ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

— Так что у Атари?.. В тот раз ты говорила, она по Джанки сохнет, теперь…

— Не шухерись, — ответила Милка тихо и серьёзно, уже без улыбочек, — не тронет она твоего милуша. Так просто, звала его гулять, но это фигня.

— Тогда в чём тема?

Милка зыркнула в сторону того ряда, куда ушла Атари.

— Это я её дёргаю, чтоб расшевелить. Про парней, про шмотки. А то её закоротило на Потопе, одно про месть думает. А это не дело. Нужно жить сейчас, а не прошлым.

— Она с Затопа? — догадалась Лета.

Милка кивнула:

— И Рысый, и Хек. Они с одного класса. Так со школы сюда и рванули. А её родители утопли, совсем у плотины жили. Пиздец что было…

— Я видела, — вырвалось у Леты. Запоздало подумала, что не стоит откровенничать лишний раз, однако тема-то чувствительная, обсудить её хочется, а не с кем. Так что девушка продолжила: — Я была там. Вот, — она указала на свою левую щёку со шрамами.

— Это тебя там?! — Милка нахмурилась, приглядываясь к её лицу. — Тоже с Затопа? Джанки сказал, ты с Щучек.

— Да. С Щучек. Я там просто случайно была. Иногда гуляла. Просто не повезло. Точнее, повезло — легко отделалась.

— Такие шрамы странные, — Милка продолжала изучать её лицо. — Будто осколками посекло.

Ничего себе, проницательная. И откуда она знает, как выглядят шрамы после осколков?

— Ага, — Лета нехотя кивнула.

В принципе, взрывы во время Потопа не были тайной, об этом говорили — но втихаря и только с близкими. Тема была опасная. В первые дни после Потопа были даже видеозаписи в сети, но потом все исчезли. А тех, кто во всеуслышание настаивал, что дамба обрушилась не из-за ветхости материала, а в результате «внешнего воздействия» — то есть, говоря прямо, её взорвали, — забирали в милицию «за распространение ложных сведений, порочащих честь официальных органов власти». Некоторых посадили, некоторых отпустили — но после этого они уже молчали насчёт Потопа, из чего Лета заключила, что лучше и ей молчать о том, что она видела.

— А что только с одной стороны?

— Я ж говорю — повезло. Там плита была, прикрыло.

Конечно, в глубине души Лете было приятно, что Милка — взрослая и авторитетная — обсуждает с ней такую серьёзную тему на равных. Но всё же, несмотря на восемнадцать лет, у Леты уже было понимание, что есть в этой жизни опасные вещи, и сейчас разбалтывать всю правду не стоило — и так уже слишком разоткровенничалась. Она ни с кем не делилась про те события, хоть и было очевидно, что вернулась домой покоцанная именно после Потопа, нетрудно было сложить два и два. Некоторые в их дворе тогда любопытничали, спрашивали, но она всех отбрила. А Милка хоть и казалась надёжной, но всё же была чужая, поэтому Лета не собиралась вот так с ходу сообщать, что в тот день от взрыва её прикрыло вовсе не плитой.

Звякнула металлическими кольцами шторка на дальней примерочной, Пилви выбралась с ворохом одежды, однако с недовольным вздохом сгрузила всё на стол для не подошедшего.

— Белое — тупо. Ещё ж не свадьба. А он, может, вообще передумает. А я приду в белом, как дура.

— Не передумает, — успокаивающе сказала Милка.

— Точно? — Пилви надула губы с несчастным видом.

— Точно. Вон тот ряд ещё не смотрела.

Блондинка проныла что-то страдальческое и отправилась в указанном направлении, а Лета вопросительно посмотрела на Милку, хотя вслух спрашивать не стала: всё же она им чужая. Однако та ответила:

— Хек говорил, как Пилви юбилей стукнет, так позовёт швартоваться.

— А-а-а… — протянула Лета с пониманием. — Он там что-то намекал сегодня.

