7 июля

Я нахмурился. Это не было похоже на ответ. Скорее на мысли вслух, которые она по какой-то причине решила озвучить.

— В городе было что-то... — она осмотрела коридор так, будто видела его впервые. — Или не в городе. Не знаю. Иногда мне кажется, что я что-то забыла. Что-то важное. Или наоборот — что-то помню, чего не было.

Она шла медленно, осторожно, каждое движение выглядело как сделка с болью. Говорила — и будто сама не до конца понимала, зачем.

— Ты про город или про что-то ещё? — спросил я.

Она моргнула, посмотрела на меня — и на секунду в её взгляде мелькнуло что-то потерянное.

— Я не знаю. Прости. Я запуталась.

И замолчала. Я не стал давить. Что-то в ней изменилось. Рэйвен, которую я знал, была резкой, грубоватой, быстрой на слово. Эта Рэйвен звучала так, будто её мысли бродили где-то далеко, а здесь осталось только тело — и то с трудом.

— Назад пути нет, — сказала она наконец. Без интонации, как факт.

— Возможно, той реальности больше нет, — добавила она тише. — А может, её никогда и не было.

— Что за философия? Предсмертная? — попытался пошутить я.

Она не усмехнулась, даже не взглянула. Просто продолжала идти, глядя перед собой, и молчание её было тяжелее любых слов. Шутка провалилась в пустоту, и я вдруг почувствовал себя идиотом — не потому что сказал что-то не то, а потому что попытался говорить с ней как с прежней Рэйвен. А прежней Рэйвен здесь не было.

Она остановилась. Подняла руку — на ладони темнела кровь. Смотрела на неё долго, будто пыталась вспомнить, откуда она взялась.

— За дверью смерть, — сказала она тихо. — Я чувствую. Не как страх. Как... неизбежность. Будто я уже там была.

— Рэйвен...

— Я не знаю, что со мной, — перебила она. Голос дрогнул, и это было страшнее всего — потому что раньше он не дрожал никогда. — Я не знаю, что происходит, Калем. Я пытаюсь держаться, но... — Она выдохнула, сжала кулак, и кровь с ладони капнула на пол. — Иногда мне кажется, что я уже умерла. Там. Или здесь. Или что я умру — скоро, неизбежно, и ничего нельзя изменить.

Она подняла глаза — и в них была не слабость.

Отчаяние.

— Просто... не дай мне умереть. Пожалуйста. Я не хочу. Я не готова.

Голос сорвался на последнем слове. Она смотрела на меня и ждала — не слов, не утешения, а обещания. Такого же отчаянного, как её просьба.

Я не успел ответить.

Свет вспыхнул.

— ...Что за чёрт, — выдохнул я.

И она исчезла быстрее, чем я успел понять смысл её слов.

Глава 6. Точка осознания

*От лица Сэнди*

Рэйвен давно не отвечает, и это уже подозрительно. Она так не пропадает — даже если занята, обычно кидает своё фирменное сухое «потом» или «жива». А тут ничего. И между прочим, у меня накопилась куча новинок с Wildberries, я вообще-то собиралась устроить показ коллекции. Ну ладно.

Начнём с мамы.

Я натянула новое платье — ярко-фиолетовое, почти фиалковое, то самое, которое высматривала вечность. Ткань мягкая, прохладная к коже, сидит идеально, по подолу блестящие линии и узоры, всё переливается при движении. Короче, платье — огонь, мне очень нравится. Зачем купила? Потому что захотела. Потому что могу. Потому что иногда девочке нужно платье, а не философия. Хотя, может, и философия тоже нужна.

Я пошла на кухню — мама обычно там.

— Мааам, смотри, что купила! — влетела я и крутанулась на месте, как в детстве. — Ну скажи честно, шик же?

Мама стояла у плиты и даже не повернулась. У меня внутри сразу неприятно кольнуло.

— Мам?.. Всё нормально?

Тишина.

— Мам, ты чего?

— Как же ты меня достала, — сказала она ровно, всё так же стоя спиной. — Тратишь деньги на всякую чепуху. Лучше бы с ипотекой помогла.

У меня внутри что-то оборвалось. Я вцепилась в край стола, потому что ноги вдруг стали ватными. Последние дни были слишком странными — реальность глючила, письмо это дурацкое, Исаак с его философией, Рэйвен пропала, никто не отвечал на сообщения. Я держалась, честно держалась, говорила себе: «Сэнди, ты справляешься, всё нормально, просто дыши». А теперь мама — единственный человек, который всегда был на моей стороне, — стояла спиной и говорила вещи, от которых хотелось исчезнуть.

— Ты... сейчас серьёзно?..

— А что тут обсуждать? — тем же холодным голосом ответила она. — Дочь — позор семьи. Тут и говорить нечего.

И вот тогда я поняла. Не словами — кожей. Это не мама. Потому что даже в злости она так не говорит. Никогда. Но даже понимание не помогло — слова уже попали. Платье вдруг стало глупым, дешёвым, нелепым. Чепуха. Всё, что я любила, всё, чем дорожила, — чепуха.

И я стояла посреди кухни, вцепившись в стол, и внутри что-то ломалось. Всё сразу: страх, обида, усталость, глюки, Рэйвен, которая не отвечает, мир, который сошёл с ума, — и вот это. Фальшивая мама, которая говорит то, чего я боялась услышать всю жизнь.

Я смотрела на платье и чувствовала, как внутри всё рвётся пополам. Одна часть меня шептала: стыдно. Вторая — тихая, упрямая — отвечала: а мне просто нравится. И я больше не могла. Не могла держать это в себе.

— Говори, — прошипела я, схватив её за волосы и впечатав лицом в стол. — Где моя мама?

Голос дрожал. Руки — нет.

— Говори. Или я тебя убью.

По щеке скатилась горячая слеза. Я не психопатка. Я просто устала. Устала бояться, устала не понимать, устала притворяться, что всё в порядке, когда всё летит к чертям.

— Услышала правду и испугалась? — её голос оставался ровным. — Я и есть твоя мама, Сэнди.

Теперь фальшь была уже везде: в интонации, в паузах, в движениях. Плохая актриса, которой дали чужую роль и забыли объяснить, как играть человека.

— Где моя мама?! — я снова ударила её головой о стол. — Не смей её копировать, тварь. Жалкая подделка!

Я понимала, что перехожу черту, и мне было плевать.

— В тебе нет ничего настоящего! — ещё удар. — Моя мама любит меня!

Голос сорвался.

— Она бы радовалась вместе со мной! Мы вместе любим платья, цвета, ткани, всю эту «чепуху»! Это не мусор — это мы!

Я ударила ещё раз, и ещё.

А потом всё исчезло — кто-то просто стёр сцену одним движением.

Тишина. Пустая кухня. Я стояла одна, тяжело дыша. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

Мир дёрнулся. Я даже не сразу поняла, в какой момент кухня исчезла. Только что под руками был стол, дыхание сбивалось от злости, в ушах ещё звенел собственный голос — а потом всё выцвело, словно кто-то медленно выкрутил цвета до нуля и стёр лишнее. Пол остался. Всё остальное — нет. Ни стен, ни потолка, ни углов — только белизна во все стороны и холодный свет, от которого начинали болеть глаза.

Я резко обернулась, пытаясь понять, где вообще нахожусь, и в этот момент за спиной раздалось:

— Привет!

Я дёрнулась — током шарахнуло.

Передо мной стояла девушка, чуть младше меня на вид. Синие волосы — крашеные, растрёпанные, живут своей жизнью. Лицо мягкое, глаза мутно-зелёные, как стекло после дождя.

