Кто спускает курок истории

Может ли вещь иметь чисто объективный характер? То есть означать «объективную реальность»? Термин «объективная реальность» крайне неудачен, поскольку имеет в виду объективное существование такой вещи, то есть кондовую независимость от человека. Но разве может объективное существовать само по себе, независимо от человека, без процессно-явленных связей? Ответ очевиден.

Любой исторический факт принадлежит не только истории, а прежде его творцам – личности и обществу: личности как его непосредственному создателю в виде явленной истории; обществу как создателю процессной истории. Но процесс связи, конечно же, принадлежит истории, целостность которой «ведает» всеобщностью связи.

Следует иметь в виду тот момент, что «сущность вещи» - характеристика далеко неполная, поскольку вещественная (барионная) составляющая сущего составляет всего четыре процента. Но ведь и остальные 96 процентов сущего в виде процессной «части» не могут оставаться в стороне от сущности. Иначе, что это за безлико-странная сущность такая, если она так далеко не целостная? В этом отношении история явно выигрывает у человека и общества – она единственная, что (кто) учитывает эти таинственные 96 процентов сущего. Учитывает в процессе связи историй: явленная «проспектная» история при этом воспринимает все объективные процессы и следствия их воздействия на вещи и явления; процессная история трезво оценивает и оживляет (имея в виду действенное их приложение) явленную историю.

Является ли нематериальное (процесс) атрибутом вещи, или отношений вещей? Вопрос важный. Принципы соотнесения вообще сугубо не приемлемы для диалектики. Но если само нематериальное включать в «состав» вещи, как это делает, например, диалектический материализм, тогда нематериальное должно бы стать причиной существования (sic!) самой вещи, а не ее атрибутом. Однако реально этого не может происходить даже в сказочном сне, где картина обратная. Нематериальное постоянно задействуется в оперативных и перспективных отношениях между вещами. А как процессное оно в сами вещи не входит и не может входить. Включение в состав одного явления процесса никак не вяжется с основополагающей концепцией истинной диалектики.

Можно ли в рамках диалектического историзма говорить о «процессе взаимодействия», что постоянно делается в бытийных актах? Что это? Взаимодействия чего? Явления не могут взаимодействовать напрямую друг с другом. Значит нужно говорить о процессах связи, но не о чудесном инопланетном взаимодействии. Взаимодействия частиц в процессе связи, а не собственно взаимодействии. Тем более что связь происходит исторически раньше, чем взаимодействие.

Наличие процесса подразумевает не потенциальную, а реально-кинетическую связь с явлением, даже если она в данный момент пока не очевидна. Но не как обычно трактуемое «обозначение активности сущего», а как обозначение наличия диалектической связи. Сущее может развиваться в виде диалектической связки, но само по себе оно неактивно. Диалектическая связка обозначает прямое и обратное действие – что важно как для явления, процесса, так и для связи между ними.

Активность сущего выражается в феномене скорости изменения связи (трансформации явленного в процессную историю), которая зависит, как от личности, так и от общества, но не от самого избранного сущего непосредственно. То есть налицо теснейшая связь между процессом и явлением посредством истории как выразителем сущего. Активность сущего выражает активный процесс, поскольку он реагирует на реальность адекватно – связывая ее. А не пассивное явление, которое эту реальность лишь разрыхляет (в отношении количественного стерического эффекта заторможенности смысла).

Так процессная история сглаживает углы явленной истории (это как кормление ветра в старину – успокоение оценки). Неоцененная история умирает – она целыми пластами остается незримо лежат где-то вне музеев. Иногда некоторая востребованная историческая информация из этих завалов « негодной» истории становится фактом, но фактом аппроксимированным, найденным «по наличному процессу», а значит не вполне истинным. Но все же этот квази-факт оживает и входит в совместное существование с общей перспективой. В этом выражается сущность диалектического историзма.

2.6. Историческое и логическое как диалектическая связка – сущность диалектического историзма.

Мы плохо понимаем относительное только потому, что мыслим абсолютными категориями. Например, мы понимаем историческое как нечто застывшее, абсолютное, данное историей, а логическое как априорно-данное свыше, так же абсолютное. Мы даже пытаемся их неказисто соотносить; из этого получается множество вариантов – моделей, гипотез, теорий, которые далеко не всегда и всегда неполно отражают истину. Но именно поэтому так замысловато-трудно соотносить историческое и логическое между собой. Возникает вопрос, нужно ли их вообще соотносить, ведь абсолютное оно на то и абсолютное, что несоотносимо.

