Нисхождение Измерения

Леонел опешил. Та самая девушка, которую вырвало во время падения Райских Островов, стояла на пути к ближайшему выходу, ее взгляд был отсутствующим. Нет, это было не совсем точно. Ее радужки полностью побелели, и даже зрачки последовали их примеру.

Выражение ее лица было холодным. Леонел инстинктивно почувствовал, что девушка, которую стошнило от одной лишь мысли о мертвых телах, не могла иметь такой вид. Что вообще происходило?

Ее хрупкая фигурка внезапно шагнула вперед, и ее ладонь врезалась в грудь Конрада.

По всем правилам, ничего не должно было случиться. Конрад был на дюйм выше даже Леонела и, как и все их спортсмены, каждый день своей жизни посвящал тренировкам. К тому же, в отличие от Леонела, он не был ранен в игре. В то же время, эта невысокая девушка была всего лишь младшекурсницей, которую на вечеринку притащил один из старшекурсников, и ростом она была едва ли метр шестьдесят.

И все же, казалось, нелогичность была главной темой этого дня.

Глухо крякнув, Конрад отлетел назад с такой силой, что упал на спину с ошеломленным выражением на лице.

– Ты…

Лицо Конрада покраснело от смеси смущения и гнева. В довершение всего, он поскользнулся и упал прямо в лужу рвоты, отчего его чуть не вывернуло наизнанку.

– Эй!..

Голова Леонела метнулась в другую сторону, и он увидел еще одного студента с таким же отсутствующим взглядом, как у той девушки.

В одно мгновение один превратился в двух. Затем двое – в троих. В мгновение ока уже десять пар белых радужек мерцали в голубом свете пространственного разрыва, тупо уставившись на них всех. Среди них был даже один из его товарищей по команде.

Лицо Леонела стало серьезным.

– Айна, Юри, Саван. Идите сюда.

На этот раз резкая Саван не нашла, что сказать. Нервозность на ее лице была очевидна, когда она медленно вошла в круг защиты Леонела вместе с Айной и Юри.

Пространственный разрыв рос у них за спиной, их сверстники с белыми зрачками блокировали им путь спереди, а необъяснимое чувство неуверенности и страха пронизывало их сердца.

Глава 7. Пространственный разрыв

Хотя сердце Леонела разрывалось от вихря смятения, на его лице это никак не отражалось.

«Их десять… Не слишком опасны, но определённо неконтролируемые переменные… Шеф-повар, без сомнения, представляет наибольшую угрозу…»

К несчастью, Шеф-повар четырех звезд был одним из этих людей с белыми зрачками. Хоть он и не сдвинулся с места из-за своей изогнутой барной стойки, Леонелу не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить, сколько острых кухонных ножей, должно быть, там спрятано.

Несколько членов «Крыльев Ангела» помогли Конраду подняться, и напряжённая атмосфера неуклонно нарастала.

Люди с белыми зрачками не двигались, как и они сами. Леонел бы подумал, что они наблюдают за ними, если бы не тот факт, что их глаза были слишком пусты. Казалось, в их головах не было ни единой мысли.

Но если это так, то они должны действовать инстинктивно. Так что же это за инстинкт?

«Они не хотят, чтобы мы покинули эту комнату?»

Неуклонно растущий пространственный разлом за их спинами дрогнул и зарычал.

Глаза Леонела расширились. Он мгновенно понял, что этот звук исходил не от разлома, а от стона здания, которое медленно втягивало внутрь.

«Чёрт…»

Однако, пока все начинали паниковать, Леонел становился всё спокойнее. Его рациональный ум подсказывал, что во всём этом есть логическая последовательность, есть какой-то замысел.

Сначала отключилось электричество, затем появился пространственный разлом, потом эти странные мутации у их сверстников и знакомых, а теперь их толкают к этому разлому.

Если цель состояла в том, чтобы их убить, почему эти люди с белыми зрачками не напали на них напрямую? Их даже поддерживал Шеф-повар четырех звезд. Однако они решили этого не делать.

Как раз в тот момент, когда Леонел уже собирался решиться прыгнуть в пространственный разлом, с подоконника, на котором только что висел Джеймс, слетел осколок стекла. Он столкнулся с пространственным разломом и с леденящим душу звуком разлетелся на куски.

