Верховный Маг

– Кроме сломанной шеи, и перья, и тушка остались невредимы.

Лит принял комплимент и слегка поклонился ей.

– Это лишь вопрос искусного владения воздушной магией, ничего особенного.

Любопытство Селии было далеко не удовлетворено, но она решила дальше не лезть.

– Ошпаривать легко и быстро. Нужно всего лишь бросить птицу в котёл примерно на сорок пять секунд. В процессе лучше аккуратно помешивать воду, чтобы очистить птиц от грязи и внешних паразитов.

– Это также помогает перьям легче отходить. Никогда не ошпаривай слишком долго, иначе мясо может начать вариться. Не говоря уже о риске повредить внутренние органы и испортить мясо.

Лит взял на себя процесс ошпаривания, взмахнув правой рукой, чтобы взять под контроль воду в котле. Он размешивал её и регулировал силу течения согласно указаниям Селии.

– Чёрт возьми, малец. Из-за тебя я и вправду начинаю жалеть, что мне всегда было плевать на магию.

– Ты не умеешь пользоваться магией? – Лит был поражён.

– Нет, и до сегодняшнего дня я этим гордилась. Я считаю бытовую магию простым салонным фокусом. Зачем тратить время на то, чтобы научиться делать что-то с помощью магии, когда руками я добиваюсь результатов быстрее и лучше? – Селия пожала плечами.

– А теперь вытаскивай моргунов из воды, пора браться за дело.

Потрошение птицы очень походило на его предыдущий опыт с белкой, но ошпаривание и ощипывание заменили процесс снятия шкурки, и к этому добавилась необходимость удалять зоб, шею и копчиковую железу.

Когда они закончили, Лит наслаждался результатом. Он заметил, что, не считая того, что кожа моргуна была чуть более пористой, чем у курицы, стоило её зажарить, и она стала бы такой же, какую он мог купить на Земле.

– Как мне её приготовить?

– Всё ещё голоден даже после двух белок?

– Да, очень. – Прошлая трапеза была лишь закуской, он был далёк от насыщения. – Пожалуйста, давай разведём костёр на улице. Мне нужно привыкнуть обходиться без камина.

Селия хлопнула себя ладонью по лбу.

– Точно, точно. Я совсем забыла о твоих семейных проблемах.

Объяснив ему, как выбрать подходящее место для костра, она показала, как соорудить импровизированный вертел из деревянных палок. Последний урок был о том, как высоко установить вертел, чтобы не сжечь еду, и как определить, когда она готова к употреблению.

Запомнив всё, Лит наполнил глаза магией огня, активировав заклинание Огненного Видения, которое дало ему улучшенную версию тепловизора.

Затем он начал сплетать вместе магию огня и ветра, поддерживая стабильный жар вокруг моргуна без горячих или холодных зон, и используя воздушные потоки, чтобы равномерно прожарить каждый уголок и закоулок птицы.

Такой тонкий контроль требовал от него двигать и руками, и ногами, чтобы осматривать свою еду с разных углов и регулировать поток маны.

Его движения напоминали комбинацию ката из боевых искусств.

Селия уже собиралась было подшутить над ним, что исполнять победный танец ради одного моргуна – это уже перебор, когда до её носа донёсся восхитительный запах.

Моргун жарился с видимой невооружённым глазом скоростью. Кожа превратилась в хрустящую корочку и выпустила жир, который равномерно распределился по мясу.

Запах был настолько хорош, что, хотя она завтракала меньше двух часов назад, её желудок начал урчать.

Лит снял вертел с огня с помощью магии духа и понизил температуру жареного мяса, чтобы не обжечься во время еды. Затем он по-волчьи набросился на мясо, разрывая его голыми руками.

Сначала ножки, затем грудка и, наконец, крылья.

Не хватало соли, и мясо было не таким нежным, как у жареной курицы, поскольку они не дали ему «созреть». Тем не менее, это была лучшая еда, которую Лит когда-либо ел.

– Не могу поверить. Я больше не голоден. – Лит от счастья упал на колени. Его глаза наполнились слезами, словно он вот-вот расплачется.

Но этот миг быстро прошёл.

«Мне нужно больше! Я не могу позволить голоду снова меня искалечить», – подумал Лит, глядя на солнце.

До полудня оставалось ещё несколько часов. Время, которое он мог потратить на охоту.

– Мастер Селия, мне нужна услуга. Мне нужно место, чтобы прятать свою собственную дичь. По крайней мере ту, которой я не хочу делиться.

– Зови меня просто Селия. Охотники не тратят время на любезности, мы люди практичные.

Она махнула рукой, отмахиваясь от необходимости в титуле.

– Что до твоей просьбы, я не оказываю услуг, я заключаю сделки. Как насчёт такого: с завтрашнего дня ты будешь приходить сюда каждый день и убираться в моём доме. Может быть, время от времени ты будешь готовить для меня что-нибудь своим дурацким танцем.

– Взамен я буду хранить твоё личное мясо в целости и сохранности. К тому же, когда я заставлю тебя готовить для меня, мы разделим еду поровну. Идёт? – Селия протянула ему руку.

Это всё ещё была грабительская сделка, но это был его единственный вариант.

– Идёт. У меня только одно правило. Я не стираю.

Спустя несколько дней в доме Лита звучало гораздо больше смеха и радости, чем обычно. То, что он приносил домой дичь, вызвало некоторые вопросы, но он смог с лёгкостью всё объяснить.

Еда помогла всем расслабиться и забыть о прошлых обидах. Даже Лит и Орпал начали сглаживать свои отношения, ограничив свирепые взгляды и оскорбления до пары раз в день.

Но что ещё важнее, Лит наконец-то смог снова начать практиковать боевые искусства. Его распорядок был очень прост. Он охотился утром, практиковал магию днём и боевые искусства ночью.

Благодаря технике дыхания Бодрость, Лит теперь мог бодрствовать почти неделю, прежде чем ему требовался отдых.

Он прокрадывался из дома, как только его заклинание Видение Жизни подтверждало, что все спят.

Оказавшись на улице, он создавал грязевые манекены с помощью магии земли, чтобы практиковать боевые приёмы и закалять своё тело. Его главным приоритетом была работа ног.

Может быть, дело было в том, что ему было всего четыре года, или, может быть, в недостатке активности из-за его прежнего постоянного голода, но его тело было до стыда неуклюжим.

Каждый раз, когда кто-то бросал ему что-нибудь, даже каштан с расстояния в метр (3 фута), он либо полностью промахивался, либо ронял это на пол.

Лит знал, что, хотя его сотворение заклинаний было очень быстрым, особенно магия духа, оно не было мгновенным. Он не мог позволить себе стать лёгкой мишенью, как только кто-то подберётся слишком близко.

Магия делала его могущественным, но не всемогущим. Какой толк был в способности рушить горы, если его мог убить случайный головорез, умудрившийся подкрасться к нему?

Даже на Земле Лит всегда считал, что рассматривать разум и тело как отдельные сущности – глупо. Упражнения всегда позволяли ему снимать стресс и расслаблять ум.

Точно так же, как учёба всегда позволяла ему показывать лучшие результаты, будь то на работе или в боевых искусствах.

Грубая сила была просто насилием, в то время как чистый интеллект – лишь идеями без содержания. Только когда разум и тело тренировались вместе, тело могло действовать так, как того требовал разум.

Примерно через неделю после того, как Лит начал тренироваться, кое-что случилось.

Ночью он был один и практиковал работу ног, двигаясь вокруг манекенов, когда почувствовал, что что-то не так.

Боль вырвалась из его ядра маны и быстро распространилась по всему телу, сопровождаемая головокружительной тошнотой, подобной которой он никогда раньше не испытывал.

«Что со мной происходит? – подумал он. – Это не может быть узкое место. Последнее разрешилось только вчера, и ни одно узкое место никогда не ощущалось так».

Вскоре он начал задыхаться. Он больше не мог стоять на ногах и корчился от боли.

«Я не могу умереть! Я не хочу умирать снова. Не после того, как столько вытерпел. Я отказываюсь становиться каким-то рабом в далёкой галактике или стариком, ожидающим смерти. С меня хватит! Я отказываюсь умирать!»

Он использовал всю свою силу воли, чтобы преобразовать каждую йоту своей маны в светлую магию, борясь с недугом, который терзал его, но безрезультатно.

Боль становилась всё хуже и хуже, пока его сила не перестала справляться.

Когда Лит сдался, жжение наконец-то смогло беспрепятственно подняться к самому горлу.

Лита начало рвать комками чёрной липкой субстанции, которая выглядела как смола, но пахла чем-то, что умерло и гнило неделями под летним зноем.

Они были размером с орех, но напряжение, которое он чувствовал, было сродни тому, как если бы его вырвало двумя слонами, идущими бок о бок.

Вонь была настолько ужасной, что даже в своём беспомощном состоянии Лит нашёл в себе силы призвать немного магии тьмы, чтобы уничтожить их, не оставив следов.

Следующие несколько минут Лит плевался, пил и даже ел траву, чтобы избавиться от отвратительного привкуса во рту.

Когда всё пришло в норму, Лит был слишком измотан для тренировок, поэтому ему пришлось использовать Бодрость, чтобы вернуть своё тело в пиковую форму.

Как только Лит начал выполнять технику дыхания, он обнаружил, что теперь способен ощущать своё ядро маны с гораздо большей ясностью.

Поглощая мировую энергию с помощью Бодрости, он мог чувствовать и управлять маной, текущей по его кровеносным сосудам и органам, до такой степени, что мог визуализировать даже остаточную магию в волосках на своём теле.

Несмотря на то, что его глаза были плотно закрыты, Лит мог видеть внутри своего тела, словно наблюдал за ультрасовременным 3D-сканированием всего тела.

Хотя он всё ещё чувствовал головокружение, он снова попробовал выполнить упражнение на работу ног. Движения Лита всё ещё были далеки от совершенства, но он больше не чувствовал себя так, будто у него две левые ноги.

«Это поразительное улучшение, учитывая, что ещё минуту назад моей целью было перестать спотыкаться о собственные ноги. Интересно…»

Лит вытянул вперёд раскрытую правую ладонь, применяя магию духа к головам манекенов.

«Всего час назад, если бы я попытался атаковать столько целей одновременно, лучшее, что я мог сделать – это немного их сжать. А что теперь?»

Он сжал кулак, быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде.

Головы манекенов лопнули, как воздушные шары.

Глава 11. Встречи

В последующие дни Лит сделал несколько открытий об изменениях, которые с ним произошли. Его тело ощущалось легче, чем когда-либо, и все его физические способности усилились. Даже его пять чувств обострились.

Произошли и косметические изменения в его внешности. Родинки на его теле заметно уменьшились, кожа стала глаже, чем после спа-процедур на Земле, а большинство веснушек вокруг носа и глаз исчезло.

Лит отмечал все изменения, пытаясь понять, что произошло, но на облагораживающие эффекты ему было глубоко наплевать. Даже без родинок и веснушек он всё равно будет выглядеть как неотёсанный деревенщина.

Если его мать и передала ему что-то по наследству, то он этого не видел. В отличие от сестёр, Лит не унаследовал ни её красоты, ни грации. Элина двигалась как балерина, в то время как он был настолько грубым и неуклюжим, что чувствовал себя пещерным человеком.

У Лита были глубоко посаженные глаза, как у его отца, высокий лоб и нос, который был немного великоват для его лица.

Он не был уродлив, но и ни капельки не симпатичен. Лучшее, что он мог себе поставить, – это твёрдая шестёрка из десяти. Единственной надеждой Лита на улучшение был подростковый скачок роста, который избавил бы его от тощего и хилого телосложения.

Чтобы разобраться в изменениях в его ядре маны, потребовалось ещё больше времени. Лит обнаружил, что его мана претерпела качественное изменение, став чище и плотнее.

Это позволяло ему сотворять более сильные заклинания и сокращало время, необходимое для управления магией стихий и духа. Благодаря этому он мог достичь более высокой скорости сотворения заклинаний.

С помощью Бодрости он теперь мог заметить присутствие смолоподобного вещества, рассеянного по всему его телу. Он находил его в своих органах, кровеносных сосудах и даже в нейронных путях.

Всякий раз, когда он использовал Технику Накопления, он чувствовал, как более мелкие смолоподобные частицы притягиваются к ядру маны, тогда как более крупные со временем распадались на части и уменьшались в размере, прежде чем сдвинуться с места.

Уверенный в своей новой силе, Лит начал заходить в лес всё глубже и охотиться на более крупную добычу. Он больше не боялся хищников. Вместо того чтобы избегать их, он начал их выискивать.

Лит хотел, чтобы у его семьи было достаточно меха для пошива комплекта тёплой одежды для каждого. Ему осточертело зимой носить столько слоёв одежды, что он не мог нормально ходить.

Каждый раз, выходя из дома, он был вынужден ковылять, словно пингвин.

Проблема заключалась в том, что Лит всё ещё передвигался по лесу, производя много шума и источая достаточно убийственного намерения, чтобы распугать всё, что не было достаточно глупым или отчаявшимся, чтобы встать у него на пути.

Лишь благодаря заклинанию Видение Жизни в сочетании с магией духа он всё ещё мог охотиться. Радиус действия его магии духа расширился до более чем 30 метров (32,8 ярда), так что он мог с лёгкостью убить любое животное, которое пыталось спастись, вскарабкавшись на дерево или взмыв в воздух.

Когда Литу не удавалось ничего поймать, он сбивал любую птицу, которая совершала ошибку, пролетая в пределах его досягаемости.

Однажды Лит исследовал новый участок Траун леса, надеясь найти добычу с мехом и убить двух зайцев одним выстрелом.

Глядя на небольшой холм, его Видение Жизни заметило три жизненные силы, скрывавшиеся в нескольких метрах под землёй. Они не были достаточно сильны, чтобы быть хищниками, но были достаточно велики, чтобы стать отличным обедом.

– Если это грызуны или другие хитрые животные, у норы может быть больше одного выхода. Нельзя терять время, я выгоню их силой!

Взобравшись на самую высокую точку холма, он применил магию земли, не сводя глаз с добычи.

– Магна! – Земля вокруг него задрожала, из-за чего нора и маленькие туннели начали обрушиваться. Существа запаниковали и выбрали самый прямой путь, чтобы выбраться из норы.

Лит побежал, следя за их передвижениями сверху и оставаясь как можно ближе, чтобы они не покинули радиус действия его магии духа.

Из хорошо спрятанной норы под кустом выскочили три больших жирных кролика. Двое из них всё ещё носили белоснежный мех.

– Повезло! – крикнул Лит и щёлкнул пальцами, сворачивая кроликам шеи, провернув их на сто восемьдесят градусов.

– Коричневого оставлю себе, а две другие шкурки обменяю у Селии на большее количество меха низкого качества. Сегодня и вправду мой счастливый день.

Лит так привык быть в лесу один, что всегда думал вслух, чтобы побороть чувство одиночества. Он повесил кроликов на пояс за уши и пошёл к дому Селии.

Сделав несколько шагов, Лит услышал странный приближающийся звук. Он никогда не слышал его раньше, поэтому начал осматриваться в поисках источника. Вскоре он увидел вдалеке двух лошадей, скачущих в его направлении.

«Кажется, я слишком нашумел. Бить или бежать?» Чтобы ответить на собственный вопрос, он снова активировал Видение Жизни. Лошади были просто лошадьми, а вот люди далеко не впечатляли.

Тот, что скакал впереди, был едва ли так же силён, как Селия, а второй был даже слабее Рааза, отца Лита.

Лит заставил себя скрыть жестокую усмешку.

«Что ж, что ж. Моя первая встреча с незнакомцами в этом новом мире! Они хорошие люди? Держу пари, люди везде одинаковы. А значит, они мудаки! Не могу дождаться, чтобы это выяснить!»

Лит стоял на месте, ожидая их прибытия.

Первый мужчина был явно слугой. Он был одет в охотничий костюм из низкокачественной кожи с гербом на груди и плечах. Это был небритый мужчина средних лет, с короткими иссиня-чёрными волосами, злыми и сердитыми глазами на лице, которое могла полюбить только мать.

Другой был одет в костюм гораздо лучшего качества, вероятно, совершенно новый. Он носил тот же герб на груди, но тот, казалось, был вышит шёлком и золотом.

Это был парень лет шестнадцати, с красивым лицом и телосложением фотомодели. Обтягивающая кожа подчёркивала его мускулистое тело, двигавшееся в такт с лошадью.

Лит почувствовал, что его это дико бесит, и он точно знал почему.

«Очень надеюсь, что он такой же ублюдок, насколько и красив. Иначе мне не только придётся поверить в прекрасных принцев, но я ещё и умру от зависти», – подумал он.

– Эй, пацан! – грубо крикнул слуга. – Что это был за шум только что?

Лит напустил на себя самое невинное выражение лица, изображая волка в овечьей шкуре.

– Доброго дня, сударь. Это всего лишь я охотился. Прошу прощения, если напугал вас, – голос Лита звучал искренне извиняющимся. Он хотел дать им шанс.

– Где ты их взял? – спросил он, проигнорировав извинения Лита и указывая на кроликов.

– Из кроличьей норы. Это моя добыча, – улыбнулся Лит, не спуская с них обоих глаз.

– А ну-ка отдай их нам. Из них получится отличная муфта для моей матери, – у красивого юноши был к тому же и прекрасный голос.

– Если тебе и вправду жаль, ты должен предложить нам должную компенсацию. Даже такой простолюдин, как ты, должен знать основы приличия, – сказал он с насмешливой улыбкой.

Лит отбросил притворство, словно боевую гранату.

– Серьёзно? Грабить ребёнка средь бела дня? У вас что, совсем нет стыда?

– Пацан! – оборвал его слуга. – Ты знаешь, с кем разговариваешь? Это сын Барона Рата, владыки этих земель.

Лит громко рассмеялся.

– Да брось! У Траун леса нет хозяина, кроме, может быть, Графа Ларка. Хватит нести чушь, чтобы прикрыть свою жалкую задницу. И кроме того, вы знаете, с кем разговариваете? Я – верховный маг!

– Видишь, что бывает, когда тратишь слова на простолюдинов, Корт? – молодой дворянин снял с плеча короткий лук и наложил на него стрелу. – Они просто слишком глупы, это в их природе.

Он выстрелил, с идеальной точностью целясь в сердце Лита.

Однако Лит держал наготове множество заклинаний на кончиках пальцев, и расстояние между ними было достаточным. Взмахом руки он создал сильный порыв ветра, который ударил по стреле сбоку, заставив её беспорядочно закрутиться и безобидно воткнуться в землю в нескольких метрах от намеченной цели.

Несмотря на то, что молодой дворянин был ошеломлён, он смог сохранить хладнокровие и, накладывая на тетиву новую стрелу, приказал Корту убить мальчишку.

Лит поднял левую руку, обездвиживая Корта магией духа, а правой взял под контроль стрелу. Она выскользнула из пальцев юноши и вонзилась ему в глаз.

Юноша с криком боли упал с лошади.

– Подумать только, я ещё и дал вам шанс убраться отсюда живыми, – вздохнул Лит, качая головой.

– Стой! Если ты убьёшь молодого господина, ты и все, кого ты любишь, умрёте! Подумай об этом, – сказал Корт.

Лит снова рассмеялся.

– Правда? И как они узнают, что здесь произошло? – Лит пошевелил большим пальцем левой руки, и Корт с ужасом заметил, что его правая рука против его воли движется, вынимая из ножен охотничий нож, который он носил на поясе.

– Стой, прошу! Смилуйся! Не делай этого, ты же просто ребёнок! – взмолился он.

– Значит, когда вы хотите убить – вы убиваете. Но когда вы проигрываете, я должен проявить милосердие? – Злоба в его голосе была почти осязаемой. Лит опустил безымянный палец, и нож оказался у горла Корта.

– Поскольку ты всего лишь слуга, я подарю тебе быструю смерть, – движением мизинца Лит заставил Корта перерезать себе горло от уха до уха.

Затем он подошёл к молодому дворянину, который всё ещё корчился от боли, не обращая внимания на то, что только что произошло с его верным слугой.

– А что до тебя, то ты как раз из тех, кого я ненавижу больше всего! – Одной рукой Лит держал его обездвиженным в воздухе, а другой без остановки избивал.

– Жизнь дала тебе всё! Деньги, красоту, светлое будущее, и всё, что ты можешь сделать с такими сокровищами, – это гнобить тех, кто и так изо всех сил пытается выжить?

Лит ненавидел людей больше всего на свете, и даже на Земле единственным, что сдерживало его ярость, были обязанности перед семьёй.

В новом мире не было ни камер, ни GPS, ничего. Была только сила, и на этот раз именно он владел ею.

– Знаешь, у меня есть очень больная сестра, – сказал Лит, выместив свой гнев.

– Я никогда не мог практиковать магию тьмы на живых существах, потому что использовать её на животных – это просто жестоко. Ты же, с другой стороны, просто монстр в человеческом обличье. Ты станешь прекрасным образцом для моих исследований.

Траун лес ещё несколько часов оглашался криками, прежде чем смерть пришла забрать свою награду.

Глава 12. Встречи (2)

Подходя к дому Селии, Лит почувствовал, как его терзает глубокое чувство стыда.

«Жаль было потратить столько хорошего снаряжения и конины, но у меня нет для этого правдоподобного оправдания. Нашей ферме очень пригодилась бы пара лошадей, но что, если бы кто-то их узнал?

«Слишком большой риск ради слишком малой награды. Уничтожить всё было правильным решением».

Закончив с экспериментами, Лит использовал магию тьмы, чтобы стереть любые доказательства произошедшего и обратить всё в пыль.

Селия была так рада заполучить двух белоснежных кроликов, что проговорилась о своей острой нужде в их шкурках, чтобы выполнить заказ очень щедрого клиента.

Следуя заветам охотников, Лит воспользовался ситуацией.

– Охотники не оказывают услуг, они заключают сделки, – процитировал он.

В обмен на белоснежных кроликов Литу удалось получить полный комплект тёплой одежды качеством похуже, а Селия бесплатно лично выделает оставшуюся шкурку.

Это, а также три кролика, готовых к приготовлению, принесло ему большую похвалу от семьи, за исключением Орпала. Со временем он начал воспринимать как должное всю еду, которую приносил Лит, поэтому его ненависть и зависть вернулись, став сильнее, чем когда-либо.

«Эта мелкая Пиявка! Охотиться с помощью магии легко, любой идиот справится. Всё, что он делает – это пощёчина мне. Я никогда не получаю уважения, которого заслуживаю как первенец, и во всём виноват он!

«Сначала он выставляет напоказ свою охотничью удачу, потом строит из себя мученика, прося мать и отца отдать первый комплект меховой одежды этой никчёмышке Тисте. И что Тиста с ней будет делать? Болеть со стилем? Нет, Лит сделал это нарочно.

«Он знает, что мои глупые родители всё ещё злятся на меня за то, что я сказал правду об этой калеке. Лит сделал это лишь для того, чтобы я потерял лицо на его фоне».

Правда весьма отличалась от эгоцентричной интерпретации Орпала.

Лит по-настоящему любил свою мать Элину, старшую сестру Рену и больную сестру Тисту. Однако об Орпале он никогда не думал. Он лечил любого в семье, даже когда его не просили, кроме Орпала.

Лит делал это не из злобы или гнева, а просто потому, что существование Орпала в его глазах не имело никакого значения.

Литу было совершенно всё равно, жив Орпал или мёртв. Он не стал бы причинять ему вред, но и помогать бы не стал. Что касается Лита, они были совершенно чужими людьми, живущими в одном доме.

Лит хотел, чтобы Тиста первой воспользовалась его удачей, в надежде, что тёплая одежда позволит ей проводить больше времени с ним и Реной зимой и, возможно, даже поиграть в снегу.

В глазах Лита образ Карла часто накладывался на лицо Тисты. Он глубоко любил их обоих, и они были жертвами жестокой судьбы.

Лит не собирался позволить никому и ничему, даже врождённой болезни, отнять у него любимых людей.

Он страдал от мысли о том, как мало радостей жизни ей доступно. Чтобы дать Тисте возможность ощутить скорость и дуновение ветра на лице, Лит с помощью их отца, Рааза, построил для неё качели.

Это не было чем-то особенным – просто деревянная доска, прикреплённая к четырём туго натянутым верёвкам, свисающим с перевёрнутой П-образной деревянной рамы с треугольными опорами. И всё же результат вызвал у его семьи благоговейный трепет.

Казалось, в новом мире качели были неизвестны, или, по крайней мере, в Округе Люстрия.

Рааз с восхищением смотрел на результат их работы.

– Поразительно. Почему три деревянные балки, а не одна?

– Из соображений безопасности, – объяснил Лит, используя магию земли, чтобы последние 10 сантиметров (3,9 дюйма) балок ушли под землю, делая невозможным опрокидывание качелей из-за плохой погоды или слишком энергичного раскачивания.

– Таким образом, оба конца похожи на стул. Несколько ножек означают, что вес равномерно распределяется между ними, что значительно снижает нагрузку на каждую балку.

– Конечно! Теперь, когда ты объяснил, это так просто. Кстати, как мы назовём эту штуку?