Бессердечная Тамара

— Сложно сказать, что я скучаю по какому-то конкретному отрезку времени. Думаю, я просто скучаю по тебе.

Тамара замерла, не успев положить ягоду смородины в рот.

— Ну, я хотел сказать — принялся объясняться Клэр, завидев ступор Тамары. — Видишь ли На самом деле, когда мы вместе растим Кира, я думаю, что мы с тобой вместе становимся частями чего-то общего и невероятно масштабного. Мы и раньше с тобой проводили исследования, но с Киром всё по-другому. Я ощущаю, что мы с тобой занимаемся чем-то настолько важным, что вся моя усталость улетучивается, только меня посещает это чувство. И всё же теперь нас в доме стало трое. И мне не хватает просто побыть рядом с тобой и поговорить вот так, как сейчас. Но это вовсе не значит, что я недолюбливаю Кира.

Клэр запрыгнул ей на колени и, уперевшись передними лапами ей в грудь, приблизился к её лицу так сильно, что Тамара ощущала прохладу его мокрого носа.

— Клэр, я знаю... — ответила Тамара, погладив его по макушке. — Ты хорошо держался всё это время. Ты молодец.

Позже они отправились дальше. Тамара всё чаще останавливалась у деревьев, собирая образцы коры в склянки. Клэр верно подавал ей инструменты и лабораторную посуду. Всё это было как раньше, но совсем по-другому. Ему почему-то вспомнилось очень далёкое прошлое. Что-то подобное Тамара ему уже говорила. Очень давно. Только не совсем ему.

Это было ещё в детстве. До войны. Клэрису в скором времени должно было исполниться девять. Стоял сухой холодный октябрь. Граф Аликсандрита начал слишком часто наведываться в царский дворец вместе с сыновьями. Взрослые обсуждали дела. А детям оставалось разве что слоняться без дела. Евгений, старший брат Клэриса, то ли в силу возраста, а может – характера, быстро адаптировался. Он проводил время в компании светских дам, вклиниваясь в чаепития и впитывая светские разговоры и откровенные сплетни. Он хвастался своей магической эрудицией и начинающими познаниями в алхимии. Иметь двух сыновей магов в дворянской семье сравни божьему дару, но и это не могло утолить жадности Леонида Александриты. Клэрису достался удивительный дар создавать порталы. Возможно, он был единственным в своём времени, кто был на это способен. Вот только даже простоватые магические атакующие заклинания всё никак не выходили у него. Сложные магические круги и вовсе казались загадкой, а алхимия Об алхимии Клэрис даже говорить не хотел. Бытовая магия стала для него внезапным потолком. Евгений тут же вознёсся на пьедестал. Обладая по истине харизматичным характером, он быстро выставил свои вполне заурядные способности, как великое дарование. Евгений не умел создавать порталов, его мана была меньше, чем у Клэриса, но он владел искусством куда более ценным при дворе – витиеватостью слов. И это Леонид Александрита ценил куда больше. И вот, в очередной раз отчитанный Клэрис сидел под иссохшей яблоней в дальнем углу дворцового сада. Здесь не было прекрасных изгородей и пышных роз. Только ярко-красные, как брызги крови, ягоды шиповника на колючих кустах.

Внезапно кривоватый магический круг у его ног загорелся ярким алым светом, и неровные руны выстроились в совершенно ином, но стройном порядке. У края круга, напротив Клэриса стояла девочка. Её чёрные волосы были уложены в две короткие косички, а красное льняное платье совсем не подходило к прохладе октября.

— Ты перепутал потоки входа и выхода. А вернее, просто сделал два выхода. Магия не берётся из неоткуда. Маной маг лишь придаёт очертания внешнему миру, а не творит волшебство из ниоткуда. — Девочка улыбнулась ярко и очень по-доброму.

