Мир под рукой

Мир под рукой

Глава 1. Новости и слухи

Пролог

Планета Стэнфорд. Основная цивилизация — люди. Население около полутора миллиардов. После пяти мировых войн и последующих катастроф планета заселена в ограниченном пространстве оставшихся относительно целыми городов, защищённых от недружелюбной внешней среды куполами. Для поддержания порядка создано и задействовано общемировое правительство. Страны упразднены, расы уравнены в правах. Штаты и города различаются по степени уровня жизни. Переселение возможно с использованием всех доступных ресурсов, ограниченных потенциалом отдельного индивидуума. Правительство заявляет, что с успехом борется за благополучие каждого на планете Стэнфорд.

Глава 1. Новости и слухи

Кайгу немилосердно трясло. Машина дребезжала, перекрывая даже истошный тенор, захлёбывающийся самолюбованием на одном из оставшихся лишь для стариков радиоканале. Отчасти он этому порадовался: половину слов наверняка не помнил даже дряхлый таксист.

Старый, местами поржавевший седан вихлял по узким улицам: широкие шоссе и парящие мосты кончились недалеко от центра города, аэробусы тут не ходили, а воздушное такси стоило, как половина его месячной зарплаты.

Он скрипнул зубами: то ли от боли под словно пульсирующим гипсом, то ли от воспоминаний.

– У вас всё плохо, – лупая глазами за толстенными стёклами очков, бескомпромиссно оповестил доктор. – Перелом бедра и перелом голени в двух местах. Если и срастётся, то хромота не позволит вам бегать. А комиссия не допустит к полю дальше ограды.

– Игра через две недели, – глухо сказал Кайга, мрачно прикрыв глаза. – Плевать на комиссию, дайте капсы. Выиграю — и выплата за кубок покроет мои счета лет до сорока.

– Не выиграете.

Доктор вернул ему флешку с рентгеном, почти не глядя.

– Даже под обезболивающим ваша нога не будет работать. Можно было бы заменить её на протез, но потребуется время и много денег на хорошую версию. А их пока у вас нет?

– Нет! – ответил он сразу на всё. – Никакого протеза мне не надо. Она, чёрт бы вас побрал, просто болит! Дайте капсы — Мартон выпустит меня на поле.

– Выпустит, – моргнул доктор прямо как та собачка с мозгом с орех. – А меня потом выпустят из профессии. Первый игрок «Крылатых Моггс» под обезболивающим проигрывает последнюю игру сезона, подводит команду и гробит своё здоровье навсегда? Нет уж, мистер Тоусен, в этот раз справляйтесь без меня.

Кайга вскипел от злости, но за дверью мельтешили люди, чьи вопросы долетали даже сквозь пластик. Больные, ждущие очереди, любопытные, узнавшие его по фиолетовым дредам, и товарищи по команде, чья помощь была ему не необходима, но и рвать с ними связи он пока не планировал.

– Перенаправьте! – приказал он, суя под нос врачу электронную табличку.

– Ни один доктор не допустит вас до игры, мистер Тоусен. Отчего-то ведь вы пришли ко мне? В клинику? Ваш ментор — доктор Льюис вам уже отказал до меня, правильно?

– Значит перенаправьте в другую клинику!

Кайга вскинулся, хоть и знал, что криками тут вряд ли чего-то добьётся. Шерифы, армейцы и бесплатные врачи — самые отбитые в любом уголке шарика.

– Чёрт тебя, Тоширо! Ты же знаешь: я не сдамся!

Он всё-таки не удержался и вскочил. Карточка пошла рябью и писком от слишком сильного нажатия, нога от прошившей боли предательски подогнулась. Доктор поймал его под локоть, удерживая и помогая сесть.

– Кайга, не глупи, – вздохнул он. – Знаю, что эта игра важна для тебя. И что это последний шанс и «Крылатых» тоже. Но с этой травмой ничего не сделать.

Злобно смирившись, Кайга сунул карточку в карман и вновь застучал костылями по голому бетону. Звук отражался в костях.

За дверью, куда уже лезла настойчивая очередь, его встретили сокомандники. Их непривычно сосредоточенные лица говорили сами за себя.

– Выписал? – как всегда на что-то надеясь, спросил Антонио.

Кайга мотнул головой и поморщился.

