Клан Юй: Подделка

Бай Цзинь.

Его лицо было спокойным, поза расслабленной, без всякой угрозы или намека на превосходство, но каковы шансы случайно встретить главу Бай в маленьком книжном магазине ранним утром в субботу?

— Госпожа Чень, — поздоровался Бай Цзинь первым, не повышая голоса. — Мы с вами встречались в ресторане, вы меня помните?

Чень Си убрала книгу, которую держала в руках обратно на полку, и вежливо поклонилась.

— Господин Бай.

— Рад видеть вас. Вы интересуетесь старыми изданиями?

— Просто рассматриваю. Мне нравятся вещи с историей.

Бай кивнул, и его губы тронула легкая, почти незаметная усмешка.

— История... Прошлое имеют не только вещи, но и люди… Говорят, вы теперь часто бываете в городском доме Юй. Господин Юй доверяет вам, это редкость. Он не из тех, кто легко впускает кого-то в свой круг.

Чень Си не дрогнула. Сейчас, о том, что они проводят вместе много времени знает пол Хуайченя, это не новость. Но Бай не из тех, кто говорит просто так. Она просто молча ждала.

Бай Цзинь перевернул несколько страниц книги, которую держал в руках, и вдруг снова усмехнулся — легко, почти беззаботно, но глаза остались внимательными и цепкими.

— Знаете, госпожа Чень, — произнес он, не глядя на нее, — аптека клана Бай находится буквально за поворотом, через дорогу. Очень удобно. Просто представьте, если бы мы с вами были любовниками? Могли бы встречаться здесь, в этой старой книжной лавке, прямо за спиной у господина Юй, и никто бы не узнал.

Стекла его очков блеснули в тусклом свете. Чень Си моргнула, совершенно ошеломленная тем поворотом, который принимал разговор.

— Не стоит говорить так даже в шутку. Мы не любовники, господин Бай, — ответила она ровно.

— К счастью для всех, — он от чего-то тихо рассмеялся, захлопнул книгу и поставил ее обратно на полку. — И все же запомните, госпожа Чень. Никогда и ни при каких обстоятельствах не делайте ничего за спиной Юй Ханя. Он все равно рано или поздно узнает.

Чень Си стиснула ремешок сумочки, на одну секунду ей показалось, что Бай Цзинь знает, все знает о ней.

— Это предупреждение? — спросила она очень сухо.

Бай наконец посмотрел на нее прямо. В его глазах больше не было усмешки — только холодная, почти сочувственная ясность.

— Это искренняя забота, госпожа Чень. Дружеский совет, не более. Не совершайте ошибок, которые сделали те, кто… был до вас.

Стекла очков снова блеснули, он чуть склонил голову, прощаясь, и бесшумно пошел к выходу. Чень Си осталась стоять, глядя ему в спину, чувствуя, как сердце медленно возвращается к нормальному ритму.

“Кто был до вас”.

Она понятия не имела, кого имел ввиду Бай Цзинь, но все с таким трудом обретенное умиротворение и спокойствие полностью улетучилось. Она больше не хотела продолжать прогулку, не хотела кофе и пирожных. Больше всего ей хотелось схватить Бай Цзиня за аккуратные лацканы серого пиджака, смять их и спросить, что он имел ввиду. Чтобы эта безупречная маска воспитанного джентльмена, которую он носил, слетела и треснула. Только тот, кто сам носит маску, хорошо видит чужие.

Ей и так постоянно казалось, она ходит по канату. Балансируя, и в больнице, и в особняке. Ежедневное испытание на доверие, с которым как ей казалось, она справлялась неплохо. Но господин Бай только что показал ей, что она его пока не прошла.

***

Из центра в пригород она ехала около часа. Дом Линь Юэ встретил ее мертвой тишиной и горьковато-приторным запахом лилейника, пропитавшим все шторы и стены за три года. Чень Си вошла без стука, отряхнула воротник плаща, влажный от мороси. Двигалась по коридору не зажигая свет, зная дорогу наизусть.

Гостиная пустовала, но на столике стояла неубранная доска вэйци и чайник с жоу гуем — остывший, однако еще хранивший тепло. Значит, «мать» где-то рядом. Чень Си бесшумно двинулась дальше, обходя те места, где рассохшийся паркет мог выдать ее скрипом.

Дверь кабинета была приоткрыта. Оттуда доносился голос Линь Юэ — резкий, сухой, лишенный привычной сдержанности.

— Нет. Она остается.

