7 июля

— Рэйвен, как ты вообще это заметила?

— Случайно.

— Опять?

Я посмотрел на неё. Она пожала плечами.

— Глаз зацепился. Сначала подумала — трещина.

— Случайно глаз зацепился за невидимые магические линии. Ну да. Я тоже так иногда делаю. По вторникам.

— У тебя вообще зрение минус, — парировала она. — Ты бы их и в упор не увидел.

— Неправда. Я бы увидел. Через пару лет. Может быть.

Я бы сам не заметил, и это тревожило больше всего. Эти линии не просто скрывали себя — они не хотели, чтобы мы их видели. Значит, дом — не декорация.

— Скажи честно, — произнёс я, глядя в окно. — Как ты оцениваешь наши шансы?

Она задумалась.

— Рано делать выводы. Это было вступление, самый простой уровень. Но шанс есть. Кто-то точно дойдёт.

Она посмотрела на меня.

— А ты?

Я давно это прокручивал, ответ был готов.

— Думаю, дойдёшь ты. Я. И, если повезёт, Рон. Остальные — под вопросом.

Она нахмурилась.

— Жёстко.

— Реалистично. Сэнди импульсивна. Лика непонятна. Исаак — я на секунду задумался, — такие люди либо вытягивают команду, либо топят её. Пока не ясно.

— Ты уверен? — тихо спросила она.

— Да. И ты это тоже видишь. Просто не говоришь.

Она промолчала.

— Ты хочешь сохранить равновесие, чтобы группа не развалилась раньше времени. Это правильно. Я могу быть тем, кто говорит неприятные вещи. Тебе не придётся.

Она долго смотрела на меня, потом отвела взгляд.

— Спасибо, Калем.

Одного слова хватило. Значит, мы совпали — не по характерам, по направлению.

— Тогда будем делать из этого бардака рабочую команду, — сказал я и протянул руку. — Без иллюзий.

Она на мгновение замерла.

— Звучит так, ты уже всё решил за остальных.

— Нет. Просто не собираюсь притворяться.

Она усмехнулась и пожала руку.

— Ладно. По рукам. Но я всё ещё верю, что люди способны меняться.

Я заметил, как в её взгляде что-то едва заметно дрогнуло.

— Пока не докажут обратное, — добавила она. — Все здесь равны. И иногда одной веры достаточно, чтобы дойти до следующего шага.

Вот почему она держит группу: она даёт шанс, а я слежу, чтобы этот шанс не стоил нам жизни. Мы разные, но цель у нас одна. А значит — сработаемся.

— Калем, слушай — Рэйвен вдруг замедлила шаг, собираясь сказать что-то важное.

Не успела. Из-за поворота донеслись быстрые шаги, и через секунду оттуда вылетела Сэнди, едва не врезавшись в нас.

— Ой! Прости! — она резко затормозила, запыхавшись, словно бежала наперегонки с собственными мыслями. — Я, короче, не туда свернула. Тут всё какое-то странное. Комнаты местами меняются. Я уже третий раз мимо одной и той же вазы прохожу!

Она тараторила быстро, почти без пауз — боялась, что, если замолчит, дом снова что-нибудь переставит у неё за спиной.

— А вы чего тут делаете?

— Тоже заблудились, — спокойно ответила Рэйвен, даже не моргнув.

Я покосился на неё. Про нити — ни слова. Правильно: Сэнди сейчас только новой загадки не хватало.

— Ну капец, да? — Сэнди фыркнула и махнула куда-то вглубь коридора. — Пошли тогда вместе искать выход. А то будем тут до утра шастать, как тупые NPC.

И, не дожидаясь ответа, уже скрылась за углом с полной уверенностью, что мы пойдём следом. Отлично. Минус один разговор. Я бросил взгляд на Рэйвен — она едва заметно выдохнула и пошла вперёд. Ладно, значит, не сейчас.

Мы быстро нагнали Сэнди. Она шла вприпрыжку, будто мы не в магической ловушке, а на экскурсии с бесплатным доступом к гардеробу.

— Рэй, глянь на мою пижамку! — она хлопнула в ладоши, развернулась на пятках и закружилась. — Сама нашла! Тут столько шмоток, я как в бутике побывала!

Розовая пижама с пончиками. Да, заметить её было трудно.

— Ага. С пончиками, — отозвалась Рэйвен с лёгкой усмешкой. — Очень мило.

— Мило?! — Сэнди драматично вскинула руки к потолку. — Это ультра-мило! Ты вообще видела текстуру? Она объёмная! Ты что, даже не переодевалась?

— Лень, — пожала плечами Рэйвен.

— Лень?! — Сэнди ахнула так, словно услышала ересь. — Даже в потустороннем особняке надо держать лицо! Мало ли кого тут встретишь!

И с важным видом пошла дальше, задрав нос. Я плёлся позади, слушал этот поток и думал только об одном: как эти двое вообще уживаются в одной реальности.

Хотя в этом было что-то странно нормальное. Почти домашнее.

Я, конечно, никому бы в этом не признался.

Глава 8. Магия как психология души

*От лица Рэйвен*

Сэнди ведёт себя наивно, словно мы идём не к возможной гибели, а на школьный спектакль. Радуется пижамке, восхищается особняком с бассейнами, саунами и уютными кроватями, и для неё всё это — настоящая жизнь. У меня так не получается.

Мне не страшно. Мне непонятно. А именно это всегда пугало сильнее всего — неизвестность. Когда нельзя прикинуть, что будет через час, через день, через неделю. Когда у тебя нет схемы, от которой можно оттолкнуться. Теперь остаётся только ждать следующего хода этой безумной игры. Думать, строить версии, надеяться, что нам хотя бы намекнут, куда смотреть.

Можно было бы забить — сделать вид, что всё временно, что мы просто застряли в затянувшемся квесте, но на кону желание. Такие вещи просто так не обещают.

Это место — с мягкими креслами, полной кухней, тишиной и комфортом — хорошее, чтобы быть правдой. Как последний ужин перед казнью. Нам дали передышку, иллюзию уюта, и, возможно, она сломает кого-то быстрее, чем любое чудовище.

Я ещё не готова умирать — рано, много не сделано. И другим сдохнуть я тоже не позволю. Даже если кто-то кажется обузой — нет, нельзя так думать. Если нас всех выбрали, если каждый прошёл первую симуляцию, значит, в каждом есть что-то полезное. Что-то, что сработает в нужный момент. На этом и буду держаться.

Если первая часть была одиночной — проверить нас по отдельности, то следующая почти наверняка будет командной. Это напрашивается само собой. Нам дадут задачу, которая либо сплотит, либо окончательно порвёт тонкие нитки, только начавшие между нами натягиваться. Рациональный ход: разделить или объединить, вытащить слабости, проверить связи. И если мы не научимся работать вместе — кто-то точно не дойдёт до конца.

— Рэээй, ну ты такая серьёзная, аж тошно на тебя смотреть! — проворковала Сэнди, весело подпрыгивая рядом, пока мы шли по коридору к спальням.

— Ну не смотри. — Я даже не повернула головы. — А вообще ты права. Я вымоталась. Пора бы спать. Ты как?

— Ага, уже поздно. Я, конечно, дрыхла часик, но организму нужен нормальный отдых. Особенно если завтра нас снова погонят от каких-нибудь чудищ...

Она резко остановилась.

— Кстати! А ведь не все рассказали, что у них было на первом Испытании. Стесняются, что ли?

— Скорее, ты просто не спрашивала, — вставил Калем раньше, чем я успела открыть рот.

— Ну кстати да... А ты чего видел, а?

И вот у Сэнди уже новый объект допроса. Что ж, Калем, тут я тебе не помощник — разбирайся сам.

Он бросил в мою сторону короткий взгляд, очень красноречивый. В нём читалось простое человеческое: спаси меня от этого стихийного бедствия. Ага. Конечно. Находи общий язык, родной. Даже вмешиваться не стану.

Похоже, я всё-таки ужасный человек.

— Рассказывай давай, что видел, грубиян! — хихикала Сэнди, явно наслаждаясь его раздражением.

— Во-первых, я не грубиян. Во-вторых, я не обязан делиться всем, что пережил. Особенно если это личное. И в-третьих — отстань, ладно?

Калем говорил ровно, но по голосу было слышно: терпение держится на честном слове.

— Лучше Рэйвен поспрашивай. Она ж твоя лучшая подружка. Я уверен.

Ах ты гад. Решил перекинуть её на меня? Ну да, мы же теперь команда, а значит, вся социалка автоматически моя проблема. Потом припомню.

— Рэээй, а ты что видела? Рон говорил, что попал в какой-то пустой город!

— Было дело. Я тоже оказалась там. Долго шлялась одна, потом случайно наткнулась на Рона. Вдвоём мы, можно сказать, разобрали половину района по кирпичикам. Выбрались, когда сбросились с крыши.

Я говорила спокойно — скрывать особо нечего. Ну, почти.

— ОФИГЕТЬ! — Сэнди аж подпрыгнула. — А не страшно было прыгать с крыши?!

— Ну когда рядом уже падает знакомый товарищ, которого ты сама толкнула, выбор невелик.

— Ты столкнула Рона?! — её глаза стали размером с блюдца.

Я не сдержала лёгкий смешок.

— Ага. Он тормозил. Да и гарантий, что мы выживем, всё равно не было. А мне-то что — терять особо нечего.

Ложь. Я краем глаза уловила реакцию Калема — на секунду в его лице мелькнуло что-то между раздражением и почти злостью. Потом всё исчезло. Ну-ну, Калем. Ты правда думаешь, что я ничего не замечаю? Замечаю — просто не всегда считаю нужным озвучивать.

Мы дошли до комнат. Я коротко кивнула Сэнди, потом ему.

— Спокойной ночи, дети хаоса.

И, не дожидаясь ответа, зашла к себе, закрыла дверь. Только после этого позволила себе нормально выдохнуть.

Проснулась на рассвете. Пять утра. Какого чёрта? Нос уловил неладное раньше, чем мозг окончательно включился: в воздухе висел запах гари. Дым. Я резко села на кровати. Серьёзно?

Напялила тапки, распахнула дверь и в лицо хлынул густой чёрный дым. Коридор затянуло так, будто мы внезапно оказались на съёмках дешёвого триллера. Прекрасно. Пожар. Вот чего нам ещё не хватало для полного комплекта.

Почти наощупь я двинулась в сторону кухни — тянуло именно оттуда. Когда добралась, увидела распахнутые настежь окна и Исаака, мечущегося по помещению с видом человека, который уже мысленно написал завещание. Больше всего он напоминал курицу, внезапно осознавшую, что духовка — не её союзник.

— Что, мать твою, случилось?! — я схватила его за предплечье.

— Ой... ну... короче... — он запнулся. — Я хотел сделать вам сюрприз. Пирог. Пока все спят... И он эм... слегка сгорел.

Он сказал это с таким виноватым лицом, что в другой реальности его, возможно, можно было бы пожалеть. Но не в этой. Не в пять утра.

— Ты хотел нас угробить пирогом, придурок?!

Приличные слова в голове закончились сразу. Остался только чистый, ясный гнев. Дальше всё пошло по списку: газ перекрыть, угольный труп пирога выкинуть, вытяжку включить, окна открыть ещё шире.

Дым начал понемногу уходить, но голова уже успела закружиться. Доброе утро, Исаак. Очень доброе.

На шум начали подтягиваться остальные.

— Что случилось?! — Сэнди кашляла и озиралась.

Я молча вытолкнула вперёд Исаака. Пусть сам выкручивается.

— Ну... для начала — доброе утро! — он попытался улыбнуться.

О господи.

— Так, ясно, — Рон пересёк кухню, даже не поморщившись. — Судя по лицу Рэйвен, виновник найден. Вопрос другой: всё ли цело? Я ещё не готов терять этот райский уголок из-за сгоревшей выпечки.

Началась экстренная ревизия: плита, духовка, мебель, проводка — всё, что хотя бы теоретически могло пострадать. Доброе утро, мать твою.

И именно в этот момент раздался знакомый механический голос системы — без намёка на сочувствие:

— Обнаружено повреждение нескольких генераторов в подвальном отсеке. Необходим срочный ремонт.

И сразу после этого — щёлк. Свет во всём доме погас. Теперь у нас ещё и тьма в придачу.

— А где тут подвал? — Рон оглядывался так, будто подвал мог сам выйти навстречу. — Этот особняк — лабиринт. Мы его будем искать до старости. Я не готов состариться в пижаме.

— Не драматизируй, — вздохнула я, вспоминая карту особняка, которую видела в библиотеке. Тогда я не вникала, просто скользнула взглядом. — Я сейчас. Осмотрите первый этаж. Спуск логичнее всего искать там.

Я уже была у двери, когда за спиной раздались знакомые шаги. Конечно, Калем.

— Ты идёшь с таким видом, словно знаешь, что делаешь.

— В библиотеке карта особняка. — Я даже не обернулась.

Он просто кивнул и пошёл следом. Калем вообще часто выглядит так, будто заранее согласен с моими мыслями.

На втором этаже было заметно светлее. Дым сюда почти не добрался, а большие окна щедро впускали утренний свет. Библиотека встретила нас всё той же плотной тишиной и запахом старой бумаги, смешанным с чем-то сладким и пряным — древесина полок впитала десятки лет чужих тайн. Я сразу направилась к нужной секции. Та самая книга лежала на месте. Открыла её на нужной странице.

— Вот. Это, по идее, подвал... — я указала на странную метку, выжженную на карте.

Калем нахмурился, всматриваясь.

— Погоди...

Он перевернул страницу. На обороте здание раскрывалось изнутри, показывая скрытую архитектуру.

— Это внешний план. Видишь? Вход в подземную часть — во дворе, у юго-западной стены.

Я присмотрелась. Да — тонкий зигзаг вёл к массивной двери в каменной кладке.

— Только один вопрос... — я прищурилась. — Кто вообще умеет чинить генераторы? Я точно нет. Устрою разве что фейерверк.

— Я попробую, — отозвался Калем, не дожидаясь конца фразы. — Вряд ли это стандартная система. Надо смотреть. Исаак точно не вариант. Рон, возможно, шарит. Узнаю. А ты пока поищи что-нибудь в книгах. Есть ощущение, что генераторы тут не совсем из нашего мира.

— Ты читаешь мои мысли.

Калем забрал карту и вышел.

И вот я осталась одна.

Библиотека в полумраке выглядела совсем иначе — почти живой. Тишина здесь ощущалась не пустотой, а чем-то плотным и вязким: пространство не просто молчало, а прислушивалось. Полки уходили вверх, под потолок, который терялся во мраке. Лестницы с резными перилами медленно скользили вдоль стен сами по себе. Книг — сотни, если не тысячи. Большинство стояли спокойно, но некоторые едва заметно мерцали краями обложек, как старые лампы перед смертью. На отдельных полках попадались тома без названий, с пустыми корешками — такие особенно неприятно тянули взгляд.

Я пошла вдоль рядов, проводя пальцами по переплётам. Некоторые книги были тёплыми. У одной по обложке медленно шла тонкая золотая линия — ровно, размеренно, как пульс. Ладно. Значит, магия тут не декорация, она вшита в стены. Интересно, что из этого реально полезно, а что просто красиво пугает.

Взгляд зацепился за корешок: «Энергетические структуры и Источники Питания».

Я уже потянулась к книге, когда заметила другую. Она выбивалась из общего ряда — массивная, тёмная, тяжёлая даже на вид. Её специально поставили так, чтобы мимо невозможно было пройти. Я взяла том в руки — и в ту же секунду он начал увеличиваться. Книга выскользнула из ладоней и с глухим ударом рухнула на пол.

— Да ты издеваешься...

Метр на метр, не меньше. Я попыталась приподнять её за край — бесполезно. Значит, читать придётся прямо здесь. Переплёт был из плотной тёмной кожи, по краям тянулась витая золотая рамка. В центре переливалась всеми цветами радуги надпись: «Справочник магических навыков. Том I». Том первый. Естественно. Потому что нормальная книга никогда не бывает одной.

Я машинально огляделась в поисках остальных томов, но ничего похожего рядом не увидела. Похоже, стартовый комплект — учебник для новичков или способ сломать психику с первых страниц.

Я присела рядом и открыла первую страницу. Оглавление было внушительным: Основы магии, Виды и школы, Способы применения, Энергетические контуры, Опасности и ограничения, Запретные практики, Магия как психология души...

Вот это уже интереснее. Я сразу перелистнула туда.

Страница была чуть шершавой, а буквы выглядели так — не напечатали, а вдавили в бумагу.

«Магия — не внешний инструмент, а продолжение внутреннего.

Она рождается не из слов или жестов, а из самой сути человека: мыслей, переживаний, желаний. Сила заклинаний напрямую связана с душевной целостностью мага. Чем яснее он понимает себя, тем чище поток энергии. По этой причине два мага никогда не будут одинаковыми. Даже при одинаковом обучении их дар раскрывается по-разному — как отпечаток личности.

Магия склонна усиливать то, что в человеке уже есть. Злость, страх, одержимость, травма могут исказить заклинания и сделать их опасными как для окружающих, так и для самого мага.

Ввиду высокой эмоциональной синхронизации обучение магии запрещено несовершеннолетним. Лица младше восемнадцати лет считаются потенциально нестабильными и могут стать источником неконтролируемых последствий. Любая попытка использовать магию в этом возрасте требует контроля, надзора и, при необходимости, блокировки каналов доступа.»

Я медленно выдохнула. То есть магия — это не «сила». Это ты сам, только без фильтра. Очень обнадёживающе.

Я пролистнула дальше: таблицы, схемы, диаграммы — всё сухо, чётко, почти по-медицински. Книга не романтизировала магию, она её вскрывала.

Мысли начали складываться сами собой. Если всё это правда, то первое Испытание уже было связано с магией. Просто никто из нас этого не понял. Нас проверяли не на силу — нас смотрели изнутри. Страхи, реакции, личные пределы.

Психологический ад с бонусами. Мило.

— Эу!

Я дёрнулась так резко, что едва не врезалась лбом в полку.

— Рон, твою мать...

Он виновато поднял руки.

— Ой, сорян. Ты чё читаешь?

— Что-то, после чего людям обычно нужна терапия. — Я постучала пальцем по обложке. — А ты здесь зачем?

Он завис на секунду, потом просиял:

— А! Точно. Калем сказал, ты нашла книгу про генераторы. Он отправил меня за ней.

Я уже успела забыть, что у нас дом без света, а не литературный клуб. Поднялась, вернулась к полке и достала нужный том.

— Держи.

Рон тут же начал листать его прямо на ходу, как ребёнок, нашедший коробку с запрещёнными игрушками.

— Спасибо! Потом расскажешь, что ещё тут есть?

— Если дом раньше не сгорит — конечно.

— Супер!

И умчался обратно. Я проводила его взглядом. Ещё немного — и начну вздрагивать от любого внезапного звука.

Вернулась к книге и перелистнула дальше. Новый раздел: «Классы и подклассы магических способностей».

«Магия принимает не только форму энергии, но и структуру. Она группируется в классы, каждый из которых отражает врождённые черты личности, склонности и образ мышления мага.»

Логично. Значит, даже сила тут выдаётся с характером.

Один пункт сразу бросился в глаза: Метаморфы / Перевёртыши / Мимы.

Я углубилась в текст.

«Метаморфы — маги, способные менять внешний облик. Их сила тесно связана с внутренней гибкостью, умением подстраиваться и желанием быть кем-то другим. Формы проявления: превращение в животных, копирование внешности других людей, создание новых образов. У таких магов часто отмечаются высокая эмпатия, размытое самоопределение либо глубокое принятие собственной изменчивости. При частом использовании силы возможны потеря контакта с собственным "я", амнезия, фиксация на отдельных образах.»

Я поморщилась. Неприятная способность — полезная и опасная одновременно, и явно не для устойчивой психики. Кто-то из нас вполне может оказаться таким.

Я сразу оборвала эту мысль. Потом.

Перелистнула дальше. Стихийники. Маги эмоций. Иллюзионисты. Призыватели. Некроманты. Целители — вплоть до восстановления утраченных конечностей, если верить книге.

Я листала дальше, пока взгляд не зацепился за раздел с тёмной окантовкой и подписью готическим шрифтом: «Запрещённые техники». Ну, поехали.

Первой шла Космическая магия. Название красивое, почти романтичное. Описание — нет.

«Класс признан разрушительным. Владение даёт доступ к силам, способным искривлять пространство, управлять звёздами и спутниками, создавать тёмную материю и открывать нестабильные разломы. Был запрещён после Чёрной Сингулярности 4783 года, унёсшей жизнь миллиона существ.»

Хороший способ начать раздел о запретах.

Но дальше стало интереснее. Следующий класс выглядел так, будто его пытались переименовать несколько раз подряд.

Наёмник — Киллер — Арсенал — Манооружейник.

Даже авторы не могли решить, как это правильно назвать. Ниже шло предупреждение: жирный шрифт, красная подчёркнутая строка.

«Подлежит немедленному уничтожению. Маг данного класса нестабилен, склонен к прогрессивному психозу. Имеет доступ к безграничному арсеналу магического оружия, создаваемого из чистой маны. Способен превращать собственное тело в носитель разрушения. На поздних стадиях развивается мания величия, паранойя и неконтролируемое стремление к убийству. До сих пор не найден способ остановить носителя этого класса без потерь.»

Я откинулась назад и уставилась в страницу. По спине прошёл холодок. Мерзко. Жутко. Я невольно перебрала в голове нашу компанию — кто из нас мог бы таким оказаться? И ещё хуже: что, если такой класс пока просто не проснулся?

Ниже шла вставка, стилизованная под газетную вырезку. Бумага даже выглядела иначе: серая, шершавая, с бледной печатью.

«Последний манооружейник: интервью перед казнью»

Из архива Залога Безопасной Магии, 34/5

«Последний носитель класса "Манооружейник" был уничтожен в прошлом году. Перед казнью он согласился на короткое интервью. Ниже представлены выдержки, одобренные Советом. Остальные материалы засекречены.»

Я поморщилась. Уже звучит мерзко.

Вопрос 1:

— Джек, подтвердите: вы действительно были манооружейником?

Ответ:

— Был. Только изначально — нет. Я Ассасином начинал. Всё изменилось в один момент. Никто не предупредил, никто не сказал: «слушай, а ты в курсе, что твой класс сейчас переключится?» Просто раз — и всё. Спонта-а-анно, — он явно растянул это слово, так и напечатали, с длинным «а».

Я сразу отметила главное: класс может измениться сам. То есть вся эта стабильность — сказка для успокоения.

Вопрос 2:

— Как вы поняли, что класс изменился?

Ответ:

— Я почувствовал сразу. Меня загнали в угол. Я был на грани смерти. Не осталось сил, не осталось шансов. Я почти смирился... Но потом внутри что-то щёлкнуло. Я подумал: «Я не готов умирать сейчас». И всё изменилось. Мана исчезла, но пришла другая сила. Позже я понял: это была моя собственная жизнь. Я сжигал себя изнутри, чтобы выжить. После того раза я уже никогда не чувствовал себя по-настоящему живым.

Я замерла на секунду. То есть они буквально платят собой.

Вопрос 3:

— Считаете ли вы уничтожение манооружейников справедливым? Может ли носитель такого класса жить обычной жизнью?

Ответ:

— Может. Если от магии откажется. Совсем. Проблема-то не в силе. Проблема — в триггере. Ты создаёшь оружие, когда чувствуешь любую угрозу. Даже если на тебя просто косо посмотрели. А ещё эта магия она как наркотик. Ты сильный, нужный, непобедимый — и тебе это нравится всё больше и больше. Сначала убиваешь, чтобы защититься. Потом — чтобы контролировать. А потом — просто потому, что можешь. И знаешь, что самое паршивое? Рассудок уходит не сразу. Сначала уходит человечность. А рассудок остаётся — и смотрит, как ты превращаешься в чудовище.

Я дочитала до конца и не сразу перелистнула страницу. Вот это уже по-настоящему жутко. Не монстр или древнее зло — просто человек, который постепенно начинает считать насилие нормой.

Внизу мелким шрифтом: «С 4985 года все подозреваемые в склонности к данному классу подлежат немедленному изъятию и изоляции. Методики подавления недоступны.»

Пальцы похолодели. Кто-то из нас теоретически может оказаться таким — просто пока ещё не дошёл до своего «щелчка».

Я пролистнула дальше и наткнулась ещё на один фрагмент того же интервью. Бумага здесь была пожелтевшей, а края выглядели так, будто их когда-то подпалили.

Вопрос:

— Что бы вы хотели сказать будущим носителям класса «Манооружейник»?

Ответ:

— Да я бы много чего сказал, только всё равно вырежут. Вы же понимаете. — Он усмехнулся — так и написано: «усмехнулся». Без уточнений, но ясно, что невесело. — Ладно. Попробую. Я хочу пожелать таким, как я, только одного — света. Просто права жить. Я всё ещё верю — может, наивно, — что когда-нибудь найдут способ удерживать нас в границах разума, чтобы мы не сгорали. Пока это роскошь. Всё, о чём я мечтаю, чтобы мы однажды могли просто жить как обычные люди. Без страха, что однажды проснёшься, а вокруг — пепел.

Я опустила взгляд. Стало жаль этого Джека — человека, которому выдали приговор вместе с даром. Судьба щедро вручила силу и тут же выставила счёт. Создавать оружие из маны на поле боя это звучит почти идеально: быстро, удобно, смертельно эффективно. И абсолютно чудовищно, особенно если каждый раз ты платишь рассудком.

Я бы, конечно, предпочла что-нибудь попроще. Но это место уже доказало: оно не спрашивает, чего ты хочешь. Если мне выпадет такой «подарок» — что ж, придётся как-то адаптироваться. В конце концов, главное — знать, чем платишь. А там уже разберёмся.

Я перелистнула ещё пару страниц и наткнулась на фразу в рамке из выцветших золотых завитков:

«Руки, омытые чужой кровью, никогда не будут по-настоящему чистыми.»