– И что теперь? – Сэм хмуро избегал смотреть на него ниже пояса.

– Потопали отсюда.

Вместе они покинули клинику, обходя очереди, толпы и стойбища людей, заученно штурмующих заблокированные на время приёмов двери. Выйдя из здания, Кайга медленно вдохнул пропылённый воздух: выбраться из клиники, пропахшей медикаментами, хлоркой, болезнями и потом чуть не живущих в ней в ожидании лечения людей, мечталось давно.

– Вы куда? К Мартону? – спросил он, когда запищал спуфон Сэма, напоминая о вызванном такси.

– Да. Поедешь с нами?

– Нет. Он с меня шкуру спустит, если сейчас увидит.

– Но он же сам тебя сюда отправил, – поник Антонио.

– Брось, не может же Тоширо брать на себя все наши косяки, – попенял Сэм.

– Так точно, капитан.

Кайга прицелился, шутливо хлопнув его чуть пониже локтя, и тут же упёрся костылём, удерживая потерянное равновесие. Вроде бы, ребята его покачивания не заметили.

– Давай хоть подбросим.

Кайга задумчиво кивнул и отправился следом за игроками «Крылатых Моггс». Может быть, это последний раз, когда он делил с ними поездку.

Они высадили его возле дома: высотное здание в шестьдесят этажей упиралось в облака. Окна его квартиры наверняка вновь занавесились туманом — осенняя влажность укутывала города, как обычно. Попрощавшись и доковыляв до лифта, он продолжал думать: скоро контракт расторгнут, квоты и деньги закончатся, и тогда даже сороковой этаж ему будет не по карману.

Квартира, как и ожидалось, встретила тенями. Бледный свет видика разгорелся, стоило махнуть рукой, и Кайга устроился в кресле, тяжело выдохнув. Ладони выпустили гладкие рукояти костылей и запутались в привычной тяжести дредов. Он скрючился не то от боли, не то от злости.

– … к спортивным новостям! – раздался голос диктора из мелькающей панели. – Ведущий игрок «Крылатых Моггс» Тоусен Кайга покалечился в скандале с группой антивелсеров. Нападение на затеявших вечеринку в ночное время спортсменов завершилось безобразной дракой и, к несчастью, серьёзной травмой для универсала «Моггс». Также пострадали форварды Гордон и Фушико и полузащитник Серёгин, но их травмы, как сообщает тренер, не станут препятствием для игры. О потерях антивелсеров пока в точности не известно, но им наверняка не повезло: рассерженные фанаты, вмешавшись, отгоняли их к самой стене до утреннего света, пока уже их не разогнали наши доблестные шерифы. В итоге завершающая игра сезона может потерять свою главную звезду: полузащитника Тоусена, а «Крылатые Моггс» — последний шанс на победу в кубке года. Что практически обнулит их результаты в сезоне и вновь спустит в рейтинге до уровня команд третьего дивизиона. О составе команд, и успеет ли мистер Тоусен поправиться к игре, узнаем позже. Оставайтесь с нами, будем держать вас в курсе!

Улыбающееся лицо диктора Эниса отпечаталось у Кайги в памяти даже без взгляда на экран. Он вновь поморщился и махнул рукой, оставаясь в тишине и полутьме. Тучи наползли на город, и ему не нужно было слушать сводку погоды, чтобы узнать, что следующие дни станут весьма мрачными.

Он долго сидел почти без движения, смотря на искалеченную ногу, как на предателя. Будто от этого гипс мог врасти внутрь мышц и исчезнуть. Но тот не исчезал, а будущее, ещё недавно мелькавшее радужными перспективами, сегодня будто тоже покрылось серой коркой.

Из команды его попрут. Пусть заменить его некем, но и держать, по сути, калеку никто не станет. Повезёт, если тренер Мартон сжалится и подыщет ему сытное место, но ни славы, ни больших денег, ни уверенности, толкавшей его вперёд, больше не будет.

Когда в животе заурчало уж слишком настойчиво, Кайга нашарил руками отброшенные костыли. Небо за панорамным окном потемнело, и вид, обычно вселявший в него здоровую горячность, теперь лишь навевал уныние.

Громко стуча палками и иногда оскальзываясь, он доковылял до кухни, где ждали остатки недавней доставки. Печь пиликнула, и он вгрызся в тёмную корку бургера, словно назло всем, зная, что теперь следить за питанием необязательно.

