Выбери Меня

— Привет, — сказала я тихо.

— Привет, — ответил он.

Мы ехали молча.

По радио играло что-то тихое, незнакомое. Я смотрела на его профиль — на линию челюсти, на татуировку, выползающую из-под рукава, на пальцы, сжимающие руль.

На заднем сиденье звенели бутылки. Я обернулась — три бутылки вина, клубника в пластиковом контейнере, апельсины.

— Это всё нам? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Как захочешь.

Мы зашли в знакомую мне квартиру.

Солнце уже заходило, и поэтому в окне виднелся красно-оранжевый закат, который падал линиями на стены. Комната казалась уютнее, чем утром. Гирлянды ещё не зажглись, но их провода свисали со стен, напоминая о вчерашнем вечере.

— Проходи, чего стоишь.

— Засмотрелась просто.

Нейт усмехнулся, обойдя меня с бутылками и фруктами. Он поставил всё на подоконник. Я плюхнулась на диван — на тот самый, на котором заснула вчера. Тот, на котором он накрыл меня пледом.

— Ты голодная?

— Нет, спасибо. Я успела перекусить дома.

— Ты уверена? Вино пить на голодный желудок — не очень.

— Да, всё нормально.

Нейт взял два бокала, открыл бутылку зубами — я даже ахнуть не успела — и разлил. Вино было тёмно-красным, густым, почти чёрным в полумраке.

Закат становился всё ярче, золотистые лучи проходили сквозь стекло бокалов, превращая вино в расплавленный янтарь.

Он подключил аппаратуру к колонке и включил Nirvana — «Where Did You Sleep Last Night».

Протянул мне бокал.

— За встречу.

Я улыбнулась и осушила бокал за один раз.

— Эй! — он в недоумении уставился на меня. — Ты что делаешь?

— Я просто… я просто немного нервничаю.

— Почему? — улыбнулся он.

— Не знаю.

— У тебя был парень?

— Эмм… нет.

— Чёрт. Ты серьёзно?

— Да…

Нейт сел рядом, поставил локти на колени, опустил голову на руки.

— Тебе семнадцать — и у тебя не было парня?

— Почему ты так удивляешься?

Я была в недоумении. И меня этот разговор начинал подбешивать — то ли вино так подействовало, то ли он так действовал на меня.

— Хорошо. А на свидания ты ходила?

— Вот на одно пошла. Вместо этого приехал ты.

Нейт усмехнулся своей улыбкой. Допил бокал. Взял бутылку и подлил ещё.

— Только не спеши, ладно? — сказал он. — Можно наслаждаться.

Я кивнула.

Он встал, подошёл к диджейскому пульту и начал играть музыку. Depeche Mode с какой-то другой группой — я не узнала, но начала в такт кивать головой.

— Вставай.

— Что?

— Пойдём.

Он потянул меня за руку, приобнял за талию, и мы начали танцевать. Кружиться. Прыгать. Его руки — тёплые, уверенные — сжимали мою талию, и я чувствовала каждое его движение. Пальцы скользили по спине, притягивали ближе, не давали отстраниться.

Я смеялась. Наступала ему на ноги. Путалась в движениях.

— Не торопись, — шепнул он мне в ухо.

И я не торопилась. Я хотела, чтобы этот танец не кончался никогда.

Нейт подал мне бокал и взял свой с подоконника.

— За то, чтобы у тебя наконец-то появился парень, — подмигнул он.

Я надула губы и допила бокал до конца.

Музыка гремела. Я почти не слышала его. Мне пришлось подойти ближе. От него пахло вином, мятным шампунем и сигаретами.

— А соседи не будут против? — спросила я, указывая на колонку.

Нейт заулыбался.

— Их здесь нет. В этом доме всего четыре квартиры. И только я здесь живу. Его должны были снести, но не могут, пока я не подпишу согласие.

Я закусила нижнюю губу и задумалась.