Всякое ли соотнесение связывает и развивает? Оказывается, что далеко не всегда, уже поэтому от нас ускользает сущность диалектического историзма, которая заключается не в подчиненности прошлого настоящему, хотя последнее может ломать (и ломает) историю, хотя бы в угоду политическим амбициям или, что еще хуже, по недоразумению. Но затем будущее показывает отклонение от истины и все встает на круги своя – объективное властно возобладает (в том отношении, что развитие продолжается, его направление в принципе остается неизменным; уж коль субъективное сказало слово невпопад, то настает очередь объективного как-то поправлять общее дело).

Диалектический историзм заключает в себя весь «Космос» – в том отношении, что он потенциально заключает в себе все, хотя реализуется немногое, диалектически (а значит и исторически) наиболее подходящее. Только поэтому, к примеру, дарвинизм быстро приобрел догматический характер. Потому что представлял собой лишь часть историзма, именно, физиологическую, которая ближе к человеку, чем к истории.

Материализм вообще носил и носит антиисторический характер, в силу своей «однобокости», хотя и провозглашает историзм в развитии. Он вообще исключил из своих анналов тему материализации духовного. А ведь это историческое и логическое вместе взятое, даже, более того, расширенное и ускоренное совместным их действием. Вся история – яркий пример связи духа с материей. И в этом заключается одна из сущностей диалектического историзма. История это не только содержание, но и преобразование от сохраненного. Это становление, Aufhebung!..

Историческое и логическое тождественны между собой, поскольку крепко стянуты цепью глобального развития в виде: историческое – осмысление – логическое – материализация – историческое. Но этого мало, еще более важно и причинно определиться с дирижером этого оркестра «хороводных идей». Где он прячется? Конечно, в истории, но как смысловом целостном архиобразовании, сочетающим общее логики и частности прошлого.

А значит, этот дирижер должен продвигать череду процессов и явлений к будущему, которое должно существовать как диалектическая связка прошлого (исторического) и настоящего (осмысленно-логического). Перекидной мост между ними провисает над пропастью идеально-недостижимого будущего, которое не проявляется само по себе, а выступает как «разбойник» в чудном обличье – в виде вечно разочаровывающего настоящего. Существование в грезах всегда милее своей долгожданности…

Натурфилософия Шеллинга до сих пор считается примитивным, приниженным, приземленным учением, благодаря «подачи навылет» от революционного материализма. Какое может быть «полное отрицание предвидения в истории», если природа сама неподъемно-неотрывна от истории, это та же история, если мы не отрываемся от нее сами. «Единство сил природы» все-таки лучше, чем разрушительные силы эффекторов марксистской истории. Силы природы включают в себя и логическое, в том смысле, что в них уже есть объективная направленность развития от вездесущего физического отбора.

Природу следует понимать много шире, с захватом всех «многоголосых фуг» настоящего (а значит, и будущего, и прошлого). Тогда природа будет выглядеть как медиатор связи прошлого и будущего, оселок истории, на котором оттачивается будущее. Налет древности не исчезает в логическом. И в этом тоже сущность диалектического историзма. Мы сами есть часть диалектического историзма. Стоп! От этих слов запахло чем-то нехорошим. Но это не запах «бердяевщины», это запах утопического ленинизма, который надолго загнал бессмертную душу под камень тоталитарного материализма. Историческое и логическое напоминает гигантский витраж с огнем разума внутри.

С другой стороны, нами недостаточно еще оценен категорический императив Канта с точки зрения субъективного выведения на арену истории того или иного исторического события. Зачастую, истинное лицо исторического события при этом может быть искажено до неузнаваемости за счет того, что диалектический историзм и категорический императив были подмяты под каблук политической конъюнктуры. Нематериальная вязь логических форм оказалась сильнее природно-исторических?..

Можно с уверенностью утверждать, что главное правило для государства, которое может позволить ему обрести истинно-нативную власть – это быть честным перед народом. Вот он и категорическим императив, пренебрегая которым мы идем навстречу глобальному кризису. Диалектический историзм всегда подразумевает многогранное единство целей прошлого и будущего, а потому и настоящего, иначе императив категорический превращается в императив трансцендентный. Явления большого стиля всегда радуют своей диалектичностью, даже если это натурно-внешне не проявляется.

Известно, что «логическое есть «исправленное» историческое, но это «исправление» осуществляется «соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс» (по Энгельсу). Развитие логики как истории форм исходит от прошлого, от опроцессирования его. Можно ли сопоставлять историческое и логическое? Логика это свойство развития процесса, история – проявления процесса. Они вместе в диалектической связке. Кто делает историю? Она объективно задана, но ее субъективно развивает каждый человек – равновесие. Государство может дополнительно рычагами власти смещать равновесие – может ускорить или затормозить, но в целом оно историю делать не может – его исполнительство налицо.

