Мир под рукой

– Да пока не знаю, – лысый с улыбкой пожал плечами. – Сказал, через пару дней расти начнут.

– Мистер Фишер, проходите, пожалуйста, – Сузи позвала работягу, и тот проследовал за её жестом.

– Ну ладно, бывайте, мистер Тоусен.

Джей помялся рядом, глядя на него жадными глазами.

– Удачи! Мы с братом будем ждать вас на игре!

Покосившись на Сузи, видимо, как и Кайга, боясь, что его могут грубее попросить на выход, если он слишком задержится, парень покинул квартиру.

Кайга задумался, прислушиваясь. Возвращались ли к целителю недовольные лечением? Стал бы он сам пытаться вернуть жалкие пять тысяч? Или наплевал бы, зная, что потратит больше времени, добираясь почти на окраину города?

Шоу по видику завершилось, и началось следующее. Ни он сам, ни Сузи внимания на мельтешение на стене не обращали. Кайга почти заскучал, но раздался новый звонок в дверь, и эта трель показалась даже настойчивее, чем у Эри.

Звук, сначала едва перекрывший устоявшийся шум видика, трезвонил всё настырнее и сильнее. Перед самой дверью Сузи уже почти бежала.

– Здравст...

Девушка не смогла договорить. С той стороны в дверь кто-то вцепился и потянул на себя.

– Пустите! – раздался словно придушенный голос.

– К целителю? – понятливо уточнила Сузи. – Пять тысяч.

– Деньги есть. Я заплачу. Пустите!

Кайга вывернул шею, пытаясь в зияющем наискосок проходе разглядеть новоприбывшего. Мелькнула мысль, что, если там кто-то буйный — сейчас он девушке вряд ли помог бы.

– Конечно, проходите! – прозвучало в ответ даже без пиканья терминала.

По коридору торопливо прошёл парень, чуть ли не обнимая объёмную спортивную сумку. Растрёпанные волосы мешали разглядеть лицо, но был он явно не из богатеев.

– Присаживайтесь, – Сузи указала на недавно освободившийся диванчик. – У нас очередь. Я вас сразу же вызову, как только пройдут все. Раймон принимает до девяти.

Поддавшись нервному порыву парня, все следом посмотрели на часы. Цифры замигали на шести минутах девятого.

– Ладно, хорошо, что там?.. Заплатить?..

Парень принялся рыться в карманах словно большой ему кожаной куртки. Кожзама, конечно же — кем нужно быть для натуральной одежды даже Кайга мог лишь прикидывать. Руки парня тряслись. По терминалу Сузи он попал не с первого раза.

Девушка вернулась за стойку, спокойно приняв оплату, и вновь занялась своими делами. Новенький парень понемногу затих, лишь его колено тряслось и нога выбивала рваный ритм, добавляя ноты шороха. Сумку тот притиснул к дивану, чуть не загнав в щель над полом, словно боясь, что пожитки могут отнять.

Кайга молчал, периодически посматривая на, видимо, последнего на сегодня посетителя странной лечебницы. Нога парня так и выбивала чечётку, волосы занавесили склонённое лицо. Кадык на бледной шее иногда дёргался, словно тот сдерживал спазмы. Заметив, что и ладони, сцепленные в замок, дрожат, Кайгу осенило.

«Чёрт, он же нарик!».

Ещё не прошло и десяти минут, а дрожь парня усилилась. Что тот учинит, когда ломка станет невыносимой?

Кайга незаметно подтянул костыли поближе — что-то же должно будет помешать способному внезапно взбеситься наркоману кроме мелкой девчушки? Теперь он не знал, хочет ли, чтобы скорее подошла его очередь отправляться на сеанс или лучше погодить.

На часах медленно сменялись цифры, сомнения о способностях странного целителя кружились в мыслях, парень рядом дрожал, но, наконец, напряжённое ожидание кончилось. Дверь комнаты отворилась: рабочий показался в коридоре, почти такой же безучастный. Его провожали.

Раймон Шун прошёл за посетителем след в след и, когда Сузи закрыла за тем дверь, остановился напротив наркомана. Тот вздёрнул голову, жадно разглядывая целителя.

– У вас ломка? – спросил Раймон, похоже, ни считаясь с врачебной тайной.

Нарик, словно устыдившись, кивнул.

– Я потому и пришёл. Не могу больше. Я уже всё потерял. Вот, – рвано бросая фразы, он вытащил сумку, – здесь всё, хоть немного ценное, что осталось. Я за дозой шёл. Но вывеску увидел. Можете… Можете мне помочь?

Голос парня задрожал. Руки тоже, отчего сумка зашуршала как маракасы в ансамбле. Раймон присел на корточки перед ним, взяв его ладонь в свою.

Кайга вытянул шею, но этого и не потребовалось — целитель обратился к нему:

– Мистер Тоусен, следующим я должен принять вас, но, боюсь, пытку даже в полчаса он уже не осилит. Пустите его вперёд?

Теперь уже оба смотрели на него. Целитель с ожиданием, а нарик… Парень так, будто от ответа зависела его жизнь.

Отчего-то смутившись, Кайга уже хотел было махнуть рукой, но тут его озарила немного подленькая мысль о новых возможностях.

– Это быстро? Или мне теперь что — заново сюда завтра переться?

– Ну, не быстро точно, – Раймон пожал плечами, встав. – Но, если вы согласны подождать здесь, я могу задержаться.

– Задержаться, – Кайга недовольно скуксился, старясь только не переборщить. – А ночной тариф у таксистов в два раза дороже.

Он выждал мгновение, чтобы те взвесили их возможности и его покладистость, и дождавшись, когда рука парня дёрнулась за сумкой или за карточкой, продолжил:

– Ладно, я в принципе, не против, но есть условие: покажите, что будете с ним делать.

– Хотите наблюдать за сеансом? – целитель склонил голову набок.

– Именно, – ухмыльнулся Кайга. – Вдруг и ждать-то мне нечего?

– Ну, это не мне решать.

Они оба уставились на парня.

– Согласен. Всё, что хотите!

– Ладно, идёмте тогда, – Раймон вновь пожал плечами. – Сузи, выключай всё и можешь идти.

– Хорошо, пойду в девять. Ужин в шкафу!

Целитель кивнул ей и пропустил их обоих вперёд, уже открывая и придерживая дверь в комнату сеансов. Кайга застучал костылями следом за дождавшимся парнем.

«Кабинет» был небольшим. Посреди у стены стояли кушетка и несколько стульев, а поодаль стол, и предостерегающе высились закрытые шкафы. Лампы под потолком обыденно светили, не ослепляя, как в большинстве клиник. На всякий случай Кайга принюхался и прислушался. Ничем подозрительным не пахло, и постороннего фонового звучания не раздавалось. Он понадеялся, что технический гипноз распознал бы.

– Как вас зовут? – спросил Раймон, одновременно указывая Кайге на ближайший стул.

– Мэтт. Мэтт Харвинг.

– Хорошо, Мэтт. Ложись пока.

Больной кивнул и быстро улёгся, вперив в целителя выжидающий напряжённый взгляд.

– Сразу всё лечение ты, боюсь, тоже не вытерпишь, – сказал целитель, встав рядом с ним. – Поэтому сначала я пригашу ломку, а потом уже будем исцеляться целиком. Идёт?

– Согласен, – парень нетерпеливо облизнул губы. – Делайте всё, что нужно.

Раймон кивнул и подошёл вплотную, наложив руки на затылок парня. И тут Кайга испытал настойчивое желание выйти вон. Руки целителя по-настоящему засветились.

Обругав себя за то, что не догадался рассмотреть его ладони загодя, Кайга вгляделся пристальнее.

Но прозрачный золотистый свет, и вправду, казалось, лился прямо из рук того, ничем не гасимый и не испускаемый. Касался чёрных взъерошенных волос и исчезал в них, не напоминая лучи ни невидимых рентгенов, ни сиглазеров, проходящие насквозь.

Парень лежал, больше не дрожа и не дёргаясь, целитель не двигался. На стене здесь тоже висели часы, и лишь их мерцание говорило о пробегавшем времени. Вскоре Кайга устал тянуться и выглядывать не изменяющуюся картину и откинулся на спинку стула. Лишь через полчаса свечение погасло.

– Ну как? Чувствуешь что-нибудь? – спросил Раймон, пряча ладони.

– Да. Да, мне… легче.

Мэтт потёр лицо руками и свесил ноги с кушетки, словно ему нужно было почувствовать тело в нормальном положении.

– Хорошо, – ответил Раймон, отойдя и уперевшись бедром о стол.

– А что дальше? – спросил парень, отчего-то оглянувшись и на Кайгу.

Ему показалось: глаза наркомана стали будто более осмысленными и теперь тот прикидывал, на что подписался.

– Вот и я не знаю, – задумчиво протянул целитель.

Оба посетителя воззрились на него с удивлением.

– Наркоманов я раньше не лечил, – со смешком Раймон развёл руками. – Ладно, не бойся, сейчас что-нибудь придумаю.

– «Наркотики», – будто размышляя вслух, заговорил он снова, разглядывая парня и иногда посматривая на Кайгу, словно ожидая то ли поддержки, то ли окрика. – «Психоактивные вещества, в большинстве своём синтетического происхождения. Способны вызывать анальгезию, ступор и кому. А также неотделимы от привыкания, которое во все времена грозило нищетой, деградацией и, в целом, неприятностями». Как мне говорили. А значит, они накапливаются в организме и снижение концентрации вызывает желание новой дозы. Так?

Мэтт неопределённо кивнул.

– Ты давно пил?

– Я… две недели назад.

– Да не их! Чем бы они не были, – отмахнулся Раймон. – Воду, чай, сок? В туалет хочешь?

– А, – понял парень, – да не очень. Часа три прошло.

– Отлично. Смотри: нам нужно вывести всё, что осталось в организме, а потом закрепить эффект лечения, которое я уже провёл. Иначе, если оставить всё, как сейчас, ломка уменьшится, но вернётся. Но также рано и или поздно вернётся желание в мозгах. Так что, будешь сейчас много пить.

Уверенная улыбка Раймона, казалось, заинтриговала обоих. Кайга поймал взгляд парня и кивнул, вновь опираясь на костыли — их ждала кухня.

Золотой свет на этот раз пронзил кувшин с водой, переливаясь в прозрачности, и Мэтт по указке целителя выпил тот целиком чуть не залпом. Раймон только успевал вручать ему кружки. Только на последней, четвёртой уже, парень стал отпыхиваться, как престарелый пылесос.

Напоследок ладонь целителя зависла чуть ниже живота парня, отчего тот охнул и как-то сжался.

– Прямо по коридору, – кивком указал Раймон. – И вам придётся пойти вместе, если мистер Тоусен желает наблюдать за всем процессом.

Кайга опешил, успев подумать, не специально ли целитель выдумал такой интригующий метод лечения, но кивнул. Раз уж он начал здесь наглеть и обещал Эри, то не собирался идти на попятную от какой-то фальшивой скромности. Что он, голых мужиков не видел?

Хмыкнув, даже целитель прошёл следом за ними, и все трое набились в тесноватый туалет квартирки.

Мэтт, всё ещё пыхтя, расстегнул штаны. Кайга, чувствуя себя всё-таки несколько странно, вперился в глянцевую белизну внутри унитаза. Мутная вода подмигнула ему бликующим отражением.

Когда процесс пошёл, Мэтт дёрнулся и едва не забрызгал их всех. Вместо весёлой жёлтой струйки из него с трудом, словно нехотя выталкиваясь, полилось нечто чёрное и вязкое. Даже унитаз, должно быть, удивился. Жижа ударилась о борт, уронив несколько капель себя на пол, и неторопливо, как слизень, заскользила по бортам внутри.

Раймон ловко подскочил к внезапно зашатавшемуся парню и надавил тому на макушку. Содержимое его желудка помогло чёрной слизи смешаться с водой быстрее. Кайга с облегчением дотянулся рукой до смыва, желая никогда этой гадости больше не видеть.

– Ну, вот. Начало положено.

Раймон сочувственно похлопал парня по плечу, убедившись, что больше тот не спешит терять равновесие.

– Умойся пока и возвращайся к нам.

Кайга мыл руки, пока целитель выуживал откуда-то бутыли воды — решившемуся излечиться наркоману наверняка потребуется не одна.

– Это всегда так будет? – ошарашенно спросил Мэтт, через минут семь появляясь следом.

– Пока вся гадость не выйдет, – кивнул ему Раймон. – Давай, пей.

И парень стал пить.

Кружка за кружкой пустели. Бутыль за бутылью золотились изнутри и тоже выстраивались вдоль раковины. Мэтт уходил и возвращался уже куда быстрее, и Кайга больше при процессе не присутствовал. Достаточно было заверений, что вязкая чернота постепенно бледнеет и растворяется. Он вряд ли поверил бы словам, но вид повеселевшего и словно оживающего парня говорил сам за себя.

Вскоре Раймон решил-таки подтвердить окончание лечения, и трое вновь протиснулись к унитазу. Тот, видимо, радуясь такому вниманию, заблестел белыми краями и улыбнулся желтоватой улыбкой.

– Ну да, моча как моча, – согласился и Кайга, когда все трое пытались оценить чистоту анализов лишь методом визуальных наблюдений.

– Хватит, пожалуй, – подтвердил Раймон. – Пойдёмте заканчивать.

Заканчивал он так же: возложил светящиеся руки на голову Мэтта, пока тот лежал на кушетке, закрыв глаза. В этот раз дело завершилось немного быстрее.

Часы пиликнули десять. Бывший наркоман сел, словно вслушиваясь в себя.

– Ничего не чувствую, – тихо, задумчиво сказал он. – Ничего. Ни ломки, ни желания. Как вы и сказали. Неужели я вылечился?

Он поднял глаза на целителя, и Кайга, не видя его лица, представил его выражение. Недоверие, сомнение, надежда.

– От влияния вещества — да, – кивнул ему Раймон. – Молодец, что пришёл. Организм теперь чист. Не знаю, с чего ты вообще решил начать, но главное теперь, чтобы это не повторилось. Я могу убрать внушённое желание; побороть твоё собственное — можешь только ты.

– Можно привести к вам других?

Мэтт спросил слишком тихо, и Кайга непроизвольно обменялся взглядом с Раймоном.

– Ты можешь, – тот пожал плечами, – но те, кого ты приведёшь, от меня отправятся за новой дозой.

– Понимаю, – глухо согласился тот.

Тягостное чувство немного развеялось, когда глубоко вздохнувший парень упруго встал с кушетки. Кайга знал: такие просто не сдаются.

– Я провожу, – пригласил Раймон, и они вышли.

Кайга следом не пошёл: от долгого скакания по квартире туда-сюда нога разболелась. Натёртые ручками костылей ладони заныли тоже. Вечерняя усталость словно копилась вместе с темнотой за окном, которая скрывалась за занавесками, но всё равно ощущалась. И даже пробуждавшееся то и дело предвкушение не могло уже её развеять.

Иногда всё идёт слишком хорошо.

Он не знал, что увидел. Не знал, можно ли было обмануть его светом из какого-нибудь микро-диода и красителя, проявляющегося только в моче. Что это было: актёры, подставные посетители, гипноз или жестокая шутка разочаровавшейся в нём Эри?

– Извините, мистер Тоусен, за долгое ожидание, – сказал Раймон, возвратившись.

– Да ничего. Это было познавательно. Часто у вас такие экстренные случаи?

– Не особо. Но иногда что-нибудь происходит.

– Прямо как в настоящих клиниках. Видимо, я и в этот раз стал везунчиком.

После знака Раймона он вполз на кушетку, выпуская, наконец, костыли.

– Да уж, «Крылатые», наверно, состояние сделали на вашей удаче, мистер Тоусен.

Раймон не спешил подходить ближе.

– Можно просто Кайга, – он поморщился: после того, как они вместе следили за испражняющимся нариком, официоз стал как-то не к месту.

– Штаны снимай, Кайга.

Раймон, как ему показалось, чуть язвительно не заржал, и он хмыкнул:

– У нариков сквозь одежду всё просвечивало, а меня напрямую полапать надо?

– Ну, если тебя волнует не перелом, а ишурия, тогда поможет и так. А если всё-таки кости, то, чем меньше слоёв будет мешать, тем лучше. Если, конечно, не хочешь задержаться ещё на пару-тройку часов.

Кайга не стал дожидаться окончания объяснений и разделся, с трудом извиваясь на кушетке. Может, хоть так целителю станет стыдно от подтрунивания над сирыми и убогими.

Наконец, он снова воочию увидел серую корку улучшенного гипса. Под ней всё опять ныло. Обезболивающие помогали едва-едва.

Отбросив мысли, что не стоило всё же так много бродить, он кивком подозвал Раймона:

– Готово.

Светящиеся ладони не ощутились никак. Ни нажатия, ни касания сквозь гипс не проникало.

– У тебя три перелома, – нахмурился Раймон. – Кто-то прямо постарался.

– Фанаты. Задушили объятиями.

– Я снимаю гипс, – предупредил целитель и потянул за край шва.

Тончайший слой, незнамо как способный фиксировать повреждения, легко поддался. Синяки расцветили ногу, словно напоминанием о сине-зелёной форме «Моггс», которой его все сейчас грозились лишить.

– Ничего, – словно услышав его пораженческие мысли, подбодрил Раймон. – Получаса мне хватит.

И время пошло.

Золотое сияние блеснуло из рук, как блеск далёких фар. Ослепило одних и указало путь другим. Кайга смотрел на руки, медленно кружившие над его кожей, совсем не касаясь. Целитель замолчал. Больше ничто не нарушало тишину, и ему ничего не осталось, кроме как прислушиваться к боли. И спустя долгое множество растянувшихся мгновений он различил: она утихает. Тянущее, ноющее чувство, угнездившееся в разломанной до осколков кости, уходило. Боль и трение от смущавшего тело гипса пропадало следом. И наконец, словно самое зрелищное изменение целитель оставил напоследок, Кайга увидел, как сходят синяки. Только волоски остались темнеть на смуглой коже.

– Вот и всё, – сказал Раймон. – Встанешь?

Спортсмен растерянно напряг бедро. Прежде и это причиняло боль, но теперь лишь напряжение мышц разнеслось по телу. Он упёрся ногами в пол, и они приняли его вес, как и раньше. Ни боли, ни хрупкости.

Кайга сделал шаг. И ещё один. Присел, ещё присел, подпрыгнул. Попрыгал, повторив начало тренировочной разминки, и понял, что его нога цела. Ему ничего не мешало. Ни гипс, ни капсы, ни допуск от врачей больше не были нужны.

– Как это, к чертям, возможно?!

Интерлюдия 2

Раймон прокашлялся в окружавшую белизну. Комок в горле то ли мерещился, то ли намекал на продолжение головокружения.

Женский голос недавно оповестил его о приближающемся времени встречи с Блэквудом, но «сеансы болтологии», как он их окрестил, уже не заставляли его торопиться. Разговоры, обсуждения и увещевания никакого толка пока не приносили.

Вскоре он всё же поднялся и вышел в другую белизну — разделённую пролётами лестниц и блеском дверей. Шагать по коридору становилось тем утомительнее, чем чаще Раймон встречал других пациентов. Все выглядели куда довольнее его самого.

К некоторому его сожалению, он не был глуп и умел считать. Обо всех своих накоплениях он помнил досконально, и примерно представлял, на что способен Руи. Байкер наверняка успел затянуть пояс и перешёл на сое-диету: никакого мяса, кофе и настоящей органики. Их деньги кончались. Две недели, максимум — четыре, и Раймон должен покинуть клинику и выйти в город настолько здоровым, насколько можно. Вот только доктор Блэквуд так и не подобрал ему лечение.

– Добрый вечер, мистер Раймон, – поприветствовал врач из-за стола, когда дверь в кабинет открылась и так же бесшумно задвинулась за спиной.

– Надеюсь, вы сделаете его ещё добрее?

Раймон пересёк кабинет и уселся в кресло, как обычно, не прельстившись чаем и крекерами, хотя игнорировать еду почти целый день становилось тяжеловато.

Последовали стандартные вопросы о самочувствии, сне и тошноте, на которые Раймон отвечал уже несколько лениво. Блэквуд, как и всегда, сохранял идеально-спокойное выражение лица, и лишь его глаза иногда будто хитро посверкивали за линзами очков.

Время за окном менялось более зримо, чем в кабинете врача: трепетали на ветру желтеющие листья, ярче становились звёзды на темнеющем небе. У Раймона засосало в желудке как-то по-особому.

Спина затекла от долгого сидения, и, поелозив на кресле, он вдруг понял, что уже несколько минут изучает изукрашенную узорами чашку и блюдце с печеньем.

– Вы пропустили обед, Раймон, – проговорил Блэквуд, будто прочтя его мысли.

Это не был вопрос, и Раймон кивнул, понимая: соврать не получится, да и, вроде, не нужно. Камеры в палате наверняка сообщали врачам о каждом действии пациентов. И не действии тоже.

– Вы напрасно утомляете себя ещё и голодом. В худшем случае, так можно довести себя до язвы желудка.

– Ну, есть и сблёвывать, это ведь тоже не нормальное пищевое поведение?

– В вашем случае, это лучше, чем голодать. Всё-таки есть вероятность, что тошноту вы переборете.

– Вы так говорите, будто это зависит от моего желания.

Раймон пожал плечами. Спорил он слабо, понимая, что врач в чём-то прав. Раз на раз не приходилось, и иногда, принимаясь за еду, он забывал о тошноте, словно сосредотачиваясь на вкусе еды. А в платных клиниках, как оказалось, кормили вполне неплохо.

– Чая? – предложил Блэквуд.

– Давайте.

Раймон кивнул, и доктор, видимо, желая поддержать его, добыл откуда-то чайник и вторую чашку.

Крекеры хрустели, и дальше разговор о рецептах, анализах и процедурах пошёл чуть веселее.

– Это началось вместе с астмой, – в который уже раз рассказывал Раймон. – Приступы пришли первыми, я задыхался и потел, а потом, когда их не было, кружилась голова. Знаете это чувство, когда катаешься на качелях и кто-то вдруг тянет за них сзади? Вот и мне казалось, будто всё вокруг останавливается, а я должен лететь вперёд. Будто всё крутится как-то не так. Излишне медленно или слишком сильно. По-разному, но не так.

– В детстве вы не объясняли родителям свои приступы игрой или каким-то волшебством?

– Родителям не было до них дела. Астма была понятной и от неё было лекарство, а от того, что я пачкаю шарфы и перестал бегать по прямой, ничего особо не помогало.

– А себе?

Раймон пожал плечами, не поняв вопроса — он и сейчас-то не знал причину.

– Может быть, вы искали связи с чем-то вне? С погодой, едой, техникой рядом, излучением?

– Не особо. С едой, может быть. По праздникам тётя пыталась скормить мне жареные свиные уши, но я сильно сопротивлялся. Их круглые хрящи странно скользили во рту.

– И кроме еды ничего «странного» вы никогда не ощущали?

Блэквуд наблюдал за ним поверх соединённых пальцев. Раймону стало казаться, что его наталкивают на какой-то конкретный ответ. Но, если бы он его знал, ему не нужна была бы помощь врачей.

Ликующее лицо Оливера оживило не только белый пейзаж, но и однообразные больничные будни.

– Доктор Блэквуд наконец выписал тебе капсулы. Принимать дважды в день, желательно после еды!

Он втолкнул в палату тележку и принялся прибирать посуду и контейнеры и менять бельё.

– Что же там такое? – спросил Раймон, с интересом приняв маленькую упаковку.

Названия на одной капсуле без пачки не оказалось, но Оливер сообщил:

– «Пролукатин»*.

– Хм, не принимал его раньше. Ну надеюсь, это значит: у него появилось направление моего лечения?

– Спросишь на приёме, – улыбнулся Оливер. – Мне всё о пациентах не рассказывают.

Они понятливо кивнули друг другу, и медбрат ушёл, оставив Раймона с тарелками и капсулой один на один. Маленький голубой кружок заманчиво блестел пухлым боком, и Раймон, прислушавшись к себе, потянулся к еде. Через полчаса капсула оказалась в его животе.

Ещё через час его вывернуло, и другой медбрат откликнулся на вызов для уборки.

– Что, по-вашему, странно, доктор Блэквуд? – он решил уточнить, устало отставляя опустевшую чашку на край стола. – Головокружение? Неприятие организмом воды — даже той, что в бутылках, которой нас снабжала Администрация Временного Обеспечения? Или всё-таки сама астма, из-за которой при загазованности в семьдесят процентов я два месяца не мог выйти из дома и начал грызть побелку на потолке?

Раймон откинулся на спинку кресла, и Блэквуд повторил его движение, не торопясь отвечать. Они замерли напротив друг друга, как старые знакомые, растерявшие не только нити прежних бесед, но и саму связь.

Врач больше не подталкивал, и Раймон нахмурился, всё ещё не желая попусту отмалчиваться. Каждая минута его молчания менялась на новые цифры в счетах за стандартную палату.

– Я никак не объяснял свои приступы родителям, – он пожал плечами. – И не смог объяснить их себе.

– Как вам новое лекарство, мистер Раймон? – словно пожелав сменить тему, Блэквуд вернулся к расспросу. – Медбрат доложил, что вы интересовались брошюрами об астме и методами её лечения.