Кто спускает курок истории

Оскар Шпенглер утверждал, вторя Гете: «Всякое преходящее есть лишь подобие». Чье подобие? Конечно же, не субъективно-объективной истины, процесса. Тогда речь проистекает вокруг прошедшего события вдоль пришедшего ему на смену – как на вахту дежурства? Тогда весь Мир это преходящее, а история вечна? Но Мир без истории бессмыслен. Приведенный пример ярко характеризует наше явленное мировоззрение. Идея «всеобъемлющей символики» выглядит смешной уже потому, что в цирке жизни уже нет свободных мест для символов, подобных друг другу из-за своей явленности; а вот объемов для процессного их осмысления – имеется в наличии сколько пожелаешь. Пространство неподвижно для того, кто дальше его ничего не видит – так распоряжается хозяйка-история.

Беспомощность в плане отсутствия причин и движущих сил развития отмечается у «вечной» диалектики Г.Гегеля. Тем не менее, она остается до сих пор «модной» и востребованной. Материалисты лишь поставили ее с головы на бок, вполне использовав ее основные принципы для собственных прагматических (если не шкурнических) интересов. Но если гегелевская диалектика основана на саморазвитии абсолютной идеи, то у диалектических материалистов – на развитии предметов или объектов.

Отсюда исходит масса нареканий в адрес диалектики, которую мешают в снежный ком идей и понятий, где ничего понять невозможно. В том числе ее принципов всеобщей связи, развития и историзма, начиная, может быть, с позитивистов и кончая уже упомянутым К. Поппером или «более свежим» А. Хоцеем. До истинной диалектики оставалось недалеко – нужно было лишь связать идею (процесс) и объект (явление). Но… барьер квантования не пустил идею к материализации, не дал связаться со структурой исторических напевов, чтобы создать целостность общечеловеческих интересов и ценностей в обрамлении действия.

Историзм может быть лишь диалектическим. Но диалектика диалектике рознь: существующее отрицает наступающее, но становящееся всегда побеждает отступленческую по наличию кризиса рать. Когда мы думаем: что означает «познать историческое бытие», то должны предвидеть – разве можно познать бесконечное в конечном. А существование безглавой гидры в сказочной балладе еще не означает то, что ее лик так уж плох в реалиях.

Мы познаем и не познаем его одновременно. Вопрос о познании бессмыслен, он равносилен толчению воды в ступе, когда сколько не толки, а муки все равно не получить – поскольку цель поставлена недостижимая – она упрямо упирается в сам процесс познания. То есть, мы должны не только познавать, но и познаваться! Любая функциональность равна процессности, как и любой функционал это процессионал (процесс изменения процесса), то есть смысл действия. Что является смыслом исторического познания? – функция будущего!

В противовес диалектическому материализму, согласно воззрениям истинной диалектики, которую многие пока не принимают (а может просто не понимают), развивается не вещь, а процессы внутри и вне ее, которые обуславливают субъективные изменения формы вещи. То есть развивается содержание, а не форма. Историческое и логическое не разорвать, это истинное, как и форму от содержания. Поэтому бессмысленно соотносить прошлое и будущее.

Идея Маркса о естественноисторическом процессе развития общества не выдерживает никакой критики уже потому, что в ней история как процесс отрывается от естественного как явления. Историческое не может относится к логическому как процесс развития к своему результату уже потому, что этот «результат» сам воздействует на процесс и далее субъективно корректирует его. Именно такую взаимосвязь можно назвать броским термином «всеобщая связь», а вовсе не те «всеобщность» от существующей диалектики, которая уходит в «дурную» бесконечность.

Можно полагать, согласно имеющим высказываниям современных философов, что «любое сущее (вещь) в одном смысле конечно, а в другом бесконечно». Более того, оно как диалектическая аксиома в материализованном установившемся немудреном виде даже вообще не могло бы существовать, если бы не обладало «одновременно как той, так и другой характеристикой». Но нас больше интересует нативное: формальна ли их связь?

Материалистическая диалектика чрезмерно увлеклась относительностью с ее нарративными фантазиями. Ее расплывчатое «и да и нет» совсем не соответствует истинным диалектическим воззрениям и диалектическому историзму – так как не связывает, а разделяет и соотносит. Это вовсе неугодно говорить, но оно стало удобной и проникающей лазейкой для профанаций и насмешек. Что вполне можно поддержать, если бы в бытийном понимании было что-либо более удобоваримое и адекватно-историческое взамен. Неразборчивый вкус всегда рождает несварение – и тогда новорожденное дитя запросто выплескивается с помоями крещения. Вывод из этой мешанины таков: все упирается в отсталое мировоззрение, от него исходят наши болячки и боль как постоянно ноющий процесс…

* * *

Современные научные исследования убедительно показывают, что развитие (в том числе диалектическое) происходит благодаря асимметрии действующих сил, масс и пространств. Правда, про процесс забывается, а он априорно уже асимметричен. Однако асимметрия не может существовать без симметрии, что, зачастую, юркой змейкой исчезает из поля внимания. В приложении к истории это означает, что история явленная (симметричная) находится с процессной историей (асимметрической) в единой диалектической связке. Это и провозглашает принцип диалектического историзма – как связующего процесса всех действующих в истории и Мире лиц, невзирая на их качества, даже потенциальные или пращурно-возможные при кинетическом развитии и становлении вечно поляризованной сущности.

Симметрию невозможно оторвать от асимметрии. Это означает, что явление как эпифеномен симметрии и процесс как асимметрическое образование от поляризации развиваются совместно. Рассмотрим подробней вопрос, как образуется симметрия в кристалле. Во-первых – это внешнее свойство, которое внутренне качественно неразличимо. Во-вторых – симметрия это символ покоя, равновесная «благость», к ней стремится любая система. В третьих – симметрия это свойство явления, которое неотрывно от субъективного рассмотрения.

Сами символы как «мосты симметрии» представляются как средства количественно-качественного соотнесения двойникования и его процессного «разрушения» не только методом накопления дефектов и дислокаций, но и «радиоактивным заражением» субъективного осознания явленными изменениями. Таково уж историческое сродство тождественного долженствования.

Важность принципа симметрии трудно переоценить, ведь, благодаря его соблюдению, Мир существует как Универсум. Фрагментарность историографических описаний подсказывает, что сущность последнего проглядывает из-за своего двойника в виде идейно-духовных подоплек. Все столетия человеческого существования идея-фикс природопознания выступала как подспудная переделка исторического.

В ходе развития истории симметрия непременно сменяется асимметрией, как материализация заменяется идеализацией. Во многих отношениях выглядит неважно частый в реалиях случай, когда экспрессивный порыв процесса подменяется импрессивным выжиданием явления. То есть прошлое материализуется, структурируется в нечто стабильное – в вещи, предметы, события. Но это стабильное лишь квазисуществует, поскольку его представляют к рассмотрению самого по себе или, в еще более худшем случае, – в непосредственной связи с другим явлением.

Структуризация – это историческая целесообразность. В ходе кристаллизации происходит приращение структуры за счет вновь материализующихся частиц, которые вклиниваются в имеющуюся структуру (процесс!) в каждой точечной «черной дыре», которые выступают не только как символ со своим чувственным, но и как рационально деланное.

Сама кристаллизация происходит не только в соответствии с принципом минимальной энергии (максимальной энергии связывания или минимальной диссипации энтропии, которая сама есть следствие самого артефакта невозможности несвязывания), но и согласно направленности развития структуры как процесса (процесс расширения, раздвижения, развития структуры – как процесс «темной» энергии).

Таким образом, кристаллизация имеет не только внутренние (объективные) корни, но и внешние (субъективные). Первое выражается в процесс развития структуры, второе зависит от внешних условий (дислокационная картина внутри). Кристаллизация (развитие) истории происходит от личности (внутреннее) через прошлое к обществу (внешнее) и снова к личности в соответствии с законами симметрии-асимметрии. История выкристаллизовывается в общечеловеческие ценности в случае человеческого общества или в действие физического или естественного отборов в случае живой или неживой природы.

* * *

В этом отношении история выглядит как объективный фактор прогресса (развития). Симметрия-асимметрия носит вовсе не геометрический характер, она свойственна любым конформным системам и характеризует структурные (стерические) затруднения при субъективной материализации объективного.

Представленные общечеловеческие ценности всегда симметричны (красивы?). Но при усвоении эта симметрия нарушается под действием поляризации. Вообще, всякое нарушение «закона» сохранения симметрии – обязательно связано с недостатками мировоззрения. Если симметрия, которая должна сохраняться, внезапно нарушилась – значит мы достигли того предела, за которым наше мировоззрение вступает в противоречие с истинным положением вещей.

Это подтверждает тот факт, что идеальных кристаллов не может быть, иначе они представляли бы «вещь в себе». Кристаллы всегда искажены как дислокациями, примесями, включениями, так и двойникованием, вследствие внешнего (субъективного) воздействия. История как симметрично-асимметричное образование также не может быть идеальной – тогда бы она не развивалась, так и оставшись явленной. Так же обстоит дело с представленными общечеловеческими ценностями – они в ходе усвоения неизбежно изменяются (развиваются) подобно кристаллу (рекристаллизация и деструкция), в соответствии с принципом диалектического историзма.

Всякая структура симметрична как явление, но асимметрична как процесс. История как структура не исключение, она диалектическая структура. Симметрия проявляется в асимметрическом процессе, подобно тому, как материализуется мысль в поступок. При кристаллизации исчезает асимметрия и проявляется симметрия, то есть налицо процесс субъективации. Одновременно и обязательно протекают обратные процессы. Любая система стремится обрести свободу (симметрию), в которой она находит устойчивость? Но это «черно-белая» ошибка истории дорого стоит, поскольку свобода и симметрия не могут существовать сами по себе.

Предпосылка понимания диалектического историзма – это принцип обретения симметрии (а вместе с ней асимметрии и устойчивости) как культового действа рефлексий. Любая химическая реакция ведет к кристаллизации и образованию субъективно-кажущейся симметрии (даже в газовой или паровой фазе). Всякий исторический факт симметричен относительно оценок. Любой кристалл – это следствие материализации.

Контрасты действительности диктуют императивы антисимметрии (связки реалий симметрии-асимметрии), когда каждый исторический факт кристаллизуется в действии. История, как и весь наш мир, существует как антисимметричное образование. Антисимметрия это не стремление к асимметрии, а процесс развития направленного равновесия двух извечных потоков, один из которых направлен на обретение симметрии, а другой – на заимствование асимметрии. В истории поток симметризации – это материализация поступков личности, поток асимметризации – идеализация процесса истории в общечеловеческие ценности…

* * *

Существующие исторические воззрения в качестве увядания принципов не могут определить действующие силы истории, поскольку видят смысл истории радужно, но банально-черно – лишь в редукции настоящего, а не в приложении к будущему. Диалектическое мировоззрение много богаче – его купол пространства связывает воедино, в целостность прошлое, настоящее и будущее; и в виде сокрушительного значения идей исторической целостности целенаправленно действует во благо развития. Оно позволяет избегать кризисов, которые, по нашему мнению, есть следствие заторможенного взгляда на историю, когда с ней говорят немым языком.

История это не только история человеческого общества или даже неживой природы. В это понятие, как гармонию множественности, необходимо включать и сами действующие лица истории – человека и общество (равно: материальное и идеальное, конечное и бесконечное). Однако их не оторвать от настоящего, а значит и от будущего. Таким образом, определяется роль истории как связующего звена, как между личностью и обществом (государством), так и между настоящим и будущим. Диалектика истории в связи между процессом и явлением, между историческим фактом и его оценкой в действии, между роскошным мотивом свободы и поникшим «нарциссом» необходимости в автономном мироздании.

Диалектика начинается не там, где разделяют, а там – где объединяют. В этом кроется главная ошибка оценщиков диалектики. Но она основана вовсе не на принципе всеобщей связи, который уходит одним своим «концом» в «дурную» бесконечность, а на обязательной диалектической связи процесса и явления, и их совместном развитии. При этом шкала осознательности диалектических поступков много «круче» по эффективности воздействия – она как сновидец вбирает в себя весь мир. Так фрагментарная раннеарабская, к примеру, мозаика сливается в целостность процесса лицезрения, как в перспективном видении, так и при обычном разглядывании издали. Подобно тому, мозаика исторических событий сливается в процесс совместного развития при ее оценке со стороны. Однако в этом случае суверенитет процесса совершенно не высвечивается.

Обычно считается, что диалектика это уловка, чтобы уйти от конкретного спора, что она может объяснять что угодно. Но почему? Двухсторонняя проницаемость сущности приобретает «понимательный» рельеф, поскольку диалектическая парадигма более общая, чем существующие традиционные теории и воззрения. Так идеи макрокосма сочетаются с таинством микрокосма, даже если экспериментально доказать мельчайшие «вздохи» последнего не входит в картину пространственного впечатления.

Однако следует подчеркнуть еще, может быть, лишний раз, что так называемый «диалектический материализм» из-за своей плоскостной обработки информации оказывается крайне непоследовательным – и не может считаться диалектикой в обычном понимании этого слова. В этом случае возникает резонный как вечные скульптуры Парфенона вопрос: какая теория из ныне распространенных лучше? Некоторые античные понятия были лучше. Но по большому счету, речь о другом: фантом

времени упирается в процесс, то есть существующий диамат можно, а значит необходимо оживить. Значит нужно менять свое отношение к существующей квазидиалектике и вырабатывать в ее рамках действительное содержание.

Истоки диалектичности истории залегают глубоко в отношениях личности и общества, в диалектизации самой личности под действием грегарного отбора во имя своего существования. В более общем виде – во имя здравствования Мира как Универсума. С одной стороны на личность постоянно действует «щупальцы» общества в виде непременного грегарного отбора, основанного на общечеловеческих ценностях, которые представляют собой позитивный результат исторического опыта человечества (со стороны процессной истории).

С другой стороны, личность сама воздействует на общество своими поступками (через явленную историю). С третье стороны, история явленно-процессно связывает и интегрирует их в единую целостность. Именно история как организатор всего диалектического «расщепления» сущности.

Вместе с тем, диалектичность истории обусловлена неизбежностью развития – история обязана обменной поляризацией двух потоков (в виде «биосоциального потока») участвовать в антисимметричном процессе, стремясь к симметрии в составе связки с самим асимметрическим процессом. Антисимметрический процесс – процесс диалектики по своей природе – направленном внешним равновесии двух противоположных потоков симметрии и асимметрии. Поэтому когда мы говорим, что «Мир существует», то подразумеваем антисимметричный (диалектический) процесс, который непременно выливается в сокровенные тайны диалектического историзма.

История кристаллизуется из поступка (настоящего) в виде антисимметрического процесса связи, как и любая кристаллизация в неживой природе. Но истоки диалектического историзма (развития истории) кроются и в катастрофической неизбежности диалектической связи процесса и явления в ходе развития. Наконец, диалектический историзм обусловлен и выставлен на показ необходимостью самоорганизации истории, которая в свою очередь вызывающе обеспечена необходимостью действия. Всякий исторический акт исходит изнутри, но он подлежит обязательной внешней оценке и так далее – к новому действию.

Классическая диалектика лишь провозглашает всеобщую связь. Многими она понимается как нечто чисто геометрическое, направленное заблудить в дебрях «дурной» бесконечности что приводило и приводит к существенным упущениям в понимании главного действа. Да и сама классическая диалектика принимает «свою» всеобщую связь

механистически.

Истинная всеобщая связь всегда существует в конформных системах – и не секрет, что она сродни целостности, которую обычно понимают, к сожалению, как нечто целое, полное, что совершенно недостаточно для характеристики процессов, тем более диалектически связанных с явлениями. Ее всеобщность заключается в замыкании нуля на бесконечности – такая целостность охватывает действительно все, хотя не является бесконечностью по существу. Подобным образом следует понимать бесконечность Вселенной – совершенно не как бесконечность в пространстве, а как целостность, где бесконечность замкнута на нуль.

Целостность это явление в действии, то есть в связи с процессом – в таком выражении она подобна диалектической связке. В приложении к истории всеобщая связь – целостность – это диалектическая связка прошлого и будущего. Да и сама история это диалектическая связка исторических фактов и процесса их применения (действия,

материализации). Как известно, у диалектической связки не может быть геометрических характеристик и параметров, нет ни времени, ни пространства – это субъективно-объективное образование в них не нуждается, поскольку представляет собой конформную систему, где «все во всем и в точке». В этом смысле всеобщность связи выступает как диалектический историзм.

Классическая диалектика изучает «все в развитии»? Но как – «в развитии»? Если история для нее остается лишь неким темно-промозглым прошлым – мертвым образованием? Развитие всегда подразумевает связь, причем связь как двухсторонний процесс – широченный тракт с бесконечно-мгновенным реверсивно-рефлексивным движением. А принцип всеобщей связи классическая диалектика лишь декларирует. Истинно под ней следует понимать совершенно другое, – если движение теоретически-

мысленно «раздирают» на составные, якобы, части, которые потом пытаются собрать и оживить, то что из этого получается?

Понятно, что если даже эти части удастся сшить из бесконечно малых лоскутков, то оживить это вакханальное бесчинство сможет разве что очень сильный волшебник, которого мы вовсе не знаем. Да и есть ли он вообще? Тем не менее, история эти действия выполняет вполне адекватно и вольготно – направляя караван связи человека с обществом в должное плавание под горделивым названием «Развитие»…

Зададимся вопросом, насколько современная историческая наука изучает историю в развитии? Нужно отметить, что она ее вообще не развивает, поскольку считает, что развиваются сами исторические события, но не история (как прошлое). В таком случае о развитии как о непонятно-странном процессе речи вообще не ведется. Ведь явления (факты, события) можно «ухватить» лишь субъективно и лишь фрагментами чего-то более общего, поскольку субъективность не позволяет нам «войти» в сам процесс.

Какой интервал между фиксациями события должен быть, чтобы они слились в процесс? Или хотя бы чтобы редукция истории стала достаточно корректной? Здесь нужна непрерывность сканирования события, разумная бесконечность (может быть достаточно точно аппроксимированная по фрагментам). Этой трудной задачей историческая наука занимается, но уж очень робко, очевидно, вследствие существующего отсталого мировоззрения.

С другой стороны, отрицают ли друг друга конечное (событие) и бесконечность

(процесс истории)? Нет, они связаны, и отрывать их бессмысленно. Но почему события так часто отрывают от истории, ее развития и действия, когда «заставляют» их развиваться? Так было принято у материалистов, так оно осталось в бытийном понимании до сих пор. Не потому ли, что просто не хотим учиться у истории? Лень-матушка?..

Диалектический историзм связывает историю как процесс с событиями как явлениями этого процесса. В этом присутствует немалый сакральный смысл. Ведь «откуда взялись изменения» того или иного события? – только в умозрительном плане, то есть из волшебного рога изобилия, что представляется далеко некорректным.

Изменение не может происходить само по себе, что равносильно изменению «из ничего» – без связей. А в случае истории оно всегда связано с внешней оценкой. Откуда же берется изменение в истории, если все события зафиксированным мгновением? Только из диалектической связки – в ходе ее неукротимого развития, из внутренних самобытных движений и внешних криво-критических оценок, выливающихся в эти субъективные изменения.

Диалектический историзм основан на тождестве процесса и явления, прошлого и будущего, исторического и логического – но только в совместном развитии. Однако будущее и настоящее неправомерно считать результатом процесса истории. Процесс вообще не может иметь результата, всилу неизбежности редукции и разрушения его целостности в ходе любой оценки или соотнесения. А тождественность его с явлением необходимо рассматривать в том отношении, что они развиваются неразрывно без остановки и отдыха.

Причем будущее совсем не заложено в прошлом, как считают некоторые исследователи, например, Энгельс или Ленин в изложении диамата; но они находятся друг с другом в диалектической связке, где они уже принципиально выровнены, хотя поляризованы и антисимметричны, отличаясь лишь точкой приложения. Направленность процесса истории обуславливает вовсе не будущее или настоящее, а невозможность неразвития, поляризация сущности в эту диалектическую связку. Необходимость связи прошлого, настоящего и будущего и выражает диалектический историзм.

2.3. Развитие – и задачи истории

Принципы развития сущности достаточно хорошо известны, о них много пишут, они детально проработаны, но единого сплошного мнения на этот вопрос высказать невозможно. До сих пор недостаточно внимания уделялось проблеме развития истории, которую многие современные исследователи продолжают понимать статически, то есть как набор разноплановых исторических событий, которыми можно манипулировать, исходя из экономической и политической конъюнктуры или собственных целей.

В последние годы стало значительно проясняться картина понятия, что само развитие это вовсе не процесс движения от низшего к высшему или от старого к новому. У диалектики один единственный закон развития – извечная поляризация диалектической связки. Поэтому остается непонятным: как соотносить простое и сложное, старое и новое как некоторое бестелесное упрочнение. Тем более что это субъективные понятия исходят от мелкомасштабных событий, а развитие представляет собой объективный процесс, правда, в субъективном исполнении.

Развивается ли этот процесс по восходящей спирали? Скорее, его развитие представляет собой хаотичную траекторию, но траекторию направленную, в отличие от статики полагания задач. Более корректно говорить о направленном равновесии двух потоков. Ведь разве может быть вообще какая-либо траектория у процесса, развивающегося совместно с явлениями? Условно это можно назвать «зигзагом развития» - этаким блистательным мигом вершины истины.

Для истории в целом характерно отсутствие отдельных процессов. Любой исторический факт, вычлененный из своей стихии, из своего процесса, в котором он оказался – из исторической событийной канвы – при анализе-синтезе дает множество направлений развития предикатов – этакий пучок полифуркации, лежащий в стороне от генерального развития истории.

А значит, истина оказывается затушеванной. Parаkletes морщится1. Наверное, так стоял апостол Павел на допросе во дворце Нерона…

_______________________________________________________________________ 1- Параклет – бог истины у древних греков. Выражение «… морщится» - пошло от предания, где это выражало отход от истины, заблуждение (прим. автора).