* * *

Причины исторических напряжений кроются в неадеватности оценок прошлого, которая происходит большей частью вследствие предвосхищения историей, когда от нее ожидают большего, чем они того заслуживают или могут принести. На поверхности явленной истории могут лежать факты, которые пока не могут реализоваться в адекватное им будущее по причине неготовности общества к их восприятию. Такое происходит, зачастую, в случае затруднения реализации прорывных идей, когда историческое прошлое может потенциально вливаться в ускорение развития будущего (логического), но тормозится известным историческим алогизмом в виде субъективного прагматизма со стороны общества (государства). Однако уже хаотические первобытные проблески разума свидетельствует о радости диалектической связи.

Несомненный факт того, что историческое и логическое (прошлое и будущее) могут существовать лишь совместно в составе диалектической связки – в этом состоит сущность диалектического историзма, который в противовес диалектическому логизму не может развиваться по прямому, указанному свыше направлению, минуя субъективных творцов. Но в своем развитии такая связка испытывает череду переломных моментов, которые образуют ряд субъективно-объективных обращений. Логическое – есть осмысление истории, а историческое – это материализованное логическое. Какая здесь может быть разница, если это одно звено развития, которое под натиском известных мотивов поворачивается к бытию то одним боком, то другим?

Речь идет, прежде всего, о конвергенции явлений прошлого в единый процесс, который во многом зависит не от объективной самоорганизации истории, а от субъективного невосприятия (недооценки) прошлого как объективно направленной цепи проявлений, в результате чего неизбежно появляются исторические напряжения. Да, история глядит в будущее, но только с точки зрения совместного субъективно-объективного развития, исходя из основного принципа диалектического историзма.

В настоящее время, когда развивается концепция самоорганизации, не имеет смысла рассматривать историю вне настоящего и будущего. Поэтому заявления некоторых историков, что-де «история ничему не учит» совершенно необоснованные и беспочвенны даже теоретически уже по той причине, что невозможно идти в будущее с завязанными глазами. Однако делу понятия может серьезно «подыграть» субъективный фактор, когда заведомо нарушаются принципы диалектического историзма, хотя бы случае смены поколений и нежелания новых лиц учиться у истории. История учит всегда, но для этого нужно прежде желание учиться у нее. Разумно ли это? Подобное нежелание можно объяснить лишь жестким влиянием материальной конъюнктуры, но никак не простыми ориентационными ошибками.

Историческое не содержит в себе будущего (логического) в том представлении, как это понимали и понимают некоторые ученые. Вопросы имманентности будущего в последнее время вызывает ожесточенные споры, как и во времена, например, славянофильства. В диалектическом отношении ясно одно: если развитие есть объективно-субъективный процесс (что несомненно) – тогда для имманентности будущего не остается места, поскольку само будущее, его черты, которые считаются имманентными, вырабатываются в самом ходе совместного развития, а не заданы чем-то изначально. Даже объективная направленность в ходе развития подлежит обязательной корректировке. В этом торжество диалектического историзма. Историческое и логическое тождественны в своем развитии.

Правомерно ли говорить о «логическом развитии мысли», поскольку сама мысль всегда отталкивается от явленной истории? Может ли развиваться мысль вообще? Зигзаг развития отрицает это, поскольку мысль – лишь образ, явление процесса развития рефлексивной связи. Мысль – «подготовка» поступка. Мы мыслим лишь для того, чтобы поступать «правильно». Но каждый поступок неизбежно осмысливается. В диалектической связке мысль и поступок тождественны и выражают связку прошлое – будущее. Мысль не может развиваться, она не равна процессу осмысливания – это материализованный процесс.

Но мысль вовсе не атрибут мышления или материального поступка – она стоит выше в иерархии метафизических ценностей, поскольку заключает в себе и то, и другое, а значит, выражает активность как личности и общества, так и истории. Главное не только мысли, но и их связь между собой, а также их материализация. А то ведь часто можно слышать бытейское: «Главное правильно мыслить» или «Нужно жить своим умом».

