Рай в твоём аду. "Когда бежать уже некуда"

И с этими словами он открыл крышку бутылки, выливая всё содержимое на пол.

Выдох досады сорвался с губ.

Я так хотела пить, но вместо этого была вынуждена наблюдать, как бетон окрашивается в тёмно-серый цвет, впитывая в себя драгоценную для меня воду…

А затем уставилась на то, как на меня надвигается мой монстр, возвышаясь подобно горе.

Сердце затрепыхалось в груди, вызывая новую волну паники.

Огромная рука грубо схватила меня за волосы и поволокла в сторону стула, который, видимо, он принёс с собой.

Колени больно ударялись о пол, кожа содралась. Жгучая боль пульсировала по всему телу. Но ему было плевать. Он даже не думал церемониться.

Швырнув меня на стул, он принялся обвязывать мои ноги верёвками, привязывая каждую к ножке стула.

«Что ты делаешь?»

Слёзы наполнили глаза, мешая разглядеть происходящее. Растрёпанные волосы липли к лицу и закрывали обзор. Я поняла, что происходит, лишь тогда, когда он перешёл к рукам, жёстко привязывая каждую к железному подлокотнику стула.

Я пыталась вырваться, но все попытки пресекались грубым рывком. Справиться с ним было невозможно. Слишком силён. Слишком груб…

Схватив меня за запястья мёртвой хваткой, он сжал их с такой силой, что я невольно вскрикнула, умоляя прекратить.

— Запомни: я говорю — ты выполняешь. И больше никаких «нет», «не хочу», «не буду». С того момента, как ты попала ко мне, я твой хозяин. Теперь я решаю твою судьбу.

Его слова обрушились на меня словно ушат ледяной воды.

Что?

Хозяин?

Этого не может быть!

Мы что, в каменном веке?

— Я не животное! — кричу ему в лицо, сама испугавшись собственной дерзости.

— Ты хуже животного. Теперь ты моя вещь. И чем быстрее ты это поймёшь, тем легче тебе будет жить.

— Тогда просто убей…

От его слов стало тошно. Слёзы прорвались наружу мощным потоком.

— Мне так страшно…

Закончив привязывать мою вторую руку, он выпрямился и наотмашь ударил меня по лицу. Жгучая боль опалила нижнюю губу, и из лопнувшей кожи выступила тонкая струйка крови. От шока я перестала дёргаться и издавать хоть какие-то звуки. Даже слёзы вмиг прекратились.

Его рука с силой сжала мою челюсть, запрокидывая голову назад.

— Ты жива лишь потому, что я так хочу. И умрёшь тогда, когда я этого пожелаю.

Он резко оттолкнул мою голову и отпустил лицо, позволяя наконец сделать вдох.

Агрессия так и хлестала от этого монстра. Я ощущала её каждой клеткой своего тела.

Шутки с ним плохи…

— Правило первое: беспрекословно слушаешься меня и делаешь всё, что я приказываю. Правило второе, по важности такое же, как первое: не открываешь рот, пока я не разрешу. Правило третье: строгое выполнение первого и второго правил.

Он стоял надо мной, продолжая уничтожать одним лишь своим присутствием.

— И что же будет при невыполнении этих правил?

Я выплюнула вопрос ему в лицо.

И тут же щёку обожгло вторым ударом.

На этот раз пощёчина оказалась настолько сильной, что на мгновение мне показалось, будто голова слетела с шеи. Перед глазами вспыхнули яркие искры.

— Испытай меня ещё раз. Тогда и узнаешь.

В этот раз крупные алые капли стекали из носа по подбородку, падая на стул между широко раздвинутых ног.

От вида собственной крови мне стало совсем не хорошо. Голова наливалась тяжестью и раскалывалась от тупой, пульсирующей боли.

Как же больно…

Открытым ртом я пыталась втянуть воздух. Много воздуха…

— Сука… — рыкнул он надо мной, а затем чуть тише добавил: — Извини. Не рассчитал силы.

Запрокинув мою голову, он попытался вытереть кровь рукой, только сильнее размазывая её по лицу.

А я старалась не шевелиться. Слёзы молча стекали из глаз.

Теперь душевная боль тесно переплелась с физической, превратившись в одно сплошное страдание…

Выйдя за дверь, он оставил меня одну, привязанную к этому жуткому стулу.

Не знаю, сколько я так просидела — пару минут или целую вечность. Время словно перестало существовать и текло теперь как-то иначе.

Закрыв глаза, я старалась расслабиться и хоть немного унять боль, пульсирующую в голове.

Я почти перестала чувствовать руки. Они стали белыми и холодными. Тело немело, словно медленно умирало.

Нет. Я жива.

Жива!

Я дёргала руками и ногами, но всё было бесполезно. Чем сильнее пыталась вырваться из верёвок, тем больнее они врезались в кожу.

Боль была повсюду.

Приходилось лежать неподвижно, чтобы хоть немного уменьшить собственные мучения.

Я уже почти погрузилась в дремоту, когда дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

В проёме стоял он. В одной руке — полотенце, в другой — бутылка с водой.

Подойдя, он аккуратно принялся вытирать засохшую кровь с моего лица.

Затем, откупорив бутылку, приложил её к моим губам.

Вода потекла по горлу, смывая сухость и боль. Я жадно глотала, боясь, что в любой момент он отнимет бутылку, так и не позволив мне утолить жажду.

Но он этого не сделал.

Он позволил мне выпить столько, сколько я смогла.

Затем намочил другой конец полотенца и снова вытер моё лицо.

Я перестала бояться. Перестала дрожать.

Внутри возникло странное, почти пугающее спокойствие.

Наверное, я была в шоковом состоянии.

Полная апатия к происходящему…

Больше нет дикого страха. Нет больше ужаса…

Лишь пустота. Всепоглощающая, угнетающая, убивающая.

Внутри словно что-то надломилось. Сломался маленький механизм, отвечающий за работу всего организма. Взгляд застыл на одной точке, и казалось, что вместе со мной остановилась и жизнь.

Мой мучитель сидел на полу напротив и молча разглядывал моё тело. Сантиметр за сантиметром, словно изучал каждый изгиб, каждый изъян. Запоминал.

Меня уже не смущала собственная нагота, как и не пугала его жуткая маска, скрывающая всё, кроме глаз. Я была полностью эмоционально опустошена.

Зато его глаза выражали явное замешательство.

Он словно что-то обдумывал, устраивая в собственной голове настоящий мозговой штурм. Его голова то склонялась набок, плечи одновременно приподнимались, то снова выпрямлялась. Возможно, он прокручивал в голове определённый сценарий действий и примерял его на меня.

Он казался озадаченным, в то время как я теряла себя…

Прошло достаточно времени, прежде чем кто-то из нас сдался, проиграв гробовой тишине.

И это была не я.

Он возвысился надо мной, словно великан, и резким ударом впечатал кулак в стену прямо над моей головой.

Последовало ещё два удара в то же место.

Штукатурка осыпалась прямо на меня.

Казалось, я вижу всё в замедленной съёмке. Он продолжает долбить кулаком стену где-то надо мной. Теперь стоит тяжело дыша, вздымая грудь, а с разбитой руки стекают капли крови, образуя маленькие бордовые лужицы.

Неужели следующей буду я?

Вобьёт в меня свои мощные кулаки и сломает в три удара…

Я смотрела на него, ожидая удара.

Но картинка резко сменилась.

С рёвом он швырнул матрас с такой силой, что тот, ударившись о стену, распороться, выпуская наружу ватные внутренности.

Широкая грудь ходила ходуном в бешеном ритме.

Его охватила дикая ярость, и я не понимала причины. Ведь я по-прежнему старалась не шевелиться и не произносить ни слова.

Казалось, в этот момент он свернёт мне шею, поставив точку в моих мучениях.

Но вместо этого он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Свет снова сменился на тёмно-синий.

Казалось, всего мгновение назад в комнате бушевала буря, а затем наступило затишье. И не только в комнате, но и в моей душе.

Я чувствовала себя уставшей, подавленной, обессиленной.

Он оставил меня сидеть на этом проклятом стуле — привязанную по рукам и ногам, обездвиженную.

Кожа сильно саднила, нос отзывался лёгкой болью. Всё тело ломило из-за невозможности выпрямиться.

И снова мучила жажда.

Эта ночь показалась мне адской.

Я медленно сходила с ума от физической боли.

Синий свет невыносимо давил на мозг. Казалось, я нахожусь на грани между реальностью и безумием.

Тело часами сигналило уже не просто о дискомфорте — о боли. Жгучей, невыносимой, становившейся всё сильнее.

Каждый сустав, каждая мышца словно окаменели. Руки и ноги буквально жгло изнутри и снаружи. Каждое движение отзывалось ударом тока.

От недостатка жидкости во рту всё пересохло, стало больно глотать.

И когда боль достигла пика, я взмолилась.

— Прошу… — чуть громче. — ПРОШУ, ПРЕКРАТИ ЭТО! Отвяжи меня! Умоляю… умоляю…

Снова слёзы.

Снова истерика.

Новая волна эмоций…

Но дверь по-прежнему не открывалась.

Дёргаясь, я пыталась избавиться от дьявольских пут, обвивавших руки и ноги, но всё оказалось бесполезно. Я вредила себе ещё больше, готовая распрощаться с конечностью, лишь бы прекратить ощущать эту ноющую боль в суставах.

— Я буду делать, как ты хочешь… Прошу, освободи меня.

Слёзы стекали с подбородка, смешиваясь со слюной. Тело изнывало от переизбытка ощущений. А голова перестала мыслить здраво, мечтая лишь об освобождении.

Я готова на унижение. Готова на всё, лишь бы прекратилась эта боль.

Я продолжала молить, надеясь, что он где-то рядом и услышит мои крики, но дверь по-прежнему не открывалась.

И тогда я закрыла глаза и закричала изо всех сил, во весь голос, разрывая гортань отчаянным воплем.

— Я услышал. И с первого раза.

Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

Он стоял в проёме, словно спаситель.

Но никакой он не спаситель.

Он — причина.

— Прошу… умоляю… развяжи меня… — почти беззвучно прошептала я одними губами, понимая, что сил больше нет.

Каждый его шаг отдавался гулом в голове.

Я едва могла сосредоточить взгляд на нём, разглядывая что-то блестящее в его руке.

Холодная сталь коснулась скулы, опустилась к подбородку и ниже.

Настоящий охотничий нож с опасными зазубринами.

Снова этот колкий страх, забирающийся под кожу. Снова вся нервная система на пределе.

— Значит, будешь паинькой и выполнишь всё, что я пожелаю?

Приподняв мой подбородок ножом, он заглядывал мне в душу.

Судорожно качнув головой, я была готова на всё что угодно, лишь бы прекратилась эта боль.

Медленно от шеи он провёл лезвием по телу, прошёлся между ложбинкой груди и опустился ниже, оставляя тонкую дорожку.

Тело дрожало от каждого прикосновения стали.

Казалось, он вот-вот вспорет меня, как мешок, а я растекусь лужей у его ботинок…

Остановившись у пупка, он убрал нож и наконец разрезал верёвки, освобождая меня.

Кожа на руках была стёрта грубой верёвкой и теперь начинала нестерпимо печь.

Боль повсюду.

Страх повсюду.

Дотронувшись до запястья, я попыталась растереть кожу, но от этого стало только больнее.

Ноги дрожали, пытаясь удержать моё тело.

Всё тело будто стало чужим. Каменным.

И снова мы стояли друг напротив друга.

Огромная глыба и крохотная я.

Схватив меня под руку, он повёл вдоль стены, пока мы не добрались до странной выемки.

Толчок — и перед нами распахнулась дверь.

Открыв её, он легонько впихнул меня внутрь.

— Помойся и приведи себя в порядок.

Душ в стене и унитаз.

В этой узкой комнате больше ничего не было.

Я стояла в немом оцепенении, растирая руки и не веря своим глазам.

Душ для меня был настоящей роскошью в этом аду.

Встав под струи воды, я наслаждалась первыми каплями, падающими на кожу.

Хоть что-то приятное среди этого ужаса.

Вместе с водой словно стекала и вся моя боль.

До безумия хотелось тереть собственную кожу, стирая с неё все негативные воспоминания последних нескольких часов.

Открыв рот, я позволила воде проникнуть внутрь, жадно глотая её.

Закрыв глаза и подставив лицо под струи, я невольно замечталась раствориться, стечь вместе с водой в слив и исчезнуть далеко от этого жуткого места.

Мои мысли прервались от чужого присутствия.

Чья-то рука опустила ручку подачи воды, и я вернулась в реальность, понимая, что нахожусь здесь не одна.

Вновь липкий страх.

Он обхватывал меня своими объятиями и пачкал…

Пачкал…

— Хватит плескаться. Выходи.

Капли стекали по волосам и мокрому телу.

Я осторожно оглядела пространство в надежде найти полотенце, но его не оказалось.

Резкий толчок в спину дал понять, что я должна двигаться к выходу.

Босыми ногами я прошла по холодному полу, оставляя мокрые следы.

Снова холод начал покалывать кожу и сотрясать тело.

Войдя в комнату, я сразу заметила лежавшее на стуле полотенце.

Он быстро преодолел расстояние до стула и схватил его.

— Подойди.

Внутри вновь натянулась струна страха, но я не осмелилась ослушаться.

Робкими шагами я пересекла комнату, опустив взгляд в пол.

Встав позади меня, он стал протирать волосы, оборачивая их полотенцем. Затем накинул его мне на плечи и принялся промакивать лишнюю влагу.

Его руки казались такими горячими, что жар ощущался даже сквозь толстую материю.

Опускаясь ниже по спине, он аккуратно прошёлся по ягодицам, обтирая кожу, почти ощупывая меня.

Просунув пальцы под полотенце, он скользнул между ног, раздвигая их и проводя по влажным складкам.

Затем развернул меня лицом к себе и стал обтирать тело спереди, двигаясь от груди вниз.

Я старалась не смотреть на него, боясь спровоцировать на ещё более жестокие действия.

Каждое его действие казалось странным и совершенно неправильным.

Мне не нравилась эта грязная игра в плохого и хорошего, но страх боли и жестокости вызывал ещё больший ужас.

Не стоит тянуть льва за хвост, особенно когда он в бешенстве.

Закончив свою странную экзекуцию, он скинул полотенце на пол и надавил обеими руками мне на плечи, заставляя склониться.

— Опустись на колени. Возражения не принимаются.

Что? Мне не послышалось?

Я должна склониться перед этим человеком в самой унизительной позе, показывая свою покорность?

Тело вновь начало бить в лихорадке, руки задрожали.

Я не хотела опускаться на колени перед этим человеком, но он пугал меня до изнеможения.

— Ну же, Мышонок. Мы это уже проходили. Это неизбежно.

Его медовый голос звучал как предупреждение, напоминая, что дальше последуют действия, если я не подчинюсь.

Уничтожай.

Властвуй.

Подчиняй.

Истинная суть человека, стоящего передо мной.

Медленно присев, я опустилась на колени.

И снова слёзы градом катились по лицу, капая с подбородка.

Большего унижения я никогда не испытывала в своей жизни.

Меня могли оскорблять, но никогда не происходило ничего подобного.

Никто и никогда не ломал мою волю. Мою силу. Моё эго.

Рука легла поверх головы, поглаживая её, словно я собака, выполнившая команду хозяина.

Мерзость.

— Хорошая девочка. А теперь не двигайся до моего прихода. Советую не рисковать своей красивой шкуркой, нарушая мой приказ.

Он ушёл, а я испугалась, что мне придётся просидеть так несколько часов.

Но он вернулся спустя несколько минут.

Держа в руке тарелку с едой, монстр вошёл в комнату, пододвинул стул и сел напротив меня.

Сладкий аромат наполнил комнату. В мгновение рот наполнился слюной, а живот жалобно заурчал.

Я не знала, сколько времени уже не ела, и лишь при виде еды моё тело вспомнило о голоде.

На тарелке лежал аппетитный омлет с кусочками мяса и помидорами черри.

Мне хотелось впиться ему в руку, лишь бы отнять тарелку и запихнуть в рот всё без остатка.

Я превращалась в дикарку, готовую поглотить эту еду.

Его пальцы оторвали сочный кусочек и протянули мне.

Пытка продолжалась.

Внутри снова взбунтовался протест.

Борьба между голодом и эго.

И в этой ожесточённой борьбе победил человеческий инстинкт.

Тело проиграло разуму.

Я потянулась к его руке и обхватила пальцы губами, всасывая в себя желанный кусочек.

Медленно прожёвывая его, мне хотелось стонать от удовольствия.

В эти секунды мне казалось, что я ем самый восхитительный омлет в своей жизни.

Но мысль резко омрачилась воспоминанием о том, кем он был приготовлен.

Глаза невольно скользнули к монстру, ужасаясь его величию и собственной покорности.

Сломал.

Второй протянутый кусочек я откусила уже без сопротивления.

Казалось, словно это нормально — есть с рук человека, который мучает и издевается над моим телом.

Всё лучше, чем ощущать невыносимую боль.

И если для этого следует слушаться, я готова.

Съев последний кусок, я готова была вылизать тарелку от удовольствия.

Но ледяной взгляд синих глаз быстро привёл меня в чувство.

— Сегодня можешь спать укрытой.

Его взгляд указал на матрас, сверху которого лежало свёрнутое покрывало.

С этими словами он покинул комнату, унося пустую тарелку.

И снова загорелся ненавистный ядовито-синий свет.

Глава 3.

Я познакомлю тебя с болью.

Снова тревога, снова вокруг лишь темнота и чьё-то присутствие.

Какой-то шум.

Затем затишье.

И снова я проваливаюсь в холодную темноту — такую пугающую, липкую, засасывающую, проникающую в каждую клетку моего тела. И снова этот шелестящий звук выбрасывает моё сознание на поверхность.

Лязг — и мои глаза широко распахиваются. Предчувствие чего-то жуткого мгновенно пропитывает моё тело, вызывая ощущение падения и покалывание по всему телу. Он стоит ко мне спиной и что-то делает. Широкая спина скрывает его действия, но не может спрятать отдельные детали жуткого сооружения. С двух сторон из потолка торчат анкерные болты с кольцами. Продетая между ними толстая цепь свисает вдоль стены. Продев цепь через ещё один анкер в стене, он сильно дёргает её, создавая очередной пугающий шум.

По венам разбегается волна горячей крови, ошпаривая изнутри. Прижав к себе покрывало, я подскакиваю со своего «мягкого» ложа и вжимаюсь в стену.

Если бы я только могла пройти сквозь неё…

— Нет, НЕТ, ПРОШУ… Не надо.

Я не знала, что он собирается делать, но понимала, что это сооружение готовится для меня. Он медленно повернул голову, и от его ледяного взгляда кровь начала холодеть в жилах, делая моё тело каменным. Снова ненавистные мне слёзы, словно кислота, стекали и прожигали мою кожу. Я чувствовала себя загнанным зверем, который не может сбежать из капкана. Мне не хотелось умирать такой жуткой смертью. Мозг уже начал рисовать свою дьявольскую картину, изображая самую жуткую кончину. Сердце выстукивало бешеный ритм, создавая высокое давление в ушах. Казалось, голова взорвётся, разбрасывая ошмётки моего тела.

Развернувшись, мой мучитель быстрым рывком направился в мою сторону. Эти доли секунды мне показались вечностью. Я вскрикнула, когда его рука схватила меня за волосы.

Пытаясь отбиться, я вцепилась когтями ему в грудь, оставляя царапины. Когти впивались в кожу, сполна возвращая всё то, что он мне сделал. Я долбила кулаками по его плечам и животу, но каждый удар — будто я билась о твёрдую стену. Всё его тело высечено из камня. Нереальный, ненастоящий. В попытке высвободить волосы из его тисков я вывихнула палец и сильно закричала. Это было похоже на бой льва с мышью. Но чему быть, того не миновать. Одним движением он скрутил мои руки и опрокинул на матрас. Он позволил мне нанести эти царапины, удары по его телу, позволил попытаться отбиться. Он знал, что я попытаюсь, и позволил, создавая иллюзию борьбы. Наверняка, это должно было помочь смириться с мыслью: «По крайней мере, я попыталась», — но не помогло. Показывая свою мощь, этот монстр продемонстрировал, что я ничто… прутик в его руках, который он с лёгкостью переломает, если захочет. Он мог с самого начала одним движением усмирить меня, но не сделал этого.

А сейчас, придавив меня своим тяжёлым телом, он вытянул мои руки и сдавил их между ног. Сложив верёвку вдвое и соединив её в узел, он просунул мои запястья в отверстие, пропуская верёвку между средним и безымянным пальцами, и отрегулировал натяжение петли. Верёвка плотно прижимала ладони друг к другу, но не причиняла боли. Затем он закрепил петлю несколькими узлами. Содрогаясь всем телом, я до последнего пыталась вырваться. Но он слишком крепко прижимал моё тело, не давая возможности продохнуть.

Развернувшись спиной и наседая сверху, он то же самое проделал с моими ногами. Я пыталась кричать, умоляя его не делать этого, но всё было бесполезно.

Встав на ноги одним рывком, он поднял меня и накинул себе на плечо. Панический страх вырывал из меня воздух, не давая возможности кислороду вернуться обратно в лёгкие. Казалось, комната сужается, придавливая меня, а я задыхаюсь. Рыдания вырывались из груди.

Подойдя к стене, он скинул меня на пол, как тряпичную куклу. При столкновении с полом по телу прошла волна боли — от бедра и выше. Но эта боль была ничем по сравнению с ужасом, сковывающим меня. Я была шокирована, увидев в его руках огромный крюк с цепью на другом конце. С ужасом я попыталась отдёрнуть руки, но всё было без толку. Он продел крюк между запястьями, цепляя верёвку, связывающую их. Цепь тянулась вверх, к потолку, а другим концом опускалась к анкеру, торчащему из стены. Ухватившись за цепь, он медленно начал тянуть её на себя, пропуская через свои пальцы звено за звеном. Эта жуткая картина навсегда останется в моей памяти и будет сниться в самых страшных снах. Мои руки натянулись вверх вместе с телом. Цепь упорно тянула меня вверх, приподнимая и растягивая мои суставы. И когда мои ноги оторвались от пола, я взвыла от боли, вызванной тяжестью собственного тела. Зафиксировав цепь болтом так, чтобы я продолжала болтаться в воздухе, он обошёл меня со всех сторон, словно любуясь своей работой. Ядовитое наслаждение и удовлетворение читались в его глазах.

Обливаясь слезами, моё тело медленно раскачивалось, создавая ещё большее натяжение. Мне было больно даже дышать, не говоря уже о криках.

— Так ты мне нравишься куда больше, — сказал он с наслаждением, даже с каким-то особым, изощрённым причмокиванием. — Посмотри, что я для тебя приготовил.

Раскрыв рюкзак, стоящий у стены, он стал раскладывать на полу передо мной ужасающие приборы и орудия пыток — иначе я никак не смогла бы назвать эти предметы. К тому же половины из них я даже названий не знала, не говоря уже об их применении. Плётки, большие и маленькие, кнуты, флогеры с длинными и короткими лоскутами, стеки.

Мне казалось, я теряю сознание и лечу в пропасть. Но тело словно специально удерживало моё сознание на грани, не позволяя отключиться от этого ужаса.

— Ты пробовала хоть раз порку, Мышонок? Кто-то хоть раз прикасался к твоему телу таким способом?

Мне хотелось кричать, но голос словно застрял где-то между лопатками. Я хаотично замотала головой.

Он не спускал с меня взгляда. Казалось, он улыбается.

— Значит, я буду первым. Хочешь выбрать что-то из этого? — Голос с хрипотцой так и вибрировал у меня в висках.

Рукой он продемонстрировал свой богатый арсенал, замолкая и давая мне право выбора. Вот только выбирать я совершенно не хотела.

Глаза застилали слёзы, тело болело. Какие ещё пытки меня ждут впереди?

Истерика подкатывала к горлу, образовывая разрывающий ком.

— Хорошо. На первый раз выберу я.

И, взяв в руки флогер с длинными кожаными хвостиками, он обошёл меня, встав позади.

Не могу унять дрожь. Не могу унять страх…

— Ты можешь кричать, можешь плакать — любое твоё действие принесёт мне наслаждение.

Первый удар лёг на мои ноги, вызывая крик. Прикосновение не причинило сильной боли — лишь страх ожидания следующего удара, который прилетел на мои бёдра. Каждый удар приходился по новому месту, но не причинял той боли, которой я ожидала. Каждый удар распалял кожу.

Удар, ещё удар.

Ещё удар — и вот я уже просчитываю секунды между ними, точно зная, когда последует следующий. Мысленно дойдя до цифры пятнадцать, я почти приготовилась к следующему удару, но его не последовало. Вместо этого цепь снова лязгнула, а затем моё тело медленно стало опускаться, пока пальцы ног не ощутили твёрдый пол.

— Я облегчу тебе твою участь, Мышонок, — шепнул мне почти у самого уха. Рой мурашек разбежался по затылку и шее.

Я почувствовала лёгкий ветерок дыхания… или мне показалось?

— Не оборачивайся, пока я не разрешу, или я снова тебя подвешу, — в этот раз прозвучало куда более угрожающе.

Я не рискнула испытывать судьбу. Любопытство было на грани, но страх перевешивал чашу. Его рука медленно ощупывала покалывающую кожу на бёдрах, поглаживая её. В доли секунды телу стало холодно, и я поняла, что он отошёл, встав на прежнее место.