Фантазии

– Мы с мамой сегодня потрудились на славу! Украсили две стены, придумали роспись для въездных ворот, вызвали маляров, выбрали место для музыкантов. Завтра попробуем расставить инструменты и сделать репетицию.

– Наша матушка неудержима. Похоже, сестрица, тебе достались две епитимьи вместо одной.

Иона шлепнула брата по плечу.

– Между прочим, я ужасно устала.

– Но усталость как рукой сняло, когда я предложил прогуляться, правда?

– Ты чудесно придумал навестить Роберта. Всем нам весело, а он взаперти.

– Стараниями твоей новой… прости, я запутался: подруги или сестрички?

– И нечего потешаться: Мия прекрасно вышла из положения. Назначила каторгу, но такую почетную, что Роберт даже не в обиде.

– Тебе сегодня все прекрасно, – со смехом отметил Эрвин.

Иона не стала отрицать очевидное. Лучась от счастья, они подъехали к воротам монастыря Светлой Агаты. Привязали коней, вошли во двор, сказали монахиням о себе. Помолились в храме, держась за руки, как в детстве. Тепло и покой переполняли Иону.

Настоятельница вышла к ним, брат и сестра с поклоном попросили благословения. Святая мать осенила Эрвина спиралью, а перед Ионой сама склонила голову:

– Боги дали вам силу творить чудеса. Почту за честь, если вы благословите меня.

Смущаясь, Иона сотворила спираль над седою головой аббатисы. Когда вышли из храма, она опустила глаза – ждала от Эрвина пусть не злой, но иронии. Однако он шепнул ей на ушко:

– Я очень горжусь. Слово чести.

Они поднялись в гостевой дом. Три этажа занимали паломники, которые летом толпами сходились к гроту Косули. На четвертом, в мансарде, располагалось место каторжных работ. Монастырь – женский, мужчинам нельзя находиться в дормитории. Поэтому келью для Роберта выделили под крышей гостевого дома. Половину небольшой мансарды занимали кипы бумаг, во второй половине находились нары, стул и стол. Дверь была снабжена самым прочным из замков: клятвою Ориджина не покидать этого места, пока не позволит императрица.

Иона тепло обняла кузена, Эрвин крепко пожал руку. Вернее, Эрвин думал, что крепко, пока Роберт не ответил на пожатие.

– Полегче, кузен, руку сломаешь!

– Прости. Я хотел показать, что еще не размяк здесь над пером.

Они кое-как разместились в тесноте и повели разговор. Иона рассказала новости: дела в городе, приготовления к празднику, задумки матери. Эрвин доложил о подарочной истерии. Как приготовить неформальный подарок всего за пару недель?! В другую землю гонца не пошлешь, шедевр у мастера не закажешь, цеха завалены работой. Но Эрвин придумал блестящую идею! Ее величество хотела фейерверк и торт – отчего не совместить? В гигантский торт шести футов диаметром будут вставлены двадцать шутих, стилизованных под свечи, только фитилями вниз, а под слоем глазури замаскирована хитрая система запала. Сладкий стол разместят во дворе, в кульминационный момент Эрвин украдкой подожжет фитиль, и под крики: «Слава Янмэй!» – торт жахнет в небо двадцатью огненными цветами.

– И весь его засыплет зола от фейерверка, – хихикнула Иона.

– Не весь, а только верхнюю глазурь, на которой изображен лик Минервы. Жрать императрицу все равно нельзя, так что глазурь снимут перед поеданием торта.

Иона похвасталась, что придумала нечто получше. Бесстыдно пользуясь своею славой, Северная Принцесса оттеснила всех прочих клиентов и разместила заказ у лучшего художника Первой Зимы, подлинного гения. Он обещал выполнить портрет Минервы в новомодном метафорическом стиле. Владычица предстанет в виде коллажа из ее любимых символов: искра, Перчатка Янмэй, летающий корабль и цветок эдельвейса.

