Дневник между мирами. "Книга 1: Аранум. Госпожа-чудачка."

— Нижнее бельё, — Марица протянула мне льняную сорочку, что-то похожее на льняные шорты и шерстяные чулки. — Переодевайся.

Я натянула всё это на себя, чувствуя, как чужая ткань прилегает к телу. Сначала было неудобно — после удобных спортивных штанов и футболок юбка казалась бесконечной, мешала двигаться. Но шерсть оказалась мягкой, не колючей, а полушубок — неожиданно тёплым и лёгким.

— Теперь сапоги, — Марица помогла мне зашнуровать черевички. — В них удобно, проверено. Рика сама выбирала.

Я встала, сделала несколько шагов. Юбка шуршала, сапоги не скрипели. Я повернулась перед маленьким настенным зеркалом — оттуда на меня смотрела чужая девушка. Рыжая, кудрявая, в скромной деревенской одежде, с красными черевичками и вязаным платком на плечах.

— Ну как? — спросила я.

— Идеально, — сказал дядя Миша, возвращаясь с мороза. — Никто не узнает.

— Я похожа на деревенскую дурочку, — вздохнула я.

— Ты похожа на местную, — поправил он. — А это главное. Потом, в школе, можно будет и штаны носить, и куртку. У них есть такие правила для суденток. А пока — учись быть незаметной.

Марица принесла ещё один свёрток.

— Это твои личные вещи, — сказала она. — Документы, немного денег, которые мы скопили для Рики. Скажешь, что ехала издалека, устала. Никто не будет копать.

— А мои… мои земные вещи? — спросила я, глядя на свой рюкзак, оставленный в углу.

— В тайник, под пол, — дядя Миша постучал ногой по половице. — Здесь они в безопасности. Вернёшься — заберёшь.

Я кивнула. Дневник и ручку я спрятала в нагрудный карман блузки — без них было никак.

Когда сборы подошли к концу, дядя Миша отозвал меня в угол.

— Держи, — он протянул мне свёрток тёмной ткани.

Я развернула — и замерла. Пистолет. Чёрный, компактный, с коротким стволом и удобной рукояткой. Два запасных магазина, туго набитые патронами. «Гюрза» — легендарное оружие, о котором я слышала только в рассказах отца.

— Откуда? — выдохнула я.

— Со мной было, когда я сюда попал, — дядя Миша потупился. — Хранил на всякий случай. У меня в тайнике ещё есть стволы, так что не обеднею. А тебе будет нужнее. Стрелять умеешь?

— В тире стреляла, — я проверила предохранитель, выщелкнула магазин, защелкнула обратно. — Папа учил.

— Значит, пригодится. Спрячь в потайной карман юбки — Марица тебе его пришила. И помни: пользоваться только в крайнем случае. Демонов им вряд ли убьёшь, а вот от людей и магов защититься можно.

Я спрятала пистолет — он уютно лёг в специальный карман, слегка оттягивая ткань. Деньги — серебряные монеты с рунами — уложила в другой карман.

— Спасибо, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я верну. И деньги, и оружие.

— Деньги — это подарок, — усмехнулся дядя Миша. — Пистолет — подарок. У нас тут не специальных магазинов, а вот сволочи иногда попадаются. Пригодится.

Он глянул в окно, на темнеющее небо, и добавил:

— А выезжать надо прямо сейчас. К тому же, чем скорее ты уедёшь из этих мест, тем меньше шансов, что твои парни или маги из Совета нападут на твой след. Ночью на дорогах пусто — никто не увидит, не запомнит. Так что, Аля — прощайся с Марицей, и в седло.

Мы вышли на крыльцо. Уже стемнело, но луна светила ярко, заливая деревню серебряным светом. Снег искрился, как алмазная крошка. У коновязи стояли две лошади — гнедая кобыла для меня и вороной жеребец для дяди Миши.

— Ехать нам до утра, — сказал он. — В Рябинке будем к полудню. А оттуда до школы — рукой подать.

Я подошла к кобыле, погладила её морду. Лошадь фыркнула, доверчиво ткнулась носом в ладонь.

— Боязно? — спросил дядя Миша.

— Немного, — призналась я.

— Это нормально. Кто не боится, тот не выживает.

В дверях показалась Марица с корзиной в руках.

— Возьми в дорогу, — сказала она. — Пироги с капустой, сушёное мясо, яблоки, хлеб. Чай на травах заварю в термос — вернее, в глиняный кувшин с заклинанием сохранения тепла. Миша рассказал, а я сделала.

Я приняла корзину, привязала к седлу.

— Марица, спасибо вам, — сказала я. — Я даже не знаю, как вас всех отблагодарить.

— Выживи, — ответила она просто. — Вернись домой. А нам с Мишей будет что внукам рассказать: как русскую девочку из другого мира спасали.

Марица протянула мне маленький холщовый мешочек:

— Оберег. От дурного глаза. Носи с собой.

Я повесила мешочек на шею под блузку.

— У меня тоже кое-что есть, — я порылась в кармане и достала шоколадные плитки в фольге, которые всё это время лежали в моей спортивной сумке. — Это вам. У нас сегодня Рождество, кажется. Или было вчера, или завтра. Не знаю уже. Но это праздничное. Детям.

Я протянула ей шоколад. Марица ахнула, попробовала кусочек, зажмурилась от удовольствия. Дядя Миша крякнул, пряча улыбку.

— Сладкое, — сказал он. — Но это приятно. Это по-нашему. Спасибо, дочка.

«Дочка». Это слово прожгло меня насквозь. Но я не заплакала при них — только крепче сжала поводья.

— Ну, с богом, — сказал дядя Миша, ловко вскакивая в седло. — Трогаем.

Я подошла к кобыле, взялась за луку седла, поставила ногу в стремя и — вжух — оказалась в седле, раньше, чем успела испугаться.

— Молодец! — присвистнул дядя Миша. — Откуда умеешь?

— Лето в деревне у бабушки, — ответила я, поправляя юбку. — И один вредный жеребец, который сбрасывал меня раз десять. На одиннадцатый раз я уже не падала.

Марица перекрестила нас по-русски на дорогу. Мы выехали со двора и лес сомкнулся за спиной. Луна светила сквозь ветви, отбрасывая причудливые тени. Копыта лошадей стучали по мерзлому снегу глухо и ровно. Я смотрела на спину дяди Миши, на его широкие плечи, и чувствовала себя почти в безопасности.

— Дядь Миш, — спросила я через полчаса пути. — А что насчёт демонов? Я всё думаю — это не случайно. Слишком системно. Сначала мелкие твари, потом Крааг, потом оборотни, которые вырезают целые деревеньки. Кто-то проверяет вашу боеспособность. Готовит вторжение.

— Я тоже так думаю, — серьёзно ответил он, не оборачиваясь. — Поэтому и держу деревню в боевой готовности. Учения раз в неделю, ловушки в лесу. Мы не сломаемся. Русская закалка плюс здешняя магия — крепче стали.

— А те… парни, — я помедлила, но всё же спросила. — Рав и Алан. Они могут быть на нашей стороне?

— Могут, — дядя Миша повернул голову, и луна осветила его морщинистое лицо. — Но не факт. Они не свободны в своих решениях, как мы. Если Совет решит, что ты опасна — они не смогут тебя защитить. Даже если захотят.

— Я их не просила защищать, — буркнула я.

— А они и не спрашивали, — усмехнулся он. — Так уж мужчины устроены. Мы сначала делаем, потом думаем. Ты на них не злись слишком сильно. Они может правда хотели, как лучше.

— Лучшее — враг хорошего, — вздохнула я.

— Это точно.

Дорога вилась между соснами. Где-то вдалеке ухнула сова. Мороз крепчал, но в полушубке и под двойной юбкой было тепло.

— А если я в школе не смогу? — спросила я. — Если магия не проснётся? Если меня выгонят?

— Значит, придумаем другой план, — спокойно сказал дядя Миша. — Мир большой, Аля. Даже этот, средневековый. Здесь есть не только маги и демоны. Есть деревни, где нужны рабочие руки. Есть города, где нужны люди с головой. Есть и другие места. Найдём способ.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За всё.

— Не благодари, — он махнул рукой. — Земляки должны помогать друг другу. Свои своих не бросают. Иначе кто нам поможет?

Мы ехали дальше. Луна поднялась высоко, освещая нам путь. Я смотрела на звёзды — такие же, как в моём мире? Или другие? Я не знала. Но впервые за много дней я не боялась того, что ждёт впереди.

Мы ехали всю ночь. Луна то пряталась за облаками, то снова выходила, освещая заснеженную дорогу. Дядя Миша ехал впереди, уверенно выбирая путь, я — за ним, стараясь не отставать и не думать о том, что каждая минута приближает меня к новой жизни, о которой я ничего не знаю.

Лошади шли ровно, не сбиваясь с шага. Подковы звонко цокали по мёрзлой земле. Мороз крепчал к полуночи, но в полушубке и под двойной юбкой было тепло, а ещё Марица засунула мне в карман небольшую грелку — мешочек с горячими углями, который сохранял тепло благодаря магии. Он лежал у меня на животе, и я чувствовала, как маленький островок уюта согревает изнутри.

— Почти доехали, — сказал дядя Миша, когда небо на востоке начало светлеть. — Вон, за теми холмами — Рябинка. Не ожидала? Это не деревня, а целый портовый город на северном побережье.

— Порт? — удивилась я. — Ты говорил «городок».

— Я скромничал, — усмехнулся он. — Здесь корабли приходят из-за моря, везут ткани, пряности, магические артефакты. Рынки шумные, народу много. Тебе будет проще затеряться.

Мы взобрались на холм, и Рябинка открылась передо мной. Я ахнула. Город раскинулся внизу, спускаясь террасами к синему морскому заливу. Дома — каменные, в два и три этажа, с черепичными крышами — теснились вдоль узких улочек. Над ними возвышались башни ратуши и шпили храмов. А вдали, у самой воды, толпились мачты кораблей.

— Ничего себе, — выдохнула я.

— Ничего себе, — согласился дядя Миша. — Но мы не в город, а сразу в школу. Она на другом конце, на скалистом мысе. Видишь?

Он указал на северо-запад, и я разглядела за городскими крышами массивные серые стены. Над ними возвышались башни — не одна-две, а целых семь, с зубчатыми парапетами и остроконечными крышами. Комплекс был огромен; он занимал весь мыс, а у подножия скалы пенились морские волны.

— Это… школа? — не поверила я.

— Litterarum Magnus. Один из старейших магических замков королевства. Здесь учатся бытовой магии, травам, лекарскому делу. Внутри — внутренние дворы, сады, несколько корпусов. А под землёй — библиотеки, о которых ты мечтаешь.

— Библиотеки под землёй?

— Тысячи книг. Некоторые — ещё с тех времён, когда демоны впервые появились в этом мире. Если там и есть ответ, как тебе вернуться домой — то он там.

Я смотрела на замок, и сердце моё билось где-то в горле. Он был прекрасен в своей суровой мощи — и пугал до мурашек.

Дорога к замку вилась вдоль городской стены, потом резко сворачивала в гору. Мы проехали через массивные ворота с подъёмной решёткой и оказались на внешнем дворе.

Здесь было просторно. Слева тянулись конюшни, казалось, на сотню лошадей, справа — кузница и хозяйственные постройки. Прямо возвышался главный корпус: три этажа серого камня, узкие окна-бойницы, мощные контрфорсы. От него в разные стороны расходились жилые флигели и учебные башни.

— Похоже на крепость, — заметила я.

— Так и есть, — кивнул дядя Миша. — Здесь и защищаться можно, если что. Лет пять назад, когда случился прорыв демонов прямо у стен, студенты и преподаватели встали на стены с мечами и заклинаниями. Отбились.

Из конюшни вышел старый конюх, принял у нас лошадей. Мы с дядей Мишей направились к главному входу, где нас встретил привратник — не старик, как я ожидала, а молодой маг в синей мантии, с цепким взглядом.

— Вы к кому? — спросил он.

— Я Михаль, староста Землянички, — дядя Миша протянул свиток с печатью. — Привёз племянницу на учёбу. Она Эрика луву Лесная, из Загорья. Нам нужно к члену школьного совета.

Привратник изучил документ, кивнул и провёл нас через массивную дубовую дверь внутрь.

Главный холл замка поражал размерами. Каменные своды уходили вверх на несколько этажей, вдоль стен висели гобелены с изображениями битв магов с демонами. Горели магические светильники — стеклянные шары с ровным золотистым светом. Нас встретил секретарь и проводил в приёмную, где мы ждали не больше пяти минут.

Затем дверь открылась, и нас пригласили войти.

Кабинет члена школьного совета оказался не таким помпезным, как я ожидала. Обычная комната с высоким окном, выходящим на море. У стола — кресла для посетителей. Вдоль стен — шкафы с фолиантами.

Сам советник — мужчина на вид лет сорока пяти, с проседью в тёмных волосах, одетый в дорогой, но без излишеств камзол тёмно-зелёного цвета с умным, чуть усталым лицо и серыми глазами, которые смотрели на нас сейчас пронзительно, но без злости.

— Господин Корвин, — представился он, поднимаясь навстречу. — Член Совета школы, курирую зачисление. Вы, должно быть, Эрика?

Я сделала реверанс, как учила Марица.

— Да, господин Корвин.

— Садитесь, прошу вас, — он указал на стулья. — Михаль, вы останетесь здесь на несколько дней?

— Нет, — сказал дядя Миша. — Я только привёз племянницу и хочу убедиться, что её примут. Дела в деревне меня ждут.

— Примут, если пройдёт испытание, — Корвин посмотрел на меня. — Вы знаете, что мы проверяем магический потенциал? Если дара нет — мы не можем принять на обучение. Однако даже слабый дар к бытовой магии или травам — уже основание для зачисления.

— Я понимаю, — сказала я.

— Хорошо. Тогда пройдёмте в зал испытаний.

Зал испытаний находился в одной из башен. Это была круглая комната с низким сводом, посреди которой на полу был выложен мозаичный круг из разноцветных камней. В воздухе пахло травами и древностью.

— Встаньте в центр, — велел Корвин.

Я шагнула в круг. Дядя Миша остался у двери, сложив руки на груди. Член совета подошёл к стене, достал с полки небольшой, но явно очень старый хрустальный шар, который тускло мерцал изнутри.

— Закройте глаза, — сказал Корвин. — Дышите ровно. Вспомните что-то, что согревает вас изнутри. Не думайте о магии. Просто о тепле.

Я закрыла глаза. И я представила маму на кухне, папу с его дурацкими шарфами, нашу старую квартиру, книги, запах бабушкиных пирогов, моих смешливых подруг. Тепло разлилось по груди — слабое, но настоящее.

— Откройте глаза, — услышала я.

Хрустальный шар в руках Корвина слабо светился зелёным. Член совета смотрел на него, потом на меня.

— Ваш дар, Эрика, слабый, но он есть. Бытовой уровень, склонность к травничеству и зельям. Этого достаточно, чтобы учиться. Поздравляю, вы зачислены.

Я выдохнула с таким облегчением, что чуть не села на пол.

— Спасибо, — сказала я. — Большое спасибо.

— Ваша комната — в жилом корпусе «Белый павлин», это флигель справа от главного здания, третий этаж, окно во внутренний сад. Сегодня отдыхайте, пройдите регистрацию в канцелярии, ознакомьтесь с расписанием. Завтра с утра — начало занятий.

Он повернулся к дяде Мише.

— Михаль, вы можете оставить вещи вашей племянницы и быть свободны. Она в надёжных руках.

— Я верю, — кивнул дядя Миша. — Но, если что, я приеду.

Мы вышли ко внутреннему двору. Я впервые увидела школу почти целиком — замок действительно был огромным. Кроме главного корпуса, здесь были жилые флигели, столовая, учебные башни и даже небольшая часовня. В центре двора — сад, пусть и заснеженный, но ухоженный, с каменными скамьями и фонтаном (замёрзшим, но красивым). Ходили люди. А за стенами шумело море.

— Ну что, Рика, — дядя Миша остановился у входа в жилой корпус. — Прибыли.

— Прибыли, — эхом отозвалась я.

Он обнял меня по-отечески, крепко, как умеют только те, кто знает, что такое терять.

— Пиши письма, — сказал он на прощание. — По-русски, коротко. Отправляй с торговцами, я отвечу. Не высовывайся, слушайся старших, но если кто обидит — знай, я приеду и не посмотрю, что они маги.

— Дядь Миш, спасибо вам за всё, — я вытерла слезу.

— Вот и хорошо. Живи, учись, а там и домой вернёшься. Главное — не сдавайся.

Он сел на коня и выехал за ворота. Я смотрела, как он удаляется по дороге к городу, пока фигура его не скрылась за снежной пеленой.

Потом я подняла глаза, посмотрела на стены замка, на тёмные окна, на сады и башни — и шагнула внутрь.

Новая жизнь начиналась.

Глава 5 «Экзамены, раны и несданный зачет по чувствам».

Глава 5 . «Экзамены, раны и несданный зачет по чувствам».

«Все зачёты сданы.

Кроме одного —

на право не скучать по тебе».

(мысли Али)

Дядя Миша скрылся за воротами, и я осталась одна посреди огромного замкового двора. Вокруг сновали люди — в мантиях, в простой одежде, с книгами и сумками. Никто не обращал на меня внимания. Хорошо. Значит, маскировка работает.

Я глубоко вздохнула, подняла свой нехитрый скарб — корзинку с гостинцами перемётную сумку с деревенскими вещами Рики — и направилась к канцелярии. Она находилась в главном корпусе, на первом этаже, за массивной дубовой дверью с гербом школы.

Внутри было тесно от столов, бумаг и спешащих куда-то людей. Я встала в очередь. Впереди топталась девочка на вид лет шестнадцати с косичками и испуганными глазами — она то и дело оглядывалась, но не решалась заговорить. Потом подбежала к столу, получила свёрток бумаг и ключ — и вылетела, едва не сбив меня с ног.

— Следующая, — рявкнул писарь.

Я шагнула вперёд.

— Имя?

— Эрика луву Лесная, из Загорья.

— А, — он равнодушно полистал толстую книгу, нашел запись. — Место оплачено, комната есть. Держите ключ. Распишитесь.

Я расписалась — непривычными аккуратными буквами на местном языке Э.Л.Л. — и взяла ключ. На медной бирке ключа было выбито: «Корпус Белый павлин, этаж 3, комната 17».

Корпус «Белый павлин» оказался жилым флигелем, соединённым с главным зданием тёплым переходом. Внутри было чисто и тихо. Каменные полы устланы домоткаными половиками, в коридорах пахло сушёными травами и пчелиным воском. Масляные лампы на стенах горели ровным уютным светом, практически не мерцая, возможно, не без участия магии.

Я поднялась на третий этаж, отыскала семнадцатую дверь. Ключ в замке повернулся мягко, без скрипа.

Комната, в которую я вошла, оказалась небольшой, но на удивление уютной. Широкое окно выходило во внутренний сад — сейчас за стеклом темнели голые ветви и снег, но в помещении было тепло. В углу тихо потрескивала маленькая изразцовая печь, от которой разливалось сухое приятное тепло.

У стены стояла деревянная кровать с прикроватным столиком. Матрац, когда я машинально на него присела, оказался удобным, пружинистым. Поверх — пуховое одеяло и вышитая подушка. У окна — письменный стол с лампой, чернильница, перо. Рядом — платяной шкаф и книжная полка, уже почти заполненная: какие-то учебники, сборники травников, пара романов для легкого чтения. На подоконнике — глиняный горшок с засохшим растением, видимо, прежняя хозяйка комнаты забыла полить.

Всё внутри было скромным, но продуманным до мелочей. Чувствовалось, что здесь живут, а не просто отбывают срок.

— Намного лучше, чем я ожидала, — подумала я, вдруг почувствовав облегчение.

Я бросила сумку на кровать, поставила корзину с гостинцами Марицы рядом и подошла к окну. Сад внизу был засыпан снегом, но угадывались дорожки, скамейки и маленький фонтан — сейчас замёрзший, сосульки свисали с края чаши. За садом возвышались крепостные стены, а за ними скрывалось море и я почти услышала шум прибоя.

— Я здесь, — сказала я себе. — Я выжила. Я настоящая ученица магической школы в другом мире. Если это сон, пусть он поможет вернуться мне домой.

До ужина оставалось время, и я решила осмотреть замок сама, без провожатых. Вышла из комнаты и спустилась во внутренний двор. Здесь уже зажгли, судя по всему магические светильники — они висели в воздухе, как маленькие золотые солнца, и от них светил только ровный, тёплый свет.

Я побрела наугад, сворачивая то в одну арку, то в другую. Прошла мимо столовой — огромного зала с длинными столами и высокими сводчатыми потолками; оттуда вкусно пахло хлебом и жареным мясом, и я мысленно отметила про себя, что голодна. Прошла мимо учебных корпусов и я, улыбнувшись, на секунду представила себя сидящей на деревянной скамье с пером в руке, записывающей заклинания.

Потом я набрела на библиотеку. Она оказалась в отдельной башне — массивная дверь, окованная железом, с замысловатым замком. Рядом на стене — табличка: «Часы работы — от рассвета до заката. Вход по читательскому билету».

Я попыталась дёрнуть ручку — заперто. Конечно. Меня не пустят без читательского билета после заката. Я отошла, но мысленно пообещала себе, что обязательно попаду туда. Обязательно попаду! Где-то там, в глубине этих подземелий, среди тысяч свитков и фолиантов, лежит ответ на мой главный вопрос — как вернуться домой в мой мир.

Рядом с библиотекой обнаружился небольшой внутренний садик — не тот, что виден из моего окна, а другой, более дикий. Здесь даже зимой было что-то живое: несколько вечнозелёных кустов, усыпанных красными ягодами, скамейка под каменным навесом, защищающим от снега. На скамейке сидела пожилая женщина в тёплой шали и читала книгу. Она подняла голову, когда я проходила мимо, и молча кивнула мне в приветствии. Я кивнула в ответ, не замедляя шага.

— Здесь всё не так, как в той гостинице, — думала я, бредя дальше. — Здесь можно остаться незамеченной. Никто не смотрит косо, не задаёт лишних вопросов. Никто не пытается переодеть меня в сиреневое или поцеловать без спроса.

Я свернула в узкий проход между двумя учебными корпусами и оказалась у крепостной стены. Взгляд наткнулся на широкую каменную лестницу, уводящую вверх, к зубчатому парапету. Туда, где, наверное, открывался вид на море. Я замерла на секунду — внутри кольнул привычный страх высоты. В моём мире я никогда не подходила близко к краю обрыва или балкона выше второго этажа. Но здесь, в этом чужом месте, мне вдруг отчаянно захотелось посмотреть на что-то большое, бескрайнее, чтобы почувствовать, что я ещё жива. Ноги сами понесли меня, перебарывая дрожь в коленях. Я не очень любила высоту и простор, но сейчас, когда внутри всё сжималось от тоски по дому, эта боязнь казалась такой мелкой, такой ненужной. Ступени были скользкими от снега, но я поднималась быстро, держась за холодные перила и стараясь не смотреть вниз.

Я остановилась у смотровой площадки на крепостной стене. Сердце колотилось где-то в горле — от подъёма, от страха, от отчаяния. Внизу, далеко внизу, плескалось море — тёмное, холодное, с белыми барашками пены. Я зажмурилась на секунду, потом всё же заставила себя открыть глаза. Ветер трепал мои рыжие косы, и я вдруг почувствовала странную смесь печали и свободы. Я одна. Совсем одна в этом огромном мире. И это одновременно пугало и воодушевляло.

Я постояла ещё немного, пока пальцы не окоченели, а щёки не заледенели от ветра. Потом, переборов желание остаться здесь навсегда, глядя на бесконечную воду, развернулась и начала спускаться. Ступени были такими же скользкими, но теперь я шла медленнее, осторожнее, держась за перила обеими руками. Страх высоты никуда не делся, но мне удалось загнать его глубоко внутрь, туда, где жила обида на парней и тоска по дому. Когда ноги коснулись твёрдой земли внутреннего двора, я выдохнула с облегчением и поплелась в сторону столовой — живот напомнил, что я не ела с самого завтрака.

На ужин в столовой давали тушёную баранину с овощами и свежий хлеб. Я села в уголке, за маленький столик, предназначенный для одного. Никто не подсел ко мне, и я была рада этому. Я ела молча, наблюдая за другими ученицами — они смеялись, перешёптывались, кто-то грыз гранит науки за соседним столом, уткнувшись в учебник. Обычная школьная жизнь, только с магическим отливом.

После ужина я вернулась в свою комнату. Зажгла свечу, села за стол, вытащила дневник. Чистые страницы всё ещё пахли моим миром — типографской краской и домом.

Я писала долго, не торопясь. Про дядю Мишу, про дорогу, про замок магической школы, про испытание с хрустальным шаром. Про сады и море. Про то, как тихо и спокойно здесь. Про парней. Я не знала, где они сейчас. Может, ищут меня. Может, уже забыли. Может, рады, что избавились от такой обузы.

«День первый в школе. Никто меня не узнал. Я теперь Рика — сирота из Загорья, с даром к травам и бытовой магии. Библиотеку откроют только через неделю. Надо продержаться.

Замок огромный, но я запомню все переходы. Комната удобная, тепло, тихо. Никто не лезет с разговорами. Это хорошо. Мне нужно время, чтобы привыкнуть и высмотреть, где искать ответы.