Нейт посмотрел на меня. Долго. В упор. Его глаза скользнули по моим губам, задержались. Потом он медленно, очень медленно, поднял руку.

Провёл своим большим пальцем по моей нижней губе.

Сначала просто коснулся. Потом повёл — от уголка к середине, от середины к уголку. Чуть надавил. Оттянул губу вниз — и отпустил.

Я замерла.

Дыхание остановилось. Сердце пропустило удар.

Его палец замер на моих губах. Я чувствовала его тепло, шершавую кожу, лёгкое давление. Внизу живота что-то сжалось.

Он не торопился. И я не дышала.

Потом он убрал руку. Улыбнулся — своей хитрой, ленивой улыбкой.

А я всё ещё не могла выдохнуть.

Он отошёл к пульту.

Внизу живота что-то скрутило. По телу разлилась мелкая дрожь.

— Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не хочу показаться каким-то плохим. Скажу как есть. У меня есть «волшебная штука». Если хочешь, могу поделиться.

Я не сразу поняла, о чём он.

Слова всплыли из ниоткуда, чужие, липкие. Я слышала голос Кристи: Он диллер, наркоторговец, будь осторожна. И другой голос — Эндрю: «Он в прошлый раз нам такой отборной травки привёз».

Но я откинула эти мысли. Потому что была как зачарованная. Зачарованная им. Меня всё в нём манило — его запах, его движения, его голос, его улыбка. Он был как магнит для меня.

— Нет. Я таким не балуюсь.

— Тогда я с твоего позволения закинусь.

Он достал из кармана джинсов свёрток. Там была таблетка. Он положил её в рот, взял бутылку вина и запил.

Мне хотелось возразить. Хотелось, чтобы он этого не делал. Но я побоялась. Даже будучи выпившей, я побоялась.

От него исходила опасность — не страх, что он причинит мне боль, а именно опасность. Возможно, это и манило.

Нейт открыл вторую бутылку и подлил вино в бокалы.

— А тебе утром не будет плохо? — спросила я мягко.

— Надеюсь, нет.

Я отошла к окну.

Уже было темно. В небе светила полная луна — огромная, холодная, серебряная. Я всматривалась в темноту и пыталась понять, что я здесь вообще делаю.

Может, я здесь не должна была быть.

Нейт подошёл сзади и обнял меня за талию. Его руки легли на мой живот. Он уткнулся носом в мои волосы и шепотом сказал на ухо:

— Ты очень красивая. А твой запах сводит меня с ума.

Мурашки побежали по коже. Я закрыла глаза, поддалась музыке.

Его руки скользнули мне под кофту. Мои соски уже затвердели и торчали через тонкую ткань. Его пальцы поднялись выше, дотронулись до моей груди.

Потом он затормозил. Опустил руку.

Я открыла глаза в недоумении.

— Прости, — прошептал он. — Я не хотел.

Я развернулась и посмотрела в его глаза. В комнате было темно, лишь гирлянды подсвечивали пространство. Но даже так я увидела, что его зрачки на весь глаз. Глаза чёрные, как вид из его окна сейчас.

— Всё хорошо, — прошептала я.

— Молли, — выдохнул он.

Он поднял руку. Медленно. Взял моё лицо в ладони — большие, тёплые. Замер на секунду. Смотрел. Потом одна его рука скользнула вниз. К щеке. К подбородку. К шее. Он обхватил её — не сильно, но уверенно.

Большой палец нажал чуть ниже уха. Я почувствовала, как бьётся пульс под его пальцами.

Он не целовал. Ждал.

Я слышала его дыхание — глубокое, хриплое. Чувствовала его тепло. Гирлянды мерцали. Где-то далеко играла музыка.

Потом он наклонился.

И поцеловал меня. Жадно. Страстно. Так, будто он ждал этого тысячу лет.