– Клянусь тебе, она ни черта не поймет, – рассмеялся Эрвин.

– Напротив, Мия скажет, что я изобразила ее душу! А лицо на торте – это пошлость для купеческих девок. Знаешь, кто оценила бы? Даю намек: хрю, хрю…

Кузен, однако, остался хмур. Иона и Эрвин уже не раз навещали его и знали, что каторга не слишком печалит Роберта. Да, ему пришлось сидеть взаперти, с утра до ночи сушить мозги и слепнуть над бумагами. Но заключение проходило не в подземелье, а на вершине горы, в святом месте, еще и с допуском к важнейшим документам Короны. По сути, каторга являлась почетною службой, и Роберт нес ее без нареканий.

– В чем дело, кузен? Что тебя огорчило?

– Ко мне приходил Деймон…

Три дня назад, на закате, Красавчик появился в келье. В его глазнице сидел обломок стрелы. Деймон сказал Роберту: «Я погиб из-за тебя. Ты мог быстрее прийти в Фаунтерру. Я ждал, но не дождался». Однако Роберт Ориджин – не из тех, кого легко завиноватить. Он указал призраку брата на крайнюю сложность наступления зимой и усталость воинов после двойной битвы в Лабелине. Он также отметил горячность Деймона, которая делала его безрассудным в бою. «Ты смеешь винить меня?!» – вскричал призрак. «Нет, – ответил Роберт, – но и ты меня не вини. Я бы не стал, если б был на твоем месте». Деймон еще позлился немного и исчез. Роберт лег спать, а уж на следующий день его накрыло.

– Понимаете, я думал, Деймон живет на Звезде, пирует в чертогах Светлой Агаты вместе с лучшими воинами Севера. Но он бродит тут, неприкаянный, несчастный. Как старый Одар прикован к креслу, так и Деймон – к своим костям…

Эрвин ответил:

– Мы не можем рассказать всего, но кое-что важное открылось в ту ночь, и теперь я сомневаюсь, что Звезда – лучшее место на Спирали. Возможно, это и хорошо, что душа Деймона осталась здесь.

Иона подтвердила:

– Я тоже так считаю. К матери приходил наш отец. Он был расстроен, упрекал ее… Но я порадовалась, что он все еще с нами.

Она рассказала подробно, и Роберт выразил облегчение:

– Ну, если так… Лорд Десмонд хотя бы присмотрит за Деймоном. Но я поговорю с аббатисой и попрошу большой молебен за упокой их душ. Возможно, тогда они простят меня и леди Софию…

Чтобы замять тяжелую тему, Эрвин с Ионой поинтересовались работой кузена. Эрвин уже был в курсе дел, Иона многое пропустила и лишь теперь вникла полною мерой.

Почетная каторга Роберта включала безумное количество расчетов. Имперский секретариат и министерства снабжали его кипами бумаг с исходными данными. Роберт должен был вычислить, сколько стоит прокладка одной мили путей, содержание одного гвардейца или кайра, или одного чиновника. Во что обходится обучение одного инженера, врача, ученого, преподавателя. Чего стоит день существования двора, или полка имперской армии, или университета. А затем – самое трудоемкое – разделить все это на численность населения каждой земли и составить гигантскую таблицу. Один средний альмерец отдает в день: столько-то звездочек – на императорский двор, столько-то – на армию, министерства, университеты… А средний путевец отдает ежедневно на те же нужды… А средний закатник…

Работа была чудовищна по масштабу, ведь все данные подавались врозь, без системы. Следовало упорядочить их, просуммировать, свести к общим знаменателям, и лишь тогда вычислять. Что самое главное, все это не имело никакого практического смысла.

Согласно налоговой реформе, которую задумал еще Адриан, а затем поддержала Минерва, каждый работающий житель Полариса обязан был платить в казну от шестнадцати до тридцати двух процентов дохода (в зависимости от вида деятельности). Из этих денег формировался бюджет, который Корона тратила по своему усмотрению. Для сбора налогов не нужно вычислять, сколько пойдет на двор, армию, образование. Достаточно знать, сколько получает в месяц, например, путевский гончар – и какой процент из этого причитается Короне.

Словом, Роберту досталось трудоемкое и бесполезное дело – идеальная каторга.

– Сочувствую тебе, кузен. Но завидую тому, каким умным ты станешь через год вычислений. Я побоюсь сесть с тобою за стратемный стол.

Однако Иону что-то встревожило. Она попросила Роберта повторить объяснения, внимательно выслушала, покусывая ноготь.

– Дорогой, тебе не кажется, что Мия замышляет против нас?

Эрвин усмехнулся:

– Это говорит девушка, которая целует Мию при встрече? Ты, наконец, овладела высшим мастерством лицемерия?

– Не скрою: она симпатична мне, и, похоже, взаимно. Но твои с нею отношения всегда были окрашены узором взаимных интриг. Конечно, Мия не желает тебе большого зла, но может считать новую интригу чем-то вроде изящной партии в стратемы. В ее глазах это – проявление любви.

– Прошу тебя, сестрица! Нет никакой интриги! Она доверяет тебе Перчатку Могущества – самое дорогое, что имеет. А я через день ужинаю с нею, пью дурацкий ночной кофе и выслушиваю планы реформ. Мия столько думает о плотинах и рельсах, что у нее просто не остается умственных сил на заговор!

– Либо она умнее, чем ты полагал…

– Ты говоришь, как Тревога. Кстати, благодарю: она давно не появлялась, но ты успешно ее заменяешь.

Иона потрогала бумаги на столе Роберта:

– Кузен, скажи: что здесь написано?

– Бывает… Я же только объяснил.

– Ты объяснил поверхность. А что это по сути, в глубине?

– Бесполезное дело для развития ума и очищения души. Когда выйду отсюда, стану лучшим финансистом, чем прежде.

Иона погладила кузена по плечу. Вышло немного снисходительно – к счастью, Роберт этого не заметил.

– Милый братец, а ты что думаешь?

Эрвин пояснил Роберту:

– Прости сестру, она успела стать чуточку святой. Сама аббатиса просила у нее благословения… Иона, не умничай, а скажи прямо: что увидела в бумагах?

Принцесса кротко развела руками:

– Не знаю, честно. Никогда не любила и не понимала финансы… Просто чувствую подвох. Эрвин, посмотри, пожалуйста.

Только ради сестры он склонился над таблицами и долго, внимательно вникал. Взял чистый лист, выписал несколько чисел, перемножил, высчитал проценты. Шестнадцать процентов, тридцать два… Покусал кончик пера, перепроверил расчеты… И вдруг расхохотался:

– Милая сестра, здесь точно нет интриги. Это пустой труд во благо души, как и сказал Роберт. Едва Мия получит эти бумаги, она сожжет их в печке.

– Почему ты так думаешь?

– Перед нами доказательство того, что династия Янмэй – бесполезный паразит. Что еще, тьма сожри, может сделать с ним янмэйская императрица?

* * *

– Распухшая Дама живет в нашем озере, – излагал первый мистик Обри. – Если девушки заплывают на середину, она хватает их за пятки и тащит под воду. Обычно потом отпускает, а иногда нет. По всему видно: Распухшая Дама – утопленница, и кости ее до сих пор лежат на дне. Просто так она с нами не заговорит: мы не знаем имени, и полнолуние прошло. Но если вытащить со дна хотя бы одну кость…

Иксы внимательно слушали, а Мередит вертела головой. Посмотреть таки было на что: весь двор бурлил подготовкой. Слуги забивали крючья и развешивали гобелены по крепостным стенам. Воины гарнизона, построенные в блестящую шеренгу, слушали наставления леди Софии о нормах поведения на праздник. Герцог и кастелян улыбались, но не перечили герцогине. На боевой галерее репетировал хор, лошади подпевали из конюшни. Леди Иона, вооружившись Перчаткой Могущества, поднимала на стрелковую площадку клавесин.

– О, боги, все так!.. Здесь они все!.. И на ней та самая!.. – Мередит никак не могла выбрать главную цель для своего восторга.

– Как мы достанем кости? Там же чертова глубина…

– Я знаю, кто нам поможет!

Обри увлек иксов за собой – вверх, на стрелковую площадку. Леди Иона трудилась, напряженная до предела. По благородному челу стекали капли пота, губы сжались добела, рука, казалось, превратилась в камень. С большим усилием Иона направила клавесин куда нужно, повернула ножками вниз и опустила на площадку.

– Получилось!.. – воскликнула принцесса, еще не веря в успех.

– Миледи, позвольте обратиться.

– Скажите, он по центру стоит?.. Вроде, не совсем. Ничего, сами подвинут, я сделала главное! – Она расцвела в улыбке. – Слушаю вас.

– Миледи, нам требуется ваше содействие, – сказал Обри.

– Во имя Агаты, – веско вставил Шрам.

– Нужно поднять со дна озера кости утопленницы. Только вы способны помочь.

Леди Иона посмотрела на Перчатку – отнюдь не так уверенно, как хотелось бы кайрам.

– Вы были знакомы с покойной?..

– В некотором роде.

– Хотите предать ее земле?

– Так точно.

– Славное дело, но… – Иона перевела взгляд на синюю воду. – На дне лежат сотни скелетов, как я найду нужный?

Лица иксов обрели торжественный вид:

– Агатовское чутье подскажет вам. Никто, кроме вас, не сможет. Даже Минерва.

В вассальной присяге отсутствуют слова: «Клянусь не манипулировать чувствами своей сеньоры, о которых узнал, подсматривая за гаданием». А зря.

– Ну, если я – ваша последняя надежда… Видимо, мой долг – оказать помощь.

Иона решительно нацелила Перчатку на озеро. Раздался шорох и стук, что-то взмыло к небу.

– Миледи, стойте!

Поздно. Иона забыла отцепить лучи от клавесина. По взмаху руки инструмент взлетел, как ядро из камнемета, описал красивую дугу и плюхнулся точно в центр озера. Утки разлетелись с кряканьем, купальщицы завизжали. Клавесин погрузился по ватерлинию и лег в дрейф, блестя скрипичными ключами на бортах.

– Ой…

К несчастью, именно в этот момент леди София решила проявить заботу и обратила взгляд вверх:

– Как ты там, доченька? Но зачем… Куда… Аааа! Что ты творишь?!

Герцогиня-мать ринулась к лестнице на стену.

– Простите за беспокойство, миледи. Служим Агате.

Кайры отсалютовали принцессе и исчезли ровно за вдох до прибытия леди Софии.

– Что ж, применим резервный план, – постановил Фитцджеральд.

Одинокая лодка бесшумно скользила по ночному озеру. Приятная прохлада поднималась от воды. Звезда и замковые огни отражались в зеркальной глади. Ледовый лабиринт таинственно мерцал на дальнем берегу.

– Как романтично!.. – восхитилась девушка. – Спасибо, что пригласили меня!

– Леди Мередит, слушайте задачу. Сейчас вы падаете в воду. Утопленница хватает вас за пятки и тянет на дно.

Кайр Обри ловко поймал девичью ножку, скинул туфельку и надел на лодыжку петлю.

– Что?.. Зачем?!

– Распухшая Дама схватит вас, а мы вытащим обеих. Так-то она и попадется.

– Нет, я не согласна!

– Сударыня, посмотрите на меня. Вы – очень красивая девушка. А красивые девушки всегда упорно идут к цели.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Красотки славятся упорством.

– Но я боюсь!

Обри стащил с нее вторую туфельку.

– Сударыня, посмотрите мне в глаза. Вы хотели отомстить призраку. Он разбил вашу любовь с баронетом.

– Не такая уж и любовь. Просто…

– Просто или нет, но он вас оскорбил! Выставил истеричкой, такое нельзя прощать. Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным.

– И мокрым, – добавил Шрам и столкнул девицу за борт.

Она вскрикнула, погрузилась с головой. Вынырнула, отплевываясь.

– Что вы себе позволяете?! Поднимите сейчас же!

– Еще рано. Она еще не схватила.

– Не надо меня хватать!..

Мередит потянулась к борту. Шрам совершил гребок, и лодка на ярд отплыла от девицы.

– Тьма сожри! Это уже полное хамство!

– Если она будет ругаться, ничего не выйдет, – отметил Фитцджеральд. – Распухшая Дама хватает тех, кто плавает в удовольствие.

– Твоя правда, брат… Сударыня, наслаждайтесь!

– Что?!

– Купайтесь с удовольствием. Поплещитесь, скажите: «Какая водичка!»

Она задохнулась от негодования и гневно поплыла прочь от лодки. Прошла минута. Обри не совсем равнодушно наблюдал за девицей. Фитцджеральд и Шрам обсудили судьбу клавесина:

– Думаешь, он причалил или разбился о рифы?

– Скучно мыслишь. Его взяли на абордаж, разграбили и потопили.

– А вода и вправду хороша!.. – донесся голосок Мередит.

Девушка вошла во вкус и плавала туда-сюда, грациозными движениями рассекая озеро.

– То, что нужно, после жаркого дня! Кайр Обри, а вы не… Оох!

Внезапно она ушла под воду. Бултыхнула руками, показалась на миг – и исчезла вновь. Шрам схватился за веревку:

– Клюет!

Фитцджеральд придержал:

– Погоди, пусть заглотит покрепче.

Мередит перестала биться и исчезла в глубине. Несколько пузырей воздуха всплыли на поверхность.

– Тяни!

Иксы дружно потащили веревку.

– Раз-два!.. Взяли… Раз-два!..

Либо утопленница крепко держала Мередит, либо девушка оказалась не такой худой, как виделась на первый взгляд. Тянуть было трудно. В какой-то миг Обри даже запаниковал и собрался прыгнуть в озеро. Но вот из воды показалась ножка, за нею вторая, а там уж рукой подать до остальных частей тела. Мередит затащили в лодку, Обри кинулся делать искусственное дыхание, а Шрам приказным тоном отчеканил:

– Распухшая Дама, мы тебя поймали! Ответь на наш вопрос, не то тебе несдобровать!

Фитцджеральд спохватился:

– Тьма, так она не услышит. Надо же свечу зажечь!

– Сам и зажги, ты младше по званию.

– Огниво у тебя.

Достали огниво и свечку. Последняя оказалась мокрой – девушка забрызгала, падая за борт. Шрам стал вытирать, но лишь измазал рубаху воском.

– Распухшая Дама, – сказал Фитцджеральд, – давай в этот раз как-нибудь без свечи. Ты же слышала, как Мередит наслаждалась, вот и нас услышишь. Один дух проказничает в замке. Хотим знать, не ты ли это?

– Не смей хитрить! – грозно добавил Шрам. – У нас есть леди Иона, а у нее – Перчатка Могущества.

– Кха-кха-кха… Это не она… – прокашляла Мередит.

– Откуда знаете?

– Она сказала… под водой. Кхе-кхе… Сказала: та, другая… Кха…

Несмотря на явные признаки жизни пострадавшей, Обри норовил продолжить искусственное дыхание. Шрам строго отодвинул его.

– Барышня, скажите толком: какая другая?

– Распухшая Дама сказала, кха-кха, дайте мне покой! То этот морозил воду Эфесом, то смолу жгли на льду, то шаваны тонули с конями, теперь вы рыбалку затеяли… Она сказала, кха-кха, устала я, отвяжитесь. Я подумала: тогда сама отвяжись и не пугай нас! А она прочла мысли и говорит: это не я пугаю, а Мерзлячка.

– Мерзлячка?

– Девушка упала в прорубь и замерзла. Но ее вытащили перед смертью и унесли в замок, скончалась уже там. Ее кости не в озере, а где-то еще.

– Мерзлячка… – повторил Шрам.

– Ни костей, ни настоящего имени, – вздохнул Фитцджеральд. – А времени в обрез, послезавтра праздник.

– Но вы отлично поработали, Мередит! – сказал кайр Обри. – Больше того, совершили подвиг.

– Правда?

– Абсолютная. Посмотрите мне в глаза!

Шрам покачал головой:

– Придется идти к Одару. Остальное испробовано.

– Одар пошлет нас во тьму, – ответил лейтенант. – Нас даже лорд Десмонд послал бы, а в Одаре было спеси, как в трех лордах Десмондах.

– Эхх-ма… Значит, добудем аргумент.

– Братья, нас могут разжаловать за это, – сказал Фитцджеральд, и низкий каменный свод эхом отразил слова.

– Бери больше, могут и лишить плащей. Обри, нельзя как-нибудь иначе?

Первый мистик отрицательно качнул фонарем:

– Сам знаешь, что нет. Или место смерти, или косточки. Одар Спесивый погиб под Лабелином, туда нам до завтра не успеть.

Фитцджеральд поднял лом. Таким движением зеленый грей поднимает меч перед дракой с наставником.

– Не хочется, братья… Ох, не хочется…

– Кайры славятся упорством, почти как красотки, – мстительно напомнила Мередит.

– Тьма меня сожри! Ладно, начали.

Три лома со звоном вонзились под крышку саркофага…

Часть 3

24 августа 1776 г. от Сошествия

День рожденья начался великолепно. Блестящий кортеж доставил императрицу из городского дворца в замок, где и намечались празднования. Минерва хотела воспользоваться Перчаткой и перелететь по воздуху, но первая фрейлина заранее изъяла Перчатку. Владычица и так ежедневно порхает туда-сюда, а образ воробья не к лицу августейшей персоне. Тогда Мира захотела провести ночь прямо в замке, но и это было запрещено.

– Уж сегодня вы переночуете в городе, а утром оденетесь к празднику под моим присмотром.

Леди Тальмир выделила ударением «сегодня» и «моим», давая понять: в торжественный день она точно не допустит, чтобы владычицу одевала какая-нибудь Иона.

В светлом утреннем платье, усыпанном жемчугом, владычица села в открытую карету и степенно пересекла город. Перед нею ехала почетная дюжина лазурных гвардейцев; позади – почетная дюжина алых. Кони – под праздничными попонами; гвардейцы – при полном параде, на подбор высоченные, хоть заглядывай в окна вторых этажей. К слову, низкорослую Минерву фрейлина обула в туфли на здоровенном каблуке: «Пора вашему величеству расти над собою».

Горожане почти не кричали приветствий, просто глазели на роскошный кортеж, поразевав рты. Они привыкли видеть владычицу вечно занятой, на бегу и в удобном платье. Нынешний пафос ошарашил всех, что было Мире весьма приятно.

Вдоль замкового моста выстроилась почетным караулом рота иксов. Владычица проехала мимо шеренги безмолвных воинов, чьи черные плащи колыхались на ветру. Ворота замка встретили ее яркой росписью: рассветное солнце встает из-за моря. Известный символ новой жизни служил метафорой: новорожденная Минерва входит в замок Ориджинов, будто в жизнь. Лейла Тальмир буркнула нечто язвительное.

Во дворе Мира ахнула, увидев интерьер. Башни были украшены цветами и лентами, каждая напоминала букет. Стены спрятались под флагами и полотнищами гобеленов. Журчал фонтан – настоящий фонтан! Мира даже не догадывалась о его появлении: прежде его маскировали мешковиной.

– Как восхитительно! – владычица прижала руки к груди.

Фрейлина скрыла за веером недовольную мину.

Ориджины тепло поприветствовали владычицу и пригласили к столу с закусками, размещенному у фонтана. Леди София дала бой традиции пировать с утра до ночи и разбила день на несколько актов. Утро: легкие вина и закуски, вручение подарков, невинные игры. Дневная песня: обед, крепкие вина и танцы. Вечерняя песня: сладкий стол и особые игры, а после заката – представление в лабиринте.

Согласно плану, Мира проследовала к закускам и с первых шагов сделала открытие: ходить по брусчатке на высоком каблуке – нетривиальная боевая задача. Зато я чуточку выше Ионы, – утешила себя владычица.

Игристое вино разлилось по бокалам, и Эрвин сделал попытку сказать первый тост, но был осажен матерью. Лорды на празднествах обычно говорят в порядке старшинства, из-за чего прим-вассалы грызутся за место в очереди, а секунд-вассалы упиваются в хлам прежде, чем до них дойдет слово. Леди София положила этому край: бросила в шлем пятьдесят бумажек, на каждой значились слово и номер. В начале дня все тянут бумажки, а затем говорят тосты в порядке номеров, причем в своей речи необходимо упомянуть указанное слово. Гости вытащили номерки, леди Софии досталась единица и слово «эксплорада».

– Хуже эксплорады может быть только Темный Идо, – отметил герцог.

Но герцогиня-мать, не моргнув глазом, выдала такое лестное четверостишье, что именинница покраснела.

– Мошенница, – заявил Эрвин.

Мира выпила до дна, заслужив острый взгляд Лейлы Тальмир. Затем все проследовали в большой зал, где именинницу ждали подарки. Их было множество, и самых разнообразных! Мира просто не могла изучить все и решила посвятить этому завтрашний день. А нынче запомнились лишь самые яркие.

Леди Иона подарила очень красивую и совсем непонятную картину.

– Это сюжет какой-то книги? Я должна угадать название?.. Спасибо, миледи, обожаю загадки!

Иона почему-то поджала губы, а Эрвин захихикал.

Дориан Эмбер подарил книгу с черепом на обложке и жуткими историями внутри. Мира раскрыла наугад и не смогла оторваться, пока не прочла страницу до конца.

Подарком леди Софии был сам день рожденья, и, по всем признакам, она постаралась на славу.

Первая фрейлина преподнесла платок, который вышила сама. Это было очень трогательно: никто другой не изготовил подарок своими руками.

Старейшины гильдии воздухоплавания сделали потрясающий дар: нарядную летающую карету! Она была идеально приспособлена для полетов с помощью Перчатки: в полу имелись стеклянные окна, чтобы видеть, куда целятся лучи, а в центре кабины – устройство с гирями, чтобы балансировать нагрузку при разном весе седоков.

– Чудесно! Испытаю прямо сейчас!.. Ах нет, я же не взяла Перчатку.

Мира с упреком глянула на Лейлу, и та шепнула в ответ:

– После игристого вам только летать.

Но больше всех запомнился капитан Шаттэрхенд – поскольку явился с пустыми руками. Прошел строевым шагом через зал, встал навытяжку перед владычицей и отчеканил:

– Ваше величество, приношу поздравления и извинения. Мой подарок не был доставлен вовремя. К вечеру будет всенепременно. Прошу простить.

Мира ответила, что ему не стоит волноваться, она вовсе не желала подарков ото всех. Если бы каждый гвардеец вручил что-нибудь, она бы задохнулась под грудой вещей.

Капитан скуксился от слов «каждый гвардеец», буркнул: