Полная версия
В это же время арахноцены сбросили поклажу также в центр отряда, их возницы свистнули, собаки прыгнули им на руки и пауки отскочили в сторону с дороги. Марсики выкинули из поклажи три по виду тяжеленных энергоблока. И только тут Койт сообразил, что их атакует рой высыпавшихся из маток пиксельных дронов, от которых нет спасения. Похоже, что и Кейт поняла ситуацию, так как она испуганно присела, не зная, что делать. И тут весь отряд оказался в полной бездонной тьме. Испугавшись на мгновение, Койт тут же сообразил, что Марсики активировали прозитронный защитный купол и был снова удивлён неплохой технической оснащённости отряда. Внутри купола вспыхнул яркий светодиодных шар. Койт огляделся: купол был шагов двадцать в диаметре.
–– И надолго мы так можем? –– в свою очередь спросила Кейт ту из взрослых девчонок-проглов, с которой разговаривала до этого.
Похоже, Кейт, с перепугу, забыла её имя, а Хагера (это была именно она) ответила:
––Ну, минут на десять хватит, успеем подготовиться.
––А что там с возницами? –– не унималась Кейт.
Хагера отмахнулась:
–– С ними ни хрена не будет, пауки о них позаботятся. А вот нам предстоит…
Она не договорила, а говорящий Марсик начал озвучивать то, что шептал ему на ухо его первый клон:
–– Значит так. Пикселей там сотни три, не меньше. Не думаю, что их задача нас убить, скорее они парализаторы, чтобы мы провалялись тут несколько часов, пока нас не подберёт спец команда. (Ага, подборщики подбиральщиков… –– Койту в голову пришёл ни к месту каламбур). Два наших проводника, –– Марсик кивнул в сторону Койта и Кейт, –– должны быть невредимыми, иначе в нашем сопротивлении нет смысла, поэтому два скафандра гоплитов мы отдадим им, остальные знают, что делать…
Дежурившие проглы пришли в себя. Парни заряжали свои винтовки такими же патронами, что и Койт, хотя он и стал сомневаться, что против пиксельных дронов сети будут эффективны. Гораздо более серьёзное оружие было у мелких, их поставили по четыре стороны впереди всех и в руках у них были раструбы огнемётов. Похоже было на то, что пламя должно полностью прикрыть ребятишек от атакующих пикселей и именно они, мелкие проглы, должны были нанести основной урон атакующему рою. Замыкающему строй, третьему, то есть, и говорливому Марсикам взрослые проглы помогали снять броню гоплитов. Койту и всего раздеться-то было –– расстегнуть молнию на комбезе и всё. Замыкающий Марсик похоже, должен был отдать свой скафандр Койту. Использованный памперс кинули в чёрный мешок, достали новый, вложили в нужное место. Из одёжки на третьем Марсике было бугристое бельё из непонятного синтетического материала с прорезями в промежности, а иначе в средствах гигиены толку не было никакого. Это бельё, как понял Койт, должно было обеспечить максимальное прилегание тела к броне. Замыкающий строй Марсик почесал зад и снял с себя всё. Койт и третий Марсик протянули друг другу одёжку, встретились взглядами и замерли. Койту вдруг пришла в голову мысль, что эти два человечка, клоны Марсиусов, совершенно безропотно и без лишних уговоров и угроз просто обрекали себя на верную гибель, отдавая снаряжение гоплитов ему и Кейт. И они сами это прекрасно понимали, это читалась в тоскливом взгляде замыкающего строй Марсика.
––Ну, что застыли-то с голыми задницами! –– вышла из себя стоявшая рядом Хагера и шлёпнула Койта по ягодице, –– быстрее переодевайтесь, купол долго не протянет…
И пока взрослые проглы помогали Койту надеть броню гоплита, он мысленно просил боженьку, если чего, отправить этих двух рудакопов туда же, где он поселил его Марсика. Койт подумал, что им там будет хорошо втроём. Третий Марсик будет помогать его Марсику во всём, а с говорливым и тоски никакой, и поругаться будет не о чем, он же всегда будет поддакивать его Марсику. И Койт, придумав такой сценарий, даже как-то успокоился, и даже обрадовался, ощутив, что в броне гоплита двигаться очень даже удобно, и она явно обладала качеством бионического экзоскелета, так как при всей своей массивности не давала ощущения лишнего веса, а, значит, была вполне себе самонесущей. Этакий прототип экзота, примитивный конечно, но вполне пригодный.