— Ага, — бросила Милка мимоходом и переключилась на тему, которая, очевидно, волновала её гораздо больше: — Так слушай, ты, значит, видела, что были взрывы? Бомбы?

Нет уж, внутренний радар опасности окончательно загорелся красным светом, и Лета закрылась в себе, психологически отгородившись от легкомысленного похода за шмотками, — словно вновь вернулась в тот пугающий до чёртиков день. Она видела взрывы. И точно знала, что бомбы были, а вся эта официальная болтовня про износ материала и размывание дна под плотиной — наглейший трындёж. Но, во-первых, такая инфа имеет свою цену — и не подходит для светского разговора возле примерочных, — а во-вторых, Лета вообще не хотела трогать эту тему. Всё, что касалось того дня два года назад, она хранила в самой глубине памяти и ни с кем делить не хотела. Некоторые вещи безопаснее забыть.

Так что сейчас Лета отвела взгляд и с деланным равнодушием ответила:

— Я не знаю, что видела. Всё было быстро. Громко. Не поручусь.

Милка, судя по всему, почувствовала её настрой, решила нажать:

— За хорошую инфу не только я, но и Леший отблагодарит.

Лета мысленно отметила: Леший заинтересован в теме Потопа. Как хозяин околоречной территории, он принял к себе людей из затопленных районов. Связано ли это с тем, что Камень интересуется делами Лешего и заводом, брошенным в то же время?

Стараясь психологически отгородиться от давления подступившей к ней Милки, Лета даже лицо отвернула.

— Нет у меня никакой особой инфы.

— У себя на районе про это говорила? — настаивала Милка.

— Нет! — девушка сорвалась окончательно. — И я вообще не хочу про это говорить!

— Лады, — Милка примирительно подняла ладони и отступила на шаг. — Не шухерись. Выбрала что-нибудь?

— Не знаю… — выдохнув, Лета постаралась успокоиться. Порылась в своей куче отобранных вещей. Выудила фиолетовое платье из плотной хлопковой ткани, закрытое на груди, мешковато-свободное и с воланом на подоле. Вроде как скромное, но романтичное. Приложила к себе. — Как считаешь? Джанки что-то не нравится короткое, а тут вроде…

— Вполне, — Милка внимательно оглядела Лету. — Щас ещё пойдём в салон, так можно пряди такие же нарастить. Или даже косички. Такие же, фиолетовые. Прикольно будет. Типа, фермерша с коровой.

— Да? — Лета расстроенно сдёрнула с себя платье.

— Да нормально, отвечаю! Такого точно ни у кого нет.

— Не знаю… — Лета подняла вешалку выше и критически оглядела подол с воланом. — Я платья обычно не таскаю.

— Бери! Попробуешь. Правда ж прикольное? — обратилась Милка к подошедшей Атари.

Та посмотрела на платье.

— Я б не надела.

— Да ты-то ясно. Надо, чтоб Джанки понравилось.

— А я почём знаю, что ему нравится! — И Атари удалилась в примерочную, резко задёрнув шторку.

— Это да, — тихо сказала Милка. — Что емунравится, никто не знает. Интересно, как же тыего склеила? Такая уж ты фильдеперсовая? — она улыбнулась, но доброжелательно, без наезда. — Просто никого Джанки не швартовал, а тут — хоба, шмара. Скажи? — она повысила голос в сторону приближающейся Пилви. — Я тут интересуюсь, чем Лета звезду нашу склеила. Мож, курсы какие есть обучающие, так мне тож надо.

— Мне не надо, — ответила Пилви. — Но я послушаю.

И вот тут Лета осознала, что недостаточно подготовилась к этому разговору. Нет, история у неё была заготовлена, вот только Милка стояла так близко и смотрела ей в лицо так внимательно, что точно заметит враньё. Придётся перестраиваться на ходу. Сказать правду, но не целиком.

