Кто спускает курок истории

Вообще, явление, оторванное от процесса, это точка бифуркации, если выражаться языком синергетики, за которой может случиться катастрофический обвал всей морфологии развития. Так что у процесса не может быть ни начала, ни конца, а тенденция развития «конца» вовсе не закладывается «началом» – она вырабатывается при совместном развитии с явлениями, которые представляют собой некую Neorritures terrestres для «небесного» процесса.

Напрашивается вопрос, может ли быть развитие имманентным процессом, как это обычно считается в философских кругах? Или добровольность рефлексий развития ведет лишь к сравнительной биографии факта? Многие исследователи, выбирая для характеристики развития наиболее общие понятия, говорят: «Мир существует» (по А. Хоцею). И на этом останавливаются, полагая, что такое «существование» (развитие) имманентно по Канту. Однако как может быть имманентным процесс, если он в чистом виде существовать не может? А только совместно с явлением, причем на паритетных началах.

Именно в этом заключен смысл развития истории, который выражается в диалектическом историзме: история не может развиваться сама по себе. Отсюда неизбежные напряжения развития, этакий хмель развития, который отрезвляется стоящими перед ней задачами. Может поэтому после «светлого» папства Григория Великого на Европу обрушилось средневековое мракобесие, обусловленное в основном кризисом самого христианства.

Мало того, что история сама остается процессом, она еще, вступая в связь с будущим, дает другой процесс – процесс изменения собственного процесса. А это и есть смысл развития – процесс изменения процесса развития, или процессионал развития. Философский историзм имеет именно такой смысл – беря любой факт в

историческом ракурсе, он понимает, что его нужно преобразовать в будущее, хотя бы мысленно, но затем материализовать через срефлексированные и выверенные

модели в настоящем. Тогда развитие истории будет сочетаться с профетизмом будущего…

Таким путем от изменения явления – через развитие процесса мы пришли к утверждению, что везде имеет место не изменения явления, а проявление изменения (развития), которое требует тесной связки прошлого и будущего. Этот факт подтверждает диалектический историзм, исходя из основного вопроса истории – проблемы материализации прошлого.

* * *

Угроза глобального кризиса, который неумолимо надвигается на человеческую цивилизацию, ставит перед наукой и разумом все новые проблемы. В этом свете главная задача истории видится – в адекватной связи прошлого и будущего. Формула для решения многогранного уравнения задач истории единая – она исходит из оптимизации социальной связи.

То есть, имеется в виду задача сочетания сияющего взгляда с одобрительным высвобождением. Для ее действенной расшифровки должны быть использованы такие действенные рычаги, как историческое воспитание, в том числе общества, развитие рефлексии, разработка и внедрение исторического (глобального) мировоззрения, повышение роли диалектического историзма, введение в обиход исторических общечеловеческих ценностей, выработка позиции исторической психологии. Коротко рассмотрим эти вопросы более детально:

- историческое воспитание должно придти на смену политизированному патриотическому воспитанию. Наметившиеся в последние десятилетия раскольнические уклоны (особенно великодержавной, фанатично-религиозной и ущербно-террористической сферы) теснейшим образом связаны с «перепатриотическим» воспитанием. Историческое воспитание должно основываться на высоких гуманистических идеалах и вносить убежденность в адекватных предназначениях исторических ценностей и их уважении, их необходимости учета для выработки перспективных решений, особенно на уровне государств и сообщества. Необходимо смещение грегарно-капитального равновесия в сторону грегарного отбора;

- развитие рефлексии должно происходить в русле понимания задач истории и их тесной увязки с реальными возможностями и их развитием в будущные структуры. Можно заметить, что большая часть принимаемых политических решений не способствуют сдвигу равновесия развития в сторону направленного смысла;

- историческое мировоззрение должно необходимо исходить из принципов исторической логики и преследовать цели гуманизации всех социальных структур. При этом метафизический струп псевдоразвития свидетельствует о банкротстве такого квазиобеспечения;

- диалектический историзм должен стать основой прогресса науки, особенно ее методологии, резко сужающей круг разброса результатов метода проб и ошибок, отход от него. Именно методологическое топтание на месте является главным тормозом развития науки и техники, отсутствия прорывных идей в последние десятилетия. А методология может стать успешной лишь на основе соответствующего мировоззрения, что очень важно;

- общечеловеческие ценности исторически должны способствовать выработке психологии победителя. В России начала 21-го века до сих пор клянут «коммунистов». Хотя, виноваты ли только они? И вообще, они ли? Может быть, здесь сыграли большую роль иные, более мощные эффекторы?

- историческая психология должна быть основана на исторической логике – она должна способствовать выработке нового диалектического мировоззрения. Особенно важно развитие общественной психологии в рамках политической логики.

Перед нами постоянно развивается грандиозная картина мира. Она объективна, в ней мы можем изменить то, что касается нас. Это поток. Время – маркер его развития. Мы, так или иначе, должны участвовать в этой картине, связывая объективное в субъективное – в историю, несмотря на некоторую декоративность задач прошлого. Мы посредники между Процессом и Явлением (прошлым и будущим). А задачи их связи следуют из стержня исторического экзоноумена.

* * *

Мир существует и постоянно развивается. Сменяются цивилизации, согласно по-детски наивной цивилизационной теории Тойнби. Это фатализм, который заставляет развиваться именно так? Но развивается ли он по спирали, как обычно принято считать? Конечно же, нет; о какой «спирали» можно вести речь, если уже катастрофы, войны и кризисы явно выпадают из этой смутно осознаваемой трактовки. «Зигзаг развития» представляет собой диалектическую картину существования, когда объективно задается направленность развития, а субъективность прецессирует вокруг этой направленности, совместно вырабатывая и корректируя этот «заданный» ход.

Развитие понятийно отличается от классически-принятого существования. Если второе подразумевает внутреннее (субъективное) развитие во внешнем, то первое – разумеет существование внешнего (процессного), благодаря внутреннему. Отсюда вытекает принцип исторического алогизма – история всегда действует нелогично, поскольку следует зигзагообразной функции переполяризации. Логика подразумевает некую прямолинейность, определяемую ее символичными законами (абстрактное формализованное учение), может быть объективную. Но в случае истории объективное корректирует субъективное – и наоборот.

Событие есть процессионал истории, то есть субъективный процесс изменения процесса объективного развития. Хотя в субъективном выражении он выглядит фиксированным явлением-фактом. Событие больше относится к обществу, поскольку этот исторический факт уже прошел его оценку и своего рода утверждение в общественном мнении. Поэтому настоящее развивает прошлое в диалектической связке прошлое-будущее и становится тем самым регулятором будущего. Поэтому существует зигзаг развития, а не спираль.

Современное историеведение, методология истории ограничивается примитивистской редукцией прошлого. Правомерны ли такие действия от секуляризации, ведь за редукцией стоит дальнейший ход развития. А значит, он также должен входить как в методологию, так и в историеведение. Причем это относится не только к человечеству в целом, но и ко всему сущему. Иначе как может существовать мир? Отсюда следует вывод, что современное мировоззрение чревато-рождено своей метафизичностью – и именно это ведет к кризисам и социальным бедствиям. Социальный вопрос в результате или не решается, или решается настолько косо- и однобоко, что от этого страдают миллионы людей.

Развитие диалектично по своей двойственной природе, по определению. Развитие истории – так же. Необходимо рассматривать упрямую связку: субъективная история (прошлое) + объективный логизм (будущее). При этом согласно современным воззрениям на развитие информационного общества, связанного с высвобождением человеческого начала и управлением интеллектуальной собственностью, существует тесная связь между интеллектуальным капиталом и историзмом, в том числе с капитальным отбором, регулировать прагматизм которого призвана интеллектуальная собственность. Эта связь основана на истории и решает прикладные задачи, в том числе проблемы кризисов.

Историчность это уникальный экзопринцип, который еще далеко не в полной мере оценен. Он гласит: «То, что имеет историю – развивается». Вся история мира указывает на этот основополагающий принцип. Понятие историчности как категория развития не ново – оно показывает преемственность, но не имманентную, как это обычно считается, как мы это видим на примере диалектического материализма, а диалектическую, то есть имеющую развитие в развитии и действии.

История человечества описывает развитие качественно и количественно. Без нее нет будущего, поскольку каждая правосудная рефлексия отталкивается от безликого прошлого. Без истории действительно нет развития. Если человек не учитывает ошибок прошлого, не корректирует их в своих дальнейших действиях – он неизбежно деградирует и как личность не развивается. Подобное касается и общества, и государства, тем более что постоянно действует обратная связь, которая еще более усугубляет возмущение процесса.