Правильно мыслить – значит правильно поступать, значит правильно осмысливать эти поступки – и так далее до бесконечности по кругу диалектической связи. А свой ум он всегда должен дополняться чужим. Здесь историческое и логическое замыкаются воедино окончательно. Образное мышление – процесс, но он постоянно опирается на мысль. В связи: мысль – поступок (более верно рассматривать диалектическую связку осмысление – поступок с нахождением смысла будущего, а не с оторванным мятым клочком образом в виде мысли, перебиранием их вариантов) всегда заключен некий «тайный» смысл истории. Эта история робко выглядывает и ждет правильных поступков и правильного же осмысления их. И это выглядит как закономерное подтверждение принципа диалектического историзма как процесса связи прошлого и будущего, выражением его блестящей сущности…

3. Эффекторы действия и мысли

3.1. Самоорганизация истории и общества – карнавал идей

История самоорганизуется не в силу «естественных причин», а в ходе развития общества и природы. Возникают идеи, их функциональный ряд непрерывно подпитывает развитие. Идеи постоянно появляются в ходе самоорганизации истории, на «стыке» прошлого и будущего, но эффекторами становятся идеи, которые характеризуют существенные субъективные аномалии этого процесса. Причем, так называемые «идеосферы» (термин Б. Леонтьева) относятся к объективным регуляторам самоорганизации истории. Собственно «эффекторы» – к субъективному реагированию, а так называемые «циклоиды» – это субъективно-объективные регуляторы (аналогично субъективным «зигзагам» вдоль объективного тренда в ходе процесса развития).

Идеи Платона вечны, они не возникают и не кончаются. То есть это процессы – как комплексы действия и силы. А сами «чувственные вещи» – это явления, как реминесценция истории. Процессы – это и есть рассвет идей самоорганизации истории. У Гегеля идея это творец всех вещей. В диалектическом материализме идея – отражение объективной реальности. Какая реальность может быть у истории? – только исторические факты и события.

Тогда идею нужно понимать как смысл, который тождественен процессу изменения процесса – то есть рычаг для корректировки направленности развития. Идеи могут быть как расцвечено-субъективные, так и направленно-объективные. Как они реализуются? Только субъективным путем эффекторного синтаксиса. Но с учетом объективной направленности. Такой «стереоскопический парадокс» связан с точкой приложения, а она в наших субъективных руках.

Учение Фихте об «активной деятельности человека как творческого начала мира» в приложении к истории можно понимать как идею истории в творческом развитии личности. Однако идея как научная абстракция вовсе не является отражением реальности, например, в случае, если эта абстракция есть вполне обусловленный результат развития истории. Но это не «символическое мышление» по Кассиреру. Более того, познающее мышление не всегда творческое (в противовес Г. Когену), поскольку только творчество рождает идею, но идея не всегда лежит на пути познания.

То есть познание не обязательно бывает творческим. Такое диктует «алхимичность» самоорганизации истории. Но история химии это идея истории. Тогда должна быть некая категория, включающая теорию познания (гносеологию), но шире ее. Вопросы творческой абстракции это вопросы создания идей, но эти идеи, при их реализации, могут даже мешать познанию – это субъективные антиидеи в виде «догматических приливов» в море осознания.

Объективные идеи всегда познавательные, они, любопытно выглядывая, следуют в унисон общему развитию. С другой стороны, творим мы непрерывно и постоянно. Но далеко не всегда «заглядываем» в историю, много чаще творим стереотипно и автоматически, даже подсознательно. Таким образом, необходимо различать творчество активное (идейное) и творчество пассивное (бытийное). Активное творчество можно считать в некотором отношении картезианским («от бога»). Но оно, несомненно, развивается опытным путем (по Лейбницу), развивая и сами идеи, собирая их в ликвационные зоны кругозора.

Тогда идею можно считать процессом, который с одной стороны подпитывается объективным ручейком (от бога), с другой – субъективной историей. Однако мало идею создать, много – собрать в «сегрегационные мешки» и реализовать. Здесь необходимо помнить: сколько ценных идей угасло «на корню», не найдя, ни своего времени, ни своего общества, ни своей истории.

Эффекторы – реализованные идеи – двигают прогресс. Внутренняя «соната» всякого эффектора по своему действию напоминает объективные отборы, действуя в качестве регуляторов равновесия грегарно-капитального, особенно там, где сдвиг такого равновесия в сторону капитального отбора зашел слишком далеко. Тем более что идеи обычно приоткрывают смысл развиваемого ими в благоприятных условиях процесса. Видение смысла (процесса изменения процесса, траектории развития) это уже половина победы. Эффектор как объективная упряжка всегда несет в своих «санях» немалую толику самости, полученную авансом от самоорганизации истории.

