ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

— Что? — Лета недоумевающе хлопнула глазами.

— Документы!

— Д-да... — Лета полезла в сумочку. — Удостоверение.

— Настоящее, что ли?

Воющие сирены давили на нервы.

— Ну... — Наконец выудив пластиковую карточку, Лета показала её Милке.

— Ох ты ж, салака луковая! — Милка закатила глаза. Оглядела стоящих вокруг в очереди на проверку и пихнула в плечо парня неподалёку: — Где Джанки?

— Ныкает.

— Вот, — Милка схватила ладонь Леты и впихнула её парню, — пусть шмару свою заныкает, у неё справки нет.

Ни капли не удивившись, парень тут же вышел из очереди и деловито потянул Лету за собой в глубь тёмного зала, к сцене, а Милка бросилась наперерез приближающемуся к ним милиционеру:

— Эй, капитан! Проверьте меня, пожалуйста, меня больная мама дома ждёт, я очень спешу.

Лета было подумала, что такой явный маневр не сработает — видно же, что они с парнем побежали вглубь клуба, — однако милицай в самом деле притормозил возле Милки. Удалось!

12. Побег

В большом зале сумрак хотя бы разрывали белые лучи милицейских фонарей, а затем, на лестнице, потёмки сгустились так, что Лета почти не видела деревянных ступеней. Однако парень вёл её уверенно. Да и прочие люди, иногда попадавшиеся им на пути, выглядели целеустремлёнными, словно каждый знал, что ему делать. Это успокаивало. Действительно, как ни странно, несмотря на облаву, темноту и отсутствие неведомой «справки», Лета чувствовала себя почти спокойно.

На нижнем подвальном этаже парень завёл её в тёмный угол, чем-то пошуршал, сдвинул какую-то неразличимую в темноте тумбочку — и откинул люк в полу. Там был ещё один подпол, снизу из люка мерцал слабый жёлтый свет и пахло землистым подвалом.

Спустив вниз узкую металлическую лестницу, парень подпихнул к ней Лету. Та спустилась, чувствуя, как в пальцы врезаются тонкие и очень гладкие металлические перекладины. Парень спрыгнул за ней.

Внизу оказалось помещение неожиданно просторное, хоть и с очень низким деревянным потолком. Высота была достаточная, может, два метра или чуть ниже, но Лета всё равно на всякий случай склонила голову. В тусклом жёлтом свете было видно, что в этом подполе полным-полно ящиков — деревянных и металлических — и четыре человека, пыхтя, парами таскают эти тяжёлые ящики куда-то в дальний угол, где раздавался тихий и равномерный механический гул, а ещё двое открывают некоторые ящики и что-то делают с содержимым.

В этот момент поодаль раздался металлический лязг — очевидно, один из таскавших слишком уж торопливо бухнул тяжёлый ящик на пол, — вслед за чем раздался приглушённый возмущённый голос:

— Тиш ты! Не картоху кидаешь, ща взлетим нахуй!

Сопровождающий Леты потянул её к парню, который, сидя на корточках, копался в одном из ящиков. Из-за капюшона его лица не было видно.

— Джанки. Тебе доставка от Милки.

Парень поднял к ним голову: между капюшоном и чёрной банданой, скрывающей лицо, блеснули жёлтыми отсветами знакомые глаза — которые удивлённо расширились при виде Леты.

— У меня нет «справки», — пискнула та. — Но, может, это ничего?

Доставивший её парень, выполнив задачу, потерял к Лете интерес и присоединился к работе с ящиками. Лета старательно избегала взглядом их содержимое: если она ничего не увидит, то и не придётся врать Доктору. Впрочем, против воли она заметила, что в дальнем углу, куда таскали ящики, было отверстие конвейера — вот что издавало этот тихий гул.

Джанки закрыл крышку своего ящика.

— Шварый, я и Лета валим, — бросил он, поднимаясь.

— Ага, — ответил один из носильщиков, не отвлекаясь от своего занятия.

Достав что-то из своего рюкзака неподалёку, Джанки сунул предмет Лете в руки. Это оказалась тонкая чёрная балаклава, по поверхности которой шли белые точки и полоски кода, — такие же, как на его собственной бандане, и девушка уже заметила, что у других людей в этом подвале лица тоже были скрыты. Блин, вот и ей мог бы дать бандану, её надеть проще! Лета начала примеряться, чтобы не испортить причёску, от её медлительности Джанки раздражённо рыкнул и сам в два счёта натянул балаклаву ей на голову — не считаясь с причёской и макияжем, девушка лишь пискнула от неожиданности. Лета, конечно, понимала, что нужно действовать оперативно, однако она никогда ещё не пряталась от милицейской облавы, а весь этот таинственный подпол и вовсе казался каким-то нереальным — как будто театральная декорация и всё это не по-настоящему, — так что ей было сложно относиться к происходящему серьёзно. Однако Лета старалась изо всех сил. Потому что, если милиция поймает её в секретном подполе, наполненном взрывчаткой, никто не станет слушать объяснения вроде «Я не верила, что это реально».

Сграбастав ладонь девушки, Джанки в темпе потащил её в обратном направлении — прочь из подпола, вверх по деревянной лестнице и затем по каким-то тёмным закоулкам. Свет его фонарика прыгал по крашеным стенам, высвечивая неровности. Музыки уже не было, только милицейская сирена приглушённо завывала из-за стены.

В итоге они вдвоём впихнулись в какой-то микроскопический чулан, и Лета закрутила головой, пытаясь опознать выход, но его не было: остальные три стены чулана были до потолка покрыты пыльным хламом. В промежутках между хламом стены чулана поблескивали металлом — словно состоят из витых и декоративных металлических реек.

— Наверх.

Джанки, ухватившись за эти самые металлические рейки, подтянулся к потолку чулана и откинул «крышу». Стало очевидно, что чулан — на самом деле кабина старинного лифта.

Парень опустился на одно колено, склонился. И что он имеет в виду? Встать ему на спину, что ли? Лета замешкалась.

Джанки шикнул раздражённо:

— Резче давай!

Ну ладно, она даст! Девушка смело бухнула ногу ему между лопаток — хорошо, что на ней были кеды вместо каблуков, — и ухватилась за края люка наверху. Не успела сообразить, а Джанки уже мигом разогнулся, подхватил её под бёдра и пихнул в проём, Лета неловко повозилась, но всё же выбралась в шахту лифта вполне оперативно.

Парень вылез вслед за ней — конечно, гораздо быстрее и сноровистее, — затем схватил откуда-то лежавший тут ломик и открыл дверь на площадку на полметра выше них. Туда выбраться было уже просто.

Из шахты лифта Лета выползла на четвереньках на покрытую прохладным кафелем площадку. К её удивлению, это была старая парадная лестница с витыми перилами, слабо освещенная уличным светом сквозь широкие окна на противоположной стене. Они явно оказались уже в другом здании: старинный интерьер выглядел более изысканно,чем простые коридоры клуба, хотя был уже старым, и казалось, что за ним не особенно следят. Просторная площадка лестницы выглядела так, словно это некое госучреждение, на реставрацию которого нет денег.

Джанки вновь схватил Лету за руку — ладонь у него была сухая и горячая — и потащил вверх по лестнице. Как же повезло, что она, хоть и сомневалась, но всё же надела сегодня удобные вещи, в которых сейчас летела по каменным ступеням сломя голову. Может, Джанки заранее предвидел возможные облавы и именно поэтому требовал «НОРМАЛЬНУЮ одежду»? В любом случае, сейчас кеды и удобная одежда Леты были просто спасением.

Добежали до верхней площадки парадной лестницы. Здесь скромные узкие и заваленные хламом ступени вели ещё выше, под самую крышу. Лета было застопорилась, но парень продолжил путь наверх, лавируя среди хлама. Согнувшись на низеньком пятачке, они оказались возле небольшой коричневой двери с навесным замком. Он выглядел ржавым и закрытым, однако, когда Джанки потянул, легко открылся — оказывается, замок был прикрыт лишь для вида.

Низенькая дверь вела на чердак: душный горячий воздух, нагретый от крыши за день, скошенные стены и толстые деревянные балки, поддерживающие своды. Джанки уверенно направился к одному из маленьких окон с грязными стёклами. Тихо, умело подтолкнул толстую деревянную раму, открыв путь на улицу. Лета восхитилась организацией их отхода: всё на их пути выглядело ветхим, пыльным и ржавым, давно не тронутым человеком, однако на деле оказывалось вполне работающим — если знать фарватер.

Парень осторожно выглянул наружу, затем бросил:

— Бегом.

Несколько секунд — и Лета была уже на пологой крыше, гулко отзывающейся на шаги. Было ощущение, что она ещё никогда не действовала настолько быстро: прошло лишь несколько минут, а они уже неслись, топоча подошвами по металлу, прочь от мигающих отсветов милицейских фонарей. Высота была головокружительной, воздух резал лёгкие, в балаклаве было душно, сердце колотилось так, что Лета не успевала дышать, но ей было легко и хорошо как никогда в жизни.

До тех пор, пока неподалёку не взвыл сиреной робоглаз — угрожающе, требуя немедленно остановиться для проверки.

Пойманная в красный луч сканера, Лета по привычке мгновенно застопорилась, мышцы одеревенели, внутренности сплелись в тугой ком…

Однако Джанки настойчиво потянул её дальше и даже ускорился — по направлению к соседнему зданию, крыши здесь были впритык. Робоглаз припустил за ними. Конечно, они быстрые!.. Ведь не мог же Джанки в самом деле рассчитывать убежать от робота? Все знают, что это невозможно!

Парень как будто бы тоже понял, что их побег бесполезен, отпустил её руку… Лета уж было решила, что всё, приехали, остаётся лишь сдаться…

Но тут Джанки вытянул из-за одной из труб толстый прут металлической арматуры. Развернулся назад, к приближающемуся робоглазу, истошно воющему и мигающему красными огнями. Один из лучей попал Лете в глаза, она зажмурилась…

А в следующее мгновение услышала звучный металлический «бам» — и красный свет с её лица исчез. Девушка удивлённо открыла глаза. Робоглаз, потеряв ориентацию, кувыркался почти у поверхности крыши, дёрнулся вверх, чтобы снова подняться, но от следующего удара окончательно рухнул, сирена хрипло заскрежетала — и тут Джанки прицельно загнал арматуру в динамик. Тот всхрипнул, ещё несколько секунд тихонько поныл сиреной и окончательно умолк.

Уже в тишине — как приятно, что прекратилось это рвущее уши завывание! — Джанки разломал внутренности робоглаза, что-то поискал внутри, вытащил какую-то детальку и принялся прицельно бить по ней концом прута, от чего металлическая крыша так и грохала. Закончив с этим, парень поднялся, сунул арматуру обратно на её место за трубой, а распотрошённый корпус робоглаза допинал до края крыши и напоследок дал ему смачного пинка — круглый робот полетел как металлический футбольный мяч.

Сжав ладонь подошедшей к нему Леты, Джанки рванул назад, к их прежнему маршруту — видимо, они свернули на эту крышу только за арматурой.

Однако в той стороне дома шли не подряд. Впереди быстро приближался край крыши, Лета испуганно притормозила, однако Джанки уверенно подлетел к самому краю и в два счёта нырнул за парапет. Выглянув, Лета обнаружила ниже на стене здания небольшой металлический балкончик, от которого вниз шла пожарная лестница — боком к стене. Джанки уже быстро спускался по металлическим перекладинам.

Лестница была не то что совсем ржавая, но и далеко не новая. Она крепилась к стене лишь одним боком. И у неё не было страховочной сетки или реек. Одни голые перекладины, с которых сорваться — как нефиг делать. Лете вдруг показалось, что ветер стал сильнее.

Что ж, деваться некуда. Вцепившись в парапет и стараясь не думать о высоте, Лета перебралась на ту сторону, на балкончик — слава богам, хотя бы у него есть заграждение! — и начала неловко нащупывать ногами узкие перекладины. Вот так, ничего страшного. Держимся руками. И ногами вниз перебираем, перебираем...

Снизу раздался тяжелый шум, словно Джанки спрыгнул с высоты. Однако Лета решила, что пусть она его задержит, но прыгать не будет, спустится до земли по лестнице. Осталось не так много.

Вот только на следующем шаге нога не нащупала перекладину, и Лету от неожиданности потянуло вниз, она еле успела крепче вцепиться в лестницу. Осторожно поводила ногой, пытаясь нащупать опору, но там ничего не было. Пустота.

— Прыгай, — раздался снизу приглушённый голос Джанки.

Куда прыгать-то?! Она даже не знает, что там! Вернув ногу на перекладину, Лета посмотрела вниз. Похоже, какая-то сволочь оторвала кусок лестницы. До земли было всё ещё высоко. Джанки стоял внизу и смотрел на неё. Поблизости не было ничего, что можно использовать как подставку.

Лета честно поколебалась. Но в итоге прошипела сдавленно:

— Я не могу. Уходи. Я вернусь.

— Давай. — Парень подошёл прямо под неё и протянул руки. — Я поймаю.

