ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

Джанки скривился от боли.

— Прижми, — уже деловито забормотала Лета. — Я сейчас, руки помою. Нет, лучше давай на диван, кто сидя шьёт… Давай.

Вообще говоря, Лета никогда никого не зашивала и была без понятия, как это делается, но решила, что сейчас необходимо вести себя уверенно. Так что она крепко обхватила лодыжку парня и потянула ногу вверх, чтобы освободить от штанов. Тут вдруг сообразила, что мешает ботинок. Начала расшнуровывать. Джанки сопел, однако не возражал.

Наконец-то освободив парня от ботинок, штанов и мокрого от крови носка, Лета потянула его вверх, подняться с кресла, однако он не поддался.

— Диван залью.

— Точно. — Отпустив руку парня, Лета поискала взглядом по комнате. — Надо чем-то застелить.

— В шкафу. Пакеты. Чёрные.

— Ага.

Метнувшись туда, порылась по полкам с хозяйственной мелочёвкой. Быстро нашла большой свёрток плотных мусорных мешков. Мелькнула мысль, что в такие и человека можно засунуть. Распрямила — пакеты сильно пахли пластиком, — отнесла к дивану, застелила.

Джанки за это время успел снять худи, так что теперь остался во всём чёрном — безрукавке уже знакомого фасона, трусах-боксерах и одном носке. В любой другой момент Лета хихикнула бы над этим одиноким носком, но сейчас было не до таких мелочей — ситуация серьёзная! Девушка смазала взглядом по худощавому силуэту…

И против воли зацепилась за рельеф трусов. Да, она понимала, что сейчас это совершенно неуместно, даже возмутительно — такая ситуация, а она на трусы пялится! — но как туда не смотреть? Блин, у парней всё так на виду, как-то непристойно и от этого притягательно. Вдвойне любопытно от того, что совершенно неясно, что там к чему под чёрной тканью. Она, конечно, порно видела, уж там-то всё очевидно, но там ведь другое, а когда просто трусы — ничего не понять. Очень хотелось приглядеться внимательнее, но Лета кое-как заставила себя оторвать взгляд — надеясь, что Джанки не заметил её исследовательского интереса. По крайней мере, он этого не показывал. А впрочем, с дырой в ноге ему, наверное, было не до того факта, что она краснеет в адрес его трусов.

— Иди руки мой. Раз собра́лась, — Джанки направился к дивану медленно, но вполне спокойно, не хромая. Поскольку моток бинта было держать неудобно, он пока что его убрал, и кровь снова потекла по ноге.

Отлично, он сам справится! Лета с некоторым облегчением направилась в ванную. Одно дело — обниматься на людях, но наедине тащить в обнимку полуголого парня, ещё и в крови, ей не хотелось. Слишком это неоднозначно, слишком непонятно, как себя вести. Лучше пусть он сам доберётся до дивана.

А она пока что помыла руки. Вернулась в комнату — подняв и растопырив пальцы, как показывают в сериалах про хирургов. Взяв бутылку спирта, на всякий случай плеснула на руки дополнительно.

— А где всё?..

— Здесь.

Игла, другие инструменты и бинт в самом деле лежали на табуретке рядом с диваном, где парень уже растянулся спиной вверх на подстилке из чёрных пакетов. Горел верхний свет — конечно, слишком тусклый для тонкой работы, но лучше, чем ничего.

Сердце Леты колотилось так, что сотрясало всю грудную клетку. В жизни она никого не шила, только в кино видела. Но ведь нельзя же этого дурака бросить вот так! Он бы там нашил не глядя!

И раз уж она начала, придётся делать. Главное — уверенность! Всё так же держа руки поднятыми, Лета опустилась на колени внизу дивана, рядом с ногами Джанки. Покосилась на волосатые икры. Вечно ещё у парней ноги такие мохнатые, непривычно: когда постоянно видишь только свои бритые, а потом — хоба, чужие волосатые. Прям диссонанс. Но ладно, не отвлекаемся!

