Верховный Маг

Верховный Маг

Глава 1. Новое начало

Примечание автора: история начинается с первой главы. Пролог знакомит с ГГ и рассказывает о его прошлом. Можете пропустить его, если вам не интересно, но я, как автор, рекомендую его прочитать.

– Он жив! Я сделала это! Мне удалось спасти жизнь вашего мальчика. (пожалуйста, помните, что * означает слова, которые Дерек не способен понять.)

После того как повитуха победоносно произнесла эти слова, комната взорвалась радостными криками и слезами счастья. Собравшиеся в комнате по очереди обнимали друг друга и мать.

Тем временем Дерек безвольно лежал на руках повитухи, оглядываясь по сторонам и пытаясь определить, насколько плачевно его нынешнее положение.

«Что ж, что ж, что ж. Что тут у нас? Лежащая в постели женщина – очевидно, мать этого тела. Ей определённо не помешало бы помыться». После родов простыни были испачканы кровью, мочой и фекалиями.

«Плачущий, грубоватого вида мужчина, должно быть, отец. Интересно, он плачет из-за меня или просто потому, что боялся потерять жену? Ставлю на второе. Вероятно, у меня есть старшие брат или сестра. Это не сулит ничего хорошего».

Внезапно в спальню вошла ещё одна женщина, ведя за собой маленького мальчика и девочку, которые бросились к лежащей в постели женщине.

«О, чёрт! Это даже хуже, чем я думал. Пока у меня есть только два варианта. Вариант первый: расти в этой большой семье, каждый день борясь за скудные ресурсы. Недоедание практически гарантировано».

«Затем, когда я подрасту, меня заставят работать с родственниками, жениться и заводить детей. Вариант второй: подождать, пока я смогу дотянуться до острых предметов, покончить со своими страданиями и испытать удачу в реинкарнации ещё раз, в надежде на лучший исход. Думаю, я выберу второй вариант».

Пока Дерек размышлял, в комнате стало тише. Повитуха уже закончила обмывать новорождённого и завернула его в чистую ткань. Всё это время Дерек не двигался и не плакал.

*– Нана, что с малышом? Почему он не плачет? Такого никогда раньше не было!* – Мать так разволновалась, что, невзирая на боль, попыталась встать.

– Тише, дитя! Не смей двигаться. Мне ещё нужно тебя исцелить, – тон повитухи не допускал возражений. – Я приняла десятки родов. Молчун – это редкость, но ничего особенного. Хочешь посмотреть, какой он сильный? Вот, смотри!

Она развернула его из ткани и, осторожно придерживая, легонько шлёпнула Дерека, чтобы заставить его заплакать.

Дерек тихонько крякнул, с негодованием глядя на неё.

«По-плохому захотела, старая карга? – подумал он. – Отлично! Ты только что активировала мою карту-ловушку! Двойной Потоп, активация!» Дерек опорожнил и кишечник, и мочевой пузырь прямо на повитуху.

Атакующие с тыла забрызгали ей все ноги, а поток с парадного входа ударил ей в лицо и грудь.

Дерек громко захихикал.

– Что ж, это не совсем то, чего я ожидала, но, как вы сами слышите, этот маленький бесёнок дышит просто прекрасно, – повитуха передала ребёнка другой женщине, чтобы та его обмыла.

Дерек продолжал хихикать, гордясь своей работой. Умыв лицо тёплой водой с помощью ткани, старая карга движением указательного пальца левой руки начертила в воздухе круг, перечеркнув его посередине справа налево. Затем она произнесла одно слово.

– Экиду!

На кончике её пальца проявилась чёрная энергия. Она направила её на своё мокрое платье, а затем на туфли. Запах фекалий и мочи внезапно исчез вместе с их источником.

С открытым от шока ртом Дерек наблюдал, как его испражнения высохли, рассыпались и превратились в пыль. Это было сродни просмотру одного из тех ускоренных видео, где за минуту можно увидеть, как семя превращается в цветок.

«Борода Гейзенберга! Она не просто старая повитуха! Она настоящий маг, во плоти! За все свои три жизни я ещё никогда не был так счастлив так сильно ошибаться».

Дерек был в восторге, и не только потому, что в этом мире была магия, но и потому, что как только он услышал слово «Экиду», он почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло.

Словно что-то глубоко внутри него начало пускать корни, и он внезапно врос в саму ткань своей новой реальности.

Он начал одержимо повторять волшебное слово в уме и пытался запечатлеть в памяти каждую деталь кругового движения пальцем.

– Теперь, когда я чиста, позволь мне остановить кровотечение, дорогая. – Целительница подошла к матери и возложила руки над её промежностью.

«Время для новой магии? Покажи мне, пожалуйста!» – мысленно взмолился Дерек.

Сначала Нана широко растопырила пальцы, затем начала совершать обеими руками круговые движения, сперва поднимая их над головой. Затем она развела руки в стороны как можно шире, прежде чем соединить их на уровне пупка, положив ладонь одной на тыльную сторону другой.

– Винире Лахат!

Несмотря на то, что был полностью спелёнут, Дерек пытался подражать всем её движениям, шаг за шагом, запоминая каждую деталь, которую мог уловить, какой бы незначительной она ни была.

Сфера света окутала нижнюю часть тела матери Дерека, и цвет её лица быстро восстановился. Бледная кожа вновь обрела здоровый розовый оттенок, а с её лица исчезли все следы боли и усталости.

И снова что-то внутри него щёлкнуло. После тёмной магии он отчётливо почувствовал, что просто услышав слово силы, он установил связь со светлой магией. Дерек не мог перестать ухмыляться.

«Если, и я подчёркиваю, если у меня достаточно магического таланта, это будет означать, что на самом деле есть третий, скрытый вариант, – подумал он. – Я смогу стать магом и впервые в жизни жить свободно! Никаких оков, никакой ответственности! Но лучше не слишком обольщаться. С моей-то удачей у меня может оказаться слабый талант или…»

Его размышления были резко прерваны, когда женщина, державшая его до этого момента, передала его матери.

– Нана, ты уверена, что с ним всё в порядке? Он ещё ни разу не заплакал и не засмеялся. Он слишком тихий. После всего, что случилось, я очень боюсь, что с ним что-то не так.

После этих слов атмосфера в комнате стала мрачной. Опасаясь, что отчасти виноват в смене настроения, и горя желанием исследовать третий вариант, Дерек изо всех сил изобразил младенца. Он захихикал, улыбнулся и начал пускать пузыри.

Подобные предположения задели профессиональную гордость Наны, но ей было не впервой иметь дело с тревожной матерью.

Она знала Элину с детства и принимала у неё всех детей. Нана не могла отрицать, что эти роды были одними из самых трудных в её практике.

Схватки длились часами, и ей пришлось несколько раз применять исцеляющие заклинания, чтобы остановить кровотечение. Когда она наконец увидела головку ребёнка, она поняла, что что-то не так.

Элина тужилась изо всех сил, но ребёнок был безвольным. Поэтому Нана поторопилась и руками вытащила ребёнка так быстро, как только смогла, и обнаружила, что он был удушен собственной пуповиной.

Перерезав и сняв её, Нана испробовала все свои лучшие заклинания, но безрезультатно. Целую ужасную минуту Нана считала, что ребёнок погиб.

Но затем исцеляющий свет наконец-то сработал, заставив ребёнка срыгнуть и освободив его дыхательные пути. Тогда и только тогда Нана смогла позволить себе роскошь расслабиться.

Исцеляющая магия не была чудом. Она могла усилить жизненную силу пациента, облегчая ему выздоровление от болезни или исцеление от травмы, но не могла сотворить жизнь.

Нана была чуткой, поэтому понимала, что Элине не нужен урок о магии. Она просто хотела получить заверения в том, что её ребёнок здоров.

– Не волнуйся, дитя моё. Я могу доказать тебе, что всё хорошо.

Нана погладила Элину по щеке, тепло улыбаясь, и взяла Дерека из её рук, снимая ткань так, словно показывала сокровище.

Нана осторожно уложила Дерека на сгиб левой руки, затем обвела его раскрытой правой ладонью и сказала:

– Винире Рад Ту!

Маленький сгусток света вышел из её ладони, затанцевал вокруг младенца, прежде чем проникнуть в его грудь.

Свет распространился от головы до пят, заставив его излучать тусклый свет.

– Видишь? Если бы на его теле была хоть царапина, моё заклинание обнаружения травм оставило бы это место тёмным. Твоё маленькое солнышко в порядке.

Энергия, текущая по его телу, заставляла Дерека чувствовать себя всесильным. За свою прошлую жизнь он чувствовал подобное лишь несколько раз.

Когда получил дипломы, когда наконец покинул родительский дом, когда избил хулиганов. Но все те разы это была мимолётная эмоция, длившаяся в лучшем случае несколько секунд.

Теперь всё было иначе, это был не просто адреналин. Настоящая магия, настоящая сила струилась по каждой клеточке его существа, заставляя чувствовать себя непобедимым.

Поэтому, когда заклинание начало угасать, он не мог с этим смириться.

«Нет! Вернись ко мне! Верни мне мою силу!» – подумал Дерек.

Он сосредоточился на последних остатках энергии, желая, чтобы они остались. Он не мог сотворить заклинание сам, но всё ещё чувствовал остаточную силу и начал подпитывать её своей собственной.

Свет Дерека перестал тускнеть и вместо этого становился всё сильнее и сильнее.

Нана была ошеломлена. Она никогда раньше не видела ничего подобного. Заклинание не должно было так работать.

Дерек хотел, чтобы это длилось вечно, но секунду спустя он уснул из-за истощения маны, и свет быстро исчез.

Нана снова завернула ребёнка и вернула его в объятия матери.

– Нана, что это было? – спросила Элина, полная изумления.

Старая целительница не знала, что ответить. В её голове возникло множество предположений, и все они требовали долгих объяснений, которые бы зря заставили Элину волноваться и, возможно, даже вынудили бы Нану повторить заклинание.

День был долгим, и у неё не было ни малейшего намерения затягивать его дольше необходимого, поэтому она позаимствовала строчку из любимой сказки своего детства.

– Дитя моё, я думаю, новорождённый может быть благословлён светом. Не нужно беспокоиться, нужно только радоваться.

Глава 2. День малыша

Первые дни Дерека в качестве младенца были мирными, но далеко не скучными. У него не было никаких обязанностей. Всё, что от него требовалось – это есть, спать, какать и время от времени издавать детские звуки или хвастаться за пальцы.

Это оставляло ему уйму времени на размышления о своём будущем.

На Земле не было секретом, что у детей больший потенциал к обучению, чем у взрослых, и поскольку его семья казалась человеческой или, по крайней мере, человекоподобной, он мог надеяться, что в новом измерении это тоже правда.

Судя по тому, что он мог видеть, его тело ничем не отличалось от младенца с планеты Земля. Он слышал своё сердцебиение и видел, как движется его грудь при дыхании.

Даже половые органы были такими, какими он их знал.

То же самое можно было сказать и о его новой семье. Если бы не существование магии, он бы просто подумал, что переместился во времени, но всё было очевидно не так просто.

Дерек быстро отбросил все гипотезы в духе «к какой расе я теперь принадлежу?» как излишние раздумья.

Одним из преимуществ младенчества было то, что невежество было совершенно нормальным. Когда придёт время, кто-нибудь его научит.

Он определил для себя два приоритета: номер один – выучить их язык. Все младенцы должны учить свой родной язык, и у него было не так много времени, прежде чем его сочтут слабоумным, так что расслабляться было нельзя.

Номер два – ему нужно было как-то разобраться в магии или, по крайней мере, в её основах. У этого тоже был крайний срок, поскольку его потенциал к обучению был на пике только до тех пор, пока его мозг не прекратит расти.

После этого он ничем не будет отличаться от любого другого человека с таким же талантом и предрасположенностью к магии.

Магию он поставил на первое место. Прослыть тугодумом было куда лучше, чем остаться слабаком на всю жизнь и быть вынужденным отправиться на новый круг перерождения.

Свой первый день в новом мире Дерек провёл в постели вместе с матерью, в то время как его отец спал и отдыхал в комнате мальчиков.

Всякий раз, когда кто-то говорил с ним, он внимательно слушал, пытаясь вычленить общие слова или закономерности.

В остальное время, когда он не ел или ему не меняли тканевый подгузник, он пытался сотворить одно из трёх известных ему заклинаний: Экиду, Винире Лахат и Винире Рад Ту.

Каждая попытка была провальной, он не чувствовал в себе ни йоты силы. Сравнивая то, что он видел, с тем, что знал по земной игре «Подземелья и Добыча», у этих заклинаний явно были вербальный и соматический компоненты.

Но это не могло быть всё, или, по крайней мере, он на это надеялся. Иначе все его усилия будут бесполезны, пока он не научится говорить.

С каждой новой неудачей его тревога росла. Страх перед неизвестностью и завтрашним днём начал нарастать. К тому же привыкать ходить под себя тоже было не из приятных ощущений.

К счастью, мать осыпала его исключительно любовью и нежностью, так что его день не был полной потерей. Несмотря на его предвзятое отношение к матерям из-за прошлой жизни, Элине удалось заставить его почувствовать себя любимым и защищённым. Это было совсем не так уж и плохо.

Итог его первого дня: нулевой прогресс в магии и никакого прогресса в языке. С другой стороны, его мать, казалось, была хорошим родителем, и он наконец-то узнал своё новое имя: Лит.

Второй день перевернул его мир с ног на голову.

Элина, проявив силу дикого быка, решила, что ей надоело отдыхать, и встала, чтобы помочь с повседневными делами.

У Лита появилась возможность увидеть её фигуру во весь рост. Несмотря на то что она родила днём ранее, она была привлекательной женщиной лет двадцати с небольшим. Она была весьма одарена во всех нужных местах, с подтянутым телом, закалённым тяжёлым трудом.

Её светло-каштановые волосы до лопаток были прекрасны, с повсеместными рыжими оттенками.

При свете свечи казалось, будто в них пляшут языки пламени.

«Увидеть маму с распущенными волосами в солнечный день, должно быть, потрясающее зрелище», – подумал Дерек.

Может быть, потому, что Лит всё ещё был младенцем, или из-за связи между матерью и сыном, но Лит испытывал за неё глубокую гордость.

Он также обнаружил, что она не носила ни бюстгальтера, ни трусов.

Закончив одеваться, Элина запеленала Лита, лишив его возможности двигаться. Затем Элина поместила его в свою перевязь, используя её как колыбель для младенца, чтобы легко держать его одной рукой и с минимальными усилиями.

Она вышла из маленькой спальни и застала свою старшую дочь, Рену, которая возилась с камином.

«Именем Великой Матери, что ты творишь, Рена? Солнце ещё даже не взошло, ты должна спать. Ты же знаешь, что тебе нельзя баловаться с огнём!»

Сказала она, прошипев, стараясь не разбудить дом.

«Прости, мам. Я просто хотела сделать всем сюрприз. Чтобы вы проснулись в уже тёплом доме, когда завтрак будет готов». На лице Рены отражалась лишь искренняя забота.

«Не о чем беспокоиться, глупенькая пчёлка. Твоя мамочка – профи в обращении с детьми», – сказала Элина, взъерошивая её волосы.

Рена, вместе со своим братом-близнецом Орпалом, была старшим ребёнком. Ей было шесть лет, и её светлые волосы с чёрными прядями были причиной её прозвища.

Элина прогнала её от камина, зажигая дрова щелчком пальцев.

«Инфиро!»

«Слава небесам! – возрадовался Лит. – Я снова испытал то странное чувство, которое возникает, когда я открываю новый вид магии. Это доказывает, что мне не просто померещилось!»

Элина послала Рену открыть оконные ставни, чтобы впустить рассветный свет, пока сама готовила завтрак.

Элина достала несколько овощей из шкафа и принялась резать их ножом. Некоторые показались Литу знакомыми, например, нечто вроде картофеля и морковь странного цвета. Остальные были для него загадкой.

Мысль о таком завтраке заставила Лита чуть не расплакаться. В прошлой жизни он никогда не любил овощи, они все были безвкусными. Сколько бы он их ни ел, через полчаса он снова был голоден.

Элина свалила всё в небольшой медный котёл и с помощью крюка подвесила его на металлическом пруте над огнём.

После этого она сотворила воду из ниоткуда щелчком пальцев и наполнила котёл.

И Лит, и Рена были в восторге, хотя и по совершенно разным причинам.

Для Лита это означало надежду. Заклинания можно было творить без слов или точных движений рук. Это доказывало ему, что есть реальный шанс практиковать магию, будучи младенцем.

Для Рены это был повод для гордости. Магия была обычным делом, но каждый раз, когда Элина творила безмолвное заклинание, это было, будто наблюдаешь за работой настоящего мага.

«Ты такая потрясающая, мама!» – глаза Рены были полны восхищения. «Я когда-нибудь стану такой же хорошей в магии, как ты?»

«Конечно, станешь, глупенькая пчёлка», – ответила Элина с доброй улыбкой, мысленно добавив: «После десяти с лишним лет ежедневных хлопот».

Через некоторое время все проснулись, чтобы позавтракать вместе. Семья состояла из Рааза (отец), Элины, двух дочерей (Рены и Тисты) и двух сыновей (Орпала и Триона).

Лит смог с удручающей уверенностью установить, что никакой ванной комнаты в доме не было.

Судя по тому, что он видел, дом состоял из большой комнаты, служившей столовой, кухней и кладовой, с тремя дверями, ведущими в различные спальни, и больше ничего.

Завтрак был относительно тихим, так что у него не возникло проблем с изучением слова для магии воды, когда его отец наполнил несколько кувшинов.

«Йорун!»

После того как все разошлись по своим повседневным делам, Элина вместе с Литом переместилась в кресло-качалку. В течение утра он с удовольствием обнаружил, что в новом мире повседневные дела, такие как мытьё посуды или уборка полов, выполнялись с помощью магии.

Сидя в кресле-качалке, Элина просто вращала указательным и средним пальцами, произнося «Брезза!», чтобы создать до трёх небольших вихрей, которые она перемещала по всему дому, чтобы собрать и избавиться от пыли.

Всякий раз, когда кто-то пачкал пол землёй или грязью, движение запястья и «Магна!» отправляло её обратно за ту же дверь, через которую её занесли.

Лит был в восторге, обнаружив, насколько обыденным было использование магии. Все в семье, даже младшие, использовали магию, чтобы облегчить себе жизнь.

Когда пришло время спать, Литу не терпелось попробовать магию. Он так долго ждал, когда его руки и ноги наконец-то освободятся.

Элина уснула почти мгновенно, но Лит был настолько нетерпелив, что ему показалось, будто он ждал часами.

Проведя целый день в раздумьях, он решил пробовать только воздушную магию, по крайней мере, пока не обретёт достаточной уверенности в своей способности контролировать магию.

Огонь был слишком опасен для новичка, в то время как вода и свет легко разбудили бы его мать. В тусклом свете комнаты Лит не мог разглядеть грязи, которой можно было бы управлять, и он слишком боялся связываться с магией тьмы, пока не разберётся в ней получше.

Итак, он покрутил своей маленькой ручкой и сказал: «Эаа». Ничего не произошло.

Лит пробовал и терпел неудачу бесчисленное количество раз, прежде чем сдаться. Он не знал, сколько его младенческое тело продержится до того, как уснёт, поэтому перестал отчаиваться и начал думать.

Магия была обычным делом. Всякий раз, когда он впервые слышал слово стихийной магии, что-то внутри него щёлкало. Словно это создавало связь между ним и стихийной энергией.

Всё это были хорошие новости, но он всё ещё не мог понять, почему постоянно терпел неудачу. Он не ожидал успеха с первой попытки, но думал, что хоть что-то должно проявиться.

Случайный крошечный порыв ветра, искорка света – сгодилось бы что угодно.

Он начал вспоминать, как целитель наполнил его силой. Это чувство не было для него новым, но он никогда не испытывал его так интенсивно.

Лит порылся в своей памяти, пока не нашёл ответ. Это было то же самое ощущение, которое он испытал, когда начал заниматься джиу-джитсу, изучая базовую технику дыхания.

«Что ж, терять мне нечего. Попробую».

Лит вдыхал диафрагмой, расслабляя анус, чтобы втянуть в себя мировую энергию.

Затем он сжимал анус, задерживая дыхание на несколько секунд, чтобы дать энергии осесть, прежде чем выдохнуть, расслабляя всё тело.

Там, на Земле, он всегда думал, что опьяняющее чувство, которое он испытывал в первые дни практики, было просто каким-то эффектом плацебо.

Его наивный молодой разум обманывал сам себя, будто слабый мог чудесным образом стать сильным, просто веря и практикуя всю эту чушь про Ки/внутреннюю энергию.

Но что, если позже он перестал испытывать это ощущение только потому, что энергия его родного мира была слишком разрежена?

Через некоторое время Лит начал чувствовать покалывание по всему телу, а затем энергия, казалось, двинулась и сконденсировалась в его солнечном сплетении.

Чем дольше он выполнял дыхательную технику, тем отчётливее чувствовал, как энергия стабилизируется.

В его старых видеоиграх мана всегда была синей. Поэтому он представил синюю сферу, оседающую в его солнечном сплетении.

Спустя какое-то время Лит почувствовал, что переполнен силой. Задержав дыхание в последний раз, он покрутил своей маленькой ручкой и скомандовал: «Эааа!»

Созданный им ветер едва шевельнул волосы его матери, хотя целился он в одеяло, но он не мог перестать ухмыляться.

«Это и впрямь отличное начало!»

Примечание автора: история начинается с первой главы. Пролог представляет ГГ и объясняет его предысторию. Можете пропустить его, если вам не интересно, но как автор я рекомендую его прочитать.

Глава 3. Неустанная практика

В последующие недели дни Лита состояли из строгого распорядка.

Днём, когда он был полностью запелёнут, он сосредотачивался только на практике техники дыхания и на том, чтобы как можно больше узнать о своей семье и их языке.

Ночью он практиковал магию, пока изнеможение не заставляло его уснуть. Затем, как только он просыпался, он начинал снова и продолжал, пока Элина не вставала.

Он не раз пытался сделать перерыв, но это никогда не длилось долго. Жизнь в теле младенца была нелёгкой. Напротив, она была очень напряжённой.

Он не мог произносить даже те слова, которые уже понял, чтобы не напугать свою семью. Он не мог двигаться. Он не мог делать ничего, кроме как смотреть, спать, есть и испражняться.

Он не привык быть таким беспомощным и зависимым от кого-то другого в каждой мелочи. Слишком много свободного времени доводило его до грани безумия.

Поэтому он практиковался и практиковался, пытаясь приспособиться к новой реальности и не слишком задумываясь о том, насколько абсурдной была его ситуация.

С ростом сил Лита рос и его контроль. Через несколько недель он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попробовать магию земли и магию воды.

Он всегда был осторожен, создавая не больше нескольких капель воды или управляя горсткой земли. Он обнаружил, что можно заставлять стихии парить в воздухе, меняя их форму и размер, постоянно расходуя ману.

После этого он сместил акцент своих ночных тренировок с силы на концентрацию и контроль. Его мана была очень ограничена, и он предпочитал идеально выполнить несколько сложных трюков, чем делать много всего с риском раскрыть себя.

Какой бы распространённой ни была магия, Лит сомневался, что младенец, практикующий её, может вызвать что-то иное, кроме шока, если не ужаса.

Лит боялся, что семья его бросит или, что ещё хуже, убьёт.

Он снова боялся смерти, ведь теперь ему было что терять. Каковы были шансы найти другой мир, где существует магия, и родиться младенцем в любящей семье?

Зеро. Никаких. Ни единого. Шиш.

Ему нужно было хорошо разыграть свои карты и держать их как можно ближе к груди. Прежде чем раскрыть хотя бы намёк на свой талант, ему нужно было узнать, каковы стандарты этого мира.

Какой уровень таланта считался хорошим? Какая грань отделяла признание гением от клейма монстра?

Его разум постоянно одолевали тревоги, и только тренировки могли облегчить его беспокойство.

Через три месяца он достаточно хорошо овладел беззвучной магией, чтобы попробовать магию огня на камине.

Огонь уже горел, и когда все были заняты разговорами и едой во время завтрака, он попытался заставить пламя танцевать по его воле. Это закончилось неудачей, поскольку пламя было слишком сильным, а расстояние – слишком большим, чтобы его мана возымела хоть какой-то эффект.