А вот Кейт заартачинлась. Она категорически отказалась и от памперса внутри скафандра вообще, и одевать на себя бельё говорливого Марсика тоже не стала.
––Просто засуньте меня внутрь, я сяду на землю и будь что будет, –– заявила она, и с ней спорить не стали, а говорливый Марсик напялил на себя чёрное трико явно слишком большого размера, что вытащил из кучи поклажи.
Вот вроде все и переоделись, и расставились, и вооружились. Повисла тягостная пауза, и главный Марсик опять зашептал в ухо говорливому:
––Ну что, мальчики и девочки, раньше нам всем неимоверно везло. Серая вдовушка так и не спела никому из нас своей последней песенки, не поцеловала на последок… Но, видать, пришёл и наш черёд. Давайте пожмём друг другу потные ладошки, положим их друг другу на дрожащие плечи и поклянёмся, что те, кто увидит сегодня закат, навсегда оставят в своих сердцах память о тех, кто этого заката не увидит…До последнего вздоха, до последнего взгляда на наше родное проклятое небо…
И все тихо прошептали: «Клянёмся…». И Койт прошептал, и он видел, что губки Кейт тоже двигались, прежде чем она захлопнула забрало. Койт оглядел лица бойцов отряда и был снова поражён тем, что даже в глазах мелких проглов читалась пронзительная, совершенно взрослая осознанность того, что им предстоит. И Койту вдруг померещилось, что там, за чернотой купола их поджидает не только рой пиксельных дронов, но и та самая серая вдовушка, что сидит поодаль на холодном валуне и улыбается в предвкушении исполнения своей нехитрой песенки. И ещё Койт тихо напоминал боженьке, что теперь вся надежда отряда только на помощь небес, ибо в силы отряда он не очень-то верил…
***
Защитный купол исчез. Просто мгновение назад он был, и вот нет его, никакого перехода. Тьма –– свет. И пламя, пламя огнемётов образовала довольно высокую стену вокруг. Все бойцы отряда начали палить, кроме Кейт, что сидела в центре периметра, и Койта, который не видел в пальбе из штурмовой винтовки смысл. И тут же Койт получил прикладом в плечо от третьего Марсика. Было, впрочем, не больно. Койт удивлённо взглянул на ударившего, и увидел, как доселе не проворонивший ни слова замыкающий Марсик орал, да орал так, что было понятно даже через закрытое забрало:
––Стреляй, бля, стреляй!
Койт подчинился и дал длинную очередь от пуза в огонь. Потом он понял, что зря сомневался в эффективности такого огня. Оказывается, пластиковые сетки-пули пройдя через пламя разворачивались тут же и начинали вращаться сбивая кучу пикселей. Но это Койт понял только потом, а сейчас он просто бездумно палил сквозь завесу огня. И боженька им помог. Он дал подзатыльник Эолу, и ветерок стих до штиля, это позволило мелким проглам держать пламя не минуту, а гораздо дольше. Но огонь, он и есть огонь. Если бы Койт не был в броне гоплита, то он сразу же почуял бы запах палёных волос, и вот одна из мелких девчонок-проглов уронила сопло огнемёта, и за ней, не выдержав жара, огнемёты потушили все. Скорее всего, управлявший пикселями ИИ не был готов к тому, что такая на вид лёгкая добыча, как отряд детишек, может оказать такое слаженное и, главное, весьма эффективное сопротивление. Когда пламя сникло, дорога была буквально завалена уничтоженными пиксельными дронами, а остальные, что ещё не были сбиты, взвились вверх, и там вроде как перестраивались для новой атаки. И тут оба раздетых Марсика, отчаянно паля из автоматических дробовиков, перепрыгнули мелких проглов и метнулись вправо от Койта. Койт увидел, что они своим огнём буквально изрешетили два дрона-носителя, что низко парили совсем рядом. Может, Марсики в горячке боя забыли, что на них нет брони, а, может, они ,как и койтов Марсик, не верили в свою смерть, но оба споткнулись, согнулись, ужаленные пикселями, зарылись лбами в придорожный песок и упали на бок лицом друг к другу. Но тут Койт вспомнил, что маточных дронов было четыре, значит оставался ещё один, и он был управляющим. И тут же Койт заметил его. Птица парила довольно высоко над полем боя, но явно совершенно недостаточно, чтобы быть недосягаемой для обычных пуль штурмовой винтовки, что пролетают километр за секунду, не сходя с прямой траектории. Койт перезарядился, прицелился и нажал спусковой крючок, выпуская длинную, насколько возможно, очередь. В броне гоплита мальчишка чувствовал себя скалой, неподвижной, нерушимой, ни один мускул не дрожал, и даже дыхание не мешало целиться. Управляющий дрон оценил ситуацию мгновенно и пошёл ещё выше по спирали, да где там… Одна из пуль, что была в середине рожка, вспорола дрону брюхо, разорвала его на два обломка, что начали ускоряясь падать вниз, сыпя пламенем и искрами из раздробленного аккумулятора. Всё было кончено. Пиксельные дроны, совершенно неспособные самостоятельно анализировать ситуацию, начали биться во всё, что испускало наибольшее тепло вокруг, в нагретые огнемётами камни, в горящие ошмётки пластиковых сеток, или просто бесцельно улетая вдаль.