* * *

Интересен и необычен вопрос, как обычные идеи становятся идеосферами? – длительным трудом многих людей и даже поколений. Causa sui (причина самой себя) – идеи Спинозы, саморазвивающаяся монада Лейбница, идея эволюции у Шеллинга, идея развития человека у Канта – все они означают самоорганизацию истории (равно как и общества). Необходимо различать самоорганизацию истории как процесса от самоорганизации исторической науки. Речь идет о материализации истории как выделения благородного металла из шпейзового включения – процессе связи прошлого и будущего, материального и идеального, исторического и логического, истории как процесса, а не как науки (это понятие много уже) – в конце концов, осуществления будущего поступка (как со стороны отдельной личности, так и общества в целом). Этот процесс самоорганизации истории – есть настоящее!

Не какие-нибудь «субстанциональные деятели» Лосского в некотором отношении самоорганизуют историю, а история сама организует себя. История как процесс организует историю как явление в виде событий или фактов. Объективная направленность развития истории исходит из общей направленности развития – на материализацию (структуризацию), но в равновесии с идеализацией. История не может застыть. Она неизбежно выходит в будущее, то есть материализуется. Здесь «работают» как объективные, направляющие отборы, так и субъективное начало. В каждой рефлексии отбираются лучшие варианты настоящего, которые становятся историей. Торжество жизнечувствования идей становится только в процессе их реализации. Каждый поступок входит в процесс истории и развивается далее по частным законам истории, которые будут рассмотрены ниже по тексту данной работы.

Термин самоорганизация история оказывается не вполне точным – он характеризует лишь активное начало истории в круговороте процессов при развитии сущего, обязательным образом включая в себя прообраз идейного смысла. Пассивное же начало истории теряется, зачастую безвозвратно, в ходе ее идеализации как явления, события, факта. Но не теряется главное – они уже успели поучаствовать в истории, они «переместились» в историю, но уже в ином облике. Обычно, говоря о самоорганизации истории, имеют в виду участие человеческого общества в мировом развитии. То есть самоорганизация общества есть «часть» самоорганизации истории. А прошлое должно выступать как бенефисная презентация самоорганизации истории, а не только в виде действия человека.

В этом случае действуют те же силы и механизмы, что и при самоорганизации сущего, а именно четыре объективных отбора и один субъективный. Общество непосредственно не участвует в субъективном отборе, но через обратные связи существенно влияет на субъективность. Эти отборы действуют и в «неживой» природе, но при этом роль субъективного начала играет объективная рефлексия (структурная, процессная память) вещей, хотя по конечному результату воздействия она выражена явно слабее субъективного воздействия в обществе. В этом отношении полезно напомнить неизменное правило материализации-идеализации: явление исчезает мгновенно, структура живет вечно.

«Карнавал идей» начинается громким заявлением об их дуальности. Действительно субъективно-объективность каждой идеи напоминает о двойственности мира. Идея философского камня так же преследовала не только утилитарные цели обогащения, но и социальные. Но если смысл идеи при ее реализации обрывается рутинным отсутствием условий, тогда сама идея продолжает жить, но в новом обличье. Чем не трансформация материального в идеальное?

В приложении к истории это может звучать так: исторический факт исчезает, история как процесс живет вечно. В этой сентенции, несмотря на кажущуюся сумбурность, заключается немалый и великий смысл – таинство, которое, зачастую, не сразу улавливается многими исследователями. А именно: «переход» истории как явления в историю как процесс. Именно в нем заключается главное таинство самоорганизации истории. Такой «переход» связан с идеализацией («растворением» исторического факта, с включением его идеального проявления в объективный процесс развития). Сам по себе факт развиваться не может, несмотря на его различные субъективные трактовки.

Как это происходит? В исторические факты попадает лишь ничтожная часть информации, которая содержится в синхронном с ними настоящем. Многое, вскоре вслед за прохождением барьера настоящего, теряется в памяти (идеализируется, но остается невостребованно-потенциальным, или не ассоциируется с событиями, которые остаются в памяти). Причем, очевидно, убыль информации из памяти протофункциональным влиянием происходит в виде экспоненциальной кривой, то есть со значительным отрицательным ускорением.

Так или иначе, уже в первые секунды после «попадания» в историю, большая часть исторической информации «выветривается», теряется (обычно безвозвратно), переходя в вечность – в процесс истории, в ее самоорганизацию. Механизм и движущие силы самоорганизации истории все тот же – поляризация сущности (в данном случае настоящего), за счет невозможности неразвития, на процесс и явления (в нашем случае на процесс истории и явление исторического события в составе диалектической связки).