— О, — улыбнулась Лета довольно, — это была такая история… Он меня спас.

Девушки переглянулись заинтригованно, и Лета продолжила с вдохновением:

— Я до сих пор люблю гулять у воды. Не знаю, тянет почему-то. То есть вроде и боюсь, но и тянет. И вот я пошла — и как дура свалилась туда. Ну, думала, там надёжно, ногу поставила, а оно… Вот и шрямднулась прям в воду. А он меня вытащил. А потом пришёл в наш двор.

— Прям во двор пришёл тебя звать? — Милка усмехнулась удивлённо.

— Ага, — Лета даже сама почувствовала гордость. — По имени нашёл.

Да, со стороны история выглядела крайне романтично: Джанки искал её, нашёл на другом конце города, пригласил на виду у всего двора… Если только не уточнять, что пригласил на дело, а не на свидание.

Но в целом это была правда, и на вранье её девчонки не подловят, так что Лета вдохновенно продолжила:

— Конечно, наши парни все зашухерились, мол, чужак какой-то во двор зашёл. Один, там, деловой, подошёл к нам, спросил. Но Джанки ему прям в лоб сказал — «я с шоблы Лешего, и у меня к госпоже Лете романтическое дело». Тот аж глаза выпучил.

Лета хихикнула, и девушки обменялись недоверчивыми взглядами и удивлёнными улыбками, даже Атари, которая уже вышла из примерочной и тоже прислушивалась. Всё это в самом деле звучало романтично.

— Ну и вот, — гордо закончила Лета. — Позвал.

— Фига история, — Милка уважительно покачала головой. — Не думала, что Джанки так может.

— Все парни любят спасать, — авторитетно заявила Пилви, будто очень взрослая и опытная. — Самый верный способ — попросить его помочь. Сказать, что ты, там, пиво открыть не можешь, или щеколду заело, или что. А уж если свалиться ему под ноги, то наверняка.

— Ой, не скажи, — презрительно фыркнула Атари, — зависит от парня. Я так на свиданке навернулась с каблов — посреди кафе. На том любовь и кончилась. Ныл потом, что я его опозорила перед всеми.

— Это когда ты лодыжку порвала?

— Ага. И хер меня кто на руках тащил, сама ковыляла.

— Ну… — Пилви помялась. — А меня Хек тащил.

— Сравнила, блин. Хек на тебя молится по утрам и вечерам.

Милка непристойно заржала:

— Что по утрам и вечерам — это точно, но вот молится ли…

— Фу, — Пилви уставилась на неё осуждающе.

— Чё «фу»-то? Ты вроде замуж за него собра́лась. Платье нашла?

— Не. Вот. — Пилви приложила к себе белую джинсовую мини-юбку.

— Классная, — с искренним восторгом улыбнулась Лета.

Пилви оглядела девушек, ожидая реакции. Милка уверенно показала оба больших пальца, а вот Атари смотрела кисло.

— Не, юбка хорошая. Просто… Ты хоть не догадайся залететь с ходу. Поживите хоть полгода, посмотри. Как пойдёт.

— Да всё нормально пойдёт, — настойчиво буркнула Пилви, закатив глаза. Видимо, эту тему поднимали не в первый раз.

— Дура ты, — спокойно сказала Атари. — Жизни не видела.

— А ты видела?! Сама старше на год!

— Да уж видела, и побольше тебя! И мозгов бы хватило не лезть во все эти… браки.

— Ша, — посерьёзневшая Милка подняла ладонь перед грудью Атари, словно рефери на ринге. — У тебя есть что сказать за Хека?

Рыжая поколебалась.

— Нет. Хек честный, без вопросов. Просто… — Она снова повысила голос в сторону Пилви: — Ты же сама знаешь — куда тут рожать?! В нищету? В Затоп? Чтобы опять?..

— Мы поняли! — рявкнула Милка, обрывая подругу. — Все услышали твоё мнение. Но если прямых предъяв нет, то давай не будем нагнетать, у Пилви дэ-рэ, мы празднуем.

