Кто спускает курок истории

* * *

Обычно считается, что «принцип историзма – только устойчивость, а устойчивость, проявляющаяся в единообразии, стала основой принципа униформизма». Но устойчивость это лишь одна сторона «медали», поскольку без изменчивости, собственно процесса, который обеспечивает эту устойчивость, не может быть существенного развития. Более того, сама устойчивость это лишь характеристика явленного, которое вообще лишено развития, а представляет собой мгновенные срезы-вакханалии самого процесса. Таким образом, принцип историзма в бытийной трактовке подлежит обязательной корректировке на диалектический лад.

С другой стороны, следует учитывать и такое течевидное образование, как актуализм. Актуализм – возможность переноса настоящего на прошлое. Однако в истории остаются события, а не процессы, и не их связь с ними, которые в «растворенном» виде, подспудно их рождают. В таком случае, актуализм выглядит субъективным переложением объективного на свой априорно-соотносительный лад?

Действительно, возможность переноса прошлого должна подразумевать и основываться на некоем процессе, которого в подобном рассмотрении просто нет. Речь должна вестись о диалектической материализации настоящего в историческое. При этом оно может происходить лишь за счет объективного процесса развития, его направленности на такую материализацию. Перенос настоящего в прошлое невозможен сам по себе, он выглядит гипотетическим построением в субъективной беспомощности осознания, которое необходимо оживить. Так актуализм должен переходить в диалектический историзм.

Существует классическое гносеологическое мнение - «конкретный историзм» Гегеля, согласно которому рассмотрение предмета должно быть историческим. Но чисто историческое – не дает ключ к целостности, оно должно совпадать с будущим (логическим). У Гегеля единство историзма соединено с принципом развития, но сам принцип развития неясен (саморазвитие «абсолютной идеи» выглядит наивно в отношении действующих сил). А он заключается в принципе «невозможности неразвития», восходящего от неизбежной поляризации для необходимости существования. Невозможности несуществования. Все неполяризованное остается в «сундуке» под таинственным названием «вещь в себе».

Подобное мы встречаем у Канта, имея в виду «вещь в себе», которая не может развиваться и существовать в принципе из-за отсутствия связей. Историческое рассмотрение должно обязательно сочетаться с объективной направленностью – и обязательно выливаться в дальнейшем в действие, в материализацию такого рассмотрения. Это предусматривает диалектический историзм.

Историзм как свойство истории предоставляет архиценную возможность узнать историю как процесс по явлениям (историческим событиям). Ценность не только в том, чтобы удовлетворять текущие потребности, но и выправлять стратегическое направление развитию. Как объективное, он важен для субъекта – в понимании смысла деятельности. Принцип историзма важен не всеохватностью, а целенаправленностью! Историзм должен цениться не как дополнение к настоящему, а как путеводная звезда к будущему.

Историзм отнюдь не только утилитарная ценность, но и…общечеловеческая. Общечеловеческие ценности вырабатываются веками – исторически, а их значительная роль, как в воспитании личности, так и в становлении общества известны, собственно на них основан грегарный отбор. Причем вырабатываются они с помощью субъективно-объективного механизма развития. И развиваются так же – в ходе направленного на будущее свободно-принудительного равновесия, этакого «привязывания» личности к обществу, из которого вытекают целостные потуги осознательной деятельности.

С другой стороны, мыслители явственно свидетельствуют, что в окружающем нас мире «много любопытного, но в высшей степени удивительным и абсолютно необъяснимым является в нем единственный факт – тот, что этот мир вообще существует… Необъяснимым потому, что не может быть сведен к чему – либо более фундаментальному... самое общее – свойство быть». Однако таким утверждением мы расписываемся в бессилии, ведь это равносильно оппортунистическому признанию некоего исторического начала. Не отсюда ли вытекает незнание того, как мир существует (мировоззренческая парадигма), почему и зачем существует.

К тому же следует признать, что неизбежна поляризация (в том числе историческая), в ходе «образования» диалектической связки, в ходе развития этого Мира как Универсума. Не может быть максимума у фундаментальности, иначе это конец, иначе должно быть начало; значит, мир (и история в нем) это процесс, процесс существования, то есть проявления некоторой сущности в будущем. Диалектический историзм основан на этом, и это непонятое доныне, как дикий монстр древности предполагает связь явления (исторического события) с процессом будущего и настоящего.

В качестве примера нам должен быть интересен вопрос, существует ли «темная» энергия и «темная» материя? Ведь они не проявляются, подобно следам исторических событий. Однако мы их (пусть косвенным путем) находим. А раз так – они существуют. И неправы материалисты, равно как и идеалисты. А ларчик открывается чрезвычайно просто – если эти «темноты» не определяются явленно, значит это не что иное как процессы. Какие процессы и в чем их «безумная» таинственность – в этом предстоит разобраться науке будущего. Но на признания этого факта уже основан диалектический историзм. Так что есть от чего оттолкнуться, чтобы снова не скатиться в пропасть доселе неведомого «темного леса».

Основной вопрос современной философии (и истории) должен быть перепоставлен заново – инакомысленно-прозаически: что значит проявляться, что такое существование и существующее? Он в приложении к диалектическому историзму должен решаться «одноэтажной волной»: если есть существование – значит, есть и исчезновение! Значит существование (историческое событие) это процесс связи. В более общем виде речь идет о развитии диалектической связки явление-процесс (конечного и бесконечного, субъективного и объективного). Механизм развития такой связки известен из работ автора. Причины тому также вполне понятны. Нечто (историческое событие) лежит «между» исчезновением и проявлением. А сама история – это процесс развития объективно-субъективного. Если считать, что полноценная теория должна быть дедуктивным обобщением, то диалектический историзм должен связывать в единую целостность прошлое, настоящее и будущее.

В недавнем прошлом было широко распространено мнение, что историзм – это «принцип познания вещей и явлений в их развитии». Это материалистический «кондовый или «суконный» историзм – «продукт определенного исторического развития». Что такое «историческое развитие»? Речь, к великому сожалению, снова и снова идет об изменении явленных макровещей как атрибутов некоего внешнего «мира» – то есть, при этом должна происходить редукция прошлого. А это только объективная (процессная) история, которая абсолютно чужеродна истории явленной, в том отношении, что они отнюдь не переходят и не трансформируются друг в друга: процесс становится только там, где явление уже исчезло! У эмпиристов или позитивистов – историзм вообще отсутствует – фигурирует фигляр только субъективной истории. У религии историю делает боженька – фатальная сверхестественная человеческая комедия.

Можно признать справедливым бесспорное утверждение, что суть диалектического историзма – рассмотрение объектов как целостных систем. Но эти системы не предметы или вещи, поскольку последние не связаны в единое тягло субъективно-объективного, как это вытекает из принципа диалектического историзма. Всеобшая связь диамата абсурдна, она мертва без движения, но она до сих пор будоражит и квазинаправляет человеческие умы на дальнейшие разборки «внутренностей».

* * *

Диалектический историзм это не только принцип включения и действия, а нечто много более широченное – в понятийном гносеологическом и аксиологическом планах. В бытийном понимании принцип это «устойчивое знание». Знание вообще зачастую трактуется превратно и расхоже – как нечто накопленное поколениями или личностями. Как нечто неизменно приобретенное, которым можно распоряжаться как угодно. Накапливать можно только что-то наличествующее, к тому же накопление совершенно не гарантирует применение – это как мешок золота у ног умирающего от жажды путника в пустыне.

На самом деле обстоятельства играют далеко не в ту «флейту», это совершенно не так – знание приобретается как процесс для дальнейшего развития. Но даже такое знание не может быть устойчивым, поскольку оно субъективно-мгновенно и находится в постоянном развитии, тем более, что мало знать – более важно адекватно интерпретировать и успешно применять. Главное не новая находка, даже в гигантском по новизне исполнении, а новая интерпретация уже известного, и ее применение. Современная наука погрязла в «исследовании», но далеко не преуспела в должной интерпретации.

Такому применению принципа может отвечать лишь процесс. Процесс развития знания основывается не только на состоянии в определенном уровне (на настоящий момент рассмотрения или применения), но и на его объективной направленности (поскольку знания не существуют сами по себе!), на связи с ним, на диалектической связке, в более общем выражении, явления и процесса. При таком рассмотрении «устойчивое знание» становится лишь явлением, оторванным от процесса (читай: оторванным от жизни). А это означает не что иное, как «болото знаний», из которого пока мы не выбираемся, из которого пока даже не видим пути выхода. Угроза глобального кризиса тому яркое подтверждение: заблудший путник, не зная дороги, бредет наугад. Куда же? Только не туда, где его ждут!

Логика диалектического историзма как процесса, захватывающего массу явлений-фактов, заключается не только в изучении или редукции прошлого, но и в его адекватной оценке со стороны, как личности при постоянных рефлексиях собственных поступков для выработки должного ответа-реплики обществу, так и общества при выработке общечеловеческих ценностей для целенаправленного грегарного отбора при формировании-воспроизводстве личностей. Происходит развитие прошлого (оживление истории) – развитие в формализованном состоянии его как консенсусного ноумена, как общечеловеческих ценностей. В дальнейшем процесс продолжается на стадии конструирования и моделирования-оптимизации лучших действий, исходя из имеющейся исторической основы моделей будущего – и реализации наиболее оптимальной на данный момент времени версии. Действие непременно должно завершать цикл воспроизводства истории, связывать в целостность «плохое» прошлое» и «светлое» будущее.

Поэтому при учете исторического прошлого речь должна идти не только о реконструкции прошлых состояний или событий, как это обычно делает историческая наука, но и о приложении в виде эдакой саморазвивающейся реконструкции к будущему. Говоря иными словами: история должна учить, чего она часто не может сделать, допуская кризисы и войны, по простой причине – нашего нежелания учиться у нее. Более того, можно выразиться кратко-точно: мы должны учиться у истории, а не ждать готовых редукций и рецептов будущего. То есть необходимо самим вести наступательную тактику, исходя из исторических достижений, и действовать как активное начало нашего существования, исходя из стратегического направления, задаваемого как одухотворенную тенденцию историей.

Известная всем позиция униформизма, к примеру, постоянно отрывает историю от человеческого существования, от человека, и не в состоянии обеспечить даже мало-мальски должного предвидения будущего. Отсюда, отчасти, периодические кризисы, когда историю рассматривают как замертвевшее и отжившее создание, считая, что она ничему научить не может, а возвеличивают свой разум, который, отнюдь не безгрешен. Можно задаваться сакраментальным вопросом предвидения будущего, отвечать на него так или эдак, но, идя изъезженными монолектическими путями, даже в принципе не увидеть «ни зги».

Будущее можно «увидеть» лишь в процессе его формирования как тенденцию – и этого достаточно для наличия путеводной звезды в лице истории. Поскольку этот путь мы уже проходили не раз и не два – значит в школе «высшей истории» мы не учились. Принцип развития чужд униформизму и конформизму, и даже актуализму. Более того, диалектический историзм чаще выглядит как антиактуализм, поскольку нацелен на будущее, а не наоборот. Принцип развития должен сочетаться с историзмом – и в таком обличье действовать.

Таким образом, историзм даже в бытийном понимании этого слова вовсе не свойство или состояние истории, поскольку необходимо отталкиваться не от истории, а от более «широкой» основы – от процесса существования. История это его следствие, но следствие чрезвычайно важное. Сам процесс существования в чистом виде мы не имеем возможности представить и использовать, но его проявления – просто обязаны. А, значит, это подразумевает не только историю в качестве некоего передаточного звена механизма существования – как состояние или факт (явленная история), – но и ее развитие в будущее с непременной реализацией последнего в действии настоящего.

Следует учитывать, что состояние или явление всегда симметрично относительно своей устойчивости в униформистском понимании. Процесс же всегда асимметричен. И не потому, будто мы его понимаем в сказочном априорном переложении, а из-за его каузальной причастности к механизму развития. В диалектической связке, в которой они постоянно находятся вместе, это означает поляризацию их сущности. Сущность в развитии вообще не может быть симметричной и устойчивой, поскольку симметрия (двойникование) – признак отражения объективного в субъективном, а не развития, благодаря постоянной поляризации. Сам признак симметрии характерен лишь для неконформных (статических, гипотетических, то есть бабушкино-сказочных) систем в случае их репликации под действием внешних факторов. В любом раскладе, при таком рассмотрении сами системы должны рассматриваться более широко и становиться динамичными, но динамичными не в бытийном современном осознании, а в истинно-диалектическом, процессно-явленном исполнении.

Так происходит репликация ДНК в живых организмах, когда кажется, что всем делом «заправляет» геном, хотя его самого необходимо прежде объективно активизировать и процессным «сапом» оживить. Так происходит двойникование в кристаллах в случае определенных условий кристаллизации, как явленное дефектование процессного действа. Вообще, симметрия чужда любому развитию, она замыкает на увесистую щеколду само существование из-за прерывания связывания в лице квазипроцесса соотнесения явлений- картин в структуре становящегося кристалла.

Только в процессе асимметрии возможно развитие, возможен процесс поляризации, при котором система «Мир существует» приобретает характер устойчивого образования. Устойчивого за счет процессного «убегания» от капкана симметрии. То есть диалектический историзм реализуется и становится детерминировано-устойчивым именно в процессе, а не в состоянии, и существует благодаря такому двойникованию от извечной поляризации.

В этом отношении заслуживает внимания синергетический историзм, который начинает развиваться «трудной» наукой в кострах уничижительной критики от классических авторитетов. Критика нужна, но в данном случае она не способствует становлению синергетики, поскольку из критики не вытекают направления должного путевождения. Однако он, в самом деле, должен основываться на принципах диалектической самоорганизации, а не на некоей непонятной имманентной самоорганизации, которая стала притчей во языцех.

Это означает одномоментное действие на все системы, процессы и явления сущего всех четырех объективных отборов (физического как тенденцию материализации и структуризации, физиологического или естественного как тенденцию развития живых организмов, грегарного отбора как процесса очеловечивания, действующего со стороны общества, капитального отбора как средства развития человеком общества). Плюс к этому необходимо учитывать неизбежную субъективную корректировку результирующего объективного воздействия в виде «зигзага развития» – прецессии субъективного вдоль тренда объективной направленности в ходе непрерывного совместного развития.

Диалектический историзм включает в себя основу исторического детерминизма и канву логического трансцендентального индетерминизма. В том отношении, что развивает их, учитывая не только факт взаимной обусловленности, но и причины проявления этой определенности в виде действующих сил истории, которые обычно остаются в стороне от взора исследователей, поэтому кажутся несколько таинственными по характеру своего воздействия. Например. Нет-нет, да появится некий исторический факт, который вроде бы совершенно невозможно было предсказать (хотя бы в случае «сугубо непредсказуемых» прогнозов погоды). Откуда он взялся – от объективной направленности, объективного детерминизма в основе действия, хотя само действие может существенно корректировать его ход. Эта корректировка обуславливает эту казуистическую «непредсказуемость», хотя она принципиально существенно не меняет расклада сил и обстоятельств – это как довесок к основному из-за совместного развития объективного по сути детерминизма и случайной субъективной неопределенности. При этом важно отметить, что последняя «случайность» должна классифицироваться как «квазислучайность», поскольку носит прагматически-субъективный характер.

В ходе такой субъективной корректировки детерминированного объективного сам исторический детерминизм характеризуется тем, что, например, то или иное историческое событие произошло, но произошло индетерминировано. Поскольку оно произошло в процессе развития, в субъективном развитии объективной прозрачной определенности, даже, может быть, в его голословной интерпретации, в корректировке заданного направления, в результате его осмысления и нахождения тем самым оптимального варианта поступка (будущего). Так что оказывается праважным не причина или следствие, а сам процесс – тенденция будущего. В этом отношении принцип диалектического историзма чрезвычайно важен.

2.2. Диалектика и пересуды

В народе говорят, что «сравнивать нужно посередине, а концы и так сойдутся». То есть налицо некоторое суждение от формальной логики и аристотелевской силлогистики. В диалектическом историзме такой «серединой» можно считать настоящее, то есть нас с Вами. Значит, нам и по нам судить?

Крейсерский ход диалектического историзма во многом расходится с материалистической диалектической логикой. Он отнюдь не основан на ней, хоть и носит название «диалектический». Скорее, он таковой и есть в свой самоотнесенности. А вот диалектическая логика хромает и сильно недужит монизмом, и едва ли даже на деле претендует на роль «диалектической каракатицы». Диалектический историзм выдвигает другое кредо в виде исторической логики. Рассмотрим диалектические пересуды между ними.

1. Диалектическая логика, которая считает себя Ens entium, то есть неким утонченным понятием, выдвигает в качестве центральной задачи выражение в человеческих понятиях внутренних противоречий явлений, переход их друг в друга. Таков ее масштаб идеалов. Но явление это моментальный срез процесса – вот он промелькнул как акула среди рыбьей мелюзги – и нет его. Он уже ушел в историю, и его внутреннее участие оказывается лишь предрассудком созерцания. Как он может перейти в другое явление? Этот нонсенс законоположного мышления коробит даже искушенных исследователей. Такая наблюдательная позиция сродни контрапункту связи, пройдя который мы оказываемся в ничто?.. Историческая логика «отменяет» такие «переходы» и противоречия безголовой гидры, доставшиеся в наследство от классической немецкой философии. Она ставит во главу угла связь явлений с процессом развития, как первофеномен, а не с другими «чудесными» явлениями.

2. Диалектическая логика доводит дело до «тождества противоположностей» (по Ленину). Но есть ли эти пресловуто придуманные противоположности вообще; и как они взаимодействуют, будучи таковыми, каков их дистанционный ход? Непонятно, будто мы оказались в ночном безлунном лесу, поскольку неясен сам источник развития. Историческая логика гасит эти «противоположности» в диалектической связке. Тогда все сущее оказывается в связи, а не в борьбе или тождестве противоположностей, несмотря на их браво-мудреный лик.

3. Диалектическая логика рассматривает процесс становления явлений и вещей, подразумевая под вещью нечто синтетическое, вроде бы материальное, но включающее в себя непонятным и непостижимым образом все, что ни есть на свете идеального, и духовное в том числе. Вот уж воистину гегелевское Aufhebung можно крутить как угодно: это и становление, и снятие, и восхождение. А может быть это связь в становлении? Историческая логика рассматривает, наоборот, явления не как стадиальное становление процесса развития (в виде исторических событий). А как целостность, доставшуюся в наследство в виде функциональной преемственности поляризации сущности, которая развилась в связку процесс-явление. Это ли не связь в становлении?

4. Диалектическая логика базируется на истории познания; она, якобы, «есть обобщающая история развития человеческого мышления». Но разве может развиваться мышление вообще, ведь оно каждый раз новое и приносит всякий раз наисвежайшие факты? Мышление, как и пресловутое материалистическое «сознание» всегда конкретно. А вот процесс осознания пребывает в вечном осмысливании. Поэтому историческая логика считает, что человеческое мышление не развивается, развиваются принципы мышления и его предикаты, входящие в основу рефлексии.

5. Диалектическая логика пропагандирует индуктивные законы развития мысли от явления к сущности, от относительных истин к истине абсолютной. Но любому мало-мальски уважающему себя исследователю доподлинно известно от альфы до омеги, что любая относительная истина в некотором отношении абсолютна. Иначе как может осуществляться такое титаническое восхождение в абсолют? И наоборот, историческая логика считает, что сущность не есть нечто неизменное и застывшее, она развивается сама совместно с явлениями, а абсолютная истина это вообще бессмысленное An sich, которое громадным скоком «прошмыгивает» от одной истории к другой. А ведь история одна – целостная ее картина неимоверной чередой разворачивается перед нами и раскрывает небосвод, подпирает его все новыми событиями, но связанными единым процессом развития.

6. Диалектическая логика гордится своим основополагающим принципом «восхождения от абстрактному к конкретному». Но как же тогда «обратные связи» и диалектическая необходимость направленного равновесия двух потоков, двух начал? Такой диалектический «альпинизм» никак не контрастирует с законами логики, поскольку они основаны на числовом или языковом символизме, на определенной связанности, но не на переходе одного в другой, будто проходя лесистые перевалы, которые затемняют перспективу. Историческая логика считает такое «восхождение» лишенным смысла, поскольку «абстрактное и конкретное» находятся в ходе развития в диалектической связке и взаимодополняют друг друга. И так далее, до мельчайших теоретических шероховатостей, которые в принципе легко перерастают в одноглазое видение простора состановления.

Таким образом, принцип диалектического историзма вынужден развенчивать однобокие монистические взгляды диалектической логики, которая, на наш взгляд, лишена главного качества диалектики – понимания принципа развития как неизбежности поляризации сущности (невозможности неразвития). Тогда становится понятным суждение известного логика К. Поппера о диалектике, как о методе проб и ошибок, который берет на себя тяжкий груз описания и объяснения все и вся. Но всякое описание становится логическим только в случае, если известен механизм его становления, когда логическое принимает на себя историческое, а не отталкивает его как рушащуюся сверху дорическую колонну в пустеющие тартарары.

Диалектический историзм лишен такого принципиального недостатка, поскольку истинно диалектически включает в себя процесс развития истории, которая позволяет отойти от метода проб и ошибок, заменяя его объективно-субъективным взаимодействием с направленным равновесием развития диалектической связки прошлого с будущим. Почему равновесие оказывается направленным? А оно не может быт ненаправленным, как не может стоять, к примеру, иголка на острие.

Диалектику часто ругают за путаность противоречий, размытость понятий, мнимую всеобщность. Но это относится к так называемой материалистической диалектике, которая собрала в кучу все: и познание, и онтологию, и сериалы событий, и мудрствование апорий, и витийство становления, и таинство духа. При таком раскладе позиций и традиций невозможно осознать истину, которая прячется от нас где-то в прафеномене от ничто. Истинная диалектика – стройное учение, основанное на принципиальной мировоззренческой парадигме развития и движущих сил истории, понимании механизма целостности. Поэтому нужно говорить о диалектике развития и жизни, а не о «закрученном умничании», когда судим не «по», а «о», то есть лишь бы засудить.