Когда ты уйдёшь

Она схватила пакеты, направилась в подъезд и закрыла за собой дверь. Одинокая фигура так и осталась стоять перед домом.

Стелла не знала об отъезде Маркуса. О том, что он исчез навсегда. Для Алиссы это стало открытием. Втайне она почему-то была уверена, будто они по-прежнему поддерживали связь. Какая-то часть её даже уверовала, что они и сейчас вместе – там, в Лондоне. Оказывается, нет?

Несколько лет Маркуса и Стеллу связывали больные, травмирующие отношения. Правда, травмирующими они были только для него одного. Девушка несколько лет манипулировала им, мучила, изменяла, отгоняла от него друзей. После жизни с ней Маркус на два года был прикован к своей квартире и избегал всех. Он вспоминал о ней как об ужасной ошибке, которую никогда не хотел бы повторить. Но даже такая любовь, убивающая и ненасытная, может жить в нас годами.

Стало быть, они не вместе. Он уехал без неё – значит, она совсем ему не была нужна. Обрадоваться, испытать облегчение Алисса смогла только на несколько секунд. Да, Маркус не впустит Стеллу в свою жизнь снова. Но и ей, Алиссе, туда вход закрыт.

Про Стеллу он говорил, что она убивала его. Про Алиссу – что она его исцелила. Как же вышло, что они в итоге оказались в одной лодке?

Глава 5. Эта новая жизнь

Рождество вышло странным. Алисса рассчитывала, как и во все предыдущие разы до встречи с Маркусом, провести день в унылом одиночестве за распитием глинтвейна и просмотром старых фильмов. Но у Кэрол созрел собственный план. Под предлогом совместного празднования она пригласила друзей к себе. Алисса прекрасно понимала, что таким образом она пытается примирить Нелл и Брендана. И, возможно, из этой затеи даже что-нибудь и вышло бы, если бы не один нюанс. Брендан не счёл нужным сообщить, что вместе с ним на празднике появится его новая девушка. А ведь ни Кэрол, ни Нелл, ни Алисса тем более даже не подозревали о её существовании.

Несмотря на явное разочарование, хозяйка вечера проявила к Дестини всевозможное дружелюбие и всячески пыталась разрядить обстановку. А последнее было просто необходимо, поскольку план её быстро дал трещину, ведь Нелл с Бренданом не то что не помирились, а, казалось, ещё сильнее отстранились друг от друга. Он смущённо молчал, она то мрачно ворчала что-то, то сбегала из-за стола под разными предлогами. Алисса, чтобы заполнить паузы мрачного молчания, то и дело вспоминала какие-то забавные истории, связанные с Рождеством, но и её энтузиазма не хватило надолго. В результате за столом воцарилось гнетущее молчание, нарушаемое лишь редким чавканьем и неловкими вздохами.

Брендан и Дестини удалились первыми. Тем самым они дали возможность оставшимся погрузиться в бурное обсуждение произошедшего. Впрочем, это Нелл говорила за троих; её подруги тем временем складывали еду и мыли посуду.

– Нет, вы это видели?! Как он додумался её притащить?! Он нас даже не спросил, хотим ли мы встречать с ней праздник! – негодовала она, подглядывая за уходящими в окно.

– Она ничего, – заметила Кэрол. – Милая. Симпатичная. Это то, что ему нужно, правда же?

Голос сквозил ехидством. Они с Алиссой переглянулись и одновременно беззвучно хмыкнули. Нелл не уловила её иронию и воскликнула негодующе:

– Что? Она? Да вы вообще её видели?!

– А что с ней не так?

– Да так, ничего, просто она – типичная фифа! – самым изобличающим тоном заявила та. – Видели её сделанные ресницы? Это же просто веера – ими в жару можно обмахиваться! А длиннющие розовые ногти? Это же какой-то эстетический кошмар! Такими ногтями убить можно!

– Ну, Брендан вроде бы ещё жив, – сказала Алисса. Впервые за месяцы она поймала себя на желании рассмеяться громко и искренне.

Подруга будто не услышала её и пробурчала в заключение:

– Вообще не понимаю, что он в ней нашёл!

Подруги дружно промолчали.

Алисса распрощалась с подругами и направилась домой пешком. Ей некуда было торопиться. Она не планировала поздний ужин и не делала никаких заготовок. На полках в холодильнике одиноко затаились кусок сыра, пачка яиц и немного ветчины; еда заканчивалась быстро, потому что она целые дни проводила дома и заедала свою тревогу.

Ей нравилось Рождество из-за пробуждавшегося в душе ощущения сказки. Ещё ребёнком она ждала этого праздника пуще Дня рождения. Разряженные ёлочки, разноцветные фонари, салюты и бенгальские огни – что ещё было нужно для счастья маленькой фантазёрки? Сейчас же, видя радующихся людей, Алисса не ощущала никакого единения с ними; она пребывала в невидимом параллельном мире, в котором не было места ничему светлому и прекрасному. И ей было страшно от мысли, что она останется в этом мире навсегда и никогда больше не будет вот так радостно, с придыханием, бежать домой с кипами подарков, и никто не станет её ждать.

Она, как всегда, была так рассеянна, что не заметила припаркованную у подъезда знакомый чёрный мерседес. Алисса задержалась у двери в поисках ключей и вздрогнула, когда кто-то сзади вдруг тронул её за плечо. Первая мысль: неужели снова Стелла её преследует? Ну, в этот раз ей крепко достанется!

Она уже открыла рот, чтобы выдать пару ругательств, но, заметив гостя, спешно замолкла. Перед ней стоял молодой привлекательный мужчина в дорогом чёрном пальто и шляпе. Он смотрел на неё с неизменной мягкой улыбкой на устах – будто запоздалый гость, о котором она забыла.

– С Рождеством, – сказал он. – Я обыскал весь город в твоих поисках, малютка.

– Эйдан? – вырвалось у неё.

Нежданное появление Блэкуотера вызвало в ней довольно слабое удивление. Раньше это, как минимум, изумило бы её, но последние месяцы девушка обеднела на эмоции, и мало что могло искренне поразить её.

– Прошу прощения за внезапный визит, – сказал он, чуть приклонив голову. – Ты, конечно, меня не ждала. В своё оправдание могу сказать, что пару часов назад я и сам не собирался приезжать. У меня были совсем другие планы. Но в дело вмешалась стихия.

Алисса приподняла брови и произнесла вежливо:

– Правда?

Мужчина кивнул. Алисса помнила тот их последний разговор: тогда он обещал, что не станет вмешиваться в их отношения с Маркусом и больше не побеспокоит её неуместным вниманием. А теперь Эйдан был здесь. Это значило только одно.

Он всё знал.

Это заставило её растеряться и выбило из колеи куда сильнее, чем само его появление здесь.

Алисса поняла, что молчание её затянулось, когда услышала аккуратное и значительное:

– Я вовсе не собираюсь навязываться…

– Что? Ах, ну да… – спохватилась она.

– Я здесь ненадолго, – добавил Эйдан. – Видишь ли, утром я прибыл сюда по делам и должен был улететь вечерним рейсом. Но пару часов назад его перенесли. Начался страшный снегопад. В общем говоря, я не выберусь отсюда раньше полуночи. Мы могли бы выпить по чашке кофе. Здесь неподалёку есть прекрасный ресторан. Если, конечно, это не расстроит твои планы.

План у неё был один – провести время до полуночи в одиночестве и в таком же одиночестве лечь спать. Но в последнее время ей было так тоскливо, что Алисса не смогла отказаться от компании, как не могла отказать ему в гостеприимстве.

– Нет, нет. Пойдёмте ко мне. То есть, пойдём. Я как раз готовила глинтвейн, – сказала она, стараясь изобразить бодрость. – Надеюсь, ты не голоден, потому что в моём холодильнике ловить нечего.

Эйдан улыбнулся и махнул рукой своему водителю. Он открыл перед ней дверь и последовал за ней по лестнице. Когда они остались одни в её квартире, скрытые от всего мира, ей вдруг стало совсем не по себе. Но Алисса старалась не подавать виду. Повесила одежду, пригласила его на кухню и включила плиту: в маленькой кастрюльке настаивался ягодный глинтвейн, и в воздухе висел праздничный запах корицы, гвоздики, вина и имбиря.

– Долго же тебя не было, – заметил Эйдан. – Я уже решил, что тебя нет в городе.

Он, казалось, и не чувствовал никакого напряжения. Вполне свободно устроился на стареньком выцветшем кресле и наблюдал за её хлопотами у плиты.