Чень Си замерла у порога. Она не собиралась подслушивать — просто остановилась на мгновение, и этого хватило.

— Я сказала нет, Чу.

Слов собеседника она не разобрала, но отчетливо слышала, как Линь Юэ резко поднялась — стул с грохотом отлетел в сторону.

— Не стоит напоминать, я знаю, что тендер через два месяца. И не стоит давить на меня, если давят на тебя.

Несколько минут тишины. Потом Линь Юэ протяжно хмыкнула — настолько презрительно, что Чень Си изумилась: такого тона по отношению к господину Чу она не слышала никогда.

— Все изменилось. Сейчас скорее в расход отправят тебя.

Чень Си прислонилась плечом к дверному косяку. Пульс бился у самого горла, но она не издала ни звука. «В расход». Снова это слово. Как тогда, три года назад, когда Чу впервые осматривал ее — как бракованный товар на складе.

— Я сказала: она остается, — повторила Линь Юэ, и голос ее стал жестче. — Она уже в доме. Он привозит ее в особняк, ухаживает открыто, не отпускает от себя. Это больше, чем мы получили за два года подготовки. Заменить ее сейчас, значит потерять все.

…

— Справится. Дай еще месяц…

Линь Юэ выслушала ответ, но больше ничего не сказала. Чень Си услышала, как телефон с глухим стуком лег на стол. Потом раздался щелчок зажигалки, и из-за двери потянуло табачным дымом.

Чень Си бесшумно отступила в тень коридора. Стояла в темноте, прижав ладонь к стене, и считала вдохи. Раз. Два. Три. «Они точно убьют меня. Если не достану то, что им нужно, — я бесполезный инструмент. Если достану — свидетель. В любом случае — труп».

Контракт с Линь Юэ никогда не был дорогой к свободе. Он был отложенным приговором. И впервые за три года Чень Си подумала о том, чтобы действовать в обход.

— Заходи.

Чень Си вошла в кабинет. Линь Юэ стояла у окна, выдыхая дым в серое стекло. Пепельница на подоконнике была полна.

— Ты все слышала, — констатировала Линь Юэ. Чень Си кивнула. — Пошли. Нужно поговорить.

Они вернулись в гостиную. Линь Юэ заварила свежий чайник жоу гуя и села за низкий столик перед доской вэйци. Небо за окном, затянутое темными низкими тучами, стремительно теряло остатки света. Чень Си зажгла настольную лампу. Желтый круг на столешнице создавал иллюзию уюта и безопасности — которых в этом доме не было никогда.

— Какой срок дал господин Чу? — спросила Чень Си, сев напротив.

— Десять дней, — устало ответила Линь Юэ. Она держала в пальцах черный камень, но не ставила его — казалось, целиком поглощена незаконченной партией.

— Мне прислали записку, — сказала Чень Си. — Подсунули в карман кофты. — Она достала листок, на который переписала слова угрозы, и положила перед «матерью». — Я передала Юй Ханю, пусть разбирается. Это не…

— Нет, — нахмурилась Линь Юэ. — Это не наши.

— Сегодня по пути в книжном меня встретил господин Бай Цзинь. Линь Юэ вскинула голову, взгляд мгновенно стал острым. — Предупредил, чтобы ничего не делала за спиной господина Юй. Я не знала, что они настолько близки.

— Они не друзья. Держись подальше от Бая. — Линь Юэ помолчала, потом заговорила быстрее, деловитее: — Что-то происходит. Се перевернул весь город и заблокировал нескольких наших людей — ищут какую-то девушку… Если бы нам удалось найти ее первыми… — В голосе звучал холодный расчет. — Ты что-нибудь знаешь об этом?

Чень Си повезло, что в этот момент она смотрела в чашку — на то, как чайные листья неспешно плывут по кругу.

Мэй, Мэй, Мэй! Они тоже ищут Мэй!

— Нет. Только то, что ищут, и что девушку зовут Фу Лань.

На лице Линь Юэ мелькнуло разочарование, но расспрашивать она не стала. Чень Си незаметно выдохнула и сразу увела разговор в сторону:

— С кабинетом ничего не изменилось. Одну меня там не оставляют. Проверить сейф нет возможности — он мне просто не доверяет.

Она сдула чайную пену и сделала глоток.

— Значит, нужно, чтобы доверял, — пробормотала Линь Юэ и наконец поставила черный камень на доску. — Доверял — почти как себе. Чень Си взглянула на позиции, вытащила из чаши белый камень и положила на первое попавшееся место.

— Как?