Оказалось, что ран на левой ноге даже две: сбоку небольшая, по касательной, а вот сзади — прям глубокая, короткая, как будто нож воткнули. Эту рану наполняла кровь, которая всё ещё не хотела останавливаться, текла на чёрную подстилку, но хотя бы несильно и равномерно. Значит, не артерия. Так Лета успокаивала себя, надеясь, что её познания из фильмов хоть немного соответствуют реальности.

Девушка взялась за хирургическую иглу. Выдохнула ртом. Теперь и она дышала почти так же тяжело, как Джанки. Наклонилась над ногой парня, близко, чуть ли не легла на него, постаравшись левым локтем нащупать удобное положение — чтобы руки не дрожали. Обжигало ощущение, что она прижимается грудью к голой ноге парня. Так непристойно… Ещё и взгляд норовил переползти от раны выше, к чёрным трусам. Чёрт, Лета, хватит пялиться, займись делом!

— Глубже шей.

— Что?

— Втыкай глубже. Чтоб мясо захватить, а не кожу. Кожа порвётся и всё.

— Ага. Ясно.

Сердце колотилось от страха, руки дрожали, но Лета очень старалась действовать чётко, быстро и уверенно. Воткнула иглу поглубже — Джанки мыкнул в ткань дивана, но она даже не замедлилась. Чем быстрее закончат, тем лучше. Вот уже металлический кончик иглы показался с другой стороны раны, теперь вытянуть всю нитку… И стянуть края… Рана булькнула кровью, словно протестуя против зашивания. «Неча! — злорадно подумала Лета. — Сейчас покажу тебе».

Ещё один стежок. Джанки молчал, только дышал торопливо и тяжело, всей грудью. Ещё бы, место, как назло, такое болючее — сзади выше колена. Там даже татухи бить больно, не то что прям иглой в мясо тыкать.

Уже предпоследний стежок. Лета затянула нитку, подумала, что, может, и так хватит, жалко Джанки…

Нет, нужно крепче, если разойдётся — придётся шить по-новой, тогда будет даже больнее. Так что она смело воткнула иглу снова, поглубже. В ответ раздался судорожный и приглушённый вдох: парень прикусил руку, чтобы не стонать.

— Последний, — успокоила Лета. — Сейчас, почти всё.

Затянула нитку, завязала узелок. Может, неправильно, но уж как смогла. Закончив, Лета и сама почувствовала облегчение. Сердце сильно колотилось уже от радости, хотелось улыбаться. Получилось! Она справилась! Правда, руки и футболка оказались вымазаны в крови, но ничего, наденет сверху кофту, а дома быстренько сходит в душ, застирает, родители и не заметят.

Джанки тяжело дышал, обессиленно валяясь лицом в диван.

И тут…

…Лета кое-что сообразила.

Блин!

— Это… — от неожиданной мысли она выпучила глаза. — А обезболы-то у тебя есть? Ты пил что-нибудь?

Наверняка, да?.. Ведь не мог же он всё это время терпеть её шитьё без обезболивающего? И почему она об этом не подумала, не уточнила перед началом процедуры? Ведь даже в кино сначала делают анестезию.

Но нет, вокруг никаких упаковок с таблетками не было видно, а Джанки махнул рукой в противоположный угол комнаты:

— Там, в верхнем ящике.

Лета бросилась к столу, распахнула ящик — уже с ощущением законного права и не чувствуя себя воровкой: Джанки не считает свой стол такой уж запретной территорией, наверняка тут и нет ничего секретного, какое облегчение!

Порылась среди смятых бумажек, погрызенных карандашей и таких же прозрачных кейсов с разнообразными инструментами, какие уже видела во втором ящике. Нашла! Пара блистеров с таблетками и целый блок одноразовых мини-шприцев с бледно-зелёной жидкостью и надписью «Пиралгин». Обезболивающее.