Её маленькая лекция была не такой снисходительно-поучающей, как у придворного мага, что обучал Клэриса. Она будто посмотрела своими красными глазами в саму суть вещей и придала этой сути форму словами. Под её чёрными туфлями распустился розовый куст, бутоны которого мгновенно вспыхнули огнём.

— Почему ты их подожгла? — изумлённо спросил маленький Клэрис.

— Я подумала, что розы обретут новый смысл, если мгновенно сгорят, поэтому добавила огненную руну на выходе. — Под объяснения девочки розовый куст обернулся пеплом. Красные лепестки ещё продолжали тлеть у ног Клэриса. — Да и сейчас совсем не сезон роз.

— Вот как, — произнёс Клэрис одними губами, не отрывая взгляда от незнакомки, платье которой было перепачкано в земле. Пожуй только расшитый жемчугом ободок выдавал в ней дворянскую дочь. — Ты так красиво это сделала. Как?

— Просто собрала конструктор из всего того, что знаю, — девочка задумчиво посмотрела наверх.

— Но как? — не унимался с вопросами Клэрис. — Я учу руны сутками напролёт, черчу круги, не переставая Но всё, что могу

Клэрис ударил локтем по стволу яблони, и поздний, уже побитый ночным морозом плод свалился вниз, но тут же был пойман порталом и приземлился девочке прямо в руки.

— Как ты понимаешь суть того, что говоришь? — Клэрис жадно посмотрел на девочку.

— Невероятно! — воскликнула она, будто не замечая собеседника, и в её глазах загорелся живой огонь. — Я читала о магии порталов только в книгах. Вот это удача! Увидеть такое зрелище своими глазами! — продолжала восхищаться она. — Ты настоящий гений!

— Гений? — с сомнением в голосе повторил за ней Клэрис.

— А разве не так? — засмеялась девочка. — Сколько не пытаюсь, а порталы создать не получается, это ведь настоящие дарование, никто не может, просто потому что он хороший маг. Возможно, это сам образ мышления, которым мне понять просто не дано. А ты можешь, разве ты не гений?

— Толку мне от этих порталов, если обычный огненный шар создать не могу! — возмутился Клэрис.

Девочка нагнулась и удивлённо заглянула ему в глаза. Клэрис от этого жеста смущённо покраснел. Её губы почти касались его носа.

— А нужно? — спросила девочка. Клэрис почувствовал её дыхание на своём лице и вжался в ствол яблони. — Зачем вообще пытаться, если не просто не получается, а вообще не хочется.

— Не хочется? — Клэрис насупился. — Если бы я не хотел, то не чертил бы эти круги повсюду.

— Но ты не хочешь, — упрямо повторила девочка. — Ты не просто не хочешь. Тебе это даже и не нужно по своей сути. Знаешь, — девочка отстранилась. — Мой наставник по фехтованию рассказывал мне как создаются мечи. Долго и упорно кузнец бьёт по нему молотом, чтобы убрать все примеси, и чем чище сталь, тем лучше меч. Ты, наверное, как меч. Тебе не нужны лишние примеси из огненных шаров и роз. — Девочка протянула к Клэрису руку, в которой вновь возникла горящая роза. — Твоя магия такая красивая, что не хочется отрывать взгляд. Она прекрасна в своей прямолинейности и простоте!

В глазах этой маленькой девочки горел неописуемый восторг, и Клэрис, заворожённый ею забыл вообще про всё. Сейчас была только она в этом холодном октябрьском саду. Но эта прекрасная картина, сошедшая с полотен о древних мифах, была прервана шуршанием кустов.

— Царевна! — служанка подбежала к девочке, и восторг пропал из её красных, как шиповник глаз, горящая роза рассыпалась пеплом. — Вас ждёт Царь Виктор! Вам немедленно нужно привести себя в порядок!

— Да, — смиренно ответила девочка и, ведомая служанкой за плечи, исчезла из сада также внезапно, как и появилась, подобно наваждению.

Клэрис ещё какое-то время стоял и смотрел ей вслед, даже когда их со служанкой фигуры исчезли. Даже когда ветер стал холоднее и солнце в закате окрасило небо в апельсиновый цвет.

— Долго здесь стоять будешь? –— холодный голос Евгения заставил Клэриса вернутся в реальность. — Отец сказал, чтобы мы шли к нему. Нас представят твоей невесте.

— Невесте? — сын графа уже давно знал значение этого слова.

— Да, невесте, — грубо повторил Евгений. — Царевне Кристине.

«Царевне» -— мысленно повторил Клэрис, и тут в его голове возник образ девочки с пылающей розой в руках и глазами цвета шиповника.

Позже тело его само неслось в тронный зал навстречу загадочной невесте и её голосу. Расписные двери отварились. На троне сидел высокий широкоплечий мужчина. Его черты лица были острыми и холодными. Чёрные волнистые волосы чуть прикрывали красные глаза. По обе стороны от него сидели девочки. Клэрис узнал своё наваждение сразу, хоть и сейчас она была совсем другой. Не было того огня и желания. Только ровная осанка в тяжёлом красном шифоновом платье. И была ещё одна. Идеальное создание. Она встала с трона. Прошла вперёд с грацией лебедя, облачённая в изящное скромное розовое плате. Её волнистые русые волосы были уложены в скромную причёску. Она сложила руки в изящном жесте, а после также грациозно присела в реверансе.

— Я Царевна Кристина Рюлель, по прозвищу Священная, дочь Царя Виктора Рюлеля, по прозвищу Победоносного, — представилась девушка.

— А Я младший сын графа Леонида Александрита, Клэрис Александрит, — чуть замешкавшись, представился Клэрис. — Рад встрече с Вами, Царевна Кристина.

Чуть позже Клэрис узнает, что в геральдике Царства Рюлель монархам и им прямым наследникам принято давать прозвища. Царь Виктор стал Победоносным после того, как одержал победу в долгой затяжной войне с северной империей Маль. Кристина же получила прозвище «священная» за свой магический дар, сравнимый с порталами Клэриса. Её магия называлась «священной молитвой» и могла исцелить больных и раненых, облагородить неплодородные земли и даже усмирять монстров. Уже тогда сторонники её матери Людмилы, при дворе имевшей статус не выше нахлебницы, после смерти Царицы Наташи – матери Тамары, начинали строить вокруг Кристины образ благородной прекрасной святой. Тамара же обретёт своё прозвище гораздо позже старшей сестры. Она станет Кровавой Царевной Тамарой. В этот момент же Клэрис смотрел на Тамару поверх плеча своей новоиспечённой невесты, совсем не замечая ни её святости, ни грации, ни изящества манер. Одна лишь деталь привлекла в образе Кристины внимание Клэриса. Её глаза. Но и они быстро были лишены его интереса. Они были красными, но не такими же красными, как шиповник глаз Тамары. Они были красными, как приторность барбариса, как губная помада напудренных дам, как красные розы в июне. В тот мент он даже и не понял, что этот холод губной помады поймал Клэриса в самом его пике. Изящное лицо Кристины исказилось всего на мгновение, когда Царевна осознала, что её жених смотрит не неё.

Клэр вернулся в реальность. Он сильно отстал от Тамары, что уже не обращала внимания на пораженные деревья. Больше они не могла принести пользу её исследованию. Клэр сделал несколько прыжков, чтобы нагнать её, но внезапно замедлился, а потом и вовсе остановился. С его тела сбросилась кошачья шкура. И Клэрис Александрита стоял воплоти прямо за спиной Тамары, вновь увлечённой деревом. Его рука потянулась к её руке. Его кожа уже ощутила её тепло, как внезапно Клэр застыл на месте.

— Странно, я не видела, чтобы они ели каменные ивы, пока мы шли сюда, это же что за жуки такие, что могут прогрызть кору каменной ивы, — Тамара провела рукой по коре, а затем обернулась.

Клэр, снова чёрный кот, сидел на небольшом подгнившем пеньке с тоской, глядя на неё.

— Ты уже соскучился по дому? — спросила Тамар.

— Кажется, без Кира я становлюсь слишком жадным. — Клэр спрыгнул с пенька и подбежал к Тамаре. — Ну уж нет, я хочу ещё немного подышать свежим воздухом.

***

А что же Аскольд? Сад перед домом ведьмы напоминал не поле боя, а скорее декорации к безумному балу лесных духов. Светящиеся лианы, толстые, как корабельные канаты, сплелись в непроходимую, пульсирующую стену, наглухо запечатав окна и двери. С ветвей свисали гигантские светящиеся стрекозы, сонно потирающие фасеточные глаза и издающие тихое, умиротворённое гудение. Воздух был густым и сладким от остаточной детской магии.

В эпицентре этого буйства, на единственном уцелевшем пятачке травы, сидел Король фей Аскольд. Вид у него был такой, будто он только что в одиночку сразил дракона... и проиграл. Его безупречные белые одежды были порваны в нескольких местах острыми краями магических растений, в волосах болотного цвета запутались светлячки, а на щеке красовалась длинная царапина — прощальный подарок от слишком любопытной стрекозы.

На его коленях, вцепившись маленькими пальчиками в расшитый золотом рукав, спал Кир. Ребёнок был перемазан светящейся пыльцой с головы до ног и выглядел как маленький дикий божок, уснувший после сотворения мира.

— Ваше Величество... — пискнул Лютик, осторожно выглядывая из-за листа гигантского лопуха. — Вы... живы?

Аскольд медленно поднял на него взгляд. В его глазах плескалась вселенская усталость.— Я познал истинный ужас, — хрипло произнёс он. — Это не ребёнок. Это концентрированный хаос в пелёнках. Стихийное бедствие с глазами цвета крови.

— Но вы же справились! — с восхищением воскликнул Ландыш, вылетая из-за спины Лютика. — Вы его успокоили! Вы спели ему!

— Я не пел, — мрачно возразил Аскольд. — Я ревел древнее заклинание усмирения природы. Просто оно почему-то сработало как колыбельная. И это было... унизительно.

Внезапно Кир заворочался и что-то неразборчиво пробормотал во сне. Аскольд замер, превратившись в неподвижную статую.

— Кажется, ему снится что-то приятное, — прошептала Герань.

В тот же миг магия вокруг снова пришла в движение, но уже без прежней агрессии. Одна из лиан медленно отцепилась от стены дома и, извиваясь подобно змее, поползла к корзинке с игрушками, которую Аскольд предусмотрительно оттащил подальше. Лиана аккуратно подцепила деревянную лошадку на колёсиках и бережно поднесла её к спящему мальчику.

Кир улыбнулся во сне и обхватил игрушку обеими ручками. Лиана так же осторожно уложила его обратно и отползла на место, свернувшись в тугой, спящий узел.

Аскольд уставился на это зрелище с отвисшей челюстью.

— Оно... оно его слушается? — выдавил он. — Да эти дурацкие лианы даже меня Меня, короля, не слушаются!

— Конечно! — радостно подтвердила Герань. — Они же часть леса! И лес Кира любит!

— Лес любит Кира, — медленно повторил Аскольд, переводя взгляд с умиротворённого ребёнка на хищные заросли вокруг. В его глазах зажегся коварный огонёк. — Лес... любит Кира...

Он аккуратно высвободил рукав из хватки мальчика и поднялся на ноги. Лианы тут же перестали светиться агрессивным светом и замерли в ожидании, словно придворные перед монархом.

— Так-так... — пробормотал Король фей. Он подошёл к непроходимой стене из растений и легонько постучал по ней пальцем. — Уважаемая флора. Я знаю, что вы меня недолюбливаете. Вы постоянно оплетаете мой трон во дворце, а дриады жалуются, что вы крадёте их лучших светлячков для своих «танцев».