Я отвечала. Его язык скользнул по моей нижней губе — медленно, лениво, дразняще. Обвёл, втянул, отпустил. Потом углубился. Проник. Я чувствовала его вкус — вино, что-то сладковатое, тяжёлое. Он обводил мой язык, заставлял меня выгибаться навстречу.

У меня подкосились ноги.

Его рука сжимала мою шею. Не отпускала — властно, но не грубо. Вторая спустилась мне на талию, он придерживал, прижимал меня к себе так, что я чувствовала его живот, его грудь, его дыхание. Внизу живота разлилось горячее, тягучее желание.

Меня начало трясти.

— Всё хорошо, — прошептал он мне в губы. — Я держу тебя.

Он приподнял меня и усадил на подоконник. Холод стекла обжег спину даже через кофту. Я обвила его ногами. Его бёдра прижались к моим — я чувствовала его твердость даже через джинсы.

Мы целовались снова. Медленнее. Глубже.

— Возьми меня, — простонала я. Голос чужой, хриплый.

— Молли, я не могу. Не сейчас.

— Пожалуйста.

— Я не в том состоянии, чтобы дать тебе то, что ты хочешь.

— Не останавливайся, — умоляла я. — Пожалуйста.

Он посмотрел на меня. Долго. В упор. Я слышала, как стучит его сердце. Или моё — я не разбирала.

Потом его руки скользнули к моей талии. Он замер на секунду. Всё ещё смотрел в глаза. Не отводил взгляд.

И стянул с меня джинсы.

Резко. Одним движением. Ткань скользнула по бедрам, по коленям, упала на пол. Я осталась в одних трусиках — тонких кружевных. Он смотрел. Я чувствовала его взгляд — тяжелый, жадный.

Потом просунул свои длинные пальцы ко мне в трусики.

— Какая ты мокрая, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Я… да.

Он начал рисовать разные фигуры. Медленно. Дразняще. Сначала круги, потом восьмерки, потом просто водил пальцами по клитору, не нажимая, не углубляясь, только дразня.

Я задыхалась. Мне казалось, я сейчас взорвусь. Каждое его прикосновение отдавалось в низу живота пульсацией. Я подавалась навстречу, хотела большего, глубже, сильнее.

— Не спеши, — сказал он.

Затем нажал. Прямо на клитор — твердо, уверенно. У меня закружилась голова. Я схватилась за его плечи, вцепилась ногтями.

— Подожди, красотка. Не кончай. Я ещё не закончил.

Он опустился на колени.

Прямо на холодный, грязный пол перед подоконником.

Он стянул с меня трусики. Кружево скользнуло по ногам, упало на пол.

Я осталась обнаженной перед ним. На подоконнике. В его квартире.

Он посмотрел на меня снизу вверх — и наклонился.

Провел языком по внутренней стороне бедра — медленно, влажно, томно. Потом выше. Еще выше.

Коснулся.

Я выгнулась, застонала. Его язык касался меня мягко, но настойчиво. Он обводил клитор, втягивал его в рот, отпускал, снова касался. Иногда останавливался и смотрел прямо мне в глаза — черными, расширенными, безумными. Губы блестели. Я хотела умереть.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я смотрела.

Он продолжал. Его язык работал — то медленно, лениво, то быстрее, глубже, настойчивее. Он водил по складкам, проникал внутрь, возвращался к клитору. Я сжимала его голову ногами, вцепилась в его волосы, тянула.

Через мгновение меня накрыло.

Судорога пошла от пальцев ног — до макушки. Всё тело выгнулось, замерло, потом разжалось волной. Пульсация. Тепло. Я потеряла себя — слышала только его дыхание, свое всхлипывание, и музыку где-то далеко.

Я испытала такое первый раз в жизни. Я улетела туда, где никогда не была. Я не знала, что так бывает. Я не знала, что можно так… раствориться.

Я расслабилась. Моя голова откинулась на окно.

Холод стекла прижался к затылку. Я смотрела в потолок и не могла дышать. Только чувствовала его — между ног, его язык, в каждой клетке тела.

Он встал.

Вытер рот тыльной стороной ладони — медленно, сексуально, не отводя от меня глаз. Губы блестели. Он улыбнулся — своей улыбкой.

Поднял мои трусики, подал мне.

— И джинсы, — прошептала я задыхаясь.

— Они тебе не понадобятся. Хочу видеть тебя так.

Я ошарашенно на него посмотрела. Я не отошла от первого оргазма в своей жизни ещё, а он говорит мне это.

Я спрыгнула с подоконника. Нейт взял мои джинсы, сложил их и аккуратно положил к стопке своих вещей на полу.

— Пойдём.

— Куда?

— Покурим.

Мы вышли в подъезд, а затем на «террасу».

Вряд ли её можно было так назвать. Стены в граффити, грязно, два старых пыльных кресла.

Но вид отсюда был потрясающий.

Несмотря на то, что это был второй этаж, дом находился на холме, и отсюда открывался вид на всю Родовлицу. Всё горело огнями. Луна и звёзды светили так ярко, что небо казалось чёрным бархатом, усыпанным бриллиантами.

Нейт снял свою майку — и положил на кресло.

— Присядь.

— Я постою.

Не то чтобы я была брезгливой. Просто я была лишь в одних трусах.

Нейт сел на кресло и потянул меня. Я упала к нему на колени.

Он достал косяк и закурил. Протянул мне.

— Будешь?

— Нет.

— На Новый год ты была не против.

Я пихнула его локтем в бок. Он затянулся.

Он помнит. Он помнит тот вечер.

Он тоже думал обо мне всё это время?

Знал ли он, что я не спала ночами?

Знал ли он, что я мечтала об этом вечере?

Знал.

Иначе зачем бы он помнил?

Я потянулась к нему.

Его глаза следили за каждым моим движением. Я чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, с горьковатым привкусом дыма.

Я замерла на секунду. Посмотрела ему в глаза. Он не отводил взгляд.

Потом я поцеловала его.

Наши губы встретились — мягко, почти невесомо. Я чувствовала, как он напряжён, как его пальцы сжимают подлокотник кресла. Мой язык скользнул внутрь, и дым перешёл ко мне — горький, тяжёлый, терпкий.

Я вдохнула его. Выдохнула ему в лицо.

Отстранилась.

Нейт сидел, не двигаясь. Смотрел на меня. Глаза тёмные, расширенные. Губы приоткрыты.

— Ничего себе, красотка, — сказал он хрипло.

Я улыбнулась.

Провела пальцем по его губам. Чуть надавила. Он не дышал.

— Ты хотел меня чему-то научить? — прошептала я.

Он не ответил. Только сжал мою талию сильнее.

Мы просидели так, пока окончательно не замёрзли.

Зашли в квартиру. Упали на диван.

Я провалилась в сон моментально — даже не смотря на то, что музыка играла всё это время.

ГЛАВА 9

15 АПРЕЛЯ 2012

После уроков мы устроились на подоконнике в конце коридора. Место было наше — мы сидели здесь ещё с первого курса, когда никто не знал, кто с кем дружит, а кто с кем встречается. Сейчас это было убежище. Тихий угол, где можно было не притворяться.

Солнце светило в окна, пылинки танцевали в воздухе. За стеклом — апрель, слякоть, но уже тепло. Кристи жевала яблоко, громко хрустела, смотрела на прохожих. Майя листала учебник по биологии, но я видела — она не читает, просто водит пальцем по строчкам.

Я смотрела в пол и теребила лямку рюкзака. Нервно. Пальцы скользили по ткани, наматывали, разматывали.

В голове пронеслись выходные. С ним.

Утро. Он стоит на кухне босиком, в одних трусах, волосы — мокрые после душа, тяжёлые. Варит кофе. Молчит. Потом оборачивается, видит, что я смотрю, и улыбается.

— Ты пялишься, — говорит.

— А ты хорош, — отвечаю я.

Мы завтракаем в постели. Крошки от тостов на простынях.

— Давай не вставать с дивана, — предлагает он. — Ни сегодня. Ни завтра.

Мы так и делаем. Смотрим чёрно-белые фильмы без звука. Придумываем реплики сами. Говорим их смешными голосами. Я хохотала так, что падала с дивана, он ловил меня, прижимал к себе, целовал в макушку.

Он встаёт только покурить. И забрать пиццу. Мы едим её прямо на диване, руками, не отрываясь от фильма. Потом он вытирает мне пальцы салфеткой — медленно, каждую по очереди. Смотрит в глаза.

Мы целуемся. Долго. Медленно. Я чувствую его язык, его дыхание, его пальцы на своей шее. Он пахнет дымом, мятой и чем-то ещё — тем, от чего у меня слабеют колени.

Мы лежим в обнимку. Он гладит мои волосы. Водит пальцами по затылку, по шее, по спине. Я таю.

Ночью я просыпаюсь от его шёпота. Он думает, что я сплю. А он говорит: «Ты самая красивая девушка, которую я встречал».

Его язык у меня там. Его руки. Его шёпот. Его свободная футболка на моём теле, пахнущая им. Его голова между моих ног. Его слова: «Я готов проводить здесь все дни напролёт».

Его улыбка. Его запах.

Это были самые лучшие выходные в моей жизни.

Я закусила губу. Внутри всё горело. Щёки горели. Я сжимала лямку рюкзака и не могла выдавить ни слова.

— Ты сегодня какая-то не такая, — сказала Кристи, откусывая яблоко.

Майя подняла голову от учебника, посмотрела на меня, потом на Кристи. Улыбнулась — мягко, понимающе. Но промолчала.

— Нормальная, — ответила я слишком быстро и пожала плечами.

— Ага. — Она прищурилась, отложила яблоко. — Ты ходишь как в тумане. То улыбаешься в пустоту, то смотришь в одну точку.

— Просто выспалась плохо, — буркнула я.

— Ну-ну, — Кристи не поверила, но не стала лезть.

— Ладно, — Кристи отбросила яблочный огрызок в урну. Попала с третьего раза. — Это Грегор? У вас с ним что-то было?

Я замерла.

— Ты же ходила с ним на свидание, — продолжала Кристи. — Неудачное, да, но потом… вы же виделись ещё?

— Нет, — сказала я. — Всё не так.

— А как?

Я молчала. Смотрела в пол. Потом подняла глаза.

— Я встретилась кое-кем. В четверг, у кафе.

— С кем? — Кристи подалась вперёд, локти на колени, глаза блестят.

— Помнишь того парня с новогодней вечеринки? Которого Эндрю тогда позвал?

Кристи вытаращила глаза. Даже Майя отложила учебник.

— Нейта? Серьёзно?

Я кивнула.

Повисла тишина. Кристи переглянулась с Майей. Та опустила глаза.

— Вот это поворот, — присвистнула Кристи. — И что? Вы встречаетесь?

— Не знаю, — ответила я честно. — Мы… виделись пару раз.

Кристи хотела спросить ещё, но я перебила. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаки.

— Слушай, Кристи… У меня тут такой вопрос. Можно тебя кое о чём спросить?

— Да, конечно, — ответила она, чуть настороженно. Голос стал тише.

— Расскажи, какой у вас был первый раз с Эндрю.

Майя поперхнулась воздухом. Закашлялась, прикрыла рот ладонью. Кристи замерла.

— Ты серьёзно?

— Да.

Кристи покосилась на Майю. Та пожала плечами — мол, не смотри на меня, она у тебя спросила.

— Ну… — Кристи замялась. — Страшно было. Очень. Мы оба тряслись, как будто на экзамен пришли.

— А больно? — спросила я тихо.

— Первый раз — да. Не смертельно, но неприятно. Кровь, конечно. Эндрю чуть в обморок не упал, когда увидел. — Она усмехнулась, но без злости. — Думал, что сильно сделал больно. Пришлось успокаивать его, а не себя.

— А потом?

— А потом нормально. Перестало болеть. И стало… приятно.

Она замолчала, посмотрела на свои ногти с идеальным маникюром. Я смотрела на неё. Ждала.

— И как подготовиться? — спросила я.

Кристи посмотрела на меня внимательно. Так, как смотрят на человека, который вот-вот прыгнет с тарзанки — и не знают, поймают его внизу или нет.

— Презервативы — обязательно. И противозачаточные, если хочешь спокойствия.

— А без них никак?

— Ну, можно и без, — Кристи хитро прищурилась. — Но тогда будь готова к сюрпризам.

Майя хихикнула, прикрыла рот ладошкой. Я тоже не удержалась от улыбки.

— И ещё, — добавила Кристи, посерьёзнев. — Если не хочешь — не надо через силу. Если он давит — это плохой парень. Даже если тебе кажется, что ты его любишь. Поняла?

— Поняла.

— Ты спрашивай, если что, — Кристи положила руку мне на плечо. — Я всегда отвечу. И всегда буду рядом.

— И я, — сказала Майя тихо.

Мы замолчали.

Я смотрела в окно, на облака, и думала о нём. О том, что он сделал со мной. О том, что я хочу, чтобы он повторил. И боюсь этого. И жду.

Он был не таким, как все. Не таким, как парни в школе, которые обсуждали футбол и списывали домашку. Нейт был другим. В нём была какая-то тихая сила, опасность, которая притягивала. Его руки. Его глаза — черные, и когда он смотрел на меня, я забывала, как дышать.

Воспоминания снова ворвались с голову.

Как мы танцевали в его комнате, под светом гирлянд. Как он играл музыку, что-то тягучее, тяжёлое. Когда мы танцевали, я смеялась, наступала ему на ноги, путалась в движениях, но ему, кажется, это нравилось. Он усмехался, прижимал меня к себе, шептал: «Не торопись».

Как он стоял сзади меня. Обнимал. Его руки были под моей кофтой — не раздевая, просто касаясь. Пальцы скользили по животу, по рёбрам, останавливались там, где кожа становилась тоньше. Я замирала. Он целовал меня в шею — легко, почти невесомо, заставляя выгибаться.

И сегодня я была здесь. В школе. С учебниками, с подругами.

— Эй, — Кристи толкнула меня локтем. — Ты где витаешь?

— Нигде, — соврала я и расплылась в улыбке.

Кристи не поверила. Я видела по её глазам.

— Только будь осторожна, — сказала она уже серьёзно. — Про него ходят слухи. Он не простой парень.

— Знаю, — ответила я.

Кристи вздохнула, покачала головой.

— Ты влюбилась, — сказала она. И это было утверждение, а не вопрос.

ГЛАВА 10

25 АПРЕЛЯ 2012

Прошло двенадцать дней с последней нашей встречи.

А потом он просто исчез.

Не написал. Не позвонил. Просто — пропал. Как будто его и не было. Как будто не было тех выходных. Той ночи на подоконнике — ничего этого не случалось.

Я уже прошла стадию отрицания. «Может, телефон сломал». «Может у него нет моего номера». «Может, он просто занят». Потом был гнев. Я злилась на него, на себя, на Кристи, которая предупреждала, на Эндрю, который привёл его на ту вечеринку.

Потом — пустота.

Теперь я застряла где-то между депрессией и апатией и не могла понять, есть ли смысл вообще из неё выходить.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок. Трещина на белой поверхности напоминала карту неизведанной страны — я мысленно бродила по ней, чтобы не думать о нём.

Но думала. Всё равно.

«Зачем он так? Почему? Он что, воспользовался мной?»

Я зажмурилась. Перед глазами встало его лицо — серьёзное, тёмное. Его глаза, которые смотрели и как будто видели насквозь. Его сильные руки. Его улыбка. Его губы и язык, которые свели меня с ума и сделали со мной такое, о чём я даже не могла представить.

По телу пробежала мелкая дрожь. Я натянула одеяло до подбородка.

Это даже не назовёшь «он воспользовался». Он не дал мне того, чего я хотела. Я хотела его. А он остановился.

— Может, я что-то сказала не так? — прошептала я в пустоту. — Может, сделала что-то не так? Или он просто… передумал?

Я перевернулась на бок, обняла подушку.

«Он закрытый. И ключ к нему не подобрать».

Я зарылась лицом в подушку и закричала — без звука, чтобы Лана не услышала.

«Почему я вообще о нём думаю? Почему мне не всё равно?»

Я не нашла ответа.

Дом погрузился в тишину. Мать, наверное, уже спала. Лана — тем более. Я слышала только тиканье часов в коридоре и своё дыхание.

Я смотрела в окно. Луна была почти полной — холодной, серебряной, далёкой.

И думала о нём.

Почему?

Почему он исчез?

Может, я слишком много хотела? Может, он испугался? Может, я не понравилась ему по-настоящему?

Я не знала.

— Молли… Молли!

Я вздрогнула.

Из темноты коридора вынырнула Лана — сонная, растрёпанная, в пижаме с единорогами. Волосы торчат во все стороны, один носок надет, второй потерялся.

— Господи, ты меня напугала. Что случилось?

— У меня выпал зуб, — прошепелявила она, показывая на нижнюю десну. Язык с трудом ворочался во рту, она пыталась говорить, но получалось смешно.

— Так, давай посмотрим, — я села, взяла её за подбородок, приподняла лицо к свету. Луна освещала комнату, и я разглядела тёмную дырочку на месте резца. — Точно, выпал. А где он?

— Я его выплюнула, — она показала на пол.

— Фу, Лана. Зубы не выплёвывают на пол.

— А куда?

— В стаканчик кладут. Или под подушку, чтобы зубная фея принесла монетку.

Лана округлила глаза. В темноте они казались огромными, как блюдца.

— Правда?

— Правда.

Я сползла с кровати, на четвереньках обшарила пол возле двери. Нашла. Маленький, белый, молочный зуб. Вытерла его о край своей футболки.

— Держи, — протянула Лане. — Завтра кое-что найдёшь под подушкой.

— А ты мне положишь?

— Конечно, — я улыбнулась.

В первый раз за много дней.

Я поцеловала Лану в лоб. Она пахла детским шампунем, клубникой и чем-то родным, от чего щемило сердце.

— Беги в кровать, а то фея не прилетит, пока ты не заснёшь.

Лана убежала. Босиком, шлёпая по коридору.

Пол был холодным. Я поджала колени, обхватила их руками.

«Он исчез. Может, не вернётся. Может, это конец».

Я смотрела в окно. Луна висела низко, почти касаясь крыш домов. Где-то лаяла собака. Где-то хлопнула дверь.

«Но надежда… она не уходит. Она сидит где-то под рёбрами и ждёт. Ждёт, когда он напишет. Ждёт, когда он появится. Ждёт, когда я снова увижу его машину у дома».

Я закрыла глаза.

И представила, что он рядом. Что его рука лежит на моей спине, что он шепчет «всё хорошо».

— Всё хорошо, — сказала я себе в пустоту.

Поверила? Нет.

Но мне стало чуть легче.

ГЛАВА 11

26 АПРЕЛЯ 2012

Последний урок закончился, и мы вышли на школьное крыльцо.

Солнце уже клонилось к закату, воздух был тёплым, почти летним. Пахло весной — сырой землёй, первой зеленью, бензином от школьных автобусов. Где-то на парковке сигналила машина, кто-то смеялся, кто-то кричал «пока, до завтра».