работала сама на себя, но, исходя из собственных навыков, выбрала рекламную стезю, а именно – написание статей. В поисковике ей попался недорогой курс с азами профессии. Алисса освоила его за неделю и принялась искать первые заказы на просторах различных площадок. Страх провала и очередного позора был силён, но девушка не сдавалась и упорно следовала своей цели. Она не знала, откуда у неё вдруг появилось столько сил и смелости сопротивляться. Может, она наконец-то дошла до такой крайности, на которой отчаявшиеся люди плюют на всё и совершают совсем не свойственные им поступки. А, может, на ней сказывались препараты, и последний визит ко врачу в этом случае не был таким напрасным.

В любом случае Алисса обнаружила, что с новой стабильной работой она открывает мир заново. Хотя реклама вовсе не считалась ею работой мечты. Но писать она любила, и за эти годы в ней накопилось столько нерастраченной фантазии, что любой писатель обзавидовался бы. Конечно, серьёзные статьи о науке, психологии, медицине и истории не имели отношения к художественной литературе, которой она занималась когда-то; зато навыки написания текстов, грамотность и последовательность пригодились ей в процессе и даже помогли найти нескольких постоянных заказчиков. Она работала много, почти без выходных, но зарабатывала незаслуженно мало: после вычета налогов ей хватало средств только на оплату квартиры, еду и бытовые расходы. Однако Алисса и не думала жаловаться. Это дело дарило ей необходимую свободу и позволяло чувствовать себя полезной и значимой и при этом не страдать от постоянных придирок, неуёмного контроля и обесценивания со стороны начальства. В каком-то смысле она стала тем, кем мечтала – вольной птицей, не зависящей ни от кого.

С новой работой в её жизни появились и новые привычки. Просыпаясь по утрам она в первую очередь проверяла на специализированном сайте наличие новых заказов и почту от клиентов. За этим следовал подъём, включался музыкальный канал, и она начинала бодрую двадцатиминутную зарядку (как выяснилось, физические упражнения утром отлично поднимали дух). После быстрого завтрака с кофе (он стал обязательным с утра) Алисса открывала ноутбук и принималась за работу. Она никогда не откладывала заказы на потом, предпочитая делать всё сразу; а когда выдавалась свободная минутка, она отправлялась на прогулку, включала сериалы или созванивалась с подругами.

Возможно, впервые в жизни девушка чувствовала, что это такое – иметь полный контроль над собственной жизнью без боязни провала и тревог о завтрашнем дне. Откуда-то у неё появились силы, вера в себя и смелость начать жизнь заново, отбросив былые страхи и горечи. Да, это новая жизнь совсем не была идеальной. Бывали у Алиссы и тёмные дни: когда число заказов снижалось, и приходилось экономить буквально на всём ради оплаты ренты, или когда попадались нечестивые заказчики, отказывавшиеся платить за честно сделанную работу. Со временем она научилась принимать неудачи и перешагивать через всё плохое, не оглядываясь назад. И именно это новообретённое качество позволяло ей жить и радоваться, находить светлые стороны даже в самые неприятные дни.

Нелл и Кэрол с недоверием, а потом и с облегчением обнаружили в ней эти нежданные перемены. Они никогда не говорили этого, но Алисса читала в их глазах: поначалу обе сомневались, что она сможет вернуться к жизни без Маркуса, и не меньше неё ждали и верили, что он вернётся. Таким образом ожидания их не оправдались: она всё же выжила, пусть он так и не вернулся домой. Алисса не знала, поддерживали ли подруги какое-то общение с ним, во всяком случае, они никогда ни о чём подобном не упоминали. Наверняка они что-то да знали о его новой жизни – хотя бы от Брендана. Но она дала себе зарок не спрашивать. Это было слишком больно. Он сам захотел, чтобы она вырвала его из своего сердца – что ж, пусть так и будет.

Одним июльским днём, когда ничто не предвещало беды, всклокоченная после пяти часов беспрерывной работы Алисса направилась на улицу в надежде передохнуть и подышать свежим воздухом. За свой честный тяжёлый труд она могла зарабатывать и больше, но в её положении выбирать не приходилось. Вероятно, работай она в какой-нибудь компании, за те же обязанности ей платили бы более щедро; но, работая в офисе, она потеряет свободу, которая нужна ей куда сильнее денег – да что там, даже сильнее воздуха!

Она спустилась на первый этаж и первым делом проверила почту. В ящике лежало одно-единственное письмо с уже знакомой итальянской маркой. Эйдан писал ей нечасто, но всё же писал. Его визит на средиземноморье порядком затянулся; держали какие-то дела. В США он возвращался несколько раз, и это были исключительно деловые поездки – по крайней мере, так он писал. Все его письма были краткими, написанными будто второпях. Блэкуотер мало говорил о себе, больше интересуясь её делами. Алисса рассказывала о новой работе, рутине, походах в музеи и редких поездках загород. В общем, обо всём малозначимом – и уж точно не о собственных чувствах. Почему-то она считала важным убедить мужчину в том, что всё в её жизни пришло в норму и беспокоиться о ней не следует. Эта ни к чему не обязывающая переписка поначалу смущала её, но вскоре даже вошла в привычку; она порой ловила себя на мысли, что ждёт очередного его письма, и даже волновалась, не затерялось ли оно на почте.

Алисса

Как твои дела? Прости, что долго не отвечал. У меня здесь полно дел. Моё пребывание в Риме затягивается на неопределённый срок. Итальянцы – неплохие ребята, но чересчур ленивые. Работа у них не в чести. Будь их воля, они бы круглыми сутками пили кофе и поедали джелатто.

Сейчас отличная погода. Оставь свою работу на пару недель и навести наконец родные края. Тебе не помешает передохнуть. Да и, насколько я понимаю, твоё занятие не требует постоянного присутствия дома, а значит, ты можешь работать и здесь.

Ждущий тебя

Э.

Алисса сжимала письмо между пальцами, перечитывая раз за разом последние строки. Эйдан и до этого не раз упоминал, что ей неплохо бы воспользоваться его подарком и посетить Италию, но тогда он не был столь напорист и не давал понять, что хочет её увидеть. Она не привыкла, когда ей указывали, что она могла или что она должна делать.

«Ты можешь работать и здесь», – писал он. Ах, да он уже всё продумал! Конечно, это правда: по сути, она могла заниматься рекламой и писать статьи из любого уголка Земли при наличии хорошей связи и ноутбука. В Алиссе заговорило природное упрямство и своенравие: как и всегда, если она чувствовала попытку подчинить себя. Его совсем не касалось, где ей быть и что делать! Не в том он статусе, чтобы давать ей советы и рассчитывать на её приезд!

Сердито бурча Алисса вернулась домой и бросила письмо на полку с корреспонденцией. Не станет она отвечать! Это просто нахальство с его стороны – так зазывать её! Она промолчит, и пусть он сам поймёт, какую глупость сказал!

Она не так хорошо разбиралась в мужчинах, но было очевидно, что ни один из них не пригласит женщину в другую страну исключительно дружбы ради. Мужчины по природе своей прямы и не умеют скрывать свои намерения, а его намерения в отношении Алиссы давно были ясны. На что Блэкуотер рассчитывал? Должно быть, подумал, раз уж она пришла в себя, то её и соблазнить можно? Может, он даже подумал, будто она купится на его богатство?

Она направилась в магазин распалённая, и убийственная июльская жара вовсе не способствовала её успокоению. Когда с пакетом наперевес Алисса приблизилась к дому, перед ней вдруг выросла знакомая фигура. Хотя лицо было прикрыто тенью огромной шляпы, не составило труда узнать Стеллу.

