Рай в твоём аду. "Когда бежать уже некуда"

Anastasia Goncear

Рай в твоём аду. "Когда бежать уже некуда"

Глава

Пролог

Похищение… Не самый лучший способ знакомства, но один из самых незабываемых.

Всё началось с того, что он меня похитил. Да… именно так. Ужасный момент в моей жизни. Хуже и быть не могло… Но, оказывается, могло.

Что, если человек, похитивший меня, не просто больной ублюдок?

Что, если он не простой сумасшедший с шизофреническими наклонностями?

Что, если он часть опасного мира, о существовании которого я и не подозревала?

Что, если похитивший меня человек сам оказался загнан в невидимые рамки боли, страдания и самоистязания?

Это был тёплый октябрь.

Я медленно брела по ночному парку, вышагивая по мокрому асфальту. Такому же мокрому, как моё лицо.

Ночь. Дождь. Тихонько шелестят мокрые листья под ногами, а я иду в никуда. Впереди лишь тропа, уводящая своего гостя в мрачное сердце леса.

Никогда не думала, что жизнь может разбиться вдребезги, оставляя после себя глубокие раны и кровавые осколки. Боль — это мой спутник, сопровождающий меня уже долгое время. Боль предательства, боль, которая пропитывает всё тело, разливаясь густой лавой по венам, прожигая плоть изнутри до костей. Боль, которая месяцами медленно сгрызала изнутри, пока не превратила мою душу в решето, отняв возможность видеть мир в ярких красках. Отняв возможность чувствовать присущие человеку даже самые примитивные эмоции.

Потеряв какой-либо интерес к этому миру, я часто блуждала в отдалённых от всей городской суеты местах. Я давно потеряла восприятие реальности и жила в своём проклятом аду. Минуту сменял час, час сменял день, день сменяла ночь. Бесконечный круговорот времени. А я, словно привидение, — опустошённая оболочка.

Это и сыграло со мной роковую шутку, это и привело меня к дороге, ведущей в новый мир. К дороге, уходящей в глубь вечной ночи, это и привело меня в октябрь, когда я встретила тебя, своё персональное чудовище.

Я шла, удаляясь в глубь прохладной темноты леса, не обращая внимания на шорохи листвы и падающих капель с деревьев. Я просто шла, погрузившись в очередную дозу мыслей, надеясь, что однажды эта ноющая опухоль у меня в груди закончит своё существование, перестанет душить меня отчаянием, и я наконец смогу освободиться от этого ядовитого заточения своих воспоминаний.

Погрузившись глубоко в свои мысли, я не сразу придала значение странным шорохам позади меня, приняв это за дождь. Резкий треск сучка раздался совсем близко и наконец заставил нырнуть в реальность. Сердце пропустило тяжёлый удар, разнося предчувствие страха лёгким покалыванием в конечностях.

И прежде чем я успела обернуться, огромная рука обогнула моё тело, зажав руки в железные тиски, прижав к моему лицу нечто, имеющее противно-сладковатый запах. Лёгкие втянули поток воздуха вместе с этой странной примесью, а рот застыл в немом крике, жадно втягивая в себя последние капли кислорода.

Но прежде чем сознание стало плавно, но быстро покидать меня, в голове набатом прошумела мысль:

«Сегодня ты умрёшь».

Глава 1.

Твое имя " Страх".

Я попыталась открыть глаза, но они словно были налиты свинцом. Тело отказывалось подчиняться. Руки и ноги свело судорогой. В голове разносился шум. Я никак не могла сосредоточиться на мыслях — они словно ускользали от меня, впитываясь в ледяной бетон, на котором я лежала. В конечностях пульсировала нарастающая боль.

Глаза медленно поддавались движению. Я не с первого раза смогла сфокусировать взгляд и понять, где я. Комната кружилась, словно в пьяном бреду. Наркотическое отравление химическим препаратом давало свои последствия. Боль в ушах и голове начинала нарастать громким свистом. Прошло пару минут, прежде чем мой взгляд смог сфокусироваться на огромном чёрно-бежевом пятне у дальней стены. Порой моё зрение меня подводило, и я не сразу поняла, во что упёрся мой взгляд. Мысли путались, а мозг начал рисовать далёкие очертания сидящего напротив человека. Оттопыренные колени, с которых свисают большие лапищи кистями вниз, очертания плеч, покрытые чёрными узорами, каждый из которых закручивался словно гипнотический круг.

Взгляд поднялся выше, и меня словно прошибло током. Спина покрылась колючими мурашками, разгоняя холод по всему телу. Медленно, по кусочкам, ко мне начали возвращаться обрывки воспоминаний о произошедшем.

Страх.

Липкий, густой, он стал проникать под кожу, разгоняя импульсы по всем каналам. Это не галлюцинации — у стены действительно сидел человек. Его голая грудь быстро вздымалась, а взгляд был направлен на меня. Лицо полностью закрывала чёрная маска, чем-то схожая с балаклавой.

Паника, окутывающая меня липкой паутиной, стала нарастать. Осознание происходящего отрезвило мой мозг в считаные секунды. Я боялась пошевелиться. Глаза в страхе бегали по комнате, быстрое дыхание заставляло моё тело сотрясаться в конвульсиях. Катастрофически не хватало воздуха. Что делать в такой ситуации, я не представляла, ведь меня похитили…

На мгновение мне показалось, что комната снова закрутилась, унося меня за собой в центрифугу ужаса. Моё тело издало протяжённый стон, показавшийся мне чужим и настолько отчаянным, словно его издал загнанный зверь, а не я. Хуже быть не могло. Я достигла дна, где есть только смрад сырости и плесени, забивающийся глубоко в ноздри.

Теперь есть я, эта комната и мой похититель.

Я так и продолжала лежать на холодном бетоне, боясь пошевелиться. Глаза невольно уставились на него. На мгновение мне показалось, что мир застыл, и я смотрю со стороны, как на картинку с ужасным изображением девушки, лежащей на полу, и жуткого мужчины, сидевшего в другом конце комнаты. Но картинка резко сменилась, и теперь мужчина стоял в полный рост. Поднявшись на ноги и подойдя ближе, показалось, что надо мной навис настоящий великан, закрывший меня своим мощным телом от всего мира. Я даже не смогла бы назвать «это» человеком. Таких людей не бывает. Или бывают, но только где-то там, в мире кино или журналов. Он был фантастически большим, или мне так показалось...

Я почувствовала себя мелкой букашкой, соринкой на полу. Это пугало. Я никогда не видела вживую таких огромных мужчин. Крупная шея переходила в мощные плечи, казалось, каждая мышца отлита из железа. От груди к рукам тянулись замысловатые татуировки, изгибая стальные мышцы и вздутые вены. Казалось, этими руками он может раздавить череп, не прилагая особых усилий. На голом торсе проглядывался чёткий рельефный пресс. Невооружённым взглядом было понятно, что этот человек уделяет очень много времени своему телу.

Он был одет в чёрные джинсы, облепившие его массивные ноги. Казалось, он наступит на меня своими ботинками и раздавит, как таракана. Но больше всего пугало его закрытое лицо. У страха должно быть лицо, а у моего страха его не было. Я могла лишь рисовать в голове, что там под маской.

Инстинктивно закрыла глаза, прячась от всего происходящего, закрываясь в своём мирке. Можно мечтать о смерти в минуты отчаяния, но умирать всегда страшно. Вот и сейчас я ощущала себя как перед самым страшным приговором, не зная, чего мне ожидать.

Огромные ботинки приблизились почти вплотную к моему лицу, я даже ощутила лёгкий запах кожи, исходящий от них.

Он продолжал стоять надо мной, нависая огромным телом, сжимая меня в пространстве своим тяжёлым взглядом. А я не понимала, зачем он это делает. Лучше бы он говорил или приступил к своим грязным делам. Тишина нагнетала ещё больше, до чёртиков пугая меня. Он словно испытывал мои нервы на прочность, давая мне шанс на истерику. Но я не решалась даже пошевелиться, продолжая лежать, игнорируя боль во всём теле. Его тяжёлый взгляд словно придавил меня к полу, не давая возможности к сопротивлению. Медленно присев, он наклонился, прожигая во мне дыры. Шершавым пальцем дотронулся до моей щеки и провёл к губам, очерчивая их контур. Спускаясь к подбородку, он приподнял моё лицо, чтобы глубже зарыться своим холодным взглядом. Казалось, в его глазах бушует океан, затягивая в пучину ужаса. Глаза большие, выразительные, голубые, как две льдины Антарктики. Мелькнула мысль, что в жизни мне бы показался такой цвет глаз невероятно красивым и необычным, но сейчас я смотрела в них и понимала, что именно эти глаза вынесли мне приговор.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он отпустил моё лицо, а затем, схватив за шиворот одежды, приподнял, как пушинку, и прижал к стене. Глухой стон вырвался из тела, вынуждая подать признаки жизни. А ведь так хотела продолжать казаться мёртвой...