Лианы слегка зашевелились, но агрессии не проявили.

— Но! — Аскольд поднял палец вверх. — Видите этого спящего ангела? Он ваш друг. Он вас любит. А я... я его временный опекун. Следовательно, вы должны любить и меня тоже! По крайней мере, пока он спит.

Он сделал шаг вперёд. Стена из лиан зашелестела и... расступилась, образовав узкий проход прямо к входной двери.

Аскольд победно усмехнулся.

— Вот так-то лучше.

Он вернулся к Киру, подхватил его на руки, теперь уже гораздо увереннее, и гордо прошествовал сквозь живой коридор к крыльцу.

— Запомните этот момент! — провозгласил он притихшим феям. — Сегодня я, Аскольд Король фей, покорил дикую магию силой своего обаяния и логики!

Лютик скептически хмыкнул:

— Или просто потому, что они боится разбудить Кира.

Аскольд сделал вид, что не услышал.

Оказавшись внутри дома, который, к счастью, не пострадал от буйства садовой флоры, Аскольд наконец смог выдохнуть. Он уложил Кира в колыбельку, которую феи уже успели вынести из-под обломков магического взрыва в саду.

Ребёнок сладко засопел.

Аскольд рухнул в кресло и вытер пот со лба.

— Ну что ж... — сказал он сам себе. — Первый день прошёл... относительно успешно. Мы не умерли. Мы даже покорили сад. Осталось всего два дня.

В этот момент его желудок издал громкую жалобную руладу.

Аскольд посмотрел на стол Тамары, заваленный свитками и колбами.

— Так... пункт пятьдесят какой-то там от кота зануды: «Кормить строго по расписанию». А что насчёт короля? Королей тоже нужно кормить по расписанию? — он задумчиво почесал подбородок. — Кажется, я видел на кухне пирог с голубями...

За окном сад начал медленно перестраиваться, формируя из светящихся лиан уютную беседку над колыбелью Кира.

***

Ночь в лесу прошла на удивление спокойно. Без плача, без летающих по комнате игрушек, без необходимости вскакивать каждые два часа. Это был не просто сон, это было возвращение к чему-то давно забытому.

— О, Богиня Лёль! Что за невероятное чувство! — радостные крики Клэра разбудили Тамару.

Она открыла глаза и увидела, как кот, подпрыгивая на месте, делает в воздухе немыслимые кульбиты. Тамара откинула верх спальника и, поёжившись от утренней прохлады, умылась холодной дождевой водой, скопившейся в углублении старого пня. Вода пахла мхом и прелыми листьями.

— Я так бодр! Моё тело невероятно лёгкое! — продолжал восторгаться Клэр. Он приземлился прямо перед Тамарой, аккуратно передавая ей чистое полотенце из походной сумки. — Я, кажется выспался! О, как это приятно! Я выспался!

Тамара вытерла лицо и посмотрела на него. В зелёных глазах кота плясали озорные искры, которых она не видела уже очень давно. Он не выглядел уставшим или дёрганым. Исчез тот самый нервный тик, что заставлял его постоянно оглядывать дом, пока Кир спал.

— У тебя глаз больше не дёргается, — заметила она.

— Что? — Клэр инстинктивно провёл лапой по морде. — А ведь и правда! Я чувствую себя таким свободным!

Он сделал ещё один прыжок, перевернувшись в воздухе, и приземлился на ветку чуть выше её головы.

— Знаешь, — задумчиво протянул он сверху, — я только сейчас понял, как сильно устал. Не физически. Устал быть постоянно на стрёме. Как будто я не кот, а часовой на крепостной стене, который боится моргнуть.

Тамара кивнула. Она понимала его как никто другой. Её собственное тело, привыкшее к вечному недосыпу и напряжению, наконец-то расслабилось. Впервые за долгое время она чувствовала не пустоту или боль, а странную, тихую наполненность.