Каким бы хладнокровным ни считал себя Леонел, он не мог не содрогнуться. Неужели то же самое случится с его телом, если он войдёт?

«Чёрт…» – подумал он во второй раз за столько же секунд. «… Мы должны прорваться».

Леонел знал, что Джеймс был прав на его счёт – он был слишком мягкосердечен. Он и вправду чуть не принял такое безрассудное решение, потому что предпочёл бы рискнуть в азартной игре, чем сражаться со своими одноклассниками. Но теперь он понял, что не может так поступить, ему нужно было ожесточить своё сердце.

«Сосредоточься на известной величине».

Челюсти Леонела сжались. – Пошли.

Без малейшего колебания Леонел сделал решительный шаг вперёд, направляясь к миниатюрной девушке.

Пройдя мимо Конрада и его товарищей по команде, он оказался перед девушкой, которая была ниже его более чем на голову. Стиснув зубы и игнорируя боль, он быстро снял с себя длинный чёрный плащ.

Держа его за плечи, он хлестнул концами с пряжками в сторону головы девушки. Он не знал, насколько умны эти люди с белыми зрачками, но сделал ставку на скорость и хитрость. По крайней мере, его первая авантюра окупилась. Остальные не успели среагировать на его внезапное движение.

Саван в ужасе прикрыла рот рукой, желая крикнуть Леонелу, чтобы остановить его. Но было уже слишком поздно.

Тусклые глаза маленькой девочки, казалось, не были удивлены действиями Леонела. Или, может быть, в её нынешнем состоянии её уже ничем нельзя было удивить. Недолго думая, она молниеносным движением протянула руку, чтобы схватить концы плаща Леонела, прежде чем он успел среагировать.

Но, похоже, Леонел этого ожидал. Следуя по дуге, по которой он метнул свой плащ, он обогнул девушку и оказался у неё за спиной. Он использовал её же хватку против неё, протянув плащ поперёк её спины и обернув вокруг.

В одно мгновение руки хрупкой девушки оказались связаны плащом Леонела и его руками.

– Вперёд!

Как только Леонел заговорил, остальные люди с белыми зрачками начали двигаться. Однако Леонел уже предвидел это.

Крепко затянув узел, который он завязал своим плащом на девушке, он толкнул её вперёд в её же собственную лужу рвоты.

Как и ожидалось, она быстро восстановила равновесие с нечеловеческими рефлексами, но поскользнулась, как только её ступни коснулись лужи. Не сумев снова удержаться на ногах, она споткнулась и упала посреди группы Конрада, замедлив их движение вперёд.

Группа Конрада была ближе всех к выходу. Несомненно, они первыми воспользуются действиями Леонела. К людям, которые были почти замешаны в смерти его лучшего друга, он не собирался проявлять мягкость.

Что касается мутантов с белыми зрачками, Леонел мог лишь подавить своё чувство вины. Подсознательно он чувствовал, что это не их вина, но если бы он пошёл им на уступки, то поставил бы под угрозу жизнь свою и своих друзей.

К тому времени, как всё это произошло, члены «Ройал Блю», тусовщики, а также Айна и её друзья уже добрались до Леонела и прорывались к выходу.

Леонел глазами подал знак Милану, который всё ещё держал Джеймса на плече. Здоровяк отреагировал немедленно, опрокинув диван, на котором лежал Джеймс, и создав ещё одно препятствие.

– Леонел! – яростный рёв Конрада прорвался сквозь суматоху, его взгляд налился кровью от гнева.

К несчастью для него, Леонел уже отвернулся, отчего сердце Конрада похолодело. Он внезапно пожалел о своих предыдущих действиях. Однако он сожалел не о том, что угрожал жизни Джеймса, а о том, что не взял под контроль девушку с белыми зрачками раньше, чем до неё добрался Леонел. Изначально он был ближе всех, так почему же он всегда отставал от него на шаг?!

У Леонела не было времени беспокоиться о мыслях Конрада. Люди с белыми зрачками были лишь второстепенной проблемой. Что действительно потрясло его до глубины души, так это пространственный разлом. Он не чувствовал, что смерть была так близко, с тех пор, как впервые прыгнул с парашютом со своего Райского Острова.

Но… Леонел совершил ошибку. Во всех своих расчётах он забыл один важный факт: они были на четвёртом этаже.

– Чёрт, они повсюду!

– крикнул с лестницы Завьер, Безопасник трёх звезд из «Ройал Блюз». Его слова прозвучали для Леонела как шёпот мрачного жнеца.

Леонел не учёл, что если такие странные происшествия случались на его этаже, то как они могли не происходить на других?

Ворвавшись на лестничную клетку и захлопнув за собой дверь, Леонел посмотрел вперёд с мрачным выражением лица. Проблема была хуже, чем он предполагал вначале. На лестнице ждали три пары белых зрачков.

Свет здесь был гораздо тусклее из-за отсутствия окон и того, что электричество всё ещё было отключено, поэтому они почти походили на парящие в ночи сферы, отчего по спине Леонела пробежал холодок.

Милан стоял справа от Леонела, прижавшись спиной к двери, как и он. Перед ними три девушки уже спустились на полпролёта, а Завьер и ещё несколько человек были впереди них и медленно отступали от трёх мутантов.

Леонел прикусил губу, едва не до крови. Одно дело – рисковать синяками и переломами на футбольном поле, и совсем другое – когда над твоей головой так нависает смерть.

Он всё ещё не знал, жив ли его отец. Он всё ещё не избавился от клейма своей профессии. Он всё ещё не услышал ответа Айны…

Взгляд Леонела переместился на её спину. Даже в тусклом свете она обладала притягательным очарованием. В её фигуре чувствовалась уверенная зрелость.

Айна всегда была такой. Она стеснялась его неприкрытого обожания, но была единственной, кто, казалось, мог продолжать писать экзамены в его присутствии.

Крен здания становился всё сильнее. Теперь Леонел знал, что уже слишком поздно.

Сзади раздался стук в дверь. С каждым мгновением он становился всё яростнее, а затем внезапно полностью прекратился.

Леонел вздохнул. Конрада и его группу, вероятно, затянуло первыми из-за открытого окна. На лестнице не было больших окон, и ни одно из них не было разбито, но это всё равно был лишь вопрос времени.

Он смутно надеялся, что в последние мгновения, даже если он не сможет увидеть своего отца, Айна, возможно, произнесёт слова, которые вызвали бы у него улыбку даже сейчас. Но её хрупкая фигура, казалось, не собиралась оборачиваться.

«Может, я ошибался. Наверное, я ей не нравлюсь…»

Это были последние мысли Леонела, прежде чем здание поддалось, оторвалось от фундамента и улетело в пространственный разлом.

Впрочем, было ещё кое-что, в чём Леонел ошибся. Пространственный разлом забрал не всё. В тот момент, когда обладатели белых зрачков коснулись его поверхности, их благополучно отбросило прочь.

В воздухе разнёсся гротескный скрежет рвущегося металла, кирпича и фундамента, и как ни странно, он почти походил на жевание… Словно пространственный разлом смачно чавкал, наслаждаясь хорошей едой.

По всей Земле происходили подобные события. Многие разделяли те же мысли об агонии и отчаянии, что и Леонел. Гораздо больше людей за эти несколько минут пережили ужасные акты мести, вины, а иногда и того и другого.

Мир менялся совершенно беспрецедентным образом. Некоторым удалось избежать разломов, но невозможно было сказать, стало ли их положение от этого лучше. В мире, наполненном белоглазыми мутантами, обычные люди внезапно оказались в меньшинстве.

Странные мутации продолжались, даже выходя за пределы человеческой расы и затрагивая другие царства животных.

Однако, даже когда их популяция росла, они ничего не делали. Они молча стояли, их бледные глаза отрешённо смотрели в пустоту. Даже те, кто стоял всего в нескольких шагах от другого себе подобного, не разговаривали, словно все они сообща чего-то ждали.

Так называемого правительственного ответа так и не последовало. Райский дворец Империи Вознесения величественно возвышался, простираясь на сотни метров влево и вправо, но и он был безмолвен. Лишь лёгкое похлёстывание его флага на высоком флагштоке, развевающегося на ветру, было слышно на несколько километров вокруг.

Если бы кто-то захотел описать смерть мира, вряд ли можно было бы найти лучшее описание. Однако мир не погиб. Во всяком случае, пока ещё нет.

Леонел и его группа без сознания лежали на ложе из эродированного известняка. Вокруг них стояли полуразрушенные колонны, испещрённые древними рунами, которые невозможно было расшифровать.

Вокруг них вихрилась странная энергия. На первый взгляд, она больше всего походила на туман. Однако вела она себя совсем не как туман. Вместо этого она двигалась и почти дышала, словно живое существо.

Более половины этого «тумана» устремилось к хрупкой спящей красавице. По сравнению с растрёпанным видом остальных, она выглядела так, будто просто сладко вздремнула. Её облик вызывал у многих желание броситься на её защиту, а лёгкая улыбка на розовых губах заставляла трепетать сердца тех, кому посчастливилось её увидеть.

Пятая часть устремилась к молодому человеку с длинными светлыми волосами и высоким переносицей. Даже во сне он свирепо хмурился, словно столкнулся с врагом. Презрение было почти написано на его высоких скулах.

Ещё одна пятая часть опустилась на высокого юношу с перевязанным торсом. Он громко храпел, беззаботно почёсывая живот, переворачиваясь на другой бок.

Оставшиеся части равномерно распределились, просачиваясь в тела остальных бессознательных юношей совершенно незаметно для них.

Часы продолжали тикать. В конце концов, пошли дни. Однако все они продолжали спать с умиротворёнными улыбками на лицах, словно лежали не на твёрдом камне, а на мягком облаке.

Наконец, на четвёртый день, первый из них начал шевелиться.

Глава 8. Пробуждение

Леонел очнулся. Он моргнул несколько раз и резко сел – резче, чем следовало, – о чем тут же пожалел.

Однако острой боли в ребрах, которую он ожидал, не последовало, из-за чего он в замешательстве опустил взгляд на себя.

«Мои раны зажили?.. Стоп, где я?»

На Леонела обрушилась внезапная волна ощущений. Известняк под его ладонями и ягодицами, странный ветерок, нежно обдувавший открытые участки кожи, даже древний запах, витавший в воздухе, – он почти напоминал копировальную комнату с легким оттенком затхлости.

От этого нахлынувшего потока ощущений Леонела согнуло пополам, и его вырвало. Вот только желудок его был практически пуст, так что его мучили лишь сухие рвотные позывы.

Когда его тело наконец перестало содрогаться, у Леонела осталось лишь горькое чувство замешательства. Всё вокруг казалось слишком громким, слишком ярким, слишком фактурным – и всё это одновременно.

Сколько бы Леонел ни пытался силой воли отмахнуться от этого, оно, казалось, и не думало исчезать. Он просидел так несколько часов, и ему было так плохо, как никогда в жизни.

Мир вдруг стал слишком детализированным, чтобы он мог его воспринять. Словно он смотрел на оптическую иллюзию, которая, если вглядываться в нее достаточно долго, начинает казаться движущейся. Однако это не было иллюзией – это стало его реальностью.

Спустя полдня Леонел почувствовал, что у него горит горло. Он ощутил такую жажду, какой не испытывал никогда в жизни, но воды здесь не было – лишь древние руины и бессознательные тела его друзей. Он бы пошел на поиски воды, если бы мог, но каждый раз, когда он пытался встать, у него начинала кружиться голова.

Не только мир давал ему больше деталей, чем он мог вынести, но и его собственное тело. Он почти чувствовал, как в его разуме формируются мысли, чувствовал электрические импульсы, идущие от мозга к конечностям, чувствовал энергию в каждой сокращающейся клетке. Простые движения давались даже хуже, чем наблюдение за окружающим миром.

В отчаянии Леонел медленно стянул с плеча рюкзак. К счастью, когда ему пришлось использовать пальто, чтобы связать ту девушку, он снял рюкзак и повесил его на руку. Если бы не это, он сомневался, что смог бы справиться даже с такой простой задачей.

Вытащив знакомую бутылку с зеленой жижей, он дрожащими руками поднес ее к губам. К сожалению, его охватила лишь волна отчаяния, когда он вспомнил, что допил остатки после того, как тренер Оуэн напомнил ему об этом.

Никогда в жизни он не думал, что будет скучать по отцовскому блевотному вареву.

Измученный жаждой, он всё равно запрокинул бутылку до предела, слизывая едва заметные капли, попадавшие на язык. То ли из-за одолевшей его болезни, то ли из-за стресса последних суток, а может, просто от чистого отчаяния, но грудь Леонела сдавило от гнева, а на глаза навернулись слёзы.

«Папа… я скучаю по тебе».

Почему всё это происходит? Почему мир внезапно рухнул? Почему его друзья не просыпаются, сколько бы он их ни тряс?

Леонел самоуничижительно рассмеялся. Как же жалко. Он не знал, как долго пробыл в отключке, но с момента пробуждения не прошло и суток, а он уже расклеился, как плаксивый ребёнок.

В этот момент что-то выпало из запрокинутой Леонелом бутылки и оставило на его носу порез, как от бумаги, заставив его поморщиться. Приятно знать, что его боль, по-видимому, тоже усилилась в несколько раз. Мелкий порез, а болел он сильнее, чем когда у него треснули ребра.

Медленными движениями Леонел снова опустил руку, осторожно подбирая то, что упало. Это был свернутый в трубочку кусок гибкого материала.

«Погодите… это что, бумага?»

Леонел был ошеломлен. Бумага давно вышла из употребления. Фактически, она была практически вне закона. Хотя сама бумага не была запрещена, использование деревьев и другой растительной жизни для производства продукции было строго ограничено Актом о защите природы 2046 года. Как его отец умудрился раздобыть нечто подобное?

По правде говоря, Леонел даже не узнал бы её, если бы не его основательное образование. Если бы другие узнали, что у него есть такое, у них с отцом были бы большие неприятности. Однако, думая о состоянии, в котором, вероятно, сейчас находился мир, Леонелу было уже всё равно. К тому же его наручные часы больше не могли за ним следить.

Осторожными движениями он развернул бумажный свиток, стирая прилипшие к нему комочки зеленой жижи.

«К тому времени, как ты это прочтешь, меня уже не будет».

Сердце Леонела остановилось.

– Папа…

«Ха-ха! Ты, наверное, подумал, что я умер, да? Признайся, ты ведь уже начал плакать?»

На мгновение у Леонела отвисла челюсть, а затем он стиснул зубы.

– Чертов старик! Только попадись мне…

На мгновение Леонел забыл о своей странной болезни. Он без умолку бранил отца, но на его губах играла явная улыбка облегчения.

«Не волнуйся, на всей Земле нет никого, кто мог бы мне угрожать. Эти ребята уже давно не осмеливаются меня беспокоить».

Леонел приподнял бровь, но ему оставалось лишь читать дальше.

«Я немногое могу тебе здесь рассказать. У меня был соблазн поступить как отец из аниме и исчезнуть без единого слова, но я подумал, что ты слишком большая плакса, чтобы пережить такое».

Леонел открыл было рот, чтобы возразить, но, вспомнив о нервном срыве, который только что чуть не случился, проглотил свои слова. В конце концов, он просто рассмеялся, и его дурное настроение полностью улетучилось.

Его отец всегда был большим поклонником аниме, они часто вместе смотрели всю классику. И всё же, только он мог так шутить в такое серьезное время.

«Итак, я буду краток.

«Во-первых, даже не пытайся разбудить своих друзей. Ты, скорее всего, очнулся намного раньше них, и они не проснутся еще как минимум несколько месяцев. Сосредоточься пока на себе и используй своё кумовство в своих интересах».

Выражение лица Леонела дрогнуло.

«Не ломай голову над тем, что я имею в виду. Просто знай, что твоя мать не умерла и не бросила тебя. Я тоже тебя не бросил. Мы оба очень тебя любим.

«Твоё тело отличается от других в этом измерении, и шрам на твоем правом боку тоже появился там не случайно».

Леонел нахмурился. У него был едва заметный шрам в районе печени. Но он давно о нём не думал. Большинство людей не заметили бы его, даже будь он без рубашки. Он не понимал, почему отец упомянул его именно сейчас.

Но мысль о том, что его мать жива, завладела всем его вниманием. Он почувствовал волнение, которого не испытывал уже очень давно.

У него остались лишь смутные воспоминания о матери. Отец никогда прямо не говорил, что она умерла, поэтому он всегда предполагал, что тот просто хотел поберечь его чувства, не говоря о её смерти. Или, может быть, поберечь свои собственные чувства, потому что она их бросила.

Услышав правду, Леонел почувствовал, как с его плеч упал груз, о существовании которого он даже не подозревал.

«Во-вторых, твоя пробужденная способность связана с чувствами и разумом. Я не знаю подробностей, так как мне пришлось подавить ее в твоей юности, но сейчас она должна была полностью раскрыться. Это может быть ошеломляюще, но просто медитируй, пока твое тело не достигнет равновесия».

Леонел моргнул. Медитация не была чем-то сложным – нужно было просто опустошить свой разум. Военные обучали её разновидности, которая позволяла спать и давать отдых разуму, оставаясь при этом начеку.

Отец Леонела научился этому, когда был Четырехзвездочным Генералом, и научил его, потому что тому было любопытно. Правда, он не практиковал ее уже много лет.

Не мешкая, Леонел попробовал, опустошив свой разум. Подавляющее чувство медленно рассеялось, сменившись поразительной остротой восприятия. Почувствовав себя намного лучше, он снова обратил внимание на записку отца.

Он был потрясен тем, что слова будто читались через увеличительное стекло. Что же это за «пробужденная» способность?

«В-третьих, я оставил тебе две вещи в подвале. Первая – это правда о том, что здесь происходит, а вторая – реликвия нашего Клана Моралес. К сожалению, пока не начнется Метаморфоза, выносить эти вещи и передавать тебе напрямую слишком опасно. Так что считай, что этот старик дал тебе небольшой квест.

«Береги себя, сынок. Испытание, с которым ты сейчас столкнешься, не похоже ни на что из того, с чем ты сталкивался раньше. Я научил тебя кое-чему, но определенно не всему. У тебя будет преимущество, так как ты первый, кто его примет, однако с преимуществами всегда приходят и недостатки.

«С любовью, папа».

Леонел долго сидел в молчании. Он сбился со счета, сколько раз перечитывал слова отца. Сам того не ведая, он на самом деле полностью запомнил всё с первого раза – факт, который он осознал лишь на шестом или седьмом прочтении.

У него всегда была хорошая память… но определенно не настолько.

Наконец, Леонел решил, что потратил достаточно времени. Отец сказал, что его раннее пробуждение – это преимущество, и что это как-то связано с тем, что его тело отличается от других. По крайней мере, так он понял из его слов. Раз так, сидеть здесь и дальше означало бы разбрасываться своей удачей.

Леонел осмотрелся.

Как и все остальные, он находился на раскрошившейся известняковой платформе, чей цвет был чем-то средним между бледно-жёлтым и коричневым. Колонны, окружавшие платформу, были сильно разрушены, и большинство из них не сохранило своей былой высоты.

В четырех основных направлениях вниз вели четыре лестничных пролета. Казалось, они находились на вершине какого-то храма. Но по-настоящему шокировало то, что за пределами этого храма не было ничего, кроме бесформенного пространства – бесконечной черноты, лишенной массы и материи.

Словно почувствовав намерения Леонела, появились четыре портала, не сильно отличавшиеся от пространственного разрыва, который принес его сюда.

Ни один из них, казалось, не отличался от других. Леонел не мог понять, было ли это потому, что все они вели в одно и то же место, или же этот вопрос был намеренно оставлен на волю случая.

«Древние руны – это определенно письменность Майя. Но почему они появились здесь?»

Стиснув зубы, Леонел опустил сумку и сменил джинсы и водолазку на спортивную одежду. Он не знал, что произойдет дальше, но чувствовал, что спортивные штаны и компрессионная одежда сейчас будут куда полезнее.

Его серые спортивные штаны собрались складками у лодыжек, черная компрессионная футболка с длинным рукавом плотно облегала его рельефный торс. Теперь он чувствовал себя свободнее, жаль только, что у него не было возможности постирать эту одежду, прежде чем снова надеть. Запах был ужасен.

Поколебавшись мгновение, он также достал серебристый стержень из трех частей, из которого состояла рама его велосипеда, и скрутил их в единый двухметровый шест.

Леонел не был мастером боевых искусств, но ему казалось, что для такого неопытного бойца, как он, более дальнобойное оружие обеспечит относительную безопасность. Правда это или нет, он не знал. Но он точно знал, что рама этого велосипеда была достаточно прочной, чтобы выдержать его прыжок с высоты нескольких метров. Учитывая, что он весил более девяноста килограммов, это определенно был прочный и увесистый материал.