В дверь позвонили. Одинокая трель Кайгу не заинтересовала, и он продолжил есть, дождавшись следующей. И следующей. И следующей.

Только проглотив последний кусок, облизнув с губ жир настоящего бекона и рычаще вздохнув из-за понимания, что нежданный гость не собирается уходить, он вновь побрёл по коридору. Дверь будто насмехалась вслед за звонком, приближаясь слишком медленно.

– А ты не торопишься, – Эри смерила его недовольным взглядом, деловито прокравшись мимо.

– Я интервью не назначал, – буркнул Кайга.

Его бывшая, теперь оставшаяся лишь полезной знакомой, как у себя дома сбросила лёгкую куртку мимо шкафа и прошла в комнату.

– Видела новости? – спросил он, гадая, зачем она пришла.

Они не встречались уже давно: полгода или больше. Следить друг за другом перестали и того раньше. Свидания, никогда и не насыщаемые романтикой даже на половину, истощили себя, как кошелёк переселенца без родни.

– Брось, – девушка хмыкнула. – У меня свои каналы. У Эниса только глаза красивые, а я могу и текст написать, и инфу добыть.

– Ага, только зачитать её с главного канала тебя не пускают.

Кайга фыркнул и вновь угнездился в кресле, прислонив костыли так, чтобы не споткнуться, вставая. Надеялся, что гостья уйдёт быстро и не придётся при ней много расхаживать, неуклюже цепляясь за углы и подлокотники.

– А тебя пустят, Кайга?

Пауза перед именем разбередила что-то внутри.

Они так и встретились — выходцы из одного мира, выцарапавшие себе переселение в другой. У него хотя бы была семья, был спорт и способности, открывавшие не только двери, но и посадочные сектора в куполах. У Эри была только она и цепкие пальчики. Ими она ловила любого, кто мог хоть как-то улучшить ей жизнь. И она знала, что он искал то же. Сороковой этаж должен был стать лишь началом.

Он покачал головой.

– Три перелома. Кости раздроблены, нормально срастить не получится. Грозили протезом, я отказался.

– То есть… ты не будешь играть вообще?

Её непривычно тихий голос заставил и его браваду утихнуть. Смысла притворяться больше не было. Его дверь закрылась. Отвечать было нечего.

Эри откашлялась. Кайга пристально вгляделся и понял, что та пришла, кажется, не из праздного любопытства.

– Эй, это вряд ли станет сенсацией, – махнул он подбородком в сторону матового экрана. – Там уже тебя опередили.

– Да знаю я, – девушка, когда-то прожужжавшая ему все уши о своей намечающейся карьере журналистки, закатила глаза. – Об этом уже кто только не сообщал. Я два дня назад услышала.

– И пришла только сейчас?

Он немного удивился, скорее поймав себя на негодовании, чем от её признания.

– Брось, – она усмехнулась. – Неужели решил, что я побегу спасать тебя от твоей же глупости?

Он усмехнулся следом. Уж кто-кто, а Эри не из тех, кто будет трястись над ним, когда он вновь решит проскакать из душа без костылей.

– Я кое-что нашла.

Серьёзное, красивое лицо поднялось из тени. Он поглядел на журналистку, и поняв, что разговор будет долгим, включил свет. К счастью, вставать для этого было не нужно.

– В городе ходят слухи: появился какой-то целитель. То ли врач, то ли нет — принимает прямо на дому. Обещает лечение почти от всего.

– То есть? Шарлатан? Сектант?

– Не понятно.

Эри пожала плечами и вытянула из сумочки смятую рекламку. Кайга вгляделся в истёртый будто многими руками лист.

Ищут: чернорабочих, няню, таксистов.

Готовы наняться: сантехник, уборщики, художник.

Продают: остатки партии плитки, матрас, щенков.

– В самом низу, – уточнила Эри.

«Раймон Шун. Целитель.

Вылечу за один сеанс любые болезни, травмы, недомогания, кроме астмы.

Вход платный — 5 000 знаков.

НЕ по фотографиям. НЕ по описанию. НЕ порча. НЕ наговор.

Не выдаю рецепты — лечение одним днём под прямым надзором».