— Мы вернёмся сегодня? — спросил Клэр уже тише, спрыгивая обратно на землю.

— Да, — ответила Тамара, начиная собирать спальник. — Нам нужно обработать образцы. И Кир наверняка уже скучает.

При упоминании Кира улыбка Клэра не померкла.

— Он чудесный ребёнок, — искренне сказал кот. — Но я бы соврал, если бы сказал, что не рад этой передышке. Это было необходимо.

Они быстро собрали лагерь. Клэр, полный энергии, сам свернул их стоянку магией, уничтожив следы костра и примятую траву.

— Что ж, давай уже поскорее разберёмся с жуками и вернёмся домой, — Тамара улыбнулась.

***

Аскольд с видом полководца, готовящегося к осаде, стоял над высоким детским стульчиком, в котором сидел Кир. На столе перед ним стояла тарелка с чем-то серым и комковатым. Это была каша. По настоянию фей, а вернее инструкции Клэра, которую мог прочесть Лютик, это должно было стать первым шагом к «взрослой» пище.

— Так, — пробормотал Аскольд, беря ложку. Она казалась ему смехотворно маленькой.

— «Предложить ребёнку кашу. Если отказывается, использовать отвлекающий манёвр», – диктовал Лютик.

— Какой ещё манёвр? — скривился Аскольд.

Он зачерпнул ложку каши. Выглядела она неаппетитно, но Аскольд был уверен в своих педагогических способностях.

— Кир! — бодро воскликнул он. — Время покорять кулинарные вершины! За Тамару! За кошака! За... меня!

Он поднёс ложку ко рту ребёнка. Кир скривился так, будто ему предлагали съесть болотную жабу. Он плотно сжал губы и отвернулся.

— Нет-нет-нет, — забормотал Аскольд, пытаясь поймать верткую голову ребёнка. — Это полезно! В этом... в этом сила! Как в древних корнях!

Кир ловко вывернулся, и каша с ложки шлёпнулась Аскольду прямо на расшитую золотом мантию, оставив жирное белое пятно.

— Проклятье! — воскликнул Король фей.

В этот момент в комнату влетели перепуганные Герань и Ландыш.

— Ваше Величество! — пискнул Ландыш. — Что у вас тут происходит?

— Он отказывается от каши! — пожаловался Аскольд, пытаясь оттереть мантию рукавом.

— Угу, — подтвердил его слова Лютик.

— А вы пробовали его отвлечь? — спросила Герань.

— «Отвлекающий манёвр»? — Аскольд оживился. — Точно!

Он отложил ложку и щёлкнул пальцами. Над головой Кира возник маленький, светящийся шарик, похожий на миниатюрное солнце.

— Смотри! — воскликнул Аскольд. — Магия!

Кир действительно отвлёкся. Его глаза загорелись интересом, а рот приоткрылся от удивления. Аскольд, увидев брешь в обороне, мгновенно воспользовался моментом и сунул ложку с кашей ребёнку в рот. Кир автоматически проглотил. Победа!

— Ха! — торжествующе воскликнул Аскольд. — Так-то! Король фей не проигрывает битву за столом!

Но его триумф был преждевременным. Магический шарик над головой ребёнка внезапно мигнул и превратился в маленького, но очень реалистичного светящегося жука, который с жужжанием полетел прямо в тарелку с кашей. Кир, который уже успел прожевать и проглотить первую ложку, увидел это и пришёл в восторг. Он потянулся к тарелке обеими руками.

— Нет, Кир, не... — начал Аскольд, но было поздно.

Ребёнок схватил горсть каши из тарелки и с радостным визгом швырнул её в «жука». Каша пролетела сквозь магическую иллюзию и размазалась по стене.

Аскольд застыл с ложкой в руке. Кир, увидев результат своего действия, решил развить успех. Он схватил ещё одну горсть.