Покорно приняв положение, в которое он меня поставил, мы продолжали эту игру в гляделки.

Глаза в глаза...

Лицом к лицу...

Я и этот монстр без лица...

Сознание не до конца пришло в норму, но оно чётко понимало одно — сопротивление абсолютно бесполезно. Мне никогда не справиться с этой горой мышц, и любым сопротивлением я лишь хуже сделаю себе. В моменты отчаяния мозг может принять любое решение, и я его приняла. Достойно вытерплю и приму всё то, что приготовил мне этот человек.

Его руки опускались к тонкому вороту рубашки, обхватывая его с двух сторон, и вот то мгновение, когда треск материи даёт знать, что «началось». От неожиданности моё тело вздрогнуло, напрягаясь до боли в мышцах... Казалось, будто кости сжаты изнутри и вот-вот готовы треснуть. Рука невольно попыталась скрыть наготу, обнажившуюся из-под обрывков одежды, но мой мучитель не дал этого сделать. Лицо наверняка выражало дикий ужас, но это никак не останавливало монстра. Глаза вмиг загорелись на фоне всего происходящего. Ему нравилось то, что он делает. Наслаждался каждым действием, каждой моей эмоцией.

Изверг...

Откидывая остатки разорванной рубашки, монстр жадно впился взглядом. Я понимала, к чему всё идёт, понимала и то, что никакие мольбы не остановят его исполнить задуманное. Оставалось молиться мирозданию, чтобы всё поскорее закончилось. Но впереди меня ждало много сюрпризов, о которых я и не подозревала.

Протянув свои пальцы к соскам, закрытым лёгкой материей топа, он стал выводить круги.

Отвратительно...

Второй рукой проскользнул за спину, где с лёгкостью расстегнул застёжку. Материя, обвивающая мой бюст, ослабла, и одним быстрым движением он сорвал её. Руками я попыталась прикрыться, но он не дал этого сделать. Придавил своим телом, обездвижил... Из-под него мне не выбраться.

Что я знала до этого о страхе?

Ничего!

Сердце выстукивало барабаном у меня в ушах: БУМ, БУМ, БУМ. Дыхание вздымало мою оголённую грудь так быстро и резко, что казалось, содрогается всё тело.

«Этого не может быть, только не со мной… Проснись, скажи, что это всего лишь сон».

Его рука медленно прошлась по волосам, убирая непослушные пряди с моего лица. Наклонившись ниже, он жадно втягивал запах моих волос, словно пробуя его на вкус. Грудь мучителя издала утробный рык, заставляя меня вжаться в стену, буквально слиться с ней. Новая волна первобытного, дикого страха накрыла моё тело. Я зажмурила глаза и, если бы могла, зажала бы уши. Звуки, исходящие от него, буквально сводили меня с ума от страха. Передо мной был не человек, передо мной был зверь, готовый в момент растерзать моё тело, оставив от меня одни ошмётки. Спускаясь вниз, он продолжал втягивать в себя запах моего тела, от шеи к груди и ниже…

Втянув последний глоток запаха, он отстранился, отпустив из железных тисков мои руки.

Секундная свобода, сопровождаемая лёгкой прохладой, но лишь на мгновение, прежде чем он протянул мне свою руку, возвышаясь сверху. Внутри взорвался вихрь противоречивых чувств: «Что я должна делать? Играть по его правилам, подчиняясь, или продолжать сидеть, позволяя решать ему, что делать со мной…»

Боль пронзила ногу... Резким движением его нога пнула меня в бедро, вновь приковывая мой взгляд к его вытянутой руке. Я понимала, чего он хочет. Пытаясь протянуть дрожащую руку, я игнорировала все свои протестующие эмоции, тело по-прежнему плохо слушалось. Схватив за ладонь, он поднял меня, как пушинку, помогая встать на ноги. Слегка покачиваясь, я попыталась удержать баланс и не упасть. Ватные ноги с трудом удерживали пошатывающееся тело.