Кайга дочитал и в растерянности поднял глаза.

– Целитель? Ты серьёзно? Предлагаешь мне пойти к целителю?

– Говорю же, непонятно.

Эри нахмурилась, деловито, что не вязалось с чуть растерянным голосом, забирая рекламку.

– Пара новеньких, поселившихся в восточном районе, слышали странные разговоры. Вроде как, неподалёку от них разбился байкер. Как всегда, сиганул между мостами и… промахнулся. Улицу оцепили, мост перекрыли, а потом вдруг шерифы вернулись и ничего не нашли. Кроме крови и разбитого байка.

– Хм? Кто-то забрал тело? Украшения, одежда, органы. Или, может, родственники?

– Тела не было, – Эри подняла вверх пальчик, – но байкера потом кто-то встречал.

– Живого? – усомнился Кайга.

– И здорового!

С полминуты он удивлённо разглядывал взбудораженное лицо. Глаза девушки будто замерцали, так она принялась ёрзать от нетерпения.

– Да брось, – он рассмеялся. – Ну не расшибся этот байкер до конца. Скрылся от шерифов, чтобы спрятать фальшивые права или не платить за разбитое ограждение.

– Принято, – кивнула она, совсем даже не задумавшись и ничуть не огорчившись. – Помнишь, три месяца назад вспышку гидролишая на границе? Как раз на восточной?

– Ну, говорили что-то.

– Обнаружили среди бедняков. Три дома, этажи с первого по пятый. Бум среди доставщиков и окномойщиков. Аэробусы опять же, таксисты. Все с восточного не вылезали — паре-тройке удалось очень прилично заработать. Район оцепили, химзащита и растворы прямо в душ. И вдруг всё закончилось, как и не было ничего, за две недели. А инфекционный период гидролишая – три месяца.

– Новые лекарства? – предположил Кайга.

– Для бедняков?

– Там же под тридцать этажей сверху.

Но здесь его версия слегка проседала. С инфекциями города сражаться не любили: дорого, энергозатратно и тяжело успокаивать людей, даже когда всё заканчивалось. А главное — долго.

– Ты давно в клиниках был? – продолжила Эри, не дав ему задуматься.

– Сегодня.

– Свои отправили?

– Льюис, – кратко ответил Кайга, вспомнив, что и от врачей он ничего не добился.

– Понятно. А мне, чтобы попасть к доктору, надо отстоять очередь, либо записаться. По записи минимум месяц ожидания. В очередях — быстрее подхватить ещё что-то. Те, кто в ней, иногда предпочитают не возвращаться домой, чтобы не терять место.

– Ничего нового, и?

– Клиника восьмого района. Там есть запись. На послезавтра.

– Ну ты же знаешь: кто-то не дождался. Выздоровел или наоборот.

– Я была там, Кайга. Очереди есть, врачи закатывают глаза и запирают двери. Старики общаются, квотники трясут карточками с зелёным плюсом, болезные болеют. А вот «пустых» почти нет.

Кайга откинулся на спинку, скрестив руки.

«Пустые» — отражение всего, что пугает переселенцев. То, отчего многие отказываются покидать свои дома, находящиеся среди загрязнений, голода и могильников.

Те, у кого хватило денег переехать. Сменить один купол на другой: попросторнее и подороже. Но тут у них кончилась удача: деньги ушли, работа не появилась, а родственники, друзья и наниматели внезапно сдулись. В лучшем случае. И когда от голода ты падаешь в пыль, когда дышать под открытым небом не даёт очередная буря, пробравшаяся за три слоя защиты, когда твой единственный дом — это целлофан над покрышкой, люди теряют надежду и тянутся в клиники.

Где их либо лечат от чего-нибудь, выписывая в счёт будущего заработка огромные кредиты и отправляя в санатории при шахтах. Либо не замечают, и больница полнится запахами немытых тел. Либо зовут за собой и взамен органов, которые те не в силах поддерживать, наполняют чем-то другим: металлом, пластиком и озоном. Пустота перестала быть уделом потерявших вдохновение поэтов. В тридцать втором веке это участь бомжей.

Когда кто-то «опустел», выйти из больницы ему уже нельзя — незачем и почти бесполезно. Без докторов он долго не проживёт.

– «Вылечу любые болезни», так? – спросил Кайга. – И ты считаешь, что отсутствие сердца или желудка тоже?