Но это и свидетельство развития, которое выражается в том, что человек пустил свое неизбежное, несмотря на разночтиность меркантильных мнений, самообразование (скажем: самоорганизацию истории) на самотек – и оно идет вразрез с интересами общества, которое тащит его из «болота» и губит во имя развития, если этот человек не подчиняется законам истории. Не желает учиться у нее. Это же касается и самого общества, и государства. Мы знаем немало ярких примеров, когда великие государства и могущественные империи гибли только из-за того, что «козлинно-упрямо» не хотели учиться у истории…

Можно задаться вопросом, откуда вообще исходит история? Понятно, из эффектора настоящего, который материализует наши великие и скромные помыслы. Как развивается человеческая история? – только в связи личности с обществом. Траектория такого развития есть смысл самой истории. Но эта траектория до того замысловата, что проследить ее в деталях и даже по направленности очень трудно. Поэтому перед историей на современном этапе развития человечества встают все новые более глобальные проблемы.

Все задачи человеческой истории вытекают из проблем развития диалектической связки личности с обществом. Конечно, задача первородной истории не только описывать и воссоздавать прошлое, но и предвидеть будущее, конструировать и реализовывать его, действовать, помогать диалектической связке развиваться в оптимальном направлении. Оптимальном для всех. Это не только нравственный императив, это и дискурс истории, и ее нарратив, это и исполнение их многогранных связей.

Повторяем, что основная задача истории видится в том, чтобы адекватно связывать личность и общество. Такая адекватность для общества выливается в соблюдение общечеловеческих ценностей в действиях личностей и государства. Адекватность для личности – обеспечивать согласие с собой, что обычно упирается в трудное обретение смысла жизни. Адекватность для государства – в нахождении таких непротиворечащих обществу рычагов, которые способствовали бы судейскому уравновешиванию грегарным отбором отбора капитального.

Почему именно на историю следует возлагать столь высокую миссию истинности? Потому что существует другая задача истории – регулирующая, которая предполагает взаимную праведную оценку действий с последующей корректировочной регуляцией в ходе трансформации явленной истории в процессную. Так и при самоорганизации самой истории, которая, в конечном счете, выливается в материализацию осмысленных обществом идей. Самоорганизация истории как действие объективного отбора заключается в объективном развитии субъективного (в том числе самообразования) – это и есть регулирующая функция истории.

Следующая важная задача истории – предупредительная. Она заключается в уравновешивании капитального отбора грегарным, что уже отмечалось, как с помощью общечеловеческих ценностей, в формировании которых история несомненно участвует, так и благодаря… кризисам. Именно кризисы и прочие социальные катастрофические приблуждения от истории предупреждают человечество и должны его учить (императивно заставлять учиться). В этом отношении можно увидеть и выход из кризисов, в том числе глобального, – в виде уравновешивания могучих потоков социальных отборов через существо истории.

Еще одна задача истории – стимулирующая – выражается в стимулировании и побуждении решения социального вопроса путем ускорения процесса трансформации явленной истории в процессную. Подобное мы видим в современных условиях, когда начинает подспудно, но направленно и навязчиво вырабатываться концепция информационного общества в облачении идей управления интеллектуальной собственностью. Регулирования ее в самых широких просторах самодейства. Тем самым происходит более оперативное реагирование человечества на события.

Задача нравственная для истории вытекает из основной задачи – формирования общечеловеческих ценностей. Это кардинально важная проблема, связанная с духовностью, как личностей, так и самого общества. Именно духовность должна опережающим всплеском подстегивать расширение интеллектуальной собственности до масштабов сообщества в целом.

Существует весьма интересная задача истории – антирефлексивная (ее можно назвать антибюрократической), которая основана на главных причинах социальных бедствий со стороны государства. Цель ее – показывать государству, что так дальше действовать нельзя. Как показывать? Побуждая развитие идей гуманизма со стороны общества, побуждать активное начало каждой личности, его разумную антирефлексию. Такая активизация рефлексий многого стоит, ведь процесс возмущения равновесия личность-общество (государство) легче притормозить и подрегулировать в начале, чем кризисно исправлять затем запущенные ошибки прагматически увлеченного государства, которое уже осталось без власти.

2.4. Объективные отборы в истории

«Мир существует» - утверждают философы. Но за счет чего? Где находятся его движущие силы, которые заставляют его существовать; почему он такой? Многое уже переговорилось про имманентность процесса развития. Но что это за «имманентность» и с чем ее едят? Откуда она происходит? Какое участие во всей этой «кухне» принимает история? Такая масса вопросов сразу обваливается на нас, едва мы начинаем «раскапывать» истину об истории. И недаром, поскольку до сих пор наше мировоззрение не позволяет найти четкий ответ на вопрос: что есть мы?

Об объективных отборах (имманентности) подробно рассказано в работе автора «Диалектика связи». Поэтому вдаваться в подробности не имеет смысла. Однако применительно к истории объективные отборы рассматривались явно недостаточно. И понятно почему, «если уж в природном разобраться не можем, то что уж говорить про общество».

Точка сцепления социальных отборов лежит, как это не выглядит странной девиацией от истории, в экономике. Недаром в качестве акселератора социального прогресса многие исследователи считают именно экономику, которая, якобы, «ближе к телу». Стихия современного мегарынка основана не столько на конкурентной борьбе, сколько на поиске партнеров, причем, партнеров надежных, которые не подведут, и которым можно и неизбежно нужно доверять.

Доверие это синоним духовности, без которой в отношениях собственности остается «бессмертный» прах. Лавина капитального отбора напролом стремится к рынкам сбыта и расширения производства. Интенсивное воспроизводство крайне нуждается в высоких технологиях, прорывных идей, то есть в наличествующей интеллектуальной собственности. Поэтому оказываются чрезвычайными усилия корпораций в интеллектуальной войне.

С другой стороны, капитал, в том числе интеллектуальный, задыхается без рынков сбыта и дешевой рабочей силы. Борьба здесь заключается больше не в конкуренции, а в «праведной» договоренности и честных обязательствах, которые должны выполняться, несмотря ни на что. Примеры тому: инвестиционная и патенто-экспансивная политика Японии, Соединенных Штатов Америки, Европейских фирм в Корее, Турции, Бразилии и, конечно же, в Китае.

Но и здесь есть могучий урезонивающий аппетиты капитала императивный фактор: экономика немыслима без политики и социальности. Последняя же немыслима без самообразования. «Левый марш самообразования» порождает социальность. Более того, в современных условиях для развития экономики необходимо опережающее развитие социальности. Так, капитальный отбор вынужден идти на поклон грегарному отбору. Этот немаловажный процесс мы должны использовать сполна для становления информационного, социального в принципе общества. Таким образом, нынешнее укрупнение капитала и его интеллектуализация, слияние корпораций – неизбежно призваны решать социальные задачи!..

Диалектический историзм разделяет два потока развития (собственно, исходя из основания диалектики о поляризации сущего) с равной мерой истинности. Один направлен от прошлого к будущему (конечно же, не геометрически). Другой – от будущего устремляется к прошлому. Между этими двумя потоками имеет место направленное равновесие в виде праведного дела действования. Направленность такого равновесия обуславливается физическим (вакуумным) отбором. Всякий отбор в своей справедливой функции есть тенденция расширения, когда отбор как варяжский гость диктует нужное.

Роль естественного (физиологического) отбора заключается в ускорении истории, а если выразиться более точно – в ускорении потока, идущего от прошлого к будущему, за счет чего эволюционные изменения претерпевают соответствующие ускорения, которые влияют на плотность исторических событий (имеется в виду скорость их взаимодействия с процессом и, соответственно, проявления). Объективность в любом конфликте означает справедливость. Отбор выступает как генерирующий критерий истины в ходе безостановочного осуществления тенденции прогресса. Это не тоска авантюриста, а радость пионера перед знаменем эпохи. Так ускоряется общее развитие.

Социальные отборы присущи только человеческому обществу. Грегарный отбор привносит в историю разумное, активно действующее начало, общечеловеческие ценности, которые исходят от каждой личности и всего общества, хотя сам отбор направлен от общества к человеку. Это подобно действующему дальнобойному оружию, снабженному пробивными секретами счастья. Викинговым напором процесса обретается нечто такое, причем тайное по своему происхождению, без которого было бы немыслимо дальнейшее существование.

Капитальный отбор разрушает (тормозит) историю, являясь источником грехов и зла, войн и катастроф. Он во многом выглядит как теневое отражение, а не солнечный живой лик, как статуарное существование. Однако не стоит судить его так строго, поскольку без капитального отбора не было бы человека и цивилизации вообще. Ведь, в конечном счете, это материальный интерес в действии, который уравновешивается (или призван уравновешиваться) отбором грегарным. События должны высвечиваться обелисками славы, а не как могильные курганы, ведь это островки надежд будущего, хотя субъективная ностальгия не знает пределов.

Многие исследователи считают, что «Ex nihilo nihil fit». Но если бы это «ничего» было простой вещью в себе», тогда была бы понятна сущность истории как манящее нечто «за семью замками». А то ведь это непонятное «ничего» отхватывает 95 процентов сущего – нематериальное, невесомое, но движет и толкает целостную махину Универсума. Такое «ничего» должно очень многое связывать, оценивать и… понимать. Именно оно развивает историю, да так, что ей ничего не остается делать, кроме как развивать будущее в настоящем. Таковы принципы диалектического историзма, его сущность и его «энергетическое» обеспечение» – движущие силы развития.

* * *

Перенося историю на свое достойное место, можно смело и авторитетно утверждать, что «Мир существует» благодаря истории, которая выступает как процесс связи, средство связи, связующее, акселератор личности и общества, субъективного и объективного, материального и идеального. А это означает ни много ни мало, как тот блестящий принцип, что процесс истории выполняет функции всех четырех объективных отборов. Более того, она участвует в стратегическом формировании перспектив субъективной корректировки объективной направленности. Такое положение дело заставляет относиться к истории пиететно-уважительно, чего, отнюдь, мы не наблюдаем в течение всех «зорких» веков развития человеческой цивилизации.

Физический отбор в истории выступает в качестве направителя и аксиатора сущего и самой истории на обязательную материализацию по кольцу диалектической связи. Это подтверждает уже выдвинутый ноуменальный тезис о том, что история не может ограничиваться лишь прошлым – она входит в будущее и ее обязательную реализацию. Если некоторое историческое событие произошло, то оно обязательно будет входить в структуру общественных (природных) отношений и связей и выливаться в новое событие.

Историю не остановить субъективным прагматическим нахрапом именно благодаря физическому отбору. Мы не можем, к примеру, не расти в детстве или не стареть и не дряхнуть в немощной старости – по причине неумолимого действия физического отбора, а не некоей таинственной судьбы.

Физический отбор действует на материально-идеальном неуловимо-скользком и остром как бритва Оккамы «уровне»; а поскольку он процесс, то мы его (так же, как историю) не ощущаем, но замечаем лишь его окончательные результаты оргиального категорического действа во всех прелюдиях и «залюдиях» жизни. Именно он является движущей силой безжалостной, но конструктивной структуризации (кристаллизации) на всех уровнях Универсума. Например, он обуславливает негоэнтропийные силы структурирования, движет развитие Вселенной и микромира, составляет большую половину сущего в виде «темной» энергии, участвует во всех процессах живой и неживой природы и социальной организации.

Процессы сакральной самоорганизации, всеобщей гравитации, неукротимой эволюции происходят благодаря физическому отбору (лишь частности добавляет естественный отбор в отношении к живым организмам). В человеческой истории он обуславливает зигзагообразное развитие человека и саму диалектику социальных отношений, придавая им должную конформную направленность.

Причина становления физического отбора известна – это невозможность неразвития, поляризация сущности. В общем виде физический отбор осуществляет «отношения паритетности и тождественности» в диалектической связке материального и идеального (помыслы и действие) в качестве процесса их связи. Это вселикий и всеобъемлющий процесс, независимый от всех остальных объективных отборов по действию, но не по результату: суммарный итог «складывается» от их совместного действия плюс неизбежная и явственная субъективная корректировка.

Естественный (видовой, физиологический) отбор имеет место в «живых» организмах (хотя критерий от расхожего термина «живости» едва ли не сомнительно-корректный). Он выступает в качестве регулятора-распорядителя видовых отношений и повсеместно проявляется совместно с физическим отбором или на его «надежном» фоне. Основу его составляет процесс связи между индивидами, который обуславливает их оптимальное развитие.

В человеческой истории он обособляется в качестве центробежного регулятора физиологического развития личности. Например, он может выступать в качестве генома человека, однако в действие этот геном приводит физический отбор. Движущая сила естественного отбора заключается в необходимости развития – существования и становления живого организма. Попробуйте, например, осознательно остановить движение крови или лимфы в своем организме?..

Социальные отборы аномальной сапой развиваются на фоне физического и естественного отборов как регуляторы отношений между личностями и обществом. Мы уже знаем, что вездесуще-прекрасный грегарный отбор направлен от общества к человеку и преследует одну цель – воспитать личность достойную своего общества. В качестве грегарного отбора служат традиции, обычаи, уклад, нравственность, культура, образование, нормы, законы и другие общечеловеческие ценности. Но ведь они сами рождаются в ходе исторических оценок и их «чудесных» преобразований.