Лета выдохнула. Ещё раз посмотрела вниз. Пожалуй, если свесить ноги как можно ниже... Возвращаться обратно по крышам — не вариант, в одиночку она точно заблудится. Останется ночью сидеть на крыше, холодная и голодная, а в итоге Джанки придётся лезть за ней. Позорище... Нет, лучше всё-таки попробовать.

Решившись, девушка осторожно присела на последней перекладине. Ей показалось, что лестница дёрнулась, гуляя на креплениях, а может, это голова закружилась. Лета как можно крепче вцепилась в предпоследнюю перекладину и свесила одну ногу в пустоту. Замерла в такой позе, набираясь храбрости...

Но, поскольку храбрости никогда не бывает достаточно, Лета неловко соскользнула подошвой второго кеда с перекладины — и повисла так. Лестница точно дёрнулась! От паники хотелось отключиться и срочно забраться обратно — что было всё равно уже невозможно — или хотя бы болтать ногами в воздухе, бездумно стараясь нащупать опору в пустоте. Лета кое-как удержала себя от этих порывов. Нужно сосредоточиться! Тонкая металлическая перекладина врезалась в пальцы, и нужно было торопиться.

Но как решиться, когда тебе настолько страшно?!

— Прыгай!

Зажмурившись от страха, девушка не то что прыгнула, а просто отпустила руки, падая в никуда — с уверенностью, что в следующую секунду будет валяться на асфальте с переломанными ногами.

Но вместо этого Лета почувствовала, что её подхватили под бёдра, она съехала вниз вдоль тела Джанки, в какой-то момент их сильно качнуло, Лета в панике вцепилась в плечи парня, однако он удержался, заодно удержав и её.

— Живая?

Она удивлённо посмотрела в смешливые глаза Джанки, не веря, что всё удалось.

— Ага, — счастливо улыбнулась в ответ.

Подняла взгляд на пожарную лестницу. Действительно высоко. Но они справились!

13. Обвинения

Здесь, в проулке, Джанки стянул бандану, разрешил и Лете снять балаклаву, убрал её в рюкзак. Девушка спешно причесала волосы пальцами, стараясь не думать, насколько ужасно сейчас выглядит — может, тушь размазалась или что. Должна быть стойкая, но вдруг.

Окольными задворками выбрались на широкую улицу. Вдалеке виднелись вспышки красно-синих огней, однако здесь, где они вышли, было тихо. Джанки уверенно обнял Лету за плечи и направил в противоположную от милиции сторону, тихо пояснив:

— Весь район закрыт. Идём ко мне.

Лета согласно мыкнула.

Прошли немного.

— Про что с Милкой болтали? — вдруг спросил Джанки.

— Про всякое.

— И что там было за «всякое», когда вы чуть во мне дыру не протёрли своими гляделками?

А, вот он о чём.

— Милка сказала, если я тебе бухло налью, — буду иметь дело с ней. Заботится о тебе.

Парень ничего не ответил.

Поначалу они шли вот так в обнимку, для отвода глаз изображая парочку, затем — уже без обнимки — свернули во дворы, то и дело срезали через какие-то тёмные подворотни, спешили быстрым шагом, и Лета еле успевала переводить дыхание. Сердце тяжело билось о рёбра.

Наконец добрались. Тёмный дом, подъезд с жёлтым светом и потёртые ступени показались Лете почти родными — целый второй раз здесь! Считай, уже местная.

На кухне Джанки достал банку шпрот и сделал бутерброды на двоих. Это было очень к месту, после забега по крышам Лета проголодалась как волк. Даже не обратила особого внимания, что табуретка жёсткая и неудобная. В конце концов, Лета уже поняла, что Джанки не особо следит за комфортом.

Когда утолила первый голод, можно было задать вопросы, давно крутившиеся на языке.

— А что за «справка»?

Джанки в ответ лишь скептически поднял бровь. Естественно, с чего ему доверять ей.

Так что Лета постаралась прояснить:

— Интерес чисто для себя. Может, мне тоже такую надо, а я не в курсе.

— Те не надо, — парень пренебрежительно дёрнул носом и откусил от бутерброда.

Но Лета не привыкла отступать так просто. Если намечается полезная тема, она обязана выяснить, что к чему: в жизни всё пригодится, ведь у неё прикрытия нет, родители самые обычные, так что нужно самой о себе заботиться и разбираться, как устроена эта жизнь.

Так что она внимательно следила, как Джанки жуёт. Около губ парня была крошка, по пальцам уже потекла дорожка масла со шпрот. Дождавшись, когда он прожуёт, спросила:

— Почему?