– Ну наконец-то! Я чуть не спеклась под этим солнцем! – воскликнула она с таким апломбом, будто речь шла о давно запланированной встрече.

Алисса замерла, неотрывно глядя на неё.

– Опять ты? Если что, у меня тяжёлый пакет.

Может, обычно она и была «травоядной ланью», как считала Кэрол, но в моменты опасности даже в ней просыпалась хищная кошка. Соперница это чувствовала и отреагировала мгновенно.

– Только попробуй! – Стелла полезла рукой в сумочку. – У меня есть газовый баллончик! Сумасшедшая!

Она не соврала и направила газовый баллончик прямо ей в лицо. Алисса сжала кулаки. Хотелось бы ей снова надрать девушке задницу, но с учётом её оружия это было опасно.

– Можешь попробовать, – сказала она спокойно. – Мне за нападение пакетом ничего не будет. А ты снова попадёшь в полицию, а потом и в тюрьму. Снова. Тебе это нужно?

Стелла поймала на себе взгляды прохожих и тут же запихнула баллончик обратно в сумку. Вид у неё при этом был недовольный. Алисса продолжила путь, и та предсказуемо увязалась за ней.

– Я знаю, где Маркус, – заявила она без обиняков.

– И где же?

– В Лондоне.

Алисса остановилась у самых ступенек. Постаралась не выдать своего удивления и вообще какого-либо интереса.

– Не может быть. С чего ты взяла?

– У меня знакомые в издательстве. Когда-то я там работала… как будто ты этого не знаешь, – фыркнула та. – Маркус небось все уши тебе прожужжал о том, какая я плохая! Читала я его книжонку! Надо же быть таким злопамятным! Там половина сплошная неправда, просто он у нас слишком чувствительный!

Алиссе хотелось заткнуть ей рот, но она решила, что лучше всего попытаться сбить её со следа.

– А они-то откуда знают, что он там? – спросила она, изображая скепсис.

– Его подружка Хейзел проболталась. Ну та, которая на парня в юбке похожа. А ты как будто не знала, да? Никогда не поверю!

Ей пришлось изобразить смущённо-вежливое недоразумение на лице. Ради спасения Маркуса можно побыть кроткой.

– Нет. Он не сказал, куда уедет. Точнее, он говорил, что собирается поездить по Европе. Навестить родственников в Британии, поехать в Италию, Испанию, Бельгию и так далее. Сейчас он может быть вообще где угодно.

Стелла свела тонкие аккуратные брови в явной задумчивости. «Повелась», – решила Алисса. На самом деле Маркус планировал огромный тур по Европе, но только вместе с ней. Ей пришлось выдать неисполнившуюся мечту за реальность.

Но тут же разукрашенное личико сверкнуло ехидной улыбкой.

– Значит, вы расстались, – проговорила она с явным удовольствием. Столько торжества было в этом сладком голосе, что хотелось размазать её по стенке. – Признавайся, ты его бросила? Или, нет, он сам ушёл, да? Я хочу знать! А, может, он ушёл, потому что не смог забыть меня?

– Он о тебе и не вспоминал! Нужна ты ему больно! – зло ответила она.

Девушка с гордо поднятой головой направилась в подъезд, но навязчивая Стелла просочилась в дверь следом за ней.

– Таких как я не забывают, – ответила она. – А вот ты… Когда он исчез? Год назад? И что, за год ты не получила ни одной весточки? М-да уж! А ведь какая была любовь! – проговорила она и рассмеялась.

Желание прибить её на месте Алисса сдерживала как могла.

– Я была его любовью, – сказала она негромко. – А ты была его ошибкой. Убирайся к чёрту из моего дома.

Она направилась по ступенькам наверх, когда услышала в след злое:

– Ну и проваливай! Давай, оставайся здесь гнить заживо! Ты, видимо, никогда не любила его, раз позволила уехать! А я не такая соплежуйка, как ты! Я поеду за ним! Я найду его – хоть в Британии, хоть в чёртовой Гренландии!