— Ага, вот эти, — донеслось от дивана.

Лета так же в темпе поскакала обратно, протянула медикаменты Джанки — надо же его скорее спасать от боли! Тот осторожно перевернулся на спину — по перемазанной ноге скатилась остаточная дорожка крови, накопившейся за время зашивания, — достал из блистера два шприца, вколол в бедро один и сразу второй, откинулся на диван и с облегчением выдохнул.

Посмотрел на таблетки в руках Леты.

— Эти тоже давай.

Девушка покрутила в руках блистер с надписью «Цефтазил».

— А что это? Для чего?

— Антибиотик.

Ну да, логично. Все ж держат в столе под рукой антибиотики! Во всяком случае, если судить по количеству швов тут и там, Джанки они точно были нужны регулярно.

Парень достал из блистера сразу две крупные таблетки, сунул в рот и принялся хрустеть ими, морщась от вкуса. Снова указал Лете на стол:

— Дай.

— Чё? — девушка удивлённо проследила за его жестом. Он что, имеет в виду подать ему ту бутылку с алкоголем? Уставилась укоризненно: — Совсем уже? Хочешь, чтобы Милка меня закопала?

— Дай, — веско повторил парень, но, увидев, что выполнять его команду Лена не торопится, возмутился: — Да не пить, блин!

Девушка неохотно дошла до стола, взяла бутылку и принесла ему — глядя с подозрением. Джанки взял бутылку, демонстративно полил на ногу, поморщился, закрутил крышку и отдал Лете обратно — прищурившись с осуждением.

— Не надо на меня так смотреть, — возмутилась та и схватила бутылку. — Откуда я знаю! Мало ли…

— Да я уже понял, что ты меня и за алкаша держишь, и за химического. Прям спасибо огромное.

— Ничего я не «держу» — проворчала под нос Лета, всё же чувствуя укол вины. Поставив алкоголь на стол, направилась на кухню, громко заявив: — Воды хоть принесу. Знаешь, вообще-то обычно таблетки водой запивают.

Вернулась, протянула парню стакан. Он молча выпил. Забрав стакан, Лета покосилась на его голые ноги. Было как-то не по себе.

— Может, штаны тебе дать?

— И как, ты видишь, я их надену?

— Ну… я бы помогла. А что, так сидеть? — от смущения Лета агрессивно повысила голос.

Джанки в ответ тоже добавил быковатого наезда:

— Как «так»? Я ж не голый тут. А то что ты прям, трусов не видала?

Он явно был замотан всей этой ситуацией, так что страдания Леты насчёт какой-то фигни волновали его меньше всего.

Девушка насупилась. Буркнула:

— Вообще-то не видала.

В комнате повисла пауза.

— По правде? — в голосе Джанки слышался скепсис.

— Я говорила! Шалавой не работаю. А милуша у меня тоже нет, как ты, небось, в курсе. Ты ж говорил, что спрашивал за меня.

— Спрашивал.

— И что сказали? — удивилась его намёкам Лета.

— Сказали, что на вписках бывала, хотя в последнее время не ходишь.

— Чего?! — от души возмутилась девушка. — Вообще-то я была один раз, и ничего там не было, я ушла. А больше не ходила.

— Ну, говорят, и так что-то было.

— И с кем же? — Лета аж глаза выпучила от такого наглого поклёпа. — Не, ты спроси конкретно. Я так-то по жизни в своём дворе, на виду у всех, и пусть эти твои информаторыназовут конкретно — с кем у меня что-нибудь было. С кем я хоть гуляла, — она пожала плечами, — или целовалась. Потому что ничего не было. Не, ты уточни!..

— Ладно, я понял, харэ пахта́ть, — Джанки выставил ладонь в её сторону, словно отгораживаясь от этого потока возмущённых слов. — Покрывалой накроюсь.

Взялся было за покрывало на спинке дивана, но затем посмотрел с сомнением на кровь и передумал. Принялся дёргать на себя чёрный полиэтилен, на котором лежал. Тот не поддавался. Устав от этого, Джанки дёрнул сильнее:

— Аргх! Бля… — Кое-как прикрылся углом пакета, ворча: — Если уж по правде такая ты нежная целка...

Лета в ответ состроила мину. Не удержавшись, пробурчала:

— Ну и необязательно ржать над этим.

— Я не ржу.

— Ага.

— Да не ржу я!

— Мм, — она поджала губы.

— Просто, блин, шалавой тя звать нельзя, — Джанки потёрся затылком о диван, видимо, нащупывая удобное положение, — целкой тоже нельзя…

— По имени можно, — Лета вздёрнула нос.

Покосилась на парня. Полиэтилен, прикрывающий бёдра, в самом деле выглядел несуразно. Как-то ещё больше привлекал внимание к теме трусов.

— Ну расскажи, что за имя у тя такое, — тем временем сказал Джанки. — «Алетейя». Хэ-зэ, что это вообще. Если б я тя не видел, решил бы, что там фифа какая-то понтовая с Паркового кольца.

Парковое кольцо — это был исторический центр Малена, самый дорогой район для финансовых магнатов и наследственной аристократии. Наверное, там и в самом деле могла бы жить девушка с вычурным именем Алетейя и красиво звучащей фамилией Александэр, вот только по иронии судьбы реальная Алетейя Александэр жила в заводском общежитии семейного типа и не могла попасть на Парковое кольцо при всём желании: тех, у кого регистрация в западной части города, в восточную не пускали. Вот поэтому Алетейя не любила своё пафосное имя и ещё в детстве поспешила сама выдумать себе кликуху, лишь бы не слышать его больше.

— Обычное имя, — буркнула Лета. — Родители выпендрились. Мама училась на переводчицу с греческого. Ну, конечно, ничего не получилось, но… Зато вот, имя мне придумала.

— Типа, оно что-то значит?

— Естественно, — снова вздёрнула нос Лета. — Все имена что-то значат.

Однако Джанки прикрыл глаза и в целом выглядел не особо заинтересованным. Конечно, это можно было понять, странно было бы ждать, что сейчас он будет поддерживать оживлённую и эмоционально вовлечённую беседу, а может, уже и обезболивающее подействовало, даря благословенное облегчение после сильной боли и утягивая в дрёму. Но всё же Лету задело: ей померещилось пренебрежение.

Так что девушка настойчиво продолжила:

— Это переводится как «несокрытое», то есть «истинное». Настоящая суть вещей, как-то так. Из философии слово.

— Мм, — в самом деле по-сонному ровно ответил парень. Сложил руки на груди. — Прикольно.

— Может, дать тебе одеяло?

— Хм-м, — он мыкнул вроде бы отрицательно. — Себя лучше дай.

Чего? Лета удивлённо подвисла. Подняв брови, оглядела Джанки, который выглядел так, словно намерен спать. Может, и засыпал уже. Но что это за странная фраза?

Подумав, Лета решила, что всё же шутка. Парни постоянно шутят в таком духе, это просто речевая привычка, и уж точно не стоит тут же радостно оживляться и лезть к нему с поцелуями. Наверное, эту фразу нужно расценивать как «нет, одеяла не надо».

Так что она продолжила нейтрально:

— Может, в аптеку сходить? Или за едой?

Но Джанки ответил всё так же негромко, с закрытыми глазами:

— Хошь сидеть тут смотреть, как я скулить буду? Вали давай.

Что ж, разочарованно вздохнув, Лета свалила.

16. Шурок

Всю следующую неделю Джанки её не звал. Ясное дело, отлёживался с ногой. Хотя вообще-то она могла бы помочь! Продукты,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В конце этого тома есть карта города, словарь и объяснение про чины (кто такой мичман и т.д.)