Как же мне плохо...

Глаза рывком пробежались по тёмной комнате: голые серые стены, холодный бетонный пол, мерцающая тусклая лампочка, придающая комнате ещё более зловещий вид. У стены лежал серый матрас, покрытый чёрными пятнами плесени. И больше ничего — комната была пустой. Холод волнами стал пробегать по мне, вмиг заставляя и так ледяное тело ёжиться ещё больше. Меня охватила сильная дрожь, которую невозможно было унять. Эмоции на грани взрыва, глаза начало пощипывать от накативших слёз. Момент — и из глаз полились струйки отчаяния. Как бы я ни старалась совладать со своими эмоциями, это не получалось. Слёзы градом полились из глаз. Отчаяние накрыло, как цунами, потопив меня в желчи страха.

Но моего мучителя не трогали слёзы, как и не волновали мои эмоции. Казалось, он даже наслаждается этим, и это ужасает.

В немом интересе он наклонил голову вбок, протянув руки к моему лицу. Ужас покрывал шею мурашками, вынуждая трястись, как кролика в смертельных объятиях змея... Большие пальцы размазывали по скулам влагу, продолжая свой путь к шее.

— Чшшш… — прошептал тихо, а для меня — словно предсмертный шёпот.

Поднимая блестящие от слёз глаза, я в очередной раз удивилась его огромному росту. Великан, не иначе... Я едва доставала ему до груди.

Не произнося ни слова, он поднёс палец к моему рту, показывая, что я должна молчать. Так страшно мне никогда в жизни ещё не было. Собственными руками прикрываю лицо, в понимании, что это тупик, из которого нет пути обратно.

Но

это лишь начало...

Развернул меня так резко, что я и понять не успела, прежде чем ощутила стену лицом и твёрдое тело сзади. Тело бьёт сильная дрожь, а рот так и воспроизводит неконтролируемые звуки. В эти секунды я отдавалась настоящей истерике, понимая, что неизбежность сжала в тиски и уже не отпустит.

Но разве это могло остановить того, кто питался подобными эмоциями? Того, кто именно этого и добивался? Конечно же, нет... И наверняка, мы это оба понимали.

Одной рукой он зажал мне рот, а второй начал шарить по животу в поисках замка на брюках. Срывая пуговицу, этот монстр в считаные секунды содрал штаны вниз вместе с нижним бельём, оголяя меня полностью.

Перед глазами расплылось, а в голове словно огненный штырь, вызывающий ожоги... Страх жалит с невероятной силой.

Казалось, прошла вечность, прежде чем ослабло давление прижимающего меня тела, а затем он и вовсе отошёл, давая возможность втянуть воздух, которого так не хватало.

— Снимай.

Его голос прозвучал, как раскат грома. Голос низкий, вибрирующий, почти урчащий. Дрожу ещё сильнее, отдаваясь горьким слезам. Не могу успокоиться, да и не хочу, осознавая своё положение.

— Замолчи и снимай, — прозвучало в этот раз более угрожающе. Приказной тон не давал ни малейшего шанса на сопротивление, немного отрезвляя мой разум.

Дрожащими, непослушными пальцами я помогла себе стащить узкие джинсы со ступней. Продолжаю стоять к нему спиной, касаюсь лбом стены.

Стыдно, больно, страшно... Что задумал этот человек? Что сделает со мной?

Тысячи мыслей, и одна ужаснее другой.

— Развернись, — пробасил голосом, а для меня — это очередной приговор.

«Нет, нет, НЕТ, ПРОШУ НЕТ!!!»

Но я боялась произносить хоть что-то: язык онемел, сросся с нёбом, и ничего, кроме жалкого мычания, я не могла издать. Отчаянного мычания...

— Не станешь подчиняться моим словам — я достану хлыст и заставлю подчиняться другим способом.

При слове «хлыст» мои глаза расширились, а по спине прошёлся импульс электричества. Меня словно ужалили сотни ос. Представление об этом орудии пыток заставило от страха сердце пропускать удары. Я нисколько не сомневалась, что может произойти что-то ещё более ужасное, чем то, что происходит сейчас. Без какой-либо жалости мой мучитель выполнит своё обещание. И никто в мире не услышит мои крики.

Закрыв глаза, я медленно развернулась, желая поскорее пройти эти минуты позора...

Тело продолжало подрагивать от холода и страха.

Всё как в бреду... Как в самом страшном кошмаре...

— Подойди.

Он словно дрессировал меня, как собачку, только вот за хорошее поведение мне не давали косточку и не хлопали по голове. Меня подавляли, подчиняли, унижали, ломали.

Сделав неуверенный шаг навстречу этому ублюдку, я вновь почувствовала, как в голове взорвались миллионы сцен, где меня насилуют и причиняют боль самыми изощрёнными способами. Остановив меня жестом руки, он нагло начал разглядывать меня со всех сторон, оценивая то, что он видит. Обойдя и встав сзади, он вновь начал принюхиваться, словно дикое животное перед нападением на свою добычу. Что-то в его действиях мне казалось странным, не соответствующим шаблону поведения похитителя. Он не спешил взять моё тело, он словно наслаждался моим страхом, медленно, смакуя каждую эмоцию, пробуя её, глотая каждый приступ ужаса. Каждое его действие вело к новой порции ужаса, который он вдыхал вместе с запахом моего тела. Словно он чётко знал мою реакцию на то или иное действие, словно рассчитал всё пошагово. И его тактика работала. Он вызывал во мне бурю эмоций по нарастающей шкале — от шокового страха до дикого ужаса.

Убрав мои волосы с шеи, он прикоснулся мокрым языком, пробуя на вкус уже не только мой страх, но и моё тело. Мне стало невыносимо противно ощущать эту влажность на своей шее. Язык скользил от шеи к уху, а затем его зубы вонзились в мочку. И снова уже знакомая волна страха спустилась по телу от головы до пят. Одна лишь мысль о том, что этот человек причинит мне боль, пугала меня до мозга костей. Я попыталась удержать всхлип, но не вышло. Удушающее завывание вырвалось из груди.

— Успокойся, — прошипел в ухо, вызывая вновь приступ истерики, — не в твоей власти что-то изменить.

От этих слов мурашки разбежались по всему телу. Он отобрал свободу, отобрал воздух, отобрал жизнь.

Огромная рука легла мне на шею, не оставляя свободного места на коже. Словно горячий огонь на контрасте с ледяным телом, его рука ошпарила мою кожу. Казалось, будто кожа плавится, словно пластик под его рукой. Прижимаясь ближе, он продолжал удерживать пальцы на шее, прикусывая мочку уха и втягивая её в рот. Рука плавно поползла вниз по бугоркам, огибая их и проходясь подушечками пальцев по соскам. Легонько погладив их, рука изучающе продолжила свой путь от пупка ниже. Пройдясь по гладкому лобку, его пальцы нырнули в самую мякоть плоти, раздвигая её.

Инстинктивно мои ноги сжались, но это лишь раззадорило монстра. Протискивая колено, он заставил расставить ноги шире, проникая пальцами ещё глубже, к самому входу, поглаживая и изучая меня.

Всё, что я ощущала в этот момент, — это лишь боль и унижение. Переставая сопротивляться, я отдавалась его рукам, понимая, что это неизбежно. Он сумасшедший, а значит, всё равно сделает задуманное. Взгляд устремился в одну точку, а в голове пусто и холодно... Молюсь, чтобы всё поскорее закончилось. И, возможно, это сработало, поскольку его руки остановили движение.

Убирая пальцы, он отошёл.

— Какая сладкая...

Я по-прежнему стояла к нему спиной, боясь пошевелиться и дать хоть малейший повод для продолжения. Но, на моё удивление, он и не думал продолжать, пройдя мимо и направляясь к двери. Вытащив ключ, он открыл дверь и вышел, защёлкнув за собой замок.

Издав громкий выдох, я сползла на пол, обнимая своё оголённое тело и пытаясь хоть как-то согреться. Впервые за последний час я испытала облегчение. Но это не меняло того факта, что я по-прежнему в плену, и мой монстр вернётся в любой момент. Тело начало дрожать ещё больше — то ли от холода, то ли от страха.

Доползая до матраса, мне было уже всё равно, в каком он состоянии. Легла на него, лишь бы не ощущать холод бетона. Тусклый свет сменился на ядовито-синий, мрак ещё больше окутал комнату. Постепенно липкая паутина страха стала вновь проникать мне под кожу, рисуя в моём мозгу самые жуткие картины ожидаемого.

Кто он?

Чего добивается?

Как станет мучить меня?

Ведь это всего лишь начало.

Глава 2.

Ну привет Мышонок.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я провалилась в тревожный, нездоровый сон. Я не видела снов, но постоянно чувствовала чьё-то присутствие. Страх, смешанный с чувством безысходности, не отпускал даже во сне. Я никогда раньше не задумывалась, насколько мучительно страшно быть похищенной, спрятанной от всего мира, когда никто никогда не найдёт даже твои кости, если этого не захочет безумец, похитивший тебя.

Страх превращается в физическую боль, которая разрастается большим пятном в области груди, пропитывая насквозь кожу, мясо, кости.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где я. Всего доли секунды — и память огромным камнепадом накрыла голову, вызывая острую боль. Никогда я ещё не чувствовала в душе такого отчаяния. По-прежнему голая, униженная, покинутая. В панике я оглядела комнату в поиске своих вещей, но он их забрал. Свет вновь сменился с тёмно-синего на тускло-жёлтый. Оглядываю комнату, ощущая жуть, словно кто-то впрыскивает под кожу яд.

Он сидел на том же месте, где я его увидела впервые. Та же поза, тот же взгляд, та же одежда. Всё словно на повторе, с одним отличием — в руках он крутил бутылку с водой. Жажда мгновенно пустила сигнал организму. Во рту стало сухо, горло саднило, словно там песок. Язык прилип к нёбу, которое было раскалено жаром. Заметив, куда устремился мой взгляд, он протянул мне бутылку, давая понять, что она для меня. Я почти была готова кинуться, чтобы отобрать бутылку и осушить её до дна, но факт моей наготы останавливал.

Мне хотелось закрыться от его колкого и похотливого взгляда. Из-под маски виднелись одни лишь глаза, и они пугали. Усевшись на попу и обняв свои ноги, я попыталась прикрыться. От неловкости покалывало всё лицо. Унижение в чистом виде.

— Хочешь пить?

Мои глаза бегали от бутылки к его глазам и снова к бутылке. Слова по-прежнему застревали комом в горле.

— Я знаю, чего ты хочешь! Ты заслужила! Не ожидал, что будешь сидеть тихо, как мышка.

У меня не было никакого желания вести диалог с этим человеком. Единственное, чего я хотела, — чтобы он оставил воду и ушёл.

«Прошу, просто уйди. Оставь меня в покое».

Но я понимала, что этого не произойдёт. Утолить жажду я смогу только в том случае, если подойду к нему так, как он хочет. Я была готова побороть свой стыд и пройти этот путь позора. Уже почти привстала, как вдруг:

— А… а… а… — он остановил меня взмахом пальца. — Так дело не пойдёт, Мышонок. Ползи!

Последнее слово словно выбило почву у меня из-под ног.

Мои глаза округлились от услышанного. Этот человек целенаправленно пытался унизить меня ещё сильнее, чем уже унизил. Его «ползи» заставило почувствовать себя ничтожеством в его глазах.

Адреналин вскипел в крови, и страх начал медленно сменяться злостью.

Это была какая-то изощрённая игра под названием: «На что ты готова пойти ради выживания?»

— Я лучше сдохну, чем буду выпрашивать, как собака.

Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, подарив мне короткую, почти мнимую вспышку смелости.

Его смешок отрикошетил от стен и эхом пронёсся надо мной, возвращая страх.

— Если захочу, будешь выпрашивать не только как собака. Будешь кем захочу я. И делать то, что захочу я. А в конце ещё и ботинки вылижешь в благодарность.

Его стальной голос прошёлся по коже словно лезвием. Он говорил абсолютно спокойно, но именно это спокойствие проникало в душу и вызывало ещё большую панику.

И снова накативший ужас.

Я понимала, что обречена. Передо мной оставалось только два пути: либо сопротивляться, чем ещё сильнее усложнить и без того безысходное положение, либо вести себя тихо и не провоцировать своего мучителя на нежелательные действия.

— Ползи, и я разрешу тебе попить. Это последний раз, когда я повторяю что-либо дважды.

Он смотрел на меня изучающе, ожидая моего выбора.

Но я уже решила: унижать себя ещё сильнее я не стану.

И он прочитал это в моих глазах.

— Строптивая… Мне нравится. Есть с чем работать.