— Только не... — простонал Аскольд.

Следующие пять минут кухня превратилась в поле боя. Кир методично обстреливал стены, Аскольда и фей кашей. Феи уворачивались, как могли. Герань получила комком прямо в крыло и возмущённо пищала. Когда тарелка опустела, Кир был доволен, а кухня напоминала место побоища.

— Я... я требую... политического убежища... — выдохнул Аскольд, глядя на жирное пятно на потолке. — И новую мантию...

***

Воздух в лесу изменился. Он перестал быть просто свежим и наполнился едва уловимым, но тревожным звуком — тихим, скрежещущим шелестом, похожим на шёпот миллионов крошечных челюстей. Звук был повсюду и нигде одновременно. Клэр замер, его кошачьи уши встали торчком.

— Слышишь? — прошипел он, пригибаясь к земле.

Тамара остановилась и закрыла глаза, прислушиваясь не ушами, а магией. Когда она открыла их снова, в её взгляде не было страха или отвращения. Там горел хорошо знакомый Клэру огонёк — жажда познания.

— Это не просто жуки, — тихо сказала она. В её голосе звучал не ужас, а чистый, неподдельный интерес. — Это... алгоритм. Они не едят хаотично. Они следуют схеме. Этоинтересно.

Они ускорили шаг, следуя за звуком. Чем ближе они подходили к сердцу леса, тем явственнее становился запах — сладковатый, гнилостный аромат умирающей древесины. А потом они увидели это. Огромная поляна, ещё вчера бывшая живой и зелёной, теперь была мертва. Деревья стояли серые, словно высеченные из пепла. Их кора была проедена насквозь, образуя причудливые, идеально симметричные узоры. И по этим деревьям, по земле, по воздуху — ползали, летели, копошились они. Жуки-короеды были огромными, с ладонь взрослого мужчины. Их панцири были чёрными и блестящими, как полированный обсидиан. Но самым удивительным был узор на их спинах — сложная руна, светящаяся тусклым зелёным светом.

— О, нет... — выдохнул Клэр. В его голосе смешались тревога и восхищение. — Это не просто заражение. Это... магический миазм.

Тамара уже не слушала. Она шагнула на поляну, её взгляд метался от одного жука к другому, от узора на коре к руне на панцире. Она была похожа на музыканта, который слышит гениальную, но совершенно незнакомую симфонию и пытается её записать.

— Они нарушили естественный цикл распада, — бормотала она себе под нос. — Они не просто потребляют материю... Они перерабатывают магическую энергию дерева. Это... это паразитизм на эфирном уровне. Невероятно.

Она резко развернулась к Клэру. Её глаза сияли.

— Давай-ка, займёмся натуралисткой, Клэр.

Клэр посмотрел на неё и тяжело вздохнул. Он видел этот взгляд сотни раз. Это означало одно: их «отпуск» официально окончен.

— Ну конечно, — проворчал он, хотя в его голосе не было ни капли настоящего недовольства. — У нас же других дел нет. Только спасать лес от неминуемой гибели.

Тамара уже не слушала. Она шагала к центру поляны, создавая на ходу сложные сканирующие чары.

— Мне нужен источник! — крикнула она Клэру. Её голос звенел от возбуждения. — Найди мне эпицентр их колонии! Должен быть своего рода... разумный узел! Матка! Или что бы это ни было!

Клэр не стал спорить. Он лишь коротко кивнул и растворился в чёрном мареве портала. Теперь это было уже не приключение для отдыха. Это была работа. Тамара осталась одна на краю мёртвой поляны. Жуки заметили её. Скрежет стал громче, но они не атаковали. Они просто продолжали свою работу, словно игнорируя вторжение. Их полёт был неестественно ровным и слаженным, словно они были не отдельными существами, а единым организмом. Ведьма подняла руку. Вокруг неё начал формироваться сложный магический круг из алых рун. Это была не боевая стойка. Это была установка для анализа.