– Я была у друзей. Моя подруга позвала меня отметить Рождество, – ответила она.

Когда напиток начал побулькивать, Алисса поставила огонь на минимум.

– Вот как, – протянул он. – Я её знаю?

– Думаю, да. Вы с ней встречались в Фэйрвью, в доме Карла и Мелоди, – отозвалась она ровно и невозмутимо. – Меня тогда с ними не было.

– Припоминаю.

Алисса изучила содержимое холодильника. Оказалось, единственное, что она могла ему предложить – это горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Он не отказался. Она принялась нарезать хлеб с мясом и натирать сыр.

– Я рассчитывал поужинать в самолёте, – объяснил Блэкуотер. – Там вполне неплохо кормят. Но что-то пошло не так. Вообще-то я собирался лететь в Италию и в мечтах уже лакомился римской пиццей и пастой болоньезе в одном ресторанчике на набережной.

– Правда?

– Ты никогда там не бывала? Я же прекрасно помню про твои итальянские корни, – усмехнулся он.

– Когда была ребёнком, – ответила она. – Мне было лет пять, не больше. После смерти отца его родственники позвали нас с мамой погостить. По-моему, они жили в какой-то деревне на юге страны. Если честно, та поездка мне совсем не запомнилась.

– Вы не захотели там остаться?

– Остаться? Моя мама ни за что бы там не осталась. Хотя, может, так было бы лучше. Для нас обеих.

Алисса смолкла. Она убрала кастрюлю с огня и поставила сковороду с бутербродами на небольшой огонь. Пока по кухне не разольётся запах поджаренного хлеба и плавленого сыра, о них можно было не вспоминать. Она разлила глинтвейн по стаканам и передала один гостю.

– Давненько я не пил ничего подобного, – заметил он, вкусив первый глоток. – В последний раз, наверное, ещё в студенчестве. А значит, лет пятнадцать назад. Странно, но я до сих пор помню этот вкус.

– Где ты учился? – поинтересовалась она. – В каком-нибудь университете в Остине?

Он был уроженцем Техаса, и она предположила, что за его плечами непременно должно быть завидное образование в одном из топовых колледжей страны. Но Блэкуотер, к удивлению, рассмеялся.

– Ничего подобного! Я учился в такой дыре, которую и на карте найти сложно. Я не мог позволить себе платное образование и был слишком плохим учеником, чтобы учиться по стипендии. Так что по достижении зрелости меня буквально выпнули из родного дома – прямиком во взрослую жизнь. Я получил диплом просто для галочки: фактически я и не учился, а только искал деньги на жизнь, подрабатывая, где придётся.

Алисса порядком удивилась. Блэкуотер мгновенно прочёл в её лице вопрос и хитро прищурился.

– И ты подумала о том, как же я добился нынешнего положения, не имея должного образования и богатой родни за спиной?

– Да, – признала она. – Очевидно, что ты был очень предприимчивым и целеустремлённым.

– Не без этого. По собственному опыту я сделал вывод, что образование в этой стране уж слишком переоценивается, – хмыкнул он. – Не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы чего-то добиться, и я – прямое доказательство тому.

– Образование ещё ни о чём не говорит. То, что мы учились не в Гарварде, не делает нас идиотами, – ответила Алисса слегка задето. – Я училась в местном колледже. Ничего особенного. То самое образование «для галочки», ни о каком престиже и речи не шло. Параллельно я подрабатывала. Один парень с работы потешался над моим «третьесортным» образованием. Он-то закончил университет из Лиги Плюща, но при этом не умел даже грамотно писать, делая ошибки в простейших словах. И с работы его в итоге уволили за безделье. Вот тебе и элитное образование!

О том, что тому парню ещё хватало наглости клеиться к ней после тех насмешек, она предпочла промолчать.

– Вот уж кто должен был закончить Гарвард, так это ты, – ответил Эйдан необычайно серьёзно. – У тебя бы вышло. У тебя хорошие задатки, это сразу видно. Ты никогда не задумывалась об этом?

Девушка растерялась.

– У меня и в мыслях не было. В школе я никогда не была отличницей. Я ненавидела учёбу. И, конечно же, у нас не было денег ни на какое обучение. Мы не могли себе позволить потратить ни одного лишнего доллара. Только самое необходимое: еда, одежда и счета.