— Времени мало. Нужен новый план. — Линь Юэ подняла на нее холодный, оценивающий взгляд. Чень Си не вздрогнула — сегодня она безупречно соответствовала образу Сунь Лань, от кончиков шпилек до каблуков туфель. Придраться было не к чему. Но Линь Юэ продолжала смотреть — изучающе, как на объект, а не на человека.

— Доверие рождается в кризисе и закаляется в борьбе. Мы обвиним тебя в промышленном шпионаже. Украденные документы, утечка информации из особняка, доступ к секретам клана — все укажет на тебя. Но позже вину переложим на кого-то из ближнего круга.

Линь Юэ взяла новый черный камень и поставила на доску. Щелчок прозвучал как взведенный курок.

— А если… — Чень Си облизнула пересохшие губы, — если он убьет меня раньше, чем разберется?

— Ты настолько ему не доверяешь? — Линь Юэ рассмеялась, запрокинув голову, и Чень Си не поняла, что ее настолько развеселило. — Он не убьет, он проверит. А пока он будет проверять, найдет того, кто действительно слил данные.

Она взяла еще один камень и поставила его, отрезая белую группу от остальных.

— Через пару дней подготовлю доказательства. Подкинем — и готовься. Твоя задача не сломаться, но игра в жертву должна быть безупречной.

Внутри все сжалось от напряжения, но лицо осталось спокойным. Чень Си смотрела в чашку — на раскрытые листья, плывущие по кругу, неспособные вырваться за фарфоровые стенки, послушные вращению ее руки. Слова Линь Юэ не требовали ответа и не предполагали согласия — это был приказ. Она уже все решила, а Чень Си просто ставили в известность.

Иногда ей казалось, что она и сама такой чайный лист — бездумно кружится в чужой чашке. «Линь Юэ уверена, что управляет мной, — подумала Чень Си. — Но даже чайный лист может обжечь, если вода будет слишком горячей».

***

Она вышла из дома, когда на улице уже начало темнеть. Влажный тяжелый воздух пах сыростью. Линь Юэ вышла проводить ее и столкнулась на крыльце, почти нос к носу с Тай Чи, который белозубо улыбался, предупредительно держа большой черный зонт.

— Госпожа…

— Господин…

— Просто Тай Чи, — его глаза насмешливо сверкнули, когда он смотрел на Чень Си. — Господин Юй прислал за вами машину, нужно не опоздать в театр.

Чень Си смотрела со стороны, как общаются Линь Юэ и Тай Чи, и это было интереснее любого спектакля. Помощник Тай тщательно старался изобразить послушного и почтительного подчиненного, но хищная раскованность сквозила в каждом его жесте.

Линь Юэ играла роль любящей “матери” — у нее не только изменилась осанка, она как будто сгорбилась под тяжестью лет, изменился взгляд и даже голос. Ей было даже немного жаль, что единственный зритель, который на самом деле может оценить глубину пьесы — это она сама.

Тай Чи проводил ее до машины и цепко следил, как Линь Юэ бережно и любовно похлопывает ее по руке, прощаясь. Он сел на переднее сидение, но потом обернулся назад, наклонившись в салон и с насмешкой спросил:

— У вас настолько хорошие отношения с матерью, госпожа Чень… просто берет зависть. И чайная, которую держит ваша мать, тоже… не плоха.

Чень Си опустила ресницы вниз, чтобы не смотреть на его лицо — он ловил каждое ее движение слишком пристально. Она быстро вспоминала, что было в досье Тай Чи, которое ее заставляла учить Линь Юэ. Помощник Тай тоже вырос приюте, одном из трех хуайченских, и его неоднократно возвращали обратно с пометкой “агрессивное поведение”.

— Мне очень повезло с матерью… — согласилась она кротко. — Благословение трех жизней. Меня… — Чень Си подняла глаза и посмотрела прямо на Тай Чи, — никто не хотел брать в приюте. А те, кто приходил — отказывались. Говорили — слишком тихая, дети должны быть милыми и радовать…

Тай Чи вздрогнул и отвел глаза.

— Поэтому мне очень повезло с матерью.

До самого театра помощник Тай больше не проронил ни слова, не оборачивался и не улыбался. Чень Си наслаждалась тишиной и делала вид, что дремлет, скрывая за пушистыми ресницами холодный блеск глаз.

Если план Линь Юэ начнет работать в ближайшие дни, она знала, кто из окружения Юй Ханя будет радоваться и укусит ее больше всех. Господин Тай Чи. Которому она очень сильно не нравилась.

Через час она сидела в ложе и смотрела на сцену, не видя ее. Все, что происходило вокруг, казалось далеким, ненастоящим и совершенно искусственным. На настоящую пьесу куда больше была похожа ее жизнь.

После театра снова пошел мелкий холодный дождь. Капли барабанили по крыше Packard, стекали по тонированным стеклам, размывая огни ночного города в мутные желтые пятна. Чень Си сидела, откинувшись на спинку сиденья, и молчала.

Юй Хань не беспокоил ее. Хотя он вообще редко говорил в машине, но сегодня его молчание было особенно внимательным, почти осязаемым. Четки в его пальцах двигались медленно, ритмично, и она чувствовала, что он смотрит на нее чаще обычного. Прямо, а не в зеркало заднего вида и не в отражение на стекле.

Чтобы избежать вопросов, она притворилась, что устала. Это было нетрудно — она действительно устала. Весь вечер она просидела в ложе, глядя на сцену, но не видя ее. Мысли крутились вокруг разговора с Линь Юэ.

Машина остановилась у входа в особняк, охранник открыл дверь. Юй Хань вышел первым и подал ей руку. Она приняла — привычно, не задумываясь. Его пальцы были сухими и горячими, как всегда, и задержались на ее ладони на секунду дольше, чем нужно. Она не отняла руки.

Они вошли в холл. Пахло спокойствием, сандалом и старым деревом, горели настенные светильники в бронзовых канделябрах, тяжелые шторы отсекали шум дождя. Слуги тихо исчезли, растворились в тенях коридоров, и они остались вдвоем у подножия лестницы. Чень Си уже хотела пожелать ему спокойной ночи, когда он вдруг заговорил.

— Ты сегодня молчаливее обычного.

Она замерла. Он стоял напротив, заложив руки за спину, и смотрел на нее — спокойно, без давления, но она чувствовала, как от этого взгляда внутри все сжимается. Он уже прочитал все на ее лице, даже если она не сказала ни слова.

— Я просто думаю, — ответила она, и голос прозвучал тихо, почти устало.

— О чем?

Она не ответила, просто покачала головой, пытаясь изобразить легкую улыбку. Но улыбка вышла бледной.

Юй Хань снял очки и медленно потер переносицу.

— Если что-то случилось, просто скажи мне. Я все решу.

Он произнес это без нажима, без приказа. Так, как он говорил «я покажу тебе море» — как обещание, которое он намерен сдержать. В полумраке холла его лицо было наполовину освещено, наполовину скрыто тенью. Глаза без очков оставались темными и непроницаемыми, но она чувствовала — он на самом деле ждет ее ответа.

— Ничего не случилось, Юй Хань, — сказала она мягко. — Просто очень устала за неделю. И спектакль был долгим.

Он больше не настаивал. Просто смотрел на нее — долго, внимательно, и в этом взгляде было что-то, от чего ей стало не по себе.

— Тогда давай побудем дома следующие дни, не будем никуда выходить. Спокойной ночи, Чень Си.

— Спокойной ночи.

В своей комнате она села на край кушетки и долго смотрела в темноту за окном. Дождь продолжал стучать по стеклу.

«Если что-то случилось, скажи мне. Я все решу». Она закрыла глаза. Как бы она хотела, чтобы это было правдой. Чтобы можно было переложить все проблемы на чьи-то плечи, и знать, что все будет решено. Рассказать ему все, зная, что она ничего не потеряет и ничего не изменится.

Он был готов все решить. Но только потому что не знает, кто она на самом деле, и что планирует делать.

Чень Си прижала к себе маленькую подушку и крепко обняла изо всех сил.

Всего пара дней, и мы узнаем, сколько на самом деле стоят его чувства.

Глава 23. Обыск

Утечку обнаружили в четверг, за три дня до сделки на южном складе.

Помощник У вошел в кабинет без стука, положил на край стола тонкую папку и отступил к двери. Юй Хань не поднял головы – продолжал писать, и только закончив, отложил ручку и взял документы.

– Восемь контейнеров, маршрут знали четверо, – голос У звучал ровно, но галстук он поправил дважды. – Перехватили на Хуайхэ-лу в два сорок. Без стрельбы. Люди Се тоже были там, разоружены и отпущены.

– Это не перехват, – сказал Тай Чи. – Это передача, – он стоял ближе к столу, чем У, на полкорпуса. Зубочистка перекатилась из одного угла рта в другой.

– Вторая утечка была раньше, три недели назад. Эта встреча с Баем на Наньлу, – Тай Чи говорил с удовольствием, как человек, который долго ждал своей очереди. – Бай ушел через черный ход. Что он тогда сказал? «Трава примята, ваша змея давно уползла, ищите в клане», – повторил он пренебрежительно.

– Кто знал о складе, – Юй Хань постучал кончиком пальца по папке, потянулся к пачке, щелкнул зажигалкой. И выдохнул вверх облако дыма.

– Четверо, – ответил У. – Вы. Я. Тай Чи. Се.

– Се не предаст. Се слишком глуп и слишком жаден.

Тай Чи хмыкнул носом.

– Тогда остается трое.

В кабинете на мгновение стало так тихо, что было слышно, как тикают часы. Где-то за стеной хлопнула дверь.

Помощник У кашлянул в кулак, помедлил, но потом все же сказал:

– Есть пятый человек. Маршрут обсуждался в машине, по дороге на склад, госпожа Чень тоже была в салоне. Вы говорили по телефону с Се, и громкость была достаточной.

Юй Хань вращал по кругу металлическую зажигалку в руке.

– Это только предположение, – добавил У быстро. – Не доказательство.

Тай Чи сунул руку во внутренний карман пальто, вынул конверт и положил на стол.

– Это то, что я нашел за последние пару дней, – пояснил Тай Чи. – Появилась слишком большая активность, люди беспокоятся, и я проверил… и…это имеет отношение к этой Чень.

Юй Хань медленно с нажимом затушил сигарету. Открыл конверт, достал лист бумаги и две фотографии. Изучил, потом положил руку поверх и закрыл глаза. Помощник У нервно переступил с ноги на ногу.

– Проверьте все, – приказал Юй тихо, тем же тоном, каким до этого уточнял суммы по контракту.

Помощник У быстро кивнул. Тай Чи торжествующе улыбнулся.

– Квартира, телефон, больница. Все ее контакты за три месяца. Каждый лист бумаги, который она держала в руках.

Тай Чи облизнул губы.

– А если она...

– Если она виновата, – тон Юй Ханя не изменился, – я решу это сам.

Он снял нить четок с запястья и начал перебирать бусины, закрыв глаза и полностью отстранившись, давая понять, что разговор окончен.

Помощник У забрал документы со стола, и потянул за собой Тай Чи, положив руку на плечо.

И только когда дверь в кабинет бесшумно закрылась, Юй Хань открыл глаза. Он смотрел на конверт перед собой, на пепельницу и раздавленные в ней окурки. Четки на кончиках его пальцев повисли неподвижно, едва покачиваясь.

***

Сообщение на телефон пришло в два сорок три. Чень Си дописала имя пациента, дозировку, дату, и только потом вышла в коридор и посмотрела на экран.

Линь Юэ прислала только одно слово: «Готовься». Она удалила сообщение и убрала телефон в карман.

«Готовься», значит доказательства уже подбросили и скоро начнется расследование. До конца смены оставалось еще три часа.

Чень Си расправила халат, чтобы без единой складочки, убрала волосы за ухо, выпрямила спину и пошла обратно в корпус. Спина ровная, шаги спокойны и неторопливы, лицо – профессиональная маска безопасной мягкости.

«Игра в жертву должна быть безупречной».

Сейчас она войдет в палату, улыбнется и спросит, не нужно ли чего. Потом закончит смену и поедет домой. И будет ждать.

Когда за ней приедут.

***

На часах было восемь двадцать три, когда они вошли в ее квартиру, открыв дверь своим ключом.

Чень Си стояла у окна и смотрела, как четверо мужчин в темных костюмах методично переворачивают ее жизнь. Выдвигают ящики, снимают книги с полок, вытряхивают содержимое шкафов на пол. Один из них снял матрас с кровати и перевернул, другой открутил заднюю панель телевизора. Третий вскрыл аптечку и пересыпал таблетки в пластиковый пакет, проверяя каждую упаковку.

Квартира была маленькой – две комнаты, ванная и кухня. Они работали быстро и молча, без лишних слов, без взглядов в ее сторону. Их не интересовала она, им были нужны ее вещи. Единственный, кто смотрел на нее пристально и насмешливо был Тай Чи, который как король, вальяжно сидел на стуле у двери, скрестив руки на груди.

На кухне кто-то открыл жестяную банку с чаем и высыпал листья на стол, перебирая пальцами Бай Му Дань. Чай, который она заваривала себе по вечерам, теперь больше нельзя пить. Листья рассыпались на столешнице – сухие и светлые, с запахом полевого меда. Мужчина понюхал, бросил обратно и закрыл банку.

Чень Си не двигалась. Стояла, распрямив плечи и просто смотрела. Внутри было пусто. Хоть она и знала, что это все не более чем игра, ставки были слишком высоки. Чтобы расслабиться она должна была доверять Линь Юэ полностью, но… она не доверяла.

Телефон у нее забрали сразу. Один из охранников протянул руку, и она отдала – молча, без сопротивления. Линь Юэ подчистила следы еще два дня назад, когда план был запущен, и все учла. Ни одного лишнего номера, ни одного сообщения, которое нельзя было бы объяснить. Телефон был чистым, как и все остальное. Идеальная подделка.

Она знала, что они ничего не найдут, но когда смотрела, как чужие руки трогают ее вещи, чувствовала, что что-то сжимается внутри – не от страха, от брезгливости.

Как будто ее снова раздели и взвесили. Как тогда, на встрече с господином Чу.

Этим вечером сразу после смены ее первым делом отвезли в дом Юй. Охранники дежурили у каждого выхода из больницы. Никто не сказал ей ни слова, и всю дорогу Чень Си смотрела в окно на мокрые улицы Хуайченя и считала трамвайные остановки. Одна. Две. Три. Четыре.

В особняке охраны было больше обычного, почти на каждом углу, слуги исчезли из коридоров полностью. На втором этаже, у кабинета, ждал помощник У. Он нервно поправил галстук, когда она подошла, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом отвел взгляд.

– Госпожа Чень, – произнес он, наконец, тихо, не глядя ей в глаза. – Господин ждет.

Чень Си вошла. Юй Хань стоял у окна, спиной к ней, руки сложены за спиной. Он не обернулся на звук ее шагов. И никогда еще он не выглядел так недосягаемо, как вершины гор, который окружают пригород Хуайченя, вершины которых теряются в облаках. Холодно, отстраненно и высоко. Так высоко, что ей не дотянуться.

Тай Чи присел рядом на подлокотник дивана, покусывая зубочистку. И – улыбался. Не широко, одними зубами, так скалится собака, которой показали кость.

– Госпожа Чень, – Помощник У поправил очки и положил папку на стол. – Пожалуйста, прочтите.

Чень Си не взяла папку, продолжая смотреть на спину Юй Ханя. Он не обернулся.

– Что это? – спросила она, контролируя, чтобы тон голоса дрогнул на положенную в такой ситуации долю страха и сомнения.

– Доказательства, – ответил Тай Чи с удовольствием. – Маршруты, фотографии, встречи. Чайный дом на Цзюйлу. Все очень красиво, госпожа Чень. И вы очень фотогеничны.

Он произнес это с наслаждением.

Чень Си открыла папку, пролистала. Перечень маршрутов, даты, имена. Выписки, строчки цифр, обведенные красным. Фотографии. Нечеткие, через стекло. Ее силуэт. Коса, прямая спина, в руках чашка, несколько мужчин за соседними столиками.

Она закрыла папку, положила на стол и подняла глаза на Юй Ханя.

Он повернулся. Лицо – привычно серое от усталости, но под глазами тени глубже обычного. Очки в тонкой золотой оправе не смягчали взгляд – сегодня они делали его совершенно чужим. Четки в его руке были неподвижны.

Он молчал. Ничего не спрашивал и не обвинял. Просто смотрел, как на пустое место, и вынести это молчание оказалось тяжелее любых слов.

Чень Си задохнулась, в груди отчего-то кольнуло, и она сделала шаг вперед. Не обращая внимания на Тай Чи, который стоял в двух шагах от нее, не обращая внимания на помощника У, который переминался рядом.

Она смотрела только на Юй Ханя.

– Я не делала этого, – произнесла она тихо. – Это не я. Пожалуйста, поверь мне. Это ошибка.

Он молчал, не сделав в ее сторону ни одного движения.Она пыталась поймать его взгляд, но Юй Хань смотрел поверх ее головы.

– Ты веришь мне?

В кабинете повисла тишина. Тай Чи перестал жевать зубочистку и посмотрел на нее с тем выражением, с каким смотрят на спектакль, который давно ждали.

Юй Хань не ответил. Он медленно отвернулся, как человек, который уже все решил и не хочет тратить время на бесполезные вещи.

Когда он уже сделал шаг, Чень Си просто встала между ним и дверью, раскинув руки в стороны. Подняла голову и требовательно спросила, голос дрогнул на последних словах: