Верховный Маг

Практически все было запрещено, пока он не «подрастет».

Лит не раз хотел закричать: «Может, я и молод биологически, но на самом деле я здесь самый старший, черт побери!», но все, что он мог сделать, – это смириться и повиноваться.

Его вражда с Орпалом так и не прекратилась, и он отчетливо чувствовал враждебность Триона, исходившую от него из-за брата. Очевидно, Орпал был для Триона тем же, кем Рена была для Лита, – его образцом для подражания.

В отличие от Орпала, Трион не игнорировал его полностью, даже когда родителей не было рядом. И все же Лит ясно видел, что каждый раз, когда брат помогал ему, это было лишь из вежливости. Между ними не было никакой теплоты.

Лит быстро начал игнорировать его в ответ.

«Я уже потратил половину своей прошлой жизни, беспокоясь о неблагополучных членах семьи. Плавали, знаем. Спасибо, но нет, спасибо. Хочешь быть козлом – флаг тебе в руки. Мне на тебя плевать». Таковы были его мысли по этому поводу, так что он пустил все на самотек.

Когда ему исполнилось три года, он больше не мог этого выносить. Скука, вызванная холодными зимними месяцами, когда он практически безвылазно сидел дома круглые сутки, усугубленная постоянным голодом, была готова свести его с ума.

Это был штормовой день, и семья собралась у камина. Элина учила дочерей шить. Рааз учил Орпала вырезать по дереву, в то время как Триону и Литу разрешалось только смотреть. Они были еще слишком малы, чтобы обращаться с острыми предметами, даже шитье было под запретом.

Лит уже спрашивал, чем сбил с толку отца и польстил матери. «Ты слишком мал, и твои руки еще слишком неуклюжи», – ответила она.

Впрочем, Элина была права. Тело Лита казалось еще более неуклюжим, чем его старое тело до того, как он начал заниматься боевыми искусствами. Одна только мысль о всей утраченной мышечной памяти была способна довести его до слез.

Поэтому он терпеливо дождался, пока Рааз закончит наставлять Орпала, а затем Лит собрал все свое мужество. Он попросил отца научить его читать, писать и считать.

Рааз был ошеломлен. «Ты слишком мал! Обычно дети ждут, пока им исполнится шесть лет, чтобы пойти в школу и учиться. Тебе не кажется, что это скучно?» Этой философии всегда придерживались все мужчины в его роду.

«Скучно? Что может быть скучнее, чем сидеть здесь и ничего не делать? Как вчера и позавчера. И, наверное, завтра тоже! Пожалуйста, папочка, попробуй! Я умоляю тебя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

Рааз не знал, как отказать. Лит еще никогда ни о чем его не просил.

«Даже когда Лит все еще голоден, если он замечает, что еды больше нет, он никогда не просит добавки, – подумал он. – Он так не похож на Орпала. Не знаю, то ли это Лит слишком хорош, то ли я просто слишком балую Орпала».

Он очень хотел найти предлог для отказа, но Элина уже пристально на него смотрела. Ее руки не прекращали шить, а рот – объяснять девочкам, что они делают не так, но ее взгляд был явно устремлен на него.

«Черт, что же мне сказать? Учеба ведь даже не требует опасных инструментов… Точно! Инструменты! Какой же я иногда идиот».

Рааз посмотрел в щенячьи глаза Лита, его сердце сжалось, словно в тисках, но он все же ответил: «Прости, сынок, у нас нет ничего, на чем ты мог бы писать. Так что я не могу тебя научить».

Лит все тщательно продумал, прежде чем спросить, так что у него уже было готовое решение. Он взял самый большой поднос, какой у них был, и наполнил его золой, собранной в ведро у камина.

«Теперь есть! Мы можем писать сколько захотим!» Рааз был поражен изобретательностью Лита, как и Элина. Он собирался снова возразить, когда заметил, что ее пристальный взгляд сменился нахмуренными бровями.

Ее руки двигались слишком быстро, и это означало для него неприятности.

Снаружи бушевала буря, так что он не мог сбежать от той, что назревала внутри. Ему пришлось признать поражение и уступить.

«С чего ты хочешь начать?» Раазу оставалось лишь надеяться, что Литу быстро наскучит и он позволит ему вернуться к своему досугу.

«Со счета!» – быстро ответил Лит. Рааз сел на пол рядом с ним и начал чертить палочки в золе. Лит был в восторге.

Цифры, которые они использовали, по форме отличались от арабских, но в остальном были идентичны в использовании. Даже методы вычислений были те же.

Поэтому он выписал новые цифры в верхний ряд, чтобы выучить их начертание, а затем начал составлять таблицу умножения. На самом деле, он мог выполнять такие простые вычисления в уме, но ему нужно было запечатлеть новые цифры и в разуме, и в теле.

Когда он закончил, Лит начал принимать «заказы» от своей аудитории, и когда Орпал саркастически спросил: «Сколько будет 124 умножить на 11?», он быстро ответил: «1364», оставив всех в онемении.

Элина не смогла сдержаться, она встала и подхватила Лита на руки, крепко обняв.

«Мой маленький гений! Я так тобой горжусь!» Менее чем за час он освоил то, на что у других ушел бы целый год. Рена и Тиста вскоре присоединились к ее объятиям, поздравляя своего младшего брата, в то время как мужская часть семьи все еще была ошеломлена.

В сельской местности люди учились считать лишь для того, чтобы их не обсчитали при продаже или покупке товаров. Они помнили только сложение и вычитание, тогда как о бесполезных вещах вроде умножения и деления быстро забывали.

Чтение и письмо требовали больше времени, но были столь же просты. Лит уже знал большинство слов и как они произносятся. Ему нужно было лишь выучить и запомнить алфавит, чтобы уметь читать и писать.

И снова его семья была потрясена, и единственным, кто не радовался вместе с ними, был Орпал, оставшийся наедине со своей завистью и презрением.

Глава 6. Я знаю, что ничего не знаю

Официально научившись читать и писать, Лит практиковался каждый день. Хотя его семья и считала его гением, он-то знал, что это не так. Нуждаясь в усердных тренировках, чтобы запомнить всего лишь двадцать одну букву и десять цифр, Лит совсем не чувствовал себя гениальным.

Решив ковать железо, пока горячо, он попросил Рааза вырезать ему деревянную линейку, 50 сантиметров (19,7 дюйма) в длину и по 3 сантиметра (1,2 дюйма) в высоту и толщину.

С лицевой стороны Рааз выгравировал весь алфавит, а с обратной – цифры. Она стала для Лита шпаргалкой во время домашних заданий, инструментом, необходимым, чтобы он мог свободно практиковаться в любое время, не беспокоя родителей.

Рааз всё ещё был на седьмом небе от счастья, поэтому не стал задавать вопросов о странно больших размерах, которые попросил Лит. Он с лёгкостью мог бы сделать её намного тоньше и короче, чтобы её было удобнее носить с собой. Но Лит отказался от этого предложения, умоляя отца исполнить его желание.

Лит замечал враждебный взгляд Орпала каждый раз, когда кто-то называл его гением. Он должен был убедиться, что линейку будет нелегко сломать и что она не пропадёт «случайно».

К тому же это был идеальный предлог, чтобы всегда носить с собой предмет, на котором можно практиковать магию духа.

Когда погода наконец наладилась, Элина решила, что это идеальный момент, чтобы Нана осмотрела Тисту. Из-за холода и ветра последних дней, сколько бы усилий Рааз и Орпал ни вкладывали в ремонт дома, в нём всё равно ощутимо сквозило.

Тиста кашляла так сильно, что Элина всерьёз за неё беспокоилась. Она взяла повозку, запряжённую мулом, и повезла Тисту и Лита в деревню Лутия.

Непогода затянулась, и, чтобы успеть закончить всю накопившуюся фермерскую работу до новой волны заморозков, требовалась помощь каждого.

Ей пришлось взять Лита с собой, он был слишком мал, чтобы оставлять его дома одного. Укутав их в самую тёплую одежду, какая у них была, они отправились в путь.

Лит был очень счастлив. Он впервые видел мир за пределами фермы. Из такого опыта можно было многое почерпнуть.

По дороге их не раз донимали шальные грааты. Это были осоподобные насекомые с ядовитым жалом на конце брюшка. По сравнению с осами Земли, они были гораздо более волосатыми и синими, а не жёлтыми.

– Именем Великой Матери, почему они всё ещё летают? – пожаловалась Элина. – Они же должны спать зимой!

Один граат оказался особенно упрямым и, несмотря на все попытки его отогнать, всё время возвращался, пока не подлетел к Тисте на опасно близкое расстояние.

Лит с силой хлопнул в ладоши, но полностью промахнулся. Он всё ещё был ловок, как кирпич, а вот его магия духа – нет.

Она уже достигала радиуса действия в десять метров (32,8 фута) вокруг него, так что граат был без усилий раздавлен.

Лит с гордостью показал добычу. «Не волнуйся, старшая сестрёнка, я всегда буду тебя защищать». Обняв его, Тиста с большим любопытством уставилась на мёртвое насекомое, но Элина всё ещё опасалась яда, поэтому, выбросив его, они продолжили путь.

Когда в поле зрения показалась Лутия, многие сомнения Лита развеялись. Дело было не только в его семье – вся деревня очень напоминала те рисунки раннего средневековья, что он видел в учебниках истории.

Не было и следа каких-либо сложных технологий. Даже ветряная или водяная мельница считалась бы здесь чудом науки.

Когда Лит спросил Элину о деревне, та объяснила, что там жили только ремесленники, учёные и торговцы, а остальное население жило на собственных фермах, обрабатывая поля и разводя скот.

Лутия состояла из нескольких десятков одно-или двухэтажных деревянных домов, расположенных на хорошем расстоянии друг от друга. Ни один из них не был построен из камня или кирпича.

Также не было никакого дорожного покрытия. Пространство между домами было таким же, как и дорога в деревню, – голая земля и грязь.

По вывескам, висевшим снаружи зданий, Лит разглядел кузницу, таверну и портняжную мастерскую.

Пекарне не требовалось ни вывески, ни рекламы. Восхитительного запаха, который шёл из её трубы, было достаточно, чтобы у каждого прохожего потекли слюнки.

Лита так сильно одолел голод, что он уже знал, что ему приснится этой ночью.

Когда они прибыли к дому Наны, Лит с удивлением заметил, что он был больше их собственного, хотя Элина не раз говорила ему, что Нана живёт одна.

Для него это означало, что она либо из богатой семьи, либо, что более вероятно, целительство было прибыльным делом. Лит решил, что должен овладеть светлой магией как можно скорее.

Дверь была открыта, и, оказавшись внутри, Лит ощутил знакомую атмосферу врачебной приёмной. Дверь вела в одну огромную комнату, пропахшую лекарственными травами и благовониями.

В левом конце комнаты была дверь, вероятно, ведущая в жилые покои Наны. Справа висела огромная широкая занавеска, за которой Нана осматривала и лечила своих пациентов.

Остальное пространство было заставлено скамьями и стульями. Многие из них уже были заняты.

Многие семьи решили воспользоваться хорошей погодой и пройти осмотр. Элина сняла со своих детей всю лишнюю одежду, прежде чем велеть им вести себя тихо и не мешать другим.

Приёмная была полна скучающих матерей, и вскоре Элина стала одной из них. Она присоединилась к разговору, делясь своим опытом и советами.

Теперь Лит мог беспрепятственно бродить по комнате: женщины были слишком заняты попытками уследить за своими детьми, чтобы обратить на него внимание.

Комната была пустой и неинтересной, но, подойдя поближе к занавеске, он наткнулся на сокровище. Он нашёл небольшой открытый шкафчик, полный книг о магии.

«Может, в этом мире это как у врачей, которые вешают на стену свои дипломы», – подумал он. Многие названия были посвящены конкретной стихии или её применению, но одна книга привлекла его внимание.

На её обложке было написано «Основы магии». Убедившись, что на него никто не обращает внимания, он схватил её и начал читать.

«Мне всего три года. Я могу себе позволить действовать по принципу „лучше просить прощения, чем разрешения“», – затем Лит отошёл в угол, повернувшись спиной к занавеске и надеясь оставаться незамеченным как можно дольше.

Это была явно книга для начинающих, поэтому он пропустил введение и перешёл сразу к описанию стихий.

Лит обнаружил, что магия воды заключалась не только в сотворении воды и управлении ею, но и позволяла пользователю понижать температуру чего угодно. Любой ученик мага должен был уметь создавать лёд. Его можно было использовать как для нападения, так и для защиты.

У магии воздуха тоже была способность, которую он никогда не принимал во внимание. Высшим пиком магии воздуха был контроль над погодой, но даже на базовом уровне маг мог создавать молнии.

Огонь и земля были такими же простыми и незамысловатыми, какими он их себе и представлял, поэтому он перешёл к последним двум стихиям.

Во время чтения ему стало ясно, что из-за существования магии автор книги не имел ни малейшего понятия об анатомии.

В книге говорилось о важности содержания раны в чистоте, но в ней не было таких слов, как «дезинфекция» или «сепсис», так что он почти не встретил незнакомых медицинских терминов.

Лит опешил, обнаружив, что свет и тьма объяснялись вместе, а не в отдельных главах.

Согласно книге, обе стихии были хлебом насущным любого целителя. Магию тьмы можно было использовать как оружие, но подробно это не объяснялось.

Автор очень чётко подчёркивал, что он не боец, и что новичкам никогда не следует браться за то, что им не по зубам.

Затем он объяснил, что магия тьмы не была ни доброй, ни злой – просто стихия, как и все остальные. Она была бесценным инструментом для целителя, поскольку позволяла очищать раны, инструменты и даже проводить фумигацию домов от крыс и насекомых во избежание распространения болезней.

Кроме того, это был единственный способ избавиться от паразитов, выросших внутри пациента. Светлая магия позволяла целителю обнаружить их присутствие, но не могла причинить им вреда.

Свет и тьма лучше всего работали в паре. Особенностью светлой магии была способность воспринимать жизненные силы и сканировать их на наличие аномалий. Она также позволяла исправлять такие аномалии и гарантировать мгновенное излечение от большинства болезней.

Восстановление сломанных костей было сложнее, поэтому этому была посвящена другая глава.

Лит почувствовал себя невероятно невежественным и глупым. Он мог бы сам открыть большинство этих стихийных свойств, если бы не был ослеплён своим узколобым суеверием.

«Как я мог быть таким идиотом? Я прожил здесь больше трёх лет и всё ещё думаю, будто это какая-то видеоигра с жёсткими правилами и уровнями? Тьма – зло, а свет – добро, или что? Нет, это наука, чёрт возьми, та самая, которую я изучал всю свою жизнь.

Если огненная магия – это преобразование маны в тепло, то магия воды – не что иное, как преобразование маны в холод, конденсация воды в атмосфере и её перевод в жидкое состояние. Всё это так очевидно, это же чёртово колумбово яйцо!» – подумал он.

Он уже собирался перевернуть страницу, чтобы узнать об исцелении сломанных костей, когда крепкая рука сжала его плечо, не давая сдвинуться с места.

– Это не игрушка, молодой человек. Я очень надеюсь, что ты её не повредил, иначе твоей семье придётся за неё дорого заплатить.

Глава 7. Обучение ремеслу

Лит так увлёкся чтением, что забыл, где находится, отбросив всякую осторожность. Когда Нана застала его с поличным, он от неожиданности вскрикнул.

– Я-то думала, что знаю каждого сорванца, а этого что-то не припомню. Как тебя зовут, малыш?

– Лит. А вас как? – ответил он, строя щенячьи глазки. Нана теперь была скорее любопытна, чем сердита.

– Лит? Уж не бесёнок ли это Элины? Неудивительно, что я тебя не узнала, ты же был совсем крохой, когда я видела тебя в последний раз.

С появлением Наны болтовня утихла. Одни женщины хотели спросить, долго ли им ещё ждать своей очереди, другие просто заинтересовались, а Элина вскочила со стула и извинилась за Лита.

– Не нужно извиняться, Элина, – сказала Нана. – Ничего страшного. Маленький бесёнок не повредил книгу, пока играл с ней.

– Да, мама, не нужно извиняться, – Лит ненавидел, когда о нём говорили так, будто его здесь нет. – И я не играл с ней, я просто читал.

– Читал? Молодой человек, сколько тебе лет? Три года с небольшим? Если это шутка, то она не смешная. Никогда бы не подумала, что один из детей Элины окажется таким лжецом.

– Он не лжёт. Во время последней бури Литу было скучно, и он попросил отца научить его читать, писать и считать. Вот доказательство, – Элина протянула Нане деревянную линейку.

Возражение Элины застало её врасплох. Нана поняла, что задела за живое. Изучив линейку, Нана была вынуждена признать, что это весьма хитроумное учебное пособие.

– Скажи своему мужу, что эта штука – и вправду отличная идея. Он мог бы продать её учителю Хавеллу. Лишние деньги никогда не помешают.

Элина не позволила ей сменить тему, пока та не извинится за то, что назвала её сына лжецом.

– Это не Рааз её изобрёл. Это сделал Лит, чтобы он мог заниматься один, никого не беспокоя.

Нана была потрясена всеми этими внезапными открытиями. Гордость мешала ей извиниться, но намёк на то, что и Элина лжёт, на глазах у всех этих людей повредил бы репутации её семьи.

– Итак, молодой человек, сколько будет семью шесть?

– Сорок два.

Нана взяла книгу из рук Лита и, открыв её на случайной странице, вернула ему.

– Что здесь написано? Начинай с самого верха страницы.

Лит подавил усмешку. – Первое, что нужно понять при изучении магии, – это то, что она всего лишь инструмент. Любой может им воспользоваться, но лишь немногие способны применять её должным образом. На самом деле…

– Ладно, этого достаточно. Я должна перед тобой извиниться, Лит, – однако сказала она это, глядя на Элину. – Похоже, твой сын и впрямь благословлён светом, дорогая.

Комната вновь наполнилась гулом голосов, но на этот раз все обсуждали одну и ту же тему.

– Что Нана имеет в виду под «благословлён светом»? Разве это не просто сказка?

– Вот бы мой сын был таким же умным. Каждое утро отправить его в школу – это целая война на измор. Не говоря уже о том, чтобы добиться хоть каких-то результатов!

Таковы были самые частые комментарии.

Лит решил ковать железо, пока горячо.

– Могу я… – внезапно он понял, что не знает слова «одолжить». – Взять её с собой на время? Я верну её в том же виде. Обещаю.

– И что ты будешь с ней делать? Ты уже умеешь пользоваться магией? – Обычно ответ Наны был бы совсем другим, но на сегодня с неё хватило сюрпризов, и она не могла позволить себе больше ни сарказма, ни скептицизма.

– Да, умею, – ответил Лит, прежде чем осознал свою ошибку.

«Я идиот! Я только что себя выдал! Годы тщательного планирования псу под хвост из-за моего длинного языка. Единственное, что я могу сделать, – это попытаться исправить положение», – подумал он.

– Правда? И что же ты умеешь?

– Да, Лит. Что же ты умеешь? – упрекнула его Элина. Её правая нога в раздражении яростно отбивала ритм по полу. Лит понял, что у него неприятности.

– Я умею в бытовую магию ветра и воды, – сказал он тихим, виноватым тоном, уставившись на свои ботинки.

– Прости, мам, я знаю, ты запретила мне учиться магии. Но все остальные в доме постоянно ею пользуются, а мне было так скучно.

Гомон стал громче. Элина была очень зла, но не могла отругать его на людях. Не тогда, когда все смотрели на них с восхищением.

«Кажется, Нана очень впечатлена. Может быть, это поворотный момент в жизни Лита. Если она возьмёт его в ученики, в нашей семье появится целитель. Я не могу упустить эту возможность», – подумала она.

Элина молчала, размышляя о будущем своего сына.

– Не мог бы ты мне показать? – попросила Нана, впервые улыбнувшись.

«Назвался груздем – полезай в кузов. Эх, была не была», – подумал Лит.

– Брезза!

Лит дважды покрутил средним и указательным пальцами, создав столько же крошечных вихрей, которыми он быстро подмёл комнату. Время от времени он притворялся, что теряет контроль. Его целью было произвести впечатление, а не хвастаться или пугать людей до смерти.

– Ох! Ох! Ох! – восхищённо рассмеялась Нана. В этом маленьком бесёнке она видела всё больше и больше от себя. Нана тоже была не по годам развитой проказницей. В его возрасте её талант был выше, но и на Лита стоило посмотреть.

Обычно мужчины были менее одарены в магии, поскольку женщины, с их прерогативой давать жизнь, от природы были более созвучны с жизненной силой планеты. Некоторые называли её мировой энергией, другие – просто маной.

К тому же деревенские парни обычно были тугодумами. Они были более склонны усердно трудиться в полях или в армии, нежели проводить годы за книгами.

– А теперь я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Ты ведь сказал, что умеешь создавать воду, верно?

Лит кивнул в ответ.

– Теперь призови воду, неважно, как мало. Однако ты не должен дать ей упасть. Ты должен заставить её парить, вот так. – В полуметре от раскрытой ладони Наны появилась идеальная сфера воды размером с кулак.

Лит не мог понять причину такой конкретной просьбы, но подчинился.

– Йорун! – Он сотворил меньше стакана воды, сохраняя её форму неровной и нестабильной. Лит не мог позволить себе больше ошибок, его сосредоточенность достигла предела в попытках сделать потерю контроля убедительной.

Вода парила три секунды, прежде чем упасть. Но вместо того, чтобы удариться о пол, она снова взмыла в воздух, став ещё одной идеальной сферой, вращающейся вокруг заклинания Наны, подобно тому как Луна вращается вокруг Земли.

Лит был ошеломлён. Не контролем Наны над потоком маны – он и сам был способен на такое же, если не на лучшее.

Он не мог отвести глаз от развернувшейся перед ним сцены. Обе водные сферы непрерывно вращались вокруг своей оси, отражая на своей поверхности всё вокруг. Они ловили солнечный свет и превращали его в радужные блики.

Лит всегда видел магию как силу, с которой нужно считаться, как отличный инструмент для построения своего будущего. Но он никогда не думал, что она может быть прекрасна.

Впервые за более чем три года он не притворялся. Он был по-настоящему изумлён, глядя на танцующие огоньки, пока воспоминания о его прошлой жизни наводняли его разум.

Он вдруг вспомнил все те часы, что провёл в детстве, прячась в планетарии вместе со своим младшим братом Карлом. Они мечтали стать космонавтами, сбежать к звёздам, где никто и никогда больше не сможет причинить им боль.

И вот так, внезапно, его горе вернулось, сильное как никогда, вытесняя радость. Боль от потери Карла захлестнула его, и из глаз хлынули слёзы.

– Лит, ты в порядке? – Голос Элины вывел его из оцепенения.

Осознав, какую слабость он себе позволил, Лит почувствовал глубокое отвращение.

«Вода – это просто вода, нечего раскисать из-за жалкого светового шоу. Соберись и следуй плану». Лит взял себя в руки и запечатал все чувства, которые счёл бесполезными. «С меня хватит боли», – подумал он.

– Да, мамочка, я в порядке. Я просто растрогался от магии этой тётушки.

– Меня зовут Нереа, Лит. Но все зовут меня Нана.

– Почему Нана? – Наной обычно ласково называли бабушку в семье.

– Видишь ли, когда я была ещё юной девой, все звали меня по имени. Но потом прошло время, и я помогла стольким детям появиться на свет, что они начали называть меня Мама. Прошло ещё больше времени, у тех детей появились свои дети, и они стали звать меня Нана, – она взъерошила волосы Лита.

– У меня к тебе есть предложение. Сейчас ты ещё слишком мал, но когда тебе исполнится шесть, вместо того чтобы ходить в школу вместе с этими болванами, ты мог бы приходить сюда. Сможешь читать эти книги, сколько захочешь. И, может быть, научишься ремеслу. Моему.

Лит склонил голову набок, прикидываясь дурачком.

– Не знаю, вы не кажетесь доброй. А вот книги мне бы хотелось, – ответил он, прячась за матерью так, что за её ногами виднелась лишь половина его лица.

Элина не знала, смеяться ей или плакать. Её мечта сбылась, но Лит не понимал, от чего отказывается.

– Пожалуйста, простите его, Нана. Ему всего три года, он понятия не имеет, что говорит. Он даже не знает о важности ученичества.

– Три года, – повторила Нана. – Это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но ты права, если бы ему пришлось выбирать между золотом и игрушками, он, вероятно, выбрал бы последнее.

– Мы вернёмся к этому разговору через три года, – она опустилась на колени, глядя Литу прямо в глаза.

– Если ты не поглупеешь, как все остальные мальчишки в этой деревне, я возьму тебя в ученики. Если, конечно, ты всё ещё будешь интересоваться магией и книгами.

Лит кивнул, хватаясь за платье матери и ища у неё защиты.

Его слабый и напуганный вид скрывал внутреннюю ярость.

«Три года? Да я к тому времени с голоду помру! И всё из-за тебя, жадная карга», – подумал Лит. Ему так надоело голодать, что от досады хотелось её укусить.