***
Марсики лежали шагах в десяти, а внутри периметра, на спине, раскинув руки, валялась взрослая девчонка-прогл, но она явно дышала, явно была жива, а у самого края периметра, на животе, подмяв под себя ладошки, не отпустившие огнемёт, лежала одна из мелких чипанутых девчонок. Кейт откинула шлем и бросилась к ней, перевернув малышку на спину:
––Она не дышит! –– крикнула Кейт, и вскочив, начала пытаться лихорадочно освободиться от брони, буквально визжа, –– освободите меня, ну же, скорее!
К Кейт подскочили два парня-прогла и Хагера, которая гаркнула:
––Замри!
Через несколько секунд верхняя часть брони гоплита рухнула на брекчию дороги, а из штанин Кейт просто выпрыгнула, благо, что на ней не было специального плотного вкладыша. Кейт принялась делать девчонке искусственное дыхание и крикнула, чтобы ей дали её рюкзак. В ход пошёл и минидефибрилятор, и укол Кейт сделала прямо в грудь пострадавшей, и опять реанимация вручную…
––Ну же, Подбирушечка, миленькая моя, –– причитала Кейт, –– давай, давай, делай вдох… Ну же, ну же…
К ним подошла другая мелкая девчонка-прогл. Она присела на корточки и с интересом наблюдала процесс реанимации.
––Это Подбирашка, Подбирушка –– это я, –– сообщила она спокойно, взяла с дороги осиротевший огнемёт, встала, кинула оружие в короб с пожитками и снова повернулась к Кейт: –– она померла, брось её…
Кейт прекратила пытаться вернуть к жизни маленькое тело, села на пятки, безвольно опустила руки и посмотрела на Подбирашку залитыми слезами зелёными яблочками глаз. Скорее всего, ИИ не рассчитал нужную дозу, или случайно был атакован крупный сосуд, и сердечко Подберашки не выдержало…
Тем временем, Койт озирался по сторонам. Арахноцены были метрах в ста выше по дороге. На их спинах возвышались коконы, сплетённые, как понял Койт, из волос пауков. Главный Марсик просто кинул три камушка в один из них, и Койт увидел, как стенку кокона пронзает нож, что режет своей пильчатой кромкой укрытие по кругу, будто куриное яйцо всмятку, и вот кокон откинулся, и оттуда с тявканьем выпрыгнула собачонка. А возница поднялась на ноги, посмотреть результат боя, даже приложила ладошку козырьком, но с арахноцена не слезла. Так же было и со вторым коконом. Похоже было, что пауков с возницами даже и никто не атаковал.
Хагера сходила к лежавшим Марсикам, потрогала их и вернулась в периметр. Койт откинул забрало и поймал её взгляд.
––Живы, –– отмахнулась носильщица, –– тоже в параличе, как и моя напарница, но живы…
Хагера подошла к поклаже, откинула ненужное, и достала из глубины переносной холодильник, кофр, явно хирургический, и направилась к мёртвой Подберашке.
–– Ты что удумала, –– Кейт выпучила на Хагеру глаза и подтёрла костяшками пальцев нос.
–– Вскроем темечко, достанем электронику. Там ванег на полторасто сотен тысяч будет. Потом потрошки в холодильник, ещё полмиллиона ванег, а то и семьсот, при нынешней заварухе всё вмиг подорожает, знаешь ли, а то, что останется, закатаем в вакуум и на белок, на фабрику, на консервы, значит… Итого, глядишь, с твоей Подбирашкой мы полгода всем отрядом протянем, а если удастся поменять на федеральные, бароновские, значит, кредиты, то и поболее…
Услышав фразу Хагеры про консервы, Койт вздрогнул. Так вот, получается, откуда у этой страшилки ноги растут. Коста, сукин сын, знал о подобной практике на присоединённых и империи землях, и решил так их с Марсиком попугать, не совсем безосновательно, выходит. Похоже, Койт не зря сражался за республику, в мире с консервами из детишек ему жить не хотелось…
––Не дам! –– завопила Кейт и накрыла трупик своим телом, –– вы же все клялись сердцами, вы же клялись…
––Ну да, клялись, и в наших душах, что живут в наших сердцах, она всегда будет с нами, –– Хагера вроде как пыталась успокоить, уговорить Кейт, но при этом она как-то легкомысленно размахивала в воздухе рукой с зажатым в ладони скальпелем, –– но ты тут чужая, ты не понимаешь, что вот здесь, –– Хагера постучала кулаком с зажатым в нём скальпелем себе по макушке, –– вот здесь есть мозги, а мозги тут у всех заняты ванегами, –– и вот здесь, –– Хагера так же постучала себя по пузу, –– вот здесь тоже будет пусто, если у тебя нет деньжат, и на жалость тут рассчитывать нечего…
––Так давайте же убивайте друг дружку да продавайте, чего время тянуть, так проще…
––Некоторые так и делают, –– серьёзно сказала Хагера, –– их называют чёрными подбиральщиками. Но их быстро ликвидируют, причём всем обществом, у нас есть грани человечности, не надо делать из нас монстров. У нас жестко следуют законам. Неужели у вас в республике просто хоронят и всё? А ты не подумала, сколько облучённых после удара землян детей можно спасти потрошками этой Подбирашки. Мы же их в систему трансплантации продадим, не на кухни, супы варить...
Тут к Кейт подошёл главный Марсик, снял шлем с уцелевшим дроном и приблизился губами у правому уху Кейт. (Койт, глядя на Марсика, подумал, мол, вот зараза, птичку он, ты гляди, сберёг, пожалел. Братков своих положил, а птичку целой оставил. Прожжённый, гад, просчитанный напрочь.) Кейт отшатнулась от Марсика, но он сильно и настойчиво опять приблизил к себе девчонку.
––Когда я был маленький, –– еле-еле уловила Кейт его голос, –– то попал под край разрыва термобара. Думали –– сдохну, а я вот выжил. Только связок голосовых у меня почти не осталось…
––А что новые… –– Кейт не договорила, Марсик снова прильнул к её уху, –– а новые будут, когда я перестану расти, лет в восемнадцать. Вот тогда и пересадят, вот тогда и заговорю.
Шептание Марсика казалось Кейт не совсем речью, а будто дыхание мальчика было тёплым ветерком, что доносил до её уха обрывки какого-то отдаленного разговора, и надо было напрягаться, додумывать недостающие звуки, чтобы понять смысл сказанного.
––Пусть Хагера делает то, что должно, а вот консервов не будет. Всё что останется, оболочку, то есть, мы похороним так, как ты хочешь. И не смотри туда, не надо. Смотри на своего оставшегося в живых друга, на меня, на других… А лучше помоги парализованным, ты же опытная, я видел, как ты реанимацией занималась…
И Кейт неожиданно успокоилась. Под её руководством парализованных подмыли, надели на них памперсы гоплитов и положили на арахноцена, что, как сказала возница, был поспокойнее. Паук сначала задрожал, почувствовав непривычную ношу, но парализованные не двигались, и тварь затихла. Главный Марсик спросил Кейт, знает ли она как привести в чувства парализованных товарищей, но она лишь пожала плечами, сказав, что есть, конечно, методика, не зря же их не хотели убить, а просто обездвижить, но она об этом ничего не знает, а экспериментировать не стоит. Надо дойти до цели, а там есть с кем проконсультироваться…
***
Тем временем Хагера закончила свой скорбный труд, а два парня-прогла под руководством молчаливого Марсика ловко собрали здоровенный такой октокоптер. К нему и прицепили в холодильном контейнере всё, что изъяли из Подбирашки. Октокоптер взревел, поднялся на высоту метров десять, покачался-покачался и молнией взвился в низкие облака, улетая по только ему известным координатам.
–– Долетит ли? –– Спросил Койт Хагеру, что тщательно оттирала окровавленные ладони.
––Всегда долетали… Мы отправляем впервые, но вроде говорят, что не сбивают их, знают, что они несут.
––А заплатят, не кинут? –– Койт зачем-то перешёл на шёпот…
––Опыта у нас ещё не было, но, по разговорам, что всё честно. Я думаю, что поскольку войне конец, в плане платежей всё быстро наладится И месяца не пройдёт, как заработает планетарная сеть, барону тоже нужна нормальная экономика…А. что тебе говорить, –– Хагера кинула салфетки в мешок, –– ты всё равно ничего не понимаешь во взрослой жизни.
Койт хотел было поспорить, но решил, что это было бы не ко времени и, уж совершенно точно, ни к месту.
***
Остатки Подбирашки похоронили там, где указала Кейт. Это был большой валун с плоской вершиной, нависающий над дорогой. Кейт и Койт обложили тело, запакованное в чёрный мешок, большими камнями, а остальные из отряда засыпали внутрь каменной оградки мелкую брекчию. В результате получилась ровная насыпь, на которой Подберунчик выложил круг из камушков чёрного базальта, а его товарищ, Подбирёнок, сделал обрамление из молочного цвета камушков кварца. Подбирашку положили головой на восход Альсафи. В заключении Хагера натянула снятый ею же скальп покойницы с разноцветными дредами на круглый, как голова, валун и поставила в изголовье могилы. Койт и Кейт три раза выстрелили из глоков. Никто из отряда не салютовал. Военных погребальных обрядов в этой местности не придерживались.
Повисла тишина, и Койт вслух попросил боженьку даровать Подбирашке бескрайний луг с травой по пояс, где росло бы множество ярких земных цветов, которые она никогда в своей маленькой жизни не видела, и ещё множество порхающих земных букашек с переливающимися цветными, как дреды Подбирашки, крыльями, чьё название Койт знал, но позабыл. И, самое главное, чтобы над ней было безоблачное небо, бескрайнее и абсолютно-абсолютно пустое…
***
Посовещавшись, решили, что впереди отряда пойдёт один прогл, Хагера, что понесёт одного мелкого мальчишку, который будет смотреть на небо в тылу отряда. А уж остальные семь пар глаз, бог даст, впереди, по ходу движения, дроны разглядеть сумеют. К тому же небо стремительно хмурилось, погода была нелётной, и новой атаки скоро не ожидалось. Койт отметил, что настроение у всех было если не весёлое, то приподнятое, они вышли из безнадёжного боя с минимальными, насколько это было возможно, потерями. Получается, насчёт везения, главный Марсик всё же был прав –– это был везучий, прости господи, чертовски везучий отрядец.
Неожиданно с Койтом поравнялся один из пареньков-проглов, взрослый, носильщик. Рядом с ним семенил мелкий его собрат, который занимался тем, что сковыривал с опалённых бровей сгоревшие катушки волосков, мял их между подушечками пальцев, нюхал, и быстрым движением, украдкой, косясь на остальных, отправлял получившийся порошок в рот.
–– Я видел у тебя на груди крестик, –– сказал прогл-носильщик, –– ты христьянин. Когда я был таким же, как это шибздик, –– он отвесил лёгкий подзатыльник мелкому, –– ещё до войны, значит, я работал в одной общине крестоносцев, за комбайнами присматривал, значит, километрах в ста вглубь имперских земель. Мой хозяин, сам не знаю на кой, всё проповедовал мне и Евангелие читал, и так просто говорил, и про Христа, и про всё остальное. Даже крестить меня хотел, даже в церковь привёл, куда они по воскресным дням ходили. Но пастор как меня увидал, так подрясник подобрал и, на крыльцо храма взбежавши, потребовал увести это чёртово отродье, меня то бишь, прочь от божьего места…
Прогл неожиданно замолчал, как они делают обычно. Будто бы и забыл, что говорил с Койтом.
–– Ты это к чему мне рассказал, –– напомнил Койт.
–– К тому, –– снова встрепенулся от воспоминаний прогл, –– что тяжёлая у тебя религия. Вот у Салима религия проста и понятна: читай, а лучше учи наизусть святую книгу, да следуй её советам, ни о чём не задумываясь и не подвергая ничто сомнению. Его богу только этого и надо, а за это он его в рай заберёт. И, самое главное, никакой инициативы, всё только как священник ихний решит. И надо за эту веру убивать, неприменно, иначе бог его не поверит, что он в него верит, а он верит…
Похоже было, что паренёк запутался в своих мыслях. Прогл опять забыл про Койта, шёл, смотря под ноги, и всё бормотал начет верит ––не верит.
–– Так чего тяжёлого в моей религии, –– Койт опять вернул русло сознания прогла в суть разговора.
Тот взглянул на Койта так, будто в первый раз его видит, но через секунду собрался с мыслями и пояснил:
–– Ты будешь обречён всегда искать любовь, это смысл твоей веры. Причём искать её ты будешь безнадёжно, там, где её и быть-то не может. И во врагах искать будешь, и в тех, кто тебя окружает, и кто в конце-концов тебя предаст, не все, но многие. И счастия в своей религии ты не найдёшь, не то, что Салим… Хотя, может ты и особый…
––А что это –– счастие?
––Я так разумею, это когда тебе воздаётся по твоим надеждам и вере, только надеяться и верить надо во что-то одно, иначе никак.
––Как это?
––Ну, в твоём случае, верь или в бога или в церковь. Во всё вместе верить не выйдет.
––Это почему?
––А вот будешь душеньку свою тянуть, тянуть, а она возьми да на лоскутки-то и порвётся…
Прогл больше ничего не сказал, подхватил идущего рядом мелкого, буквально закинул себе за спину в кенгурятник, малыш положил голову ему на плечо и тотчас заснул.
В спину отряда задул сильный, порывистый ветер. Облака заметно опустились, насупились, потемнели. Началась морось, потом дождичек, а потом и настоящий дождь. Койт вспоминал ––вспоминал, и вдруг вспомнил однажды слышанное им слово:
––Юродливый… –– прошептал он почему-то с улыбкой.
Глава 5.
Бесёныш.
Не пей, мой мальчик, никогда
Водицы из криницы.
В тот час, когда в неё звезда
Полночная глядится.
Послушай, отрок, мой совет:
Ты не играй с судьбою…
Пленит тебя тот звёздный свет,
Потянет за собою.
Он отмахнулся лишь в ответ,
И громко так смеётся.
И пьёт горстями звёздный свет
С ведёрка у колодца.
Пьёт ледяную не спеша,
Водицы нет полезней…
И пропадёт его душа
В промозглой черной бездне.
Созреет нынче хлеб в полях,
Но нет младых жнецов.
Они на звёздных кораблях
Покинут кров отцов.
Ты не послушал мой совет,
Ну что ж, учти, юнец,
Судьба дала тебе билет,
Увы, в один конец.
***
Великая река пересекала Республику с северо-востока на юго-запад, лишь в верхнем, горном течении однажды сдавлена плотиной гидроэлектростанции, а далее она текла, как ей заблагорассудится, неглубокая, равнинная, местами широка, местами рукависта, разделена островами. Русло её было довольно прямое, и, как и положено, правый берег круче левого. Но в одном месте эта великая река вдруг поворачивала почти на попятную, уходила резко на север, огибая горный кряж, ни с того ни сего возвышавшийся почти на тысячу метров над равниной. После него река опять возвращалась практически на то место, откуда повернула, по прямой между этими точками русла было всего километров десять, поэтому тут был прокопан канал, что сокращал путь по реке практически на сто километров, а вокруг этого канала, само собой разумеется, вырос большой промышленный город, что и стал впоследствии столицей Республики Рудокопов.
Кряж этот называли Весёлым из-за того, что слагавшие его породы были на удивление разноцветными, будто нарочито некий древний бог взял и перемешал краски. На самом деле этот горный массив был древнючим вулканом, что сотню миллионов лет назад выскочил магматическим прыщом на теле планеты, прорвался и навсегда потух. Весёлый кряж считался у людей Терры одним из мест силы, которое обязательно поможет и подскажет, что готовит нам судьба. В далёкое мирное время сюда тянулись сотни туристов. Те из них, кто был побогаче и никуда не спешил, приплывали по реке, специально огибая всю эту гигантскую формацию, дабы налюбоваться всласть. Но основная масса прибывала на поездах, высаживалась, разбредалась по гостиницам, кемпингам и кабакам, потом спьяну взбиралась на кряж, потом посещала пещерные святилища проклинаемых официальной церковью неоязычников. Святилища эти окрестили дацанами, хотя никакого отношения к буддизму они не имели, разве что только также обожествляли природу и старались жить в гармонии с ней. Затем толпа паломников, не переосмыслив толком прожитое и не познав-таки грядущее, маясь похмельем и сожалея о краткости отпуска, грузилась в свежеотмытые вагоны и отправлялась восвояси.