— Да спасибо, мне уже не хочется! — блондинка раздражённо швырнула юбку в кучу своих вещей и рванула куда-то в глубь комиссионки.

— Я схожу ещё там гляну, — Лета направилась в противоположный угол.

— Давайте, ещё полчаса и в салон, — сказала Милка ей в спину.

11. Юбилей Пилви

Оказалось, что грядущая помолвка Пилви была сюрпризом лишь на словах: в «Ретве» все собрались разнаряженные и то и дело поглядывали на Хека, который фланировал по залу в стиляжном чёрном костюме, чёрной рубашке и белом галстуке-шнурке, а на голове у него красовалась свежая стрижка с коротким затылком и длинной чёлкой, которая смотрелась круто до умопомрачения.

Лета так поняла, что предложение будет в полночь, а пока девушки обтирали диван, пробуя коктейли из всех заказанных бокалов по очереди. Сегодня Пилви не валялась на подушках, а сидела с прямой спиной, изображая королеву вечера. В белой мини-юбке и нежно-розовом топе, открывающем идеально-плоский живот, она и в самом деле выглядела шикарно.

Лета тоже была довольна собой. Обновила стрижку и вылинявший цвет, теперь сочная зелень волос так и сверкала в лучах клубных прожекторов. Вместо сомнительного фиолетового платья всё же купила классные оранжевые легинсы и широченную фиолетовую футболку свободного кроя, которая идеально села и идеально — как бы ненароком — то и дело сползала с плеча. В такой одежде Лета чувствовала себя привычно, так что и настроение улучшилось. А то сидела бы сейчас как фермерша без коровы.

Джанки прошёл мимо, кивнул ей — Лета в ответ послала воздушный поцелуй — и вроде даже на её внешний вид не скривился. Можно считать, что доволен. Сел рядом с Вукко, и они полностью погрузились в беседу, не отвлекаясь ни на что, включая бутылки с алкоголем. Кальмар, сидящий с другой стороны от них, то и дело подливал себе в стакан, а они — нет. Хотя в прошлый раз, во время объяснений Рысого, Джанки не присоединился к его идейным речам, да и в целом не было похоже, что он поддерживает это движение «за полную чистоту». Курит, вон. Против химии высказывался, но как-то сам по себе, а не потому, что придерживается определённой идеологии.

Так что, дождавшись, когда они остались одни на диванчике, Лета наклонилась к Милке:

— А Джанки вообще не пьёт?

— Вообще.

— А почему?

Милка посмотрела в сторону столика, где сидели Джанки, Вукко и Кальмар.

— Значит, есть причины. Радуйся. Всем бы такие проблемы.

— Ну… — Лета помялась. Но решила настоять: — Я понимаю, но, может, ты что слышала? Чтоб я знала, к чему быть готовой.

Милка поджала губы. Помолчала. Но в итоге тоже наклонилась к Лете и понизила голос:

— Видала, что у Куро нос ломаный? И с Джанки он не здоровается?

— Ага. Он и со мной сейчас не поздоровался. Посмотрел прямо на меня и мимо пошёл.

— Вот. Главная проблема с Джанки — что по нему ничего не видно. Он бухает-бухает, с виду трезвый. В тот раз тоже: сидели нормально, языками чесали, Куро тогда нормально с Джанки тусил. И тут Джанки встал и нос ему снёс.

— Ничего себе… — растерялась Лета, не понимая, то ли ей осудить своего «милуша» за беспредел, то ли встать на его сторону, даже если он не прав. Решила уточнить: — А за что?

— Ну… — Милка скривилась. — Точно не известно. Есть предположение, что из-за каких-то слов… Но тогда и ответить он должен был на словах. Или хотя бы озвучить предъяву как положено, ане ломать нос вот так с ходу. Так он ещё и нож достал! Это повезло, что Рысый рядом сидел, успел среагировать. Так что мягко обошлось. Ну, как «мягко»… Джанки Куро нос сломал, Рысый Джанки руку сломал, в общем, как обычно у пацанов, — Милка изобразила широкую улыбку.

— Ни-ичего себе… — от неожиданности Лета даже стала заикаться. — И поэтому Куро теперь игнорит Джанки?

— Ага, и друзья его. Так что и ты на всякий случай к никкэй-дзин не лезь, у них свои заморочки. Не всем нравится, что Леший набрал людей с других районов.

— Я и не собиралась, — ответила Лета, уверенным тоном показывая, что понимает серьёзность ситуации. — Понятно, что у них своя специфика. Бусидо и все дела. Но что, получается, Джанки не выперли после такого? И даже чин не сняли?

— Он хороший шуга, надёжный, — Милка пожала плечами. — После того случая прям исправился. Ну, то, про что ты говорила, — что раньше он совсем шалый был. Теперь получше. Ну, повзрослел. Ему только бухать нельзя, трезвый-то он нормально контроль держит. И ту ситуацию они с самим Лешим решали. Леший сказал: Джанки останется под условие, что ни капли ничего, а иначе сразу выпрут. Так он и не бухает с тех пор. Ну, я ж говорю: подфартило, что Рысый рядом сидел. Так-то тоже не по чести, но ещё ладно, тем более, что и ему руку сломали, как бы в обмен. А вот если б ножом почикал, то вылетел бы вообще без шансов.

— И Хмурая бы его обратно не взяла, — вставила Лета больше для того, чтобы показать, что она тоже кое-что понимает в этом всём. — А родители у него есть?

— Я их не видела и не слышала. Живёт сам по себе. — Милка отпила коктейль. — Так что смотри. Леший сказал: кто Джанки бухло нальёт — за это тоже штраф. Ясно, что с тебя прямого спроса не будет, ты не под Лешим. Но если узнаю, что спаиваешь его, я лично твою честь по ветру пущу.

— Спасибо, что предупредила, — ответила Лета со всей серьёзностью и приложила указательный и средний пальцы правой руки над сердцем. — Клянусь.

Над головами раздался весёлый и уже невнятный от алкоголя голос Атари:

— О, чего это вы тут клянётесь?

Она пробиралась вдоль дивана, удерживая в каждой руке по два бокала с оранжевым коктейлем.

Милка пьяно засмеялась:

— Говорю, надо устроить Пилви нормальный девичник. Позвать мальчиков, заказать суши… Стриптиз, шуры-муры…

— Фига!.. — Атари уставилась на неё с неопределённой улыбкой. — А я вот Джанки скажу, что ты его шмару на сомнительные дела подбиваешь. — Размахивая бокалом, она заорала на весь зал, перекрывая пока ещё приглушённую музыку: — Джанки! Иди к нам! Тут щас няшки будут!

Парень в ответ вежливо улыбнулся, жестом показал: «Удачи» — и, снова посерьёзнев, склонил голову обратно к Вукко. Лета разочарованно закатила глаза. Как хорошо иметь фиктивные отношения: никто не ревнует, всем на тебя пофиг, хоть со стриптизёрами трахайся, хоть с кем.

— Привет, дамочки, — промурлыкал вдруг незнакомый голос. — Возьмите меня вместо него?

— Нэко! — счастливо вскричала Милка.

Бросилась к обладателю голоса и, прыгнув на него через бортик, повисла, обхватив ногами на талию. Тот закружил её, и они принялись целоваться — горячо и красиво, на виду у всего клуба, ну чисто как в кино. Погодите, это же… Разве его зовут Нэко?.. Лете казалось, что кликуха у мужчины была другая. Этого горячего южного красавчика она точно видела уже не раз — на больших мероприятиях в их районе, концертах и тому подобном. Такую внешность невозможно было пропустить: тёмные кудри, серьги-колечки, равномерно покрывающие оба уха, жгуче-чёрные глаза с настолько тёмными ресницами, что они казались накрашенными, аристократический ровный нос и развязная ухмылка на пухлых губах.

Мужчина взглянул на неё в ответ.

— Привет, — девушка кивнула. — Мы уже встречались. Лета.

— Ага. — Поставив Милку обратно на балкончик, мужчина тоже легко запрыгнул к ним, бухнулся на диван, от чего всем пришлось подвинуться, и закинул на стол ногу в остроносом ботинке красной кожи.

— Ты теперь Нэко? — уточнила Лета.

— Мм.

— Это я предложила, — пояснила Милка. — Приносит удачу. Похож на кота. В самый раз.

Мужчина принялся пить коктейль, осматривая зал. На девушек он не смотрел и разговаривать с ними явно не горел желанием, только Милку за бедро щупал не глядя, от чего та счастливо сияла. Лета покосилась на точёный профиль. Она и не ожидала, что этот манерный красавчик, который тёрся в их районе, — из шоблы Лешего. Тут в основном люди были попроще, обычные с виду. А он — будто рок-звезда.

Но и ладно, раз он не обращает на неё внимания, ей он тоже не сдался. Лета подхватила бокал с оранжевым коктейлем, который вкусно пах апельсином, и выпила сразу половину.

Всё же опять покосилась на парочку рядом: Милка и Нэко снова начали целоваться, очень даже откровенно и с жаром. Эх, вот бы ей так… И парень крутой, конечно, повезло Милке. Ну, то есть под стать ей — яркий, самоуверенный. Вряд ли такой звёздный красавец обратил бы внимание на простенькую девушку типа Леты.

Кликуху вот сменил… Нет, это не запрещалось, хочешь — меняй. Даже главны́е меняли. Индус, например, раньше был Точка, из-за манеры заканчивать свои фразы авторитетным «я сказал, и точка», а когда стал главой Индустриального района, взял кликуху в честь этого — показать, что интересы района для него важнее собственных. А Хель взяла такое имя после того, как её район затопило, — в память о погибших друзьях.

Хотя всё же чаще кликуху человеку меняли окружающие, обычно сокращая слишком длинные слова — вот как в случае с Пастой или Ака. В лицо, конечно, нужно было обращаться так, как человек сам себя зовёт, а за глаза звали как удобнее.

Сделав ещё глоток коктейля — вкусненький такой, пожалуй, этот понравился ей больше всех, — Лета радостно завопила:

— О-о! — и указала на девушку-диджея, которая поднималась на сцену.

Та имела залихватски торчащие волосы, свободную майку, в проймах которой сверкала грудь-нулёвка, и большие наушники на шее. Сейчас будут танцы! А раз Джанки занят разговором, то Лета попробует примазаться к компании Милки и развлечься.

На диван вернулась Пилви — с заплетающимися ногами и блаженной улыбкой. Помимо этого у неё блестели глаза, щёки были румяные, а губы характерно припухшие, из чего Лета заключила, что оргазм был не единственный. Позавидовала слегка. Да и ладно, зато ТАНЦЫ! Бросив оставшиеся коктейли на попечение обессиленно растянувшейся на диване Пилви, все прочие рванули на танцпол, и Лета тоже — стараясь выглядеть совершенно неподозрительно, не глядя в направлении Джанки и вообще делая вид, что всё так и надо.

Треки были огонь! Ударные, качовые, затем короткая передышка на меланхоличную романтику — и снова танцы.

В какой-то момент Лета подумала, что всё классно, вот только начавшийся на середине трека сэмпл с милицейской сиреной как-то нервировал и отвлекал, без него был бы лучше. Лета наклонилась было к Милке, чтобы поделиться своим мнением, как вдруг та сунула в рот два пальца, оглушающе свистнула и заорала:

— Шавки!

Танцпол мгновенно смешался, все бросились врассыпную, не успела Лета что-либо сообразить — погас свет. Темноту, по-прежнему бьющую в грудь басами музыки, теперь разрывали цветные вспышки стробоскопов и белые лучи милицейских фонарей. Стало очевидно, что сирена раздаётся снаружи клуба.

Лета огляделась, пытаясь понять, что ей делать. Вокруг мелькали люди — тихо и целеустремлённо. Как будто все знали, что делать в случае облавы. А она-то не знала! Не придумав другого варианта, рванула назад к знакомому дивану — может, там будет кто-нибудь из девчонок. Впрочем, уже на середине пути Лета поняла, что диванчики в тёмном зале все пустые.

Зато посреди тёмного и пустого танцпола стояла девушка: свет большого милицейского фонаря с той стороны обрисовывал её тёмный силуэт. Фигура у неё была невысокая и стройная, а длинные ноги в сочетании с очень короткой мини-юбкой свидетельствовали о том, что это Пилви. Девушка ревела в голос — отчаянно, с подвыванием.

— Мой… — её голос сорвался. — Мой… ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! Уроды!

Подняв с пола пустую банку от пива, Пилви замахнулась — в этот момент её силуэт в свете фонаря был похож на контрастное чёрно-белое фото какой-нибудь революционерки с коктейлем Молотова — и швырнула банку в сторону милицейского робота. Робот резко повернул голову в направлении потенциальной угрозы, его лицевой щиток вспыхнул красным, и он неестественно быстро ускорился в сторону девушки: только что движения были медлительные, а вот он уже оказался неподалёку от Пилви.

Однако в последний момент между роботом и девушкой в свет фонаря выскочил мужской силуэт.

— Эге-гей, — развязно протянул силуэт голосом Нэко. — Чур я первый на проверочку. Вечно дамочки вперёд лезут, но сегодня я никого не пропущу. Вот мои документики, извольте, — он понизил голос до мурлычущего баритона, раскинув руки в стороны и каждую секунду двигаясь так, чтобы находиться между роботом и Пилви. — Не-не-не, господин робот, даже не смотрите на неё, когда тут есть я. Неужели я не в вашем вкусе?

Лета — на цыпочках, что было, конечно, совершенно бессмысленно —быстро подкралась к Пилви сзади, взяла за руку и потянула назад, за свою спину, тоже прикрывая. Лицо у Пилви было зарёванное, с потёкшей тушью, ноги пьяно заплетались, да и взгляд был малость расфокусированный — конечно, в трезвом состоянии мало кто догадается бросать предметы в милицейского робота, он ведь в ответ и выстрелить может. Лета начала осторожно, но по возможности спешно отступать от робота. Пилви, к её чести, хоть и была сильно пьяна, но тоже сообразила, что надо валить, так что вместе девушки отошли от робота довольно быстро, ушли от милицейских фонарей вглубь тёмного зала, и там Пилви торопливо нырнула в сумрак.

Теперь Лете оставалось придумать, что делать ей.

Видимо, милиция уже поняла, что эффект неожиданности прошёл, пора официально заявить о себе, так что из громкоговорителя прогремело: «Это милицейская проверка! Не оказывать сопротивления! Выключить музыку!»

Однако, словно в издёвку, музыка не только не выключилась, а стала даже громче. Лета заметила, что робот, который направлялся вглубь тёмного зала — к грохочущим динамикам — сначала замедлился, а затем и вовсе остановился, при этом слово «ПРОВЕРКА» на его лицевой панели пошло помехами. Ничего себе, какая полезная здесь музыка!

Но всё же некоторые люди выстраивались очередью в сторону выхода — туда, где милиционеры при поддержке своих пугающих бронированных собак проверяли документы. Лета рассудила, что и ей нужно туда, на проверку. А дальше она выйдет на улицу и поищет знакомых.

Так что девушка встала в очередь.

А потом заметила в соседней очереди Милку и с облегчением бросилась к ней.

— Справка? — деловито спросила та.