Дверь громко захлопнулась за ней. Алисса поторопилась домой.

Первые часы прошли как в тумане. Она печатала дрожащими пальцами, а в экран смотрела красными от слёз глазами. Абзацы текста расплывались перед ней, но девушка, сжав зубы, продолжала работать. Сосредоточенность на работе позволила ей сохранить самообладание. «Следуй инструкциям и не думай ни о чём лишнем, – велела она себе. – Плевать, что она сказала. Подумаешь об этом потом».

Как назло, один из заказчиков придрался к тексту на пустом месте. Алисса, чертыхнувшись про себя, внесла правки по его требованиям. Почти мгновенно тот отправил текст назад с замечанием, что в нём слишком много «воды». Злая и несогласная, она всё же отредактировала текст снова. Но и тут заказчик не остался доволен и заявил, будто качество статьи не соответствует нужному уровню, а следом отказался платить. Тут же стало ясно, что он один из «этих»: ей уже встречалась категория странных людей, которые осыпали исполнителей своими придирками, присылая текст на доработку раз за разом, а потом просто отказывались брать статью. То случалось редко, но здорово выводило из себя.

К счастью, с остальными заказами всё было в порядке. Она не стала заморачиваться из-за одной неудачи – да и не смогла бы при всём желании. На улице вечерело. Зная, что в это время Кэрол возвращается с работы, она позвонила ей и пригласила к себе вместе с Нелл.

Они пришли вместе взволнованные. Алисса усадила их на кухне, поставила еду разогреваться и рассказала о встрече со Стеллой. При одном её имени подруги скривились.

– Она узнала, где Маркус, – сказала она. – Кто-то в издательстве узнал от его агента и растрепал. Она собралась ехать в Лондон за ним.

– Вот гадина! – воскликнула Нелл. – Она что, снова хочет ему попортить жизнь?!

Та кивнула.

– Я попыталась сбить её со следа. Сказала, что он планировал путешествие по Европе и сейчас может быть где угодно, необязательно в Лондоне. Она весь континент готова обыскать в его поисках.

– Уму непостижимо, – покачала головой Кэрол. – Надо сказать Брендану. Если она найдёт его, то уже не отцепится. Стелла совсем одержимая. Только вот откуда у неё возьмутся деньги на билет и всё остальное? Она же, как я поняла, почти нищенствует.

– Кажется, уже нет. Выглядит она как модель с обложки – ну, как и прежде, – отозвалась Алисса. – Не сказать, будто у неё проблемы с деньгами. Видимо, нашла себе нового «спонсора».

Прошлым избранником МакКинли был нефтяной магнат, но когда в прессу просочились подробности скандала с её участием, богач её бросил. Так Стелла осталась у разбитого корыта. Но, видимо, ненадолго.

– Надо же, – пробормотала Нелл. – А ведь когда мы познакомились, она совсем не была такой уж красавицей.

Кэрол отправила ей пронзительный взгляд, а та закатила глаза.

– А что? Алиссе будет интересно узнать. У нас в школе таких как Стелла называли серыми мышками. Если честно, я вообще не понимала, что Маркус в ней нашёл. Он же мог выбрать любую. Это с ним она похорошела. Ещё бы – вытягивала из него деньги…

– Нелл!

– Ну, зато теперь понятно, откуда в ней вся эта злоба, – отметила та. – Комплексы. Снаружи-то она, может, и супермодель, а вот внутри по-прежнему та незаметная замухрышка.

Алисса надеялась, что Брендан предупредит Маркуса о грядущем визите сумасшедшей бывшей – а в том, что Стелла направится в Англию, сомнений не было. Она крутила мужчинами как хотела, но все эти богачи не могли дать ей ничего, кроме денег. Она неспроста охотилась за Маркусом, неспроста не давала ему жизни и устраивала эти подлянки. И дело было не во всепоглощающей любви, вовсе нет. Скорее, это следовало назвать одержимостью. Он обладал той душевной наполненностью, которой в ней никогда не было; он умел любить, заботиться, оберегать и делился щедро всем, что имел. А она паразитировала на нём, истощала, высасывала соки, словно паучиха из добычи. Даже после её измены он целый месяц не мог избавиться от неё.

Той ночью Алисса лежала без сна. Она напряжённо думала. Ей не давали покоя последние слова, брошенные соперницей.

«Ты, видимо, никогда не любила его, раз позволила уехать! А я не такая соплежуйка, как ты! Я поеду за ним!».

Она ворочалась с боку на бок. Может, Стелла была права? Может, ей правда следовало поехать за ним ещё тогда, десять месяцев назад? Что остановило её? Неужели ей было легче смириться, чем начать действовать? Нет. Нет! Если бы она чувствовала, что есть хоть какая-то надежда его образумить, если бы… Дело было в Маркусе. Он сам так решил, а кто она, чтобы его останавливать? Не принудишь, не заставишь его остаться, когда он так упрям! Уж ей ли не знать? А она не из тех женщин, что вцепляются мёртвой хваткой и держат мужчину до последнего.

В этом-то и есть отличие между ней и Стеллой. Той глубоко плевать, что он не хочет её знать и видеть. Теперь она как одержимая станет охотиться за ним и выслеживать по всему Лондону! Алисса приняла его решение, как бы тяжело ей ни было. Отвергнутая и гордая она продолжила жить без надежды увидеть его снова. Она отпустила его не потому, что не имела в себе сил простить или была бесхребетной, а потому, что любила.

Глава 8. Воспоминания об ушедшем

Наступил сентябрь. Она с удивлением обнаружила, что прошёл целый год с отъезда Маркуса. В последнее время Алисса думала о нём всё чаще: почти как в первые месяцы после страшного расставания, а ведь она ждала, что со временем станет легче. Боль по потерянной любви не оставляла её по-прежнему и буквально въелась в сердце. И больше она не ждала чуда и не мучила себя надеждами, будто он снова вернётся к ней. Этот год не исполнил её тайные мечтания, но он принёс ей смирение перед ужасной утратой и силы идти дальше.

В один из сентябрьских дней одиночество Алиссы нарушилось внезапным звонком в дверь. Заказов выдалось совсем мало, и после полудня она прилегла перед телевизором, свернувшись в калачик. От резкого подъёма закружилась голова.

– Иду я, иду, – бросила она недовольно.

Но следом за звонком раздался громогласный стук в дверь. Алисса встревожилась.

– Что стряслось? – воскликнула она.

Перед ней предстала Нелл, дрожащая, словно лист на северном ветру. Её потряхивало, и вовсе не от холода: по бледному личику катились слёзы. Она стирала их кулачками, словно малое дитя. Из верхней одежды на ней был только расстёгнутый пуховик.

– Что…

– Меня выселяют из квартиры, – всхлипнула она. – Хозяин в ярости. Я… так получилось, у меня не было денег, чтобы…

Её голос стал совсем невнятным. Алисса заставила её войти и закрыла дверь.

– Ещё раз. Что значит он тебя выгнал?

– Я ему должна за три месяца. А у меня и пятидесяти долларов не наберётся. Я всё просила отсрочить, обещала вернуть, когда найду работу, но мне всё не везло… Вот такая я неудачница!

– Ты не неудачница. Не говори так.

– Неудачница – самая настоящая! Я считала, что справлюсь сама, а на самом деле… Вот. Хозяин разозлился, пришёл ко мне и с порога как давай требовать деньги! Я сказала, что у меня их нет, а он возьми и выгони меня! И сказал напоследок: пока я не принесу деньги, ни одной вещи мне не отдаст. Спасибо, что пуховик позволил взять, иначе я бы окоченела!