Он скептически смотрел на Эри. Не могла же та и впрямь думать, что такое возможно? Верить шарлатанам и эзотерикам, это одно, а бред сумасшедшего…

– Тебя, часом, никакие видения не посещают?

– Да ну тебя, Тоусен! – Эри вспылила. – Конечно, я так не думаю! Но что-то, мне кажется, тут можно найти. Я проверила: доктора Раймона Шуна не существует. У нас нет и однофамильцев. В Мато отличился студент аэрокосмического института — факультет аэроинженерии и механики. В Биске Такой человек умер десять лет назад. В Каррах жив: трое детей, компания по очистке стёкол. Больше это имя нигде не значится. Доктору взяться неоткуда, но почему-то люди к нему идут.

– И не уходят? – подловил Кайга. – Не лечит он их, выходит?

– Не знаю. Эту брошюру я раздобыла с трудом. Обещала вернуть.

– Ну так и расспроси там, где добыла, – повторив за девушкой, Кайга пожал плечами.

– А толку-то, – фыркнула Эри. – Мне нужен материал. Нужны доказательства.

Её взгляд стал прямым. Никогда не опускавшая глаз, теперь она будто пригвоздила его к месту. Захоти он, даже здоровым бы просто так не ушёл. А теперь он здоровым и не был.

Кайга задумчиво сжал ладонь на пластике костыля. Тот остыл от долго стояния без дела, и рука скользила, словно предчувствуя его будущее: холодное, одинокое, мешающееся.

– Ты же ничего не теряешь, Кайга, – Эри подтолкнула его мысли. – Ты уже не выйдешь на поле, не выиграешь, и больше не будешь не то, что играть — даже попытаться не сможешь.

– И что мне у твоего целителя сделать? Допрыгаю, а потом?

– Просто сходи к нему! Покажешь свой гипс. Посмотришь, есть ли у него кто на приёме. Чем он с ними занимается.

– Почему сама не сходишь? Боишься? Вдруг он в самом деле сектант и форматнёт мне мозги какой-нибудь наркотой?

– Я пыталась, – Эри, явно нехотя, призналась. – Сказала сдуру, что пишу статью о новых методах лечения. Меня к нему не пустили. Затем и в клинику ходила — пыталась найти у себя какой-нибудь диагноз.

Кайга хмыкнул:

– Нашла?

– Ага, как же. Здорова, как с тысячного.

Он хмыкнул, про себя подивившись иронии. Он тоже не жаловался на здоровье в отличие от многих и многих, но лишь одна неосторожная стычка, и его жизнь перечёркнута, как у последнего дефектника.

– Ладно, схожу к твоему целителю, – со вздохом согласился он. – Пойдёшь со мной?

– Нет, – Эри недовольно мотнула головой. – Не хочу слишком там примелькаться. И вдруг выгонят и тебя. Просто запоминай всё, что он будет делать. Осмотрись. Может, узнаешь кого, если будут ещё больные.

И вот Кайга трясся в дешёвом такси в спальном районе почти на окраине, выглядывая нужный адрес. Эри с ним не поехала. Больше никто не знал, где он и что собирается натворить.

Лёгкую нервозность он глушил сознательным презрением к окружающему и намеренными резкими движениями. Нога напоминала о себе. Избавиться от гипса раньше двух месяцев он не надеялся. И иногда начинал ругать и себя, и Эри за тухлую каплю надежды, некстати разлившуюся перед ним.

Его последний шанс исчез: подмазанный государственный врач, закрывавший глаза на косяки игроков «Крылатых Моггс», и то выпускавший их на поле раньше положенного, то снабжавший лекарствами, которые частные спортивные врачи доставать не имели права, в этот раз его просьбы проигнорировал.

А верить подпольным целителям — это путь в никуда. Если бы не Эри, он бы выбросил рекламку, забыв о ней, как об очередной дури, предлагаемой по дешёвке.

– Приехали, – сказал таксист, кивнув на жилой дом, упиравшийся крышей в тучи.

Половина окон темнела даже в конце дня. Казалось, будто там никто и не живёт. Спальные районы: все либо на заработках, либо уже медленно помирают.

Он расплатился и с трудом вылез, чуть не прищемив костыль дверью. Такси умчалось, разгоняя вязкую тишину придушенным кашлем мотора.

Кайга огляделся и нашёл взглядом дверь подъезда. Как ни странно, она была настежь раскрыта. Подумав, что гостеприимством нынче мало кто гордится, он вошёл внутрь. Коридор терялся в темноте, но нужная квартира нашлась быстро.

«Раймон Шун. Целитель. Приём: 9.00–21.00»: значилось на едва светящейся табличке.

Кайга нажал на звонок, и достаточно быстро дверь приоткрылась навстречу. Внимательные тёмные глаза на высоте подмышки изучили его с ног до головы.

Интерлюдия 1

– Ну что, в реале больше, наверное, не увидимся?

Приземистое здание аэропорта скалилось серебристой оградой. Вокруг бушевал ветер, чуть не сбивая людей с ног и покачивая мотоцикл. Тёмные глаза байкера блестели, как его шлем, и будто пронизывали Раймона насквозь.

– Похоже, – усмехнулся он, опустив шарф и стараясь глубоко не вдыхать.

– Это хорошая клиника. Лучшая, на какую нам хватало.

– Да знаю я. Мне сойдёт.

– Не пропадай там, – Руи развёл руками. Видимо, не знал, где закончится это «там». – Спуфоны пациентам запрещены, пока не выпустят, но как только выйдешь в город — сразу свяжись.

– Свяжусь.

Раймон ухмыльнулся уголком губ. Он и не собирался расставаться надолго, зная, что, скорее всего, друг будет его единственной возможностью не зажить припеваючи где-нибудь под мостом.

Время прощания вышло. Сирена резанула по площади, вместе с новым порывом ветра. Он швырнул их друг к другу. Раймон ответил на стремительное объятие Руи, всё-таки пошатнувшись, едва сдерживая рвотный позыв. Не желая хотя бы сейчас показывать, насколько ему фигово, сжал затянутый в кожу куртки локоть байкера.

– До связи, – улыбнулся он напоследок.

Руи остался, провожая и здесь, наверняка вглядываясь в каждый его вынужденно неторопливый шаг. Но ненадолго: буря вокруг бушевала, поднимая пыльные барханы, а двери аэропорта скоро закрылись.

Раймон, будто спелёнатый белой формой, лежал на кровати, свесив голову. Его привычно мутило, хотя тошнота и закончилась, как, должно быть, и содержимое его желудка.

От специального короба поблизости, по идее не пропускающего запахи, уже немного несло. Он иногда принюхивался, пытаясь понять, мерещится ли ему или запах исходит не от окружающей стерильности, а от него самого. Но ежедневно выдаваемая форма белела чистотой, как и покрывало, и пол, и стены. Клиника, и впрямь, была крайне приличным местом. И он не соврал, сказав, что согласен на любую, когда на запрос о его лечении вместо медклиники откликнулась медицинская же психушка.

Чёртова астма лишь иногда пыталась убить. А вот странное, шедшее в комплекте с ней чувство кручения портило его единственную жизнь постоянно.

Матовые стены кое-где блестели — разбавляя их белизну искрами зеркальных глаз, на него поглядывали камеры наблюдения. В потолке мерно что-то тикало, чуть реже, чем нужно, но давало хоть какое-то ощущение времени. Ни спуфона, ни планшета, ни даже видика ему не оставили. Как удалось вызнать им с Руи: стандартная палата не отличалась ни развлечениями, ни запретами.

Он прикрыл глаза, проваливаясь не в сон, но хотя бы в рябящую серость, чуть приглушавшую слишком яркий окружающий свет. Вновь погружаясь в неторопливые раздумья, ведь заняться ему уже месяц было абсолютно нечем.

– Мистер Раймон Шун, двадцать лет: астма, головокружение, тошнота? – полувопросительно сказал доктор, вчитываясь в карточку на планшете.

Раймон кивнул, не зная пока, что следует добавить.

– Хорошо. Я ваш лечащий врач — доктор Кристофер Блэквуд.

Они пожали руки, и Раймон вновь вернулся на тонконогое кресло перед широким столом. Бумаги, планшеты и экраны громоздились там ровными рядами. Оставалось надеяться, что этот врач знает, как пользоваться методичками даже для нестандартных случаев.

– Итак, вашу карту я изучил.