— Привет... — ответила я автоматически, и голос вышел сиплым. Я быстро вытерла щёку рукавом, но поздно — она уже заметила. Скользнула взглядом по моему лицу и ничего не сказала. Только чуть дольше задержала взгляд, чем обычно задерживают незнакомцы. — Цвет классный. Тебе идёт.

Это было честно.

— Спасибо! — она улыбнулась чуть смущённо, но глаз не подняла — смотрела куда-то в район моего плеча. — У тебя платье тоже очень красивое. Я Лика. Давай знакомиться? Только... — она запнулась, пальцы нервно сжали край рукава, — ты настоящая? А то я уже не уверена, что здесь настоящее, а что — нет.

Улыбка выглядела нормальной, живой, но после истории с «мамой» доверие у меня сейчас примерно на уровне бездомного кота, которого уже пять раз пытались пнуть. Я опять шмыгнула носом и вытерла глаза — на этот раз уже не скрываясь.

— Сэнди, — сказала я. — А ты как сюда попала?

Надо было понять, кто она вообще такая — человек или очередная дрянь в новом облике.

— Письмо, — Лика пожала плечами, дёрнула себя за прядь волос, накрутила на палец, отпустила. — Мне его кто-то в сумку подкинул. Я сначала даже не заметила. Потом прочитала, подумала: бред какой-то. А потом раз — и я здесь.

Она нервно почесала висок, быстро глянула через плечо — туда, где никого не было. Потом снова посмотрела на меня, и взгляд её чуть смягчился.

— Ты плакала, — сказала она негромко. — Тебе, наверное, тоже было больно. Понимаю. Но поплачем потом, ладно? Сначала разберёмся, куда мы вообще попали.

Я шмыгнула носом и вытерла глаза — на этот раз уже не скрываясь. В её словах не было холода, но не было и слащавой жалости. Просто факт: обеим хреново, обеим страшно, но сопли пока подождут. И от этого стало чуть легче.

— Хотя знаешь, вариант, что я просто крышей поехала, тоже пока не исключаю. У меня, если честно, уже дня три ощущение, что я немного... — она покрутила ладонью у виска, не закончив.

Звучит подозрительно адекватно и знакомо.

— В письме было про «Испытания судьбы»? — спросила я. — И что было до этого места?

Лика сразу нахмурилась, обхватила себя руками — локти, плечи, сжалась вся.

— Прошлое. Меня туда закинуло. Только оно было неправильное. Как кривое зеркало. Всё знакомое, но немного испорченное, понимаешь? Я всё время чувствовала фальшь. Еле выбралась.

Она замолчала, закусила губу и добавила тише:

— Я боялась, что не выберусь. Что застряну там, и никто даже не заметит.

Прошлое. Значит, не у меня одной полезли копаться в больных местах.

— А у тебя? — она осторожно шагнула ближе.

Я выдохнула через нос.

— Мне пытались доказать, что моя мама — чудовище. И что моё платье — дерьмо. Я не согласилась. На этом и разошлись.

Лика моргнула.

— Жёстко.

— Ага. Очень продуктивная терапия.

Я снова огляделась. Белое пространство уходило куда-то бесконечно далеко, и от этого начинало неприятно давить в груди.

— И выхода тут, похоже, нет, — пробормотала я. — Просто великолепно.

Лика тоже крутила головой по сторонам, но смотреть было особо не на что — только этот бесконечный белый свет. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и её дыхание стало чуть чаще, чем нужно.

И тут послышался шорох. Сначала тихий, почти на грани слуха. Потом снова — медленные неровные шаги.

Лика резко обернулась:

— Эй! Кто здесь?!

Голос сорвался на полуслове. Ответа не было. Тишина здесь вообще ощущалась неправильно — плотная, давящая на уши.

А потом шаги раздались снова, уже ближе. У меня внутри всё резко похолодело, ладони вспотели, мысли вымело из головы. Лика схватила меня за руку — вцепилась крепко, до побелевших пальцев.

И именно тогда я заметила пол. Прямо под ногами проступали буквы — медленно, словно их кто-то царапал с обратной стороны поверхности. Красным.

«Не сражайся. Беги.»

— Серьёзно?.. — выдохнула я. — Спасибо. Очень информативно.

— Раз говорят «беги», значит, бежим! — Лика вцепилась мне в руку, и мы сорвались с места. Без направления, просто подальше.

Я всё-таки оглянулась. Зря. Оно было огромным. Лапы ломались под странными углами, как у паука с неправильно собранным телом. Само существо выглядело не цельным — дым, тени, чьи-то плохие воспоминания, слепленные воедино. Из пасти медленно стекала чёрная жижа, и там, где она капала, пол начинал шипеть.

Меня пригвоздило к месту.

— НЕ СТОЙ! — Лика дёрнула меня так резко, что пальцы хрустнули.

Я снова побежала. Ноги становились ватными, лёгкие горели, сердце билось уже где-то в горле. Шаги звучали со всех сторон сразу — тяжёлые, липкие, неотвратимые.

Я не хочу умирать. Не здесь. Не так. Пожалуйста.

Я даже не понимала, к кому мысленно обращаюсь — просто бежала, потому что Лика не отпускала мою руку, потому что ей тоже было страшно, но она всё равно тащила меня вперёд.

И вдруг впереди появился силуэт.

— Исаак... — выдохнула я.

Он стоял в проёме двери и активно махал руками.

— Сюда! Быстро! Проход сейчас закроется!

Мы влетели внутрь. Мир дёрнулся — и всё исчезло.

Я рухнула на холодный пол, пытаясь отдышаться.

Всё. Хватит. На сегодня приключений уже достаточно.

Когда дыхание немного выровнялось, я всё-таки подняла голову: огромный каменный зал, высокие колонны уходят вверх так далеко, что потолок теряется в свете. Где-то сверху падали бледные лучи, и в них кружилась пыль. Мы втроём выглядели как вещи, которые кто-то небрежно швырнул в угол.

— Смотрите, — тихо сказала Лика и ткнула пальцем вверх.

На потолке тянулись старые узоры — лица, фигуры, что-то похожее на сцены сражений или ритуалов. Почти всё стёрлось временем, но ощущение осталось неприятное.

— Фух... — Исаак нервно рассмеялся и провёл рукой по волосам. — Я уже думал, всё. Финал концерта.

Он посмотрел на нас со своей привычной тёплой улыбкой — бодрой для человека, которого только что чуть не сожрала теневая дрянь.

— Вы как?

— Жива, — кивнула Лика.

— Я тоже, — сказала я. — Пока что.

Я сделала шаг вперёд, и прямо в стене перед нами с глухим грохотом выросла каменная дверь — массивная, с тяжёлым металлическим замком.

— Ну конечно, — пробормотала я. — куда же без двери-то?

И тут по залу разнёсся чужой голос — холодный, безэмоциональный, говорил не человек, а сама каменная коробка вокруг нас:

— Замок откроется, когда прибудут все участники. Пожалуйста, ожидайте.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Просто прекрасно, — пробормотала я. — Теперь мы ещё и кого-то ждём.

*От лица Рона*

Как обычно, сидел за компом и стримил. Обычный вечер: катка идёт, чат шумит, кто-то спорит, кто-то орёт, кто-то просит включить музыку, которую я скорее уши себе отрежу, чем включу. Короче, стабильность.

И тут в чате всплыло сообщение: «Твои стримы уже не радуют. Всё одно и то же. Скучно. Больше не зайду. Удачи.»

Я завис на секунду. Потом этот ник начали отмечать другие — плюсы, смайлы, «жиза», «согласен», «раньше было лучше». Онлайн пополз вниз прямо у меня на глазах: две тысячи, полторы, тысяча, восемьсот, сто, один.

Я моргнул, обновил страницу, проверил интернет, открыл соцсети — а там уже полноценный фестиваль моего морального захоронения.

«Нудный. Фальшивый. Как это вообще можно смотреть? Годами одно и то же.»

Красиво. Не то чтобы я считал себя звездой мирового масштаба, но, когда тебя коллективно выкидывают в мусор за пару минут — ощущается это вполне конкретно. Тебя просто выключили, как свет.

Злость пришла резко, глухо — даже не на людей, просто в принципе. Я швырнул кресло в стену — отлетела ручка. Отлично, минус кресло.

Потом дал себе ладонями по лицу: раз, второй, третий. Соберись, придурок. Это же бред, они были со мной годами, что вообще пошло не так?

Минут через десять — а может через час, хрен уже поймёшь — меня отпустило. Или, скорее, выжгло остатки сил. Я сел обратно, открыл старые записи, нарезки, стримы — и смотрел долго, и чем дальше, тем хуже становилось. Один и тот же ракурс, одна и та же улыбка, одни и те же интонации, одни и те же шутки, которые я уже могу закончить раньше своей версии из прошлого.

«Рад вас видеть, ребята» — а глаза пустые.

«Сегодня будет весело!» — хотя сам уже тогда хотел просто выключить стрим и лечь лицом в пол.

И вот тут до меня наконец дошло: они правы. Не потому, что я стал плохим, а потому что я выгорел настолько давно, что уже привык к запаху гари. И всё это время продолжал делать вид, что всё нормально.

Я поднял взгляд на монитор. Стрим всё ещё шёл: чёрный экран, выключенный микрофон, один зритель. Ник незнакомый. Сообщение в чате:

«Куда все делись?.. Вы что, не понимаете, что люди тоже устают и не роботы? Лучше бы сказали ему спасибо, что он старается для вас.»

У меня в горле неприятно сжалось. Очень не вовремя.

Сразу вспомнилось письмо:

«Уважаемый Рон, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания Судьбы. Отказ невозможен.

Как только все участники получат свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

Совет на ближайшее будущее: позвольте себе иногда просто быть.

И. С.»

Просто быть. Ну да. Легко сказать — «будь собой», когда всем нужна удобная версия тебя. Весёлая, шумная, всегда на энергии, всегда в кадре.

Я снова посмотрел в чат и написал: «спасибо. правда.»

Ответ пришёл почти сразу: «Ты благодаришь меня за базовое человеческое отношение. Не надо. Просто отдохни. Если люди твои — они вернутся, когда вернёшься ты сам.»

И вот тут меня пробило. Слёзы полезли сами, вообще без предупреждения. Самое тупое — я даже не понял, из-за чего именно. От усталости? От злости? От облегчения?

Или потому, что один случайный человек оказался человечнее целой толпы?

— Рон, идём.

Я дёрнулся так резко, что чуть не улетел вместе со стулом. Обернулся — Рэйвен. Стоит у двери, спокойная, как налоговая после праздников.

— Ты что здесь делаешь?!

— Да так. Гуляю по симуляции. — Она скользнула взглядом по комнате. — Пошли, страдалец. Ещё успеешь драматично поплакать позже.

— Я не ревел.

— Конечно. Это стол сам намок.

Я быстро вытер лицо рукавом.

— Куда идти?

Рэйвен подошла к окну и махнула рукой. Я посмотрел — и внутри сразу стало мерзко. Пусто. Ни машин, ни людей, ни звука, даже ветра нет. Кто-то создал карту города, но забыл загрузить NPC.

— Где мы?.. — спросил я тише.

— В херне. Официальное название — Испытания Судьбы. — Голос у неё был уставший, даже не испуганный — просто уставший. — Я тут уже сутки по пустому городу брожу. Ни души. Потом услышала, как ты с мебелью воюешь. В такой тишине это, знаешь ли, за кварталы слышно.

Она посмотрела на сломанный стул, потом на монитор, потом на меня и тихо выдохнула:

— Пошли уже выход искать.

Я всё ещё переваривал происходящее. Значит, чат был фальшивый? Зрители тоже? Меня не «отменили» за пять минут? Слава богу. И одновременно как-то унизительно, что я повёлся настолько быстро.

— А выход где?

— Если бы я знала, меня бы тут уже не было. — Рэйвен пожала плечами. — Сначала мне даже нравилось. Ни людей, ни тупых разговоров, ни шума. Мечта интроверта.

Она посмотрела на пустую улицу за окном.

— А потом понимаешь, что город без людей — это просто декорация. И давит сильнее любой толпы.

Я хмыкнул.

— Оптимистично.

— Я рядом с тобой вообще сегодня сияю позитивом.

И мы пошли по пустой улице — как два человека, которые очень стараются делать вид, что всё нормально. И правда: ни души, ни машин, ни шума, даже запахов нет, воздух пластиковый. Только пустота и наши шаги, громкие между домами.

И ещё это: тук, тук, тук. Рэйвен нашла какой-то камешек и пинала его перед собой. Чем дальше, тем сильнее меня это бесило.

— Рэй, хватит.

— Да ладно тебе, — хмыкнула она и тут же заметила другой камень, уже нормальный, увесистый. Подняла двумя руками, чуть перекосившись вбок. — Смотри, что могу.

И прежде, чем я успел что-то сказать, швырнула его в окно первого этажа. Тресь — стекло разлетелось красиво, с душой. Я машинально дёрнулся, ожидая сигналки, криков, бабки с балкона — хоть чего-нибудь. Ничего. Тишина.

Рэйвен повернулась ко мне с довольной ухмылкой.

— Ну? Слабо?

Я фыркнул, поднял свой камень и отправил его в соседнее окно. Бах. Потом ещё одно. Потом витрина магазина. А потом как-то незаметно мы уже пинали двери машин и лазили по брошенному двору, как два человека, которым официально разрешили сойти с ума. Рэйвен залезла в припаркованную тачку, покрутила руль.

— Бибикалки нет. Халтура.

Вылезла, нашла возле какого-то сервиса канистру и плеснула бензин на капот.

— Ты серьёзно?..

— А чего нет?

И подожгла. Машина вспыхнула сразу, словно сама этого ждала. Оранжевый свет лёг на пустую улицу, на стены домов, на её лицо. Мы стояли и смотрели, как идиоты, и внутри щёлкнуло странное чувство — не радость даже, скорее мысль: можно всё, и никто ничего не сделает.

— Знаешь, — сказал я, пока мы добивали очередную витрину, — я ведь всегда был нормальным человеком.

— Сомнительное заявление.

— В смысле, правильным. Более-менее. А сейчас... бля. Мне нравится.

Рэйвен отряхнула ладони и кивнула.

— Свобода не в том, чтобы делать что угодно. Свобода — это когда никто не смотрит и не ждёт от тебя правильного поведения.

Мы оба засмеялись — так свободно, как, кажется, никогда раньше. А потом она резко посерьёзнела.

— Есть ощущение, что этот мир сделан специально под нас.

— В смысле?

— Просторный, пустой. Делай что хочешь. — Она посмотрела вверх, пытаясь найти потолок у этой декорации. — Подозрительно удобно. Значит, наверняка ловушка.

— Ты сейчас звучишь как человек, который давно не ел.

— А ты как человек, который готов жить в клетке, если в ней можно бить окна.

Неприятно, потому что справедливо.

Она махнула рукой:

— Пошли.

Мы долго поднимались по лестницам одного из самых высоких зданий: серые пролёты, одинаковые стены, одинаковые двери — карту собирали копировать-вставить. На крыше дул ветер, и даже он казался ненастоящим.

И тут до меня наконец дошло.

— Подожди... Ты хочешь прыгнуть?

— Ага.

— Ты больная?

— Возможно. Но ещё я права. — Она говорила это так спокойно, словно предлагала зайти за кофе. — Это симуляция. Мы здесь как ошибка. Ошибки либо чинят, либо система ломается. Надо проверить пределы.

— Или мы просто разобьёмся.

— Тогда узнаем честный ответ.

— Рэйвен, это худший план из всех возможных.

— Неправда. Худший — стоять тут и ныть.

Она вдруг схватила меня за руку.

— Отпусти!

— Нет.

— Я не хочу прыгать!

— Хочешь, я первая?

— НЕТ! ТЫ СОВСЕМ—

И в этот момент она дёрнула меня вперёд.

— РЭЙВЕН, БЛЯТЬ!

Ноги оторвались от крыши. Мы падали. Город летел вверх, ветер бил по лицу, желудок пытался покинуть организм. А Рэйвен рядом выглядела так, словно мы просто катаемся на аттракционе.

— Вместе веселее, да?

— ТЫ КОНЧЕНАЯ!

А потом всё исчезло. Ни удара, ни боли — только вспышка света, будто у мира перегорел экран. Когда зрение вернулось, города уже не было. Вокруг — каменные стены, колонны, сырость, мох, что-то между храмом и древним подвалом с завышенной самооценкой.

Тишину прорезал механический голос:

— Прибыли новые участники. Мы ожидаем ещё одного. Испытания Судьбы начнутся, как только команда будет в сборе.

— Замечательно, — пробормотал я. — Нас зарегистрировали.

Поднялся, проверил руки, ноги, голову — всё на месте, даже обидно после такого падения.

Поодаль стояли люди: Сэнди что-то эмоционально высказывала Рэйвен, а рядом с ней — та самая девчонка, что облила меня энергетиком. Супер. Мир тесен даже в магическом дурдоме.

А Исаак уже носился по залу с видом ведущего утреннего шоу, и его белозубая улыбка в этом полумраке выглядела особенно подозрительно. Он заметил меня первым и тут же подскочил.

— Добрый день! Искренне рад снова видеть тебя, Рон!

Протянул руку, я пожал — чисто из вежливости и слабости характера.

— И тебе привет. Что здесь происходит?

— Нас официально забрали на Испытания! — радостно затараторил он. — Всё, что было раньше, — лишь персональные вступительные этапы. У каждого свои. Если бы кто-то не справился... последствия, полагаю, были бы неприятными. Но все живы! Почти.

— Почти?

— Остался один участник. Калем. Где-то задерживается.

Он сказал это с таким энтузиазмом, словно мы ждали друга на шашлыки. Я смотрел на его сияющую физиономию и думал только об одном: очень хочется дать ему в челюсть. Не потому, что он плохой, просто бесит профессионально.

Глава 7. Уютный ад

*От лица Калема*

Я сидел на холодном полу тёмного коридора и не заходил в дверь не потому, что не мог, а потому что не хотел. Просто прислонился к стене и смотрел в темноту перед собой. Шло время или стояло на месте — я не знал, не считал и начинать не собирался. Слишком многое навалилось сразу, а иногда самое разумное, что можно сделать, — не дёргаться, пока внутри хоть немного не уляжется шум.

Если та Рэйвен действительно была из будущего, то мне туда не хотелось. Не нужен мир, где она смотрит такими глазами и говорит таким голосом. Не нужен мир, где кто-то из нас умирает. «Испытания судьбы» — громкое название, за которым пока скрывались только хаос, недосказанность и привычная издёвка жизни. Ни правил, ни инструкций, ни даже намёка, чего от нас вообще хотят. Просто иди вперёд и разбирайся сам.

Тишина вокруг была не пугающей, а выматывающей: когда проблема понятна — её можно решить, когда впереди только неизвестность — силы начинают утекать сами собой.