Верховный Маг

«Успокойся, Дерек, и вспомни все свои уроки. Смирись и становись сильнее, потому что только сила сделает тебя свободным. Только могущество защитит твою семью».

Глава 8. Обучение ремеслу заново

Рабочая этика Наны не допускала никакого фаворитизма. Лит, может, и был её будущим учеником, но Тисте пришлось ждать своей очереди, как и всем остальным.

Лит не был так рад стоять в очереди со студенческих времён в колледже, когда он использовал каждую секунду, чтобы повторить свои самые слабые предметы.

«Так много нужно прочесть, и так мало времени. Лучше зубрить светлую и тёмную магию, ведь это единственные стихии за пределами известной мне физики. В лучшем случае, пройдут годы, прежде чем я снова доберусь до книг, а в качестве самоучки многому не научишься». – думал он.

Когда подошла их очередь, он внимательно изучал, как целительница исполняет заклинание светлой магии Винире Рад Ту.

Это было то же заклинание для обнаружения жизненной силы, которое она использовала на нём три года назад, но на этот раз он лучше понимал магию, и точка обзора была куда лучше.

Находясь рядом с Наной, Лит мог оценить каждый жест и движение рук, которые Нана использовала для усиления эффективности заклинания. Свет окутал тело Тисты, быстро становясь серым в области её груди и чётко обрисовывая форму её лёгких.

– У меня есть хорошие новости и плохие. Хорошая новость в том, что состояние Тисты такое же, как и всегда, на этот раз нет никаких признаков ухудшения. Плохая же новость в том, что, похоже, оно и не улучшается.

– Боюсь, она останется такой навсегда. Чем старше она будет становиться, тем меньше шансов, что её тело сможет как-то само себя исцелить.

Воздух в комнате стал тяжёлым. Жизнь, полная болезней, была едва ли лучше, чем отсутствие жизни вовсе.

Лит был так потрясён, что совершенно забыл о книгах. Целый мир ничего для него не значил, если он не мог разделить его с единственными тремя людьми, которых любил и которым доверял.

Они вышли из дома Наны в подавленном настроении и молча вернулись домой.

Придя домой, Элина поделилась плохими новостями и, найдя утешение в объятиях Рааза, заплакала. Один за другим все члены семьи разрыдались, обнимая друг друга в поисках утешения.

Лит позволил себе заплакать, проклиная жестокую судьбу, постигшую его сестру.

«Какой толк от магии, если я по-прежнему бессилен? Почему я продолжаю перерождаться, лишь чтобы сменить один ад на другой? Это просто невезение или моя вина? Может быть, в какой-то из прошлых жизней я совершил столь чудовищный поступок, что теперь все, кого я люблю, прокляты? Может, это моё наказание?». – думал он.

В последующие дни Лит продолжал сомневаться в каждом принятом им решении, прежде чем смириться с тем, что плохое случается. Тиста была больна ещё до того, как он воскрес во второй раз, это не могло быть его виной.

Став учеником Наны, он теперь мог открыто практиковать магию. Вскоре он доказал, что способен убирать весь дом в одиночку, избавив мать и сестёр от всех их домашних дел.

Благодаря магии тьмы, мытьё посуды и котлов стало делом нескольких минут. Ничто органическое, будь то остатки еды или жир, не могло избежать превращения в пыль от одной искры тёмной энергии.

Он также провёл бесчисленные эксперименты со светлой магией в поисках лекарства для Тисты. Однако всё, чего ему удалось добиться, – это сдерживать её симптомы. Теперь Тисте требовалось гораздо меньше процедур от Наны, но она всё ещё была пленницей в собственном теле.

Из-за этого Орпал ненавидел его всё больше и больше.

«Выскочка! Как мне радоваться жизни, когда он постоянно дышит мне в затылок? Мало того, что эта Пиявка делит домашнюю работу с мамой, так он ещё и кучу времени проводит с Тистой». – думал Орпал.

«Мама и папа всегда хвалили его за так называемые талант и ум. Теперь они без умолку трещат о том, как Пиявка экономит семье кучу денег, самостоятельно следя за состоянием Тисты.

«Всем плевать, что я трачу своё время и пот, выполняя всю работу на ферме! Боги, зачем вы позволили ему выжить? Почему не дали таланта мне?».

Не обращая внимания на чувства брата, Лит справлялся не намного лучше. Его магическая сила и понимание маны продолжали расти, но это не могло стереть вечный привкус неудачи, что преследовал его.

В следующем году он не чувствовал никакой радости от магии; каждое открытие было бесполезным, вся его сила – бессмысленной.

И вот, ему наконец исполнилось четыре года. В Лутии период с четырёх до шести лет называли «золотым веком».

Дети в этом возрасте были достаточно взрослыми, чтобы иметь немного свободы, и слишком маленькими, чтобы помогать в повседневных делах.

Им позволялось играть весь день без забот. Это было идеальное время, чтобы завести друзей, сблизиться с соседями и укрепить связи между семьями.

В день своего четвёртого дня рождения, после того как Лит закончил свои дела, Рена представила его всем их соседям, а затем вернулась домой.

Предполагалось, что он будет общаться и играть, но у Лита были другие планы. Никакие неудачи или горе не могли заставить его надолго забыть о голоде, который поглощал его с тех пор, как ему было всего пять месяцев от роду.

Ферма Рааза находилась на западной окраине сельскохозяйственных угодий Лутии, менее чем в километре (0,62 мили) от большого леса, известного как Травн.

Несмотря на своё пафосное название, это было не особо опасное место. Люди, жившие в близлежащих деревнях, зависели от леса как от основного источника древесины для своей повседневной жизни.

Травн также изобиловал дичью, поэтому самые смелые и удачливые круглый год ходили на охоту в поисках драгоценного мяса, тёплого меха или и того, и другого.

Встретить монстров в лесу было невозможно, если не заходить на несколько километров вглубь. Поскольку не было нужды детально исследовать лес, его внутренние области всё ещё оставались неизведанной территорией.

Была причина, по которой Лит никогда не практиковал боевые искусства в новом мире, даже работу ног. Постоянная практика магии требовала много энергии, а у его семьи не было необходимых ресурсов для его тренировок.

Лит и так был тощее всех своих братьев и сестёр, ещё немного нагрузки – и он превратился бы в груду костей. Ему нужна была еда.

Но, будучи городским мальчишкой, он ничего не знал о разделке туш. Ему нужен был учитель, и именно поэтому он направился к дому Селии Фастарроу, единственной охотницы среди их соседей.

«Проблема в том, что я понятия не имею, как заставить её помочь мне. Я всё ещё слишком мал для ученичества, и даже если бы это было не так, вряд ли она не слышала о предложении Наны.

«Ей нечего будет с того, что она мне поможет. Остаётся лишь надеяться, что она добрая и великодушная женщина». – думал он.

Дом Селии был одноэтажным деревянным строением, гораздо меньше дома Лита, площадью около шестидесяти квадратных метров. Там не было ни курятника, ни сарая. За исключением пространства в непосредственной близости от дома, поля были невозделанными, заросшими сорняками, высокой травой и всем, что со временем надул ветер.

«Ей явно неинтересны фермерство и скотоводство, и это хорошая новость. Значит, её дело идёт достаточно хорошо. Интересно, что в том сарае рядом с домом. Он почти такой же большой, как и сам дом». – думал он.

Лит постучал. От нервозности у него всё внутри сжалось в узел. Дверь открылась почти сразу же.

– Опять ты? Потерялся, что ли? – Селия была женщиной лет двадцати пяти, ростом 1,7 метра. Её кожа была загорелой от многолетнего пребывания на солнце. Её чёрные волосы были коротко подстрижены под армейский стандарт Земли.

Её можно было бы счесть очень милой, но маленькая грудь в сочетании с проницательными глазами и грубыми манерами делали её мужеподобнее большинства фермеров.

На ней была кожаная охотничья куртка поверх зелёной рубашки, зелёные штаны карго и коричневые охотничьи ботинки с мягкой подошвой, чтобы меньше шуметь при движении.

– Здравствуйте, мисс Фастарроу, мне нужна услуга. Не могли бы вы научить меня свежевать и потрошить животных?

Селия подняла бровь. – Зачем?

– Потому что я голоден. – Не имея на неё никаких рычагов давления, Лит решил, что правда – лучшая тактика. – Я голодаю так долго, что уже забыл, каково это – быть сытым. Я знаю, что могу охотиться, но я также знаю, что без правильной обработки мясо портится и становится несъедобным.

– Нет, ты меня не так понял. Я имею в виду, почему я должна тебе помогать? Что мне с этого будет? – Теперь она хмурила брови.

– Чего вы хотите? – спросил Лит, подавляя желание убить её медленно и мучительно. Он был настолько голоден, что видел в ней добычу.

– Честно говоря, я не верю, что такой карапуз, который едва достаёт мне до пояса, способен на что-то охотиться, даже на крысу. А поскольку обучение – это пустая трата времени, оно требует компенсации.

Она почесала подбородок, подыскивая достаточно невыгодную сделку, чтобы прогнать этого надоедливого ребёнка. Она никогда не хотела собственных детей, не говоря уже о том, чтобы возиться с чужими.

– Если хочешь у меня учиться, сначала принеси сюда какую-нибудь дичь. Если ты напортачишь, играя в мясника, то испортишь мой товар, потратив впустую и моё добро, и моё время. Так что вот моё предложение: что бы ты ни принёс, я научу тебя это свежевать и потрошить. Но половина – моя, за труды. Соглашайся или уходи.

«Вот тебе и добрая, и великодушная женщина. Это грабёж средь бела дня». – подумал Лит.

– Я согласен. Как долго вы будете дома? – ответил он.

– Я буду здесь весь день. У меня много работы. А что?

– Потому что когда я вернусь с добычей, мне понадобится ваша помощь. Не забудьте о нашем уговоре.

Лит развернулся и пошёл в сторону леса. Видя, как маленький карапуз строит из себя крутого, не имея при себе ни лука, ни ловушек, ни даже сумки для дичи, Селия не смогла сдержать громкого смеха.

По крайней мере, до тех пор, пока дверь не захлопнулась прямо перед её носом, отправив её задницей на пол. Поднявшись, она подошла к ближайшему окну.

Лит всё ещё стоял на том же месте, но его лицо было повёрнуто к её двери. В тусклом свете зари его глаза ярко светились.

Добравшись до опушки леса, он активировал светлое заклинание «Видение Жизни». Это было одно из многих заклинаний, которые он создал за год практики. Наполняя свои глаза светлой магией, Лит мог видеть живых существ в цвете, в то время как остальной мир превращался в оттенки серого.

Чем сильнее была жизненная сила, тем крупнее и ярче был испускаемый ими свет. Таким образом, он мог легко замечать животных, даже если они прятались под землёй, в кустах или внутри дерева.

Литу не нужно было охотиться на что-то крупное. Любое мясо было идеальной добычей.

Большинство животных убегали, как только он подходил слишком близко, но не все. Птицы и белки, сидевшие на ветвях деревьев, чувствовали себя в безопасности. К их несчастью, радиус действия магии духа Лита превышал двадцать метров (21,9 ярда).

Все они были в пределах его досягаемости.

Ему нужно было лишь протянуть раскрытую ладонь в сторону добычи, а затем сжать и повернуть руку, чтобы сломать им шеи. Менее чем за двадцать минут он убил двух странных пернатых птиц и двух белок.

«Я мог бы поймать и больше, но хочу заплатить этой гарпии как можно меньше». – подумал Лит.

На обратном пути к дому охотницы его жадность яростно спорила с его гневом.

«Чёрт! Хотел бы я просто попросить отца. На нашей ферме есть курятник, мы едим кур, так что он должен знать, как их разделывать. Но если я так сделаю, то буду вынужден делить МОЮ добычу поровну.

«И если есть что-то, что я ненавижу больше, чем быть обворованным этой гарпией, так это мысль о том, что Орпал и Трион получат столько же мяса, сколько и я. Или, что ещё хуже, будучи старше, они могут получить даже больше.

«Я добыл эту дичь! Это мясо моё, МОЁ! Им будет позволено есть мои объедки только тогда, и только если я этого захочу!»

Когда Лит подошёл к двери Селии, он успокоился и сумел скрыть свой гнев за деловым выражением лица. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем снова постучать.

Когда Селия увидела его, она уже собиралась было поиздеваться над ним и назвать его слабаком за то, что он сдался меньше чем за час. Но тут Лит показал ей свою дичь, и вся её речь в духе «Никогда не стоит недооценивать, насколько тяжела работа охотника» застряла у неё в горле.

Глава 9. Обучение ремеслу, снова (2)

«Как ты это сделал?» – спросила Селия, всё ещё приходя в себя от удивления.

«Магия. Я благословлён светом. Разве ты не слышала новости?» – сказал Лит.

Селия стала копаться в своей памяти, пока ответ мальчишки не обрёл смысл.

«А! Теперь понятно. Ты тот самый волшебный ребёнок, о котором все говорят в Лутии. Это многое объясняет, включая твоё дерьмовое поведение».

«Прошу прощения? Ты нашла на своём пороге тощего мальчишку, просящего о помощи. Затем ты заставила его согласиться на грабительскую сделку, ещё и смеялась над его стараниями, и это у меня дерьмовое поведение?» – Лит теперь был так зол, что даже мысль о том, чтобы поделиться своей добычей, уже не казалась такой уж плохой.

Селия громко рассмеялась.

«Парень, ты и впрямь со странностями. Во-первых, когда идёшь просить помощи у совершенно незнакомого человека, лучшее, на что ты можешь надеяться, – это что тебя отправят восвояси вежливым пинком под зад».

«Если бы я выполняла просьбу каждого безумца, я бы мигом разорилась. Во-вторых, у тебя хватило наглости хлопнуть дверью у меня перед носом, а потом вернуться как ни в чём не бывало. Вот это и есть дерьмовое поведение».

Посмотрев на ситуацию с её точки зрения, Лит мог только согласиться. Последние четыре года он жил в уединении, общаясь только с членами своей семьи. Он слишком привык получать в ответ «да», забыв об элементарных правилах поведения в обществе и даже о здравом смысле.

Голод тоже не помогал. Он делал его целеустремлённым и склонным к гневу. Лит осознал, что Селия была права, и то, что он устроил утром, было всего лишь истерикой.

«Мне очень жаль», – искренне сказал он, глядя ей в глаза. – «Моему поведению нет оправданий. Я пойму, если ты захочешь расторгнуть нашу сделку».

Селия рассмеялась ещё громче.

«Попридержи коней, парень. Я сказала, что ты сумасшедший и грубый, но мне это нравится. Как ты любезно заметил, я и сама та ещё стерва. Ворон ворону глаз не выклюет, наша сделка всё ещё в силе».

Она протянула ему маленький нож с деревянной рукояткой.

«Правило номер один: как можно скорее обескровь дичь. Если кровь начнёт сворачиваться, мясо будет испорчено. Сделай глубокий надрез на шее, а затем подвесь их вверх ногами, чтобы кровь стекла». Она указала ему на бельевую верёвку.

«Если тебе не нужен мех, просто отруби голову. Так будет быстрее».

Лит отложил нож и сотворил достаточно воды, чтобы покрыть всю свою руку. Затем он заморозил её и превратил в острое как бритва лезвие, которым отрубил головы птицам. Нож он использовал только для белок.

Селия одобрительно свистнула.

«Хороший трюк. Ты, я смотрю, крови не боишься?»

«Как я уже говорил, я голоден. Слишком голоден, чтобы беспокоиться о больших круглых глазах или тёплом мехе. Я вижу в них только еду».

«Вот это правильный настрой для охотника!» – Селия показала ему большой палец вверх.

Она взяла обескровливаемую дичь и подвесила её для него, думая, что верёвка для белья висит слишком высоко, чтобы Лит мог до неё дотянуться. Лит не счёл нужным её поправлять.

«Раз уж мы тут строим отношения мастера и ученика и всё такое дерьмо, не хочешь ли рассказать, почему ты пришёл ко мне, а не попросил своих родителей научить тебя?»

«Я не знаю твою семью, но это умеет делать любой фермер. Было бы слишком дорого, чтобы кто-то другой разделывал твой скот».

«Верно», – сказал Лит, размышляя, как ответить. Он посмотрел ей прямо в глаза, прежде чем спросить.

«Только между нами, секрет мастера и ученика и всё такое дерьмо?»

Селия кивнула, удивлённая, что получит настоящий ответ вместо очередного раздражённого замечания.

«Насколько я помню, у нас с братьями никогда не было хороших отношений. Всё довольно плохо, особенно со старшим братом».

Лит решил, что ему нужно снять этот груз с души. Разговор с незнакомкой был лучшим способом снять стресс и испортить репутацию Орпала. Честность и впрямь была лучшей политикой.

«Не знаю, из-за моей ли магии, но я всегда много ел. Это не было бы большой проблемой, если бы у меня не было четверых братьев и сестёр, у одной из которых врождённая болезнь. Её лечение стоит довольно дорого, и его едва хватает, чтобы поддерживать в ней жизнь».

«Слава Богам, я единственный ребёнок. Но какое это имеет отношение к твоему старшему брату?» – Лит сделал вид, что не расслышал её.

«Это значит, что, несмотря на усердный труд моих родителей, у нас на столе не так много еды». Лит указал на свою худую руку, чтобы вызвать у неё чувство вины. «А мой брат тоже растущий парень, так что он хотел бы есть гораздо больше жратвы, чем ему на самом деле достаётся».

«Время от времени, особенно зимой, у него случаются приступы ярости, во время которых он обвиняет меня во всём, что в его жизни идёт не так. Он часто говорил что-то вроде:

«Какого чёрта вы наделали столько детей, если не можете их нормально прокормить? Почему Лит получает почти столько же еды, сколько и я? Он ни черта не делает, пока я вкалываю в полях круглый год!»

«Он мне не брат, он Пиявка, которая высасывает из меня жизнь! Лучше бы ты сдох в тот проклятый день!» – Лит изо всех сил изобразил Орпала.

«Ты это выдумываешь, чтобы я почувствовала себя виноватой, парень? Потому что это уже ненормально». Селия нахмурила брови, сомневаясь, что кто-то мог говорить такое своему младшему брату.

Лит, вздохнув, покачал головой.

«Хотелось бы».

«А твой отец задал ему хорошую трёпку? Может, это помогло бы ему прийти в себя».

Лит снова покачал головой.

«Нет. Это началось, когда я был совсем маленьким, и даже после того, как разговоры оказались бесполезны и мой отец прибег к порке, всё стало только хуже. Дошло до того, что я вынужден спать в комнате сестёр».

«Слишком рано», – Селия прикусила губу, чтобы не отпустить пошлую шутку.

«Слишком рано для чего?»

«Ни для чего. Пожалуйста, продолжай».

«Так было до прошлого года. Когда я начал практиковать магию, я быстро стал достаточно умелым, чтобы выполнять почти всю работу по дому в одиночку. Иногда я помогаю и со скотом».

«Мне даже удавалось держать болезнь сестры под контролем». Лит глубоко вздохнул, прежде чем найти в себе силы добавить: «Большую часть времени».

«Тогда теперь всё должно быть хорошо, верно?»

«Неверно. Дом требует ремонта, как и сарай, и большинство фермерских инструментов. Если учесть всю ту случайную хрень, что время от времени случается и требует первоочередного внимания, я не думаю, что наше положение в ближайшее время улучшится, и мой брат тоже так не думает».

«Теперь он больше не может сваливать вину на меня, так что в последний раз он сорвался на моей больной сестре, говоря вещи, которые я отказываюсь повторять вслух». Лит сплюнул на землю, чтобы избавиться от мерзкого привкуса, который оставило у него это воспоминание.

«Дошло до того, что он сказал, что для неё было бы лучше…» – Лит указал на подвешенную дичь.

«Прикончить её, как животное? Парень, мы, может, и сволочи, но твой брат – сумасшедший».

Лит стиснул зубы, вспоминая точные слова Орпала.

«Так будет гораздо лучше для неё, для всех нас! Она не может бегать, не может работать. Тиста никогда не сможет завести друзей, влюбиться или родить собственных детей».

«Ей суждено быть обузой для семьи. И что будет, когда вас, ребята, не станет? Кто о ней позаботится? Рена? Или, может быть, маленькое чудо-Пиявка?»

Лит всё ещё живо помнил, как его мать плакала от этих жестоких слов. Как Рена и Тиста бросились в её объятия. Как Рааз избил Орпала так сильно, что тот несколько дней не мог ходить.

«Именно», – с рычанием ответил он Селии. – «И вот почему я презираю его и не хочу, чтобы он прикоснулся хотя бы к одному куску МОЕЙ дичи».

«Я поняла. Я его даже не знаю, а уже тоже ненавижу этого ублюдка до глубины души».

«Нет, я его не ненавижу», – поправил её Лит. – «Ненависть, как и любовь, – иррациональное чувство, в то время как моё презрение к нему имеет веские основания».

«Ого! Какая глубокая мысль для такого юнца. Достойно охотника!»

«А теперь хватит болтовни, пора за работу».

Селия сняла белок, передав одну Литу.

«Начнём с мелкой живности. Они меньше и лучше подходят для практики. Даже если напортачишь, не беда, мяса в них не так уж много».

Она положила белку на разделочную доску и приготовила вторую для Лита.

«То, чему я тебя научу, подходит для большинства грызунов, но на всякий случай, если когда-нибудь найдёшь кролика с ещё белоснежным мехом, принеси его мне. Он ценен только до тех пор, пока не начнёт буреть к весне. Даже крошечная ошибка может испортить шкурку и снизить её стоимость».

«Если хочешь, чтобы я научила тебя как следует, давай делать по-моему. Используй нож, делай как я и следуй моим указаниям». Селия снова протянула ему короткий нож.

Лит одобрительно кивнул.

«На спине белки ущипни шкуру и разрежь её у основания шеи, чтобы оголить хотя бы половину. Теперь указательным и средним пальцами обеих рук сделай отверстие там, где ты разрезал. Подцепи пальцами кожу и потяни одной рукой к хвосту, а другой – к голове…»

В процессе Лит заметил, что снимать шкуру с белки было не только отвратительно, но и похоже на стягивание липкой мокрой перчатки.

После этого Селия показала ему, как удалить голову, лапы и хвост.

«Знаю, это облом, но этот пушистый хвост – не мех. Это всё чёртовы волосы. Ты всё равно можешь использовать его для набивки. Он тёплый и мягкий. А теперь самое сложное».

«Когда приступаешь к потрошению, будь осторожен с надрезами. Если вскроешь мочевой пузырь или кишечник, мясо будет испорчено желчью или фекалиями. Его уже не спасти. Это касается всех животных, так что будь внимателен, парень».

Потрошение белки было кровавым и жутким зрелищем, но Лит уже мысленно чуял запах жареного мяса, поэтому почти не ощущал дискомфорта.

Когда они закончили, Селия насадила обеих белок на вертел, чтобы зажарить их в своём камине.

«Пока мы ждём наш утренний перекус, я покажу тебе, как ошпаривать птицу для ощипывания. Как следует из названия, вода не должна быть ни слишком горячей, ни слишком холодной».

«Ровно такой, чтобы можно было опустить палец, не получив ожога, но нельзя было продержать его дольше секунды, не обжёгшись. Это правильная температура для ошпаривания».

Селия взяла большой котёл, установив его над костром, который всегда был готов у неё на заднем дворе.

«Это может быть грязной работой, так что лучше делать её на улице, когда есть возможность».

От запаха готовящегося в доме мяса у Лита потекли слюнки, и он не мог позволить себе риск, что оно подгорит.

«Йорун!» – по его команде котёл тут же наполнился водой.

Затем Лит сунул руку в воду, произнёс «Инфиро!» и заставил её задымиться.

Селия снова одобрительно свистнула.

«Быстро и эффективно. Я всё меньше и меньше жалею об этой затее с мастером-учеником. Теперь я понимаю, почему та старая карга Нереа застолбила тебя. Мы почти готовы, но сначала…»

Селия зашла в дом и вернулась с двумя тарелочками с жареной белкой.

Не успела она протянуть ему тарелку, как Лит уже выхватил еду, пожирая её так, словно завтрашний день никогда не наступит. Он обсасывал и обгладывал, пока не остались одни кости.

Облизав каждый палец, он вернулся к своему прежнему спокойному и сдержанному поведению.

«Добрые боги, какой джентльмен», – в голосе Селии сквозил сарказм. – «Не желаешь ли добавки? А то меня это серьёзно напугало, а я кое-что смыслю в…»

Её насмешка канула в пустоту. Глаза Лита видели только приближающуюся вторую белку. Как только Селия сделала вид, что предлагает ему свою долю, его руки уже пришли в движение.

Проглотив последнюю белку, Лит заметил, что Селия застыла на месте.

Её рот был открыт, но из него не вылетало ни слова, а тарелка всё ещё была возле его лица.

Он аккуратно положил кости обратно на тарелку.

«Не нужно было держать для меня тарелку, но спасибо. Это было очень мило с твоей стороны».

Глава 10. Изменения

Разобравшись с утренним перекусом, Селия подготовила рабочий стол для оставшейся дичи.

– Птиц, которых ты поймал, называют моргунами, потому что они очень пугливы и быстро улетают. Обычно, чтобы подстрелить их издалека, нужны удача и мастерство. Какую бы магию ты ни применил, это было чистое убийство.