Джанки закинул в рот остатки бутерброда и слизнул каплю масла с пальца.

— У вас часто облавы бывают? Вот такие, — он кивнул на окно кухни, за которым темнела ночь.

Лета подумала.

— Нет. Только штатные проверки. Где-то раз в месяц.

— И что Камень за них говорит? Как ся вести?

— Не оказывать сопротивления. Показать документы и свободен.

— Настоящие? — Джанки многозначительно поднял брови.

И лицо у него было насмешливое — будто бы над её наивностью. Лете это не понравилось, хотя пока что она не могла сообразить, куда он клонит. Нехотя ответила:

— Да.

— А ты ж говорила, у вас по дворам шниль толкают. Колёса тоже?

— Ну да. Как везде, — Лета повысила голос несколько агрессивно. Захотелось оправдать свой район. — Да что там «шниль»… Ну, наушники, там, приставки бэушные… По мелочи. Не такая прям торговля, как у васна Южном рынке, — подколола она. — И таблетки простые. Парацетамол дешёвый, всякие эти лекарства обычные. Не то что прям «колёса». Ничего такого особенного.

Однако Джанки в ответ снова усмехнулся этой своей снисходительной улыбочкой.

— Ты скажи! — потребовала Лета. — Чем вот это вот ржать тут. Объясни.

— Я тогда, неделю назад, у вас пехом прошёл — дворы глянуть из интереса. И вот пока я шёл, знаешь, сколько разов мне химию предложили?

— Не знаю, — буркнула девушка, уже догадываясь по его тону.

— Четыре. И лирику, и замазку, и розовый, и всё на свете.

— Да не может быть! — возмутилась Лета. — Ни разу я такого не видела, и никто мне не предлагал.

— Ну, — Джанки смерил её взглядом, — будь я барыгой, тож бы тебе не предложил. Они ж не тупые.

— А тебе тогда почему? Хочешь сказать, ты похож на покупателя?

Он пожал плечами.

— Чувакам всегда больше предлагают. Дамочки и без розового могут получить что хотят. Замазку притащить на свиданку — тоже чуваку интереснее, больше шансов, что дадут. — Он взял из пакета кусок хлеба и макнул в масло от шпрот. — Да к тому же я по сторонам смотрю, вот они и думают, что ищу товар.

— Так а что «товар»… — упавшим голосом сказала Лета, всё-таки пытаясь возразить. — Замазка вообще-то легальная. Лирика тоже, её в аптеках продают.

— Да, — согласился парень. — Формально легальная. Но подсесть на неё — как два пальца.

— Ну так не надо подсаживаться, — высокомерно ответила Лета. — Надо же как-то головой думать. Так можно и аспирином до смерти убиться. Что же теперь, ничего не продавать?

— Продавать, конечно, — философски ответил Джанки. — И я так погляжу, у Камня неплохой гешефт, потому что предлагают любому-каждому. Обычно между своими это всё, а тут — меня впервой видят и уже готовы достать всё на свете, только бабки плати. При этом робоглазы по району трутся, как у себя в Малене. А облав почему-то нет.

Физиономия Джанки была всё такой же ехидной, и у Леты появилось желание оправдать Камня — будто эти сомнения бросали тень и на её собственную репутацию.

— Доктор говорил, у них всё прихвачено. Уговорено с милицаями. Там, через кого-то. Это уж я не знаю. Почему ты думаешь, что так нельзя?

— Можно, — протянул Джанки многозначительно.

Эти расплывчатые намёки раздражали. Так что Лета бросила грубовато:

— Ну так и скажи прямо. Что ты знаешь за Камня?

— О-о… — тут уж парень заулыбался так, что на щеках проступили ямочки. Откинулся спиной на стенку холодильника, посмотрел на Лету снисходительно. — А ты ему буквально передашь или своими словами?

— Чего?! Я вообще-то не из таких! И так-то если вспомнить, ты сам меня позвал, а теперь выделываешься, будто это я тебе на шею навязалась. Если есть что сказать — говори прямо.

Джанки стал серьёзным. Положил локти на стол, наклонился вперёд, но вместо лица Леты опустил взгляд на банку от шпрот, где теперь осталось лишь масло. Толкнул её пальцем.

— Те в «Ретве» химию предлагали?

Девушка подумала.

— Нет.

— Верно. Потому что запрет. На весь район. Замазку кое-как можно найти, но и то косо смотреть будут, а уж лирики вообще нет. Хоть она легальная, хоть как, но Леший сказал — чтоб не было здесь этого дерьма. А у Хмурой в районе была?

— Да.

— И как там?

— Ну… Мне не предлагали. Но я просто людей не знаю. Если знать, так, уж наверное, достать можно.

— Ты доставала?

— Нет, — Лета возмущённо дёрнула плечами. — Так мне и не надо. Но все знают, что у Хмурой самый большой бизнес в городе.

— А в районе химии нет, — Джанки смотрел на неё серьёзно. — Ты ж в курсе, что я у неё был. У Хмурой в лабах правило: выносить ничего нельзя. Для себя, для друзей, для брата, для свата — нельзя и всё. На выходе шмонают, кого поймают, тому Хмурая лично руки укорачивает. При мне двоим пальцы подрубила. Остальные сами поняли.

Джанки напоследок дал щелбана шпротной банке и расслабленно откинулся на холодильник.

Лета нахмурилась.

— То есть ты прям хочешь сказать, что именно у нас в районе больше химии, чем у других?

— Не «хочу», а так и есть.

— А с чего тогда у вас эта облава? Почему это у нас продают всякое и нет облав — ну, я поняла, что ты имеешь в виду, типа, Камень какие-то знакомства имеет, — но у вас-то тогда с чего?

Джанки слегка улыбнулся себе под нос. Но всё же ответил:

— С того, что у Лешего есть определённый интерес, который не нравится маленовским шишкам. Вот они шавок на него и спускают.

— Это какой, например? — Лета нахмурилась. — Ещё хуже, чем химией торговать? Что, Леший ворует прокурорских дочек из Малена и продаёт на органы?

Джанки цыкнул.

— Хорош болтать. Спать пошли.

Вздохнув, Лета нехотя поднялась. Жаль, что напоить его нельзя, пьяных гораздо проще развести на болтовню. А то интриги напустил, про справку не рассказал — и всё, «спать пошли».

В комнате Джанки разложил диван, по-быстрому застелил простынёй, бросил подушку у стены. Указал приглашающе.

Лета с уверенностью бывалой уточнила:

— Футболку дашь?

Но он посмотрел с недоумением:

— Завтра никто не придёт.

— А вдруг придёт? Палятся всегда на мелочах.

— Хм. Есть такое. — Парень смерил Лету взглядом. — А ты дошлая.

— Спасибочки. — Она игриво изобразила книксен, двумя пальцами придерживая подол невидимого платья.

И не стала уточнять, что просто не против ещё раз поспать в его футболке. А может, и посветить голыми ногами. Ох уж это чувство противоречия! Чем больше парень обещает «не лапать», тем больше хочется испытать его границы!

Лета легла, завернувшись в покрывало. Джанки выключил настольную лампу и тоже лёг — в одежде, на самом краю дивана, спиной к ней.

Вот только время-то детское! Даже двенадцати нет. Спать Лете совершенно не хотелось. Парень тоже дышал обычно, не сонно.

Так что она сказала:

— Ещё Милка сказала, что у тебя вроде родителей нет.

— Нет.

— Давно?

— Давно.

Да уж, ну и беседа.

— А что ты любишь?

— Чё?..

— Ну, там… еду. Вещи какие-нибудь. Любимый цвет. Должна же я хоть что-то про тебя знать. А то спросят, а я вообще не в курсе.

— Считаешь, Милка спросит мой любимый цвет? Пф! Ну скажи — зелёный.

— То есть тебе нравятся мои волосы?

— Как-то похеру.

Лета вздохнула шумно, с показательным раздражением.

— Ты этими техническими штуками давно занимаешься?

Джанки помолчал. Лета уж было обнадёжилась, что в нём проснулась совесть и сейчас он сформулирует более развёрнутый ответ, однако нет.

— Давно.

Девушка цыкнула:

— С тобой ахеренно сложно разговаривать.

— Так и не говори.

— Вот поэтому у тебя и подружки нет.

— По чему «поэ-этому»? — протянул Джанки угрожающе и даже повернулся на спину.

— Потому что ты… — Лета подумала, как бы это получше сформулировать. — Сам по себе. Вот точно тогда сказал: сам за себя.

— А кто за меня будет? Ты, что ли?

Девушка обдумала такой вариант и честно сказала:

— Я могла бы. Но ты же сам не позволяешь. Закрылся и всё. Не говори с ним, ничего.

Джанки окончательно повернулся к ней, привстав на локте.