В своих разговорах она ненавидела затрагивать финансовую тему – в их семье она всегда стояла остро. Даже подругам она не признавалась, насколько тяжело порой приходилось жить с матерью. Бывали такие времена, когда Алисса оставалась без необходимых вещей на зиму и была вынуждена носить что-то старое и несуразное. Но сейчас слова сами вырвались, даже странно, как легко она призналась в стыдной нищете перед едва знакомым человеком.

Но Эйдан только кивнул. И в нём не было жалости, непонимания, смущения; всего того, что демонстрировали люди, угадывая кого-то в плачевном положении. Наверное, он понял её потому, что и сам родился в небогатой семье, знал эту нужду и не считал постыдной.

Алисса разложила пышущие жаром бутерброды по тарелкам. Блэкуотер щедро полил еду горчицей и съел с нескрываемым аппетитом. Сколько же часов он прождал её, сидя в машине?

– Бесподобно, – заключил он, доев последнюю крошку. – Давно не ел ничего настолько вкусного!

– Ты так говоришь, потому что голоден, – ответила она и протянула свою тарелку. – Ешь, – сказала она, не дав ему рта раскрыть. – Меня накормили в гостях. До завтра я не проголодаюсь.

Пока он послушно доедал свой ужин, Алисса планировала на завтра очередной поход в супермаркет. Они провели вместе больше часа: стрелка часов уже стремилась к десяти.

– Думаю, мне пора ехать, – заметил Эйдан, проследив за её взглядом. – До рейса всего полтора часа. А я уже и так отнял у тебя много времени.

Она вовсе не разделяла его мнение: время пролетело совершенно для неё незаметно. Алисса только улыбнулась. Но он, казалось бы, не увидел в её улыбке веселья: только молчаливую грусть. И у самого порога полностью одетый Блэкуотер посмотрел на неё как-то по-особенному проницательно, и рука его уже лежала на ручке двери, когда он сказал:

– Ты же не будешь тосковать о нём вечно?

Она ответила ему безмолвием. Отвела взгляд.

– Я знаю, – заметил он. – Узнал совершенно случайно. Карл и Мелоди не могли долго скрывать его отъезд, хотя они старались, ей-богу. – Губы его прорезала ироничная усмешка. – Это была ошибка с его стороны. Но он сам виноват, раз упустил тебя. Некоторые люди не ценят своего счастья.

Алисса хотела отвернуться, чтобы не смотреть ему в глаза, а Эйдан вдруг коснулся её подбородка и мягко удержал. Само прикосновение этих суховатых пальцев так напугало девушку, что она не смогла воспротивиться.

– Не печалься, – сказал он. – С его уходом жизнь не заканчивается.

«Он и был моей жизнью», – хотела сказать она, но вместо этого сжала губы и с трудом удержала в себе слёзы.

– Мы ещё увидимся. Не думай, что я оставлю тебя. Я пришлю тебе подарок из Италии, – пообещал он с последней улыбкой и направился на выход.

– Подарок? – пробормотала она. Что это всё значит?

Но ответом была тишина. Эйдан не услышал её. Алисса поспешила к окну, чтобы увидеть, как он садится в машину и исчезает в темноте.

Глава 6. Встань и иди

Эйдан исполнил своё обещание. Через несколько дней после Рождества Алисса нашла в почтовом ящике тонкий конверт. В графе адрес отправки значилось: «Рим, Италия» – адрес отделения и соответствующий индекс. Письмо было написано от руки и явно второпях.

С прошедшим Рождеством!

Воспользуйся им по своему усмотрению. Лучшая погода здесь поздней весной и ранней осенью. По прилёту обязательно посети ресторанчик «У Изабеллы» на Площади Мирных Граждан.

Можешь написать мне по адресу ниже. Увидимся летом.

Э.

Алисса не успела удивиться, что он имел в виду под «использованием по своему усмотрению». Смутная, недоверчивая догадка подтвердилась, когда пальцы нащупали в конверте билет в Рим в один конец – сроком на целый год.

– О, господи, – промолвила она. – Это не шутка?!

Но нет: билет был самый что ни на есть настоящий. Куплен три дня назад на её имя. Алисса, никогда самостоятельно не покидавшая страну в сознательном возрасте, даже не подозревала, во сколько обошлась Эйдану такая роскошь. Должно быть, он хотел порадовать её: от него не укрылись, несмотря на приложенные старания, её тоска и горе. Ему стало жаль её – да, именно так. А, может, этим значительным жестом он пытался заявить о себе и напомнить о своём к ней интересе.

После его ухода Алисса раздумывала. А ведь он вполне мог продолжить то, на чём остановился больше полугода назад: тогда его останавливало только присутствие Маркуса. Но во время встречи он даже не намекнул на свою симпатию, не дал понять, что снова хочет заполучить её. Это вызвало облегчение. Ей вовсе не нужны были новые отношения. С одной стороны, она не могла забыть Маркуса: мысли о нём сопровождали её повсюду каждый день и каждую минуту. С другой, Блэкуотер сам по себе был для неё тёмной лошадкой и вызывал серьёзные опасения, хоть она и не ведала, почему. Рядом с ним Алисса невольно чувствовала себя маленькой глупой девочкой, не имевшей ничего за душой. А Блэкуотер с его обширным любовным опытом, деловой сноровкой, влиянием и богатством был ей не по зубам. Их разделяло очевидное неравенство: как социальное, так и финансовое.

Ей было сложно принять такой подарок, о чём она и сообщила в наскоро отправленном ответном письме. С привычкой Маркуса тратиться на неё и осыпать подарками Алиссе пришлось смириться, но их отношения были исключительными. С Блэкуотером и речи не заходило о подобном. У неё даже закралось подозрение, будто он хочет купить её расположение… а, может, и просто продемонстрировать свои возможности – «вильнуть хвостом», как это назвала Кэрол.

– Да он просто показывает, какой он крутой, – высказалась она назидательно. – Это для нас с тобой такой билет стоит как месячная зарплата, а для него это гроши.

– Дело не только в деньгах. Хотя мы не так хорошо знакомы, чтобы делать такие подарки, – ответила Алисса. – Дело во внимании. Он ведь знает, что меня что-то связывает с этой страной. Там же половина моего семейного древа! Это же что-то значит, правда?

Нелл сидела рядом, хрустя чипсами, и в разговор не вмешивалась. Она смыслила в мужчинах ещё меньше Алиссы и не стремилась изобразить из себя эксперта. Кэрол нахмурилась, зыркнув на неё исподлобья, и спросила прямо:

– Он тебя привлекает? Ты хочешь быть с ним?

Алисса смутилась.

– Я не хочу быть ни с кем, – ответила она. – Тем более, теперь. И, кажется, никогда не захочу.

Подруга несколько секунд смотрела на неё, не моргая.

– Ты так говоришь, потому что тебе всё ещё больно. Но боль пройдёт когда-нибудь. Через месяц, год или пять лет. Вот и подумай, захочешь ли ты видеть рядом с собой такого человека?

Нелл не дала ей ответить:

– А что с ним не так-то? – спросила она с вызовом. – Он неплохой. Для Алиссы очень даже… Ну, староват, конечно, но возраст не так уж важен. Мой папа старше мамы на пятнадцать лет, и они очень счастливы. Главное, чтобы были любовь и понимание. Насчёт любви не знаю, но в остальном…

– А я и не говорю, что он чем-то плох! – на редкость раздражительно отозвалась Кэрол. – Я слишком плохо его знаю и не могу судить. Просто мне кажется, что они – люди из разных миров и не подходят друг другу.

– Почему это?

– А потому! Ну разве не очевидно? Блэкуотер – бизнесмен и богач, а у них свои приоритеты. Такие как он зациклены на всём материальном, для них нет ничего важнее денег и внешнего лоска. Он поверхностный, практичный, даже циничный, наверное. Его идеал – это какая-нибудь красотка с обложки, без особых мозгов и талантов, и к тому же разделяющая его ценности. Ну, ещё готовая мириться с ролью тени на фоне его прекрасного. А Алисса…

Она смолкла, покосилась на подругу и прикусила нижнюю губу.

– Ну? – подначивала Нелл, и Кэрол отозвалась нехотя:

– А Алисса совершенно другая. У неё иные ценности и приоритеты. Она далека от всего материального. Она никогда не станет чьей-то тенью. Рядом с ней должен быть тот, кто достоин её.

Алисса откровенно смутилась. Подруга сразу остановила её протест:

– Это правда. Ты такая и есть. Думаешь, эта дура Стелла просто так бесится, оскорбляет тебя? Знает, что и в подмётки тебе не годится, вот ей и тошно от одного твоего вида! Если хочешь знать моё мнение…

– Да мы все просто жаждем его узнать, – вставила Нелл и демонстративно зевнула. – Говорила я ей, нечего было проходить тот курс по психологии в колледже.

– … если хочешь знать, вы с Блэкуотером всё равно что лев с ланью.

– Ну спасибо, – ответила так называемая «лань» под громкое хихиканье. – Хочешь сказать, что он – хищник, а я – изящное травоядное, которому следует держаться от него подальше, чтобы не быть съеденной?

– Вот именно. К чему я и веду. Хищники должны быть с хищниками, а травоядные – с травоядными. Иначе быть беде, – закончила она глубокомысленно.

– Да, а ты в чём-то права, – со скорбной серьёзностью протянула Нелл. – Маркус был тот ещё олень.

Повисла тишина. Алисса издала неуверенное хихиканье. А затем кухню огласил такой дружный хохот, что оконные стёкла задрожали. Подруги с облегчением обнаружили: впервые за прошедшие месяцы слёзы на её глазах были не от горя, а от искреннего веселья.

***

С уходом Маркуса в жизни Алиссы образовалась пустота, которую необходимо было заполнить. Она обнаружила – с некоторым удивлением и смущением, – что почти всё её существо было сосредоточено вокруг него. И его присутствие больше полутора года дарило ей незыблемое чувство безопасности и комфорта, а ведь именно к этому девушка стремилась всю сознательную жизнь. Рядом с ним она не думала ни о каких заботах и не сделала ни одного шага в сторону карьеры и самореализации.

Винить в этом его было, конечно, несправедливо. Она ведь никогда не была карьеристкой и воспринимала работу лишь как досадную необходимость для обеспечения своего существования. Как ни прискорбно, но теперь ей придётся самой о себе заботиться. Маркус верил, что у неё это получится – он ведь сам это написал в том послании. Его слова всегда вселяли в неё веру. С этой верой Алисса и принялась за поиски работы вновь.

Она решила отбросить уже существующий неудачный опыт и взяться за то, что получалось у неё почти лучше всего – за кулинарию. Алисса штудировала сайты в поисках вакансий на кухню, не требовавших соответствующего стажа. И первой вакансией, заинтересовавшей её, стала вакансия шоколатье в центральной кондитерской. Её пригласили туда в качестве стажёра с почасовой оплатой, и она недолго думая согласилась.

Поначалу её даже очаровала презентабельная обстановка заведения. Аккуратные полки, уставленные изделиями из шоколада различных форм и размеров, вазы с разноцветными леденцами, улыбчивые продавщицы в идеально отглаженной форме. Здесь вечно стоял запах карамели, какао и всевозможных ароматизаторов, и он привлекал постояльцев даже сильнее мастерски оформленных витрин и праздничных шариков. Однако за внешним лоском скрывались часы тяжёлой работы, железная дисциплина и весьма невротичное руководство. К первому и второму Алисса была вполне готова, но третье в один прекрасный момент выбило неподготовленную стажёрку из колеи. После двух недель практики она просто сбежала из этого сладко-приторного царства и поделилась с подругами подробностями очередной неудачи только спустя несколько дней.

– Работа была не такая уж сложная. Меня учили работать с шоколадной массой, разливать её по разным формам, украшать и упаковывать готовую продукцию. Кое-какой опыт у меня есть, и я довольно быстро научилась азам. Конечно, моя коллега постарше всё время меня учила, считала, будто я работаю слишком медленно, но, по-моему, ей просто нравилось облизывать задницу начальству, – с презрительным неодобрением заметила она. – И всё было в порядке, пока наша непосредственная начальница не начала мешаться под ногами. Всё комментировала из-за спины, проходу не давала без мелких замечаний. Мне уже тогда было не по себе, но она пошла дальше. Так вышло, что один из шоколадных зайцев упал на пол. Я первым делом решила его выбросить, и начальница вдруг подняла такой крик! И всё на глазах у коллег, одна из которых даже посуду выронила. Ну и сцена была! Словно я убила кого-то, честное слово! Знали бы вы, с какой жалостью все там на меня смотрели! Какой стыд… я впервые за всю жизнь чуть не расплакалась на рабочем месте!