Опал памяти. Свои

— Эмит Эрхарт!

Зрачки четырех голов центральной статуи испустили белую магию, поймав в фокус юношу с первого ряда и перенесли его на сцену. Высокий, худощавый, с длинными красно-фиолетовыми волосами, завязанными в простой хвост. Узкое лицо с тонкими чертами не выражало ничего.

— Прими присягу, — сказала ему Лола.

Юноша уверенно проговорил:

— Я, Эмит Эрхарт, клянусь Всемогущему Богу перед Святой Квадрой его в том, что буду верно служить и во всем повиноваться Великому генералу Фольго Руберу, не щадя жизни до последней капли крови.

Затем он встал под центральную статую, и в тот же миг его пронзил луч белого света. Разряд магии прошел из глаз статуй Святых через головы центральной, собрался воедино внутри, вырвался сквозь стопы и обрушился на макушку Эмита Эрхарта, чтобы бесследно утонуть в теле. Спустя мгновение на куполе остался только один витраж — сине-зеленый. Остальные потухли.

— Бирюза! Первый анимал! — объявила Лола.

Головы центральной статуи обрушили на Эмита Эрхарта жгуты света. Он исчез и возник в секторе Бирюзы.

— Что это было? — выдавила Айя.

— Святая Квадра даровала ему акцент, — важно пояснила Холли и добавила: — Вот он какой, наследник Эрхартов.

Колено Айи задергалось. Слова присяги сразу вылетели из головы.

— Сони Уми! — прозвучало на сцене.

На арене появилась девушка с длинными зелеными локонами. Она быстро произнесла клятву и получила сине-фиолетовый Лазурит. Следом была Нану Дэви: невысокая и крепкая, с короткими светло-голубыми волосами — Бирюза. Такой же акцент достался и следующей кадетке с синим каре — Азуми Сато. Константин Зейн, скучающий юноша с густыми розовыми кудрями, получил Изумруд, а Зарто Гривас, высокий и сутуловатый, пополнил ряды фиолетового сектора — Аметиста. Командующая Руби Сцента ерзала на стуле и по-детски хлопала в ладоши, радуясь каждому пополнению в рядах композитов. Следующим был беловолосый Томас Янсон — Цитрин. Айя и Холли переглянулись. Первый кадет специального отряда.

Айя уже запомнила слова присяги и повторяла их про себя, когда Лола объявила:

— Ени Вольфрам!

Она приковалась взглядом к арене.

— Убийца, отступник, предатель, грязь, — процедила Холли, скрестила руки на груди, втянула голову в плечи и выгнулась назад. — Будь ты проклят, Ени Вольфрам, да простит меня Святая Квадра!

— Ты знаешь его? — спросила Айя, теребя верхнюю пуговицу на кителе.

— Да, сын командующего Вольфрама, — Холли поморщилась. — Но тебе с ним знакомиться не следует, если хочешь сохранить хорошие отношения со мной.

Айя покорно кивнула, не отрываясь от сцены.

Лучи вошли в тело Ени Вольфрама, красно-фиолетовый сектор купола известил зал о пополнении рядов анималов — Гранат. Кадетки Хаоюй Ли и Кэтти Макки друг за другом тоже распределились в Гранат, а Петр Новак, крупный юноша с круглыми глазами, первым пополнил желто-оранжевый сектор — Янтарь. Юрий Рой едва успел закончить клятву, как распределился в Империал — оранжевый сектор. Сразу за ним была Виталина Фей — Янтарь.

— Холли Спирит! — объявила Лола.

Младшую Спирит забрал белый свет, и она возникла на арене. Сложила руки в молитве и приняла присягу. Желто-зеленый сектор купола уронил отблески на ее лицо — Хризолит. Она вознесла руки, расплылась в блаженной улыбке и исчезла.

Без Холли Айя лишь мельком следила за распределением, сильнее выкручивая пуговицу на кителе. Следующим был черноволосый Оскар Янсон — Рубин, за ним Елена Мирандола с небесно-голубым облаком кудрявых волос. После присяги она успела сделать уверенный реверанс, прежде чем исчезнуть — Сапфир. Оззи Гучич первым пополнил ряды Сердолика. Левая половина его головы была желтой, а правая зеленой.

— Айяла Ригель!

Айя только и успела посмотреть вперед: одна из голов центральной статуи выстрелила ей в грудь белым светом. Затем к первой присоединились остальные три. Мгновение — и Айя на арене. Никаких ощущений. Будто прошла сквозь печать перемещения. Отсюда все казалось другим: зрителей не было видно — сияние сцены ослепляло. Лола подошла к Айе вплотную, и та начала, не дожидаясь команды капитана:

— Я, Айяла Ригель, клянусь Всемогущему Богу перед Святой Квадрой его в том, что буду верно служить и во всем повиноваться Великому генералу Фольго Руберу, не щадя жизни до последней капли крови.

Закончив, она задрала голову. В тело ворвались тепло и вибрация, то напитывая энергией, то лишая ее. Время замедлилось. Стало тяжело дышать. Закружилась голова, ноги подогнулись, и Айя упала. Когда открыла глаза, над ней уже нависла Лола, а рядом возвышался Фольго Рубер. Генерал наклонился и подал руку. Айя взялась за ладонь, встала и огляделась по сторонам: командующая Аболицио прищурила глаза, командующая Сцента перевалилась через стол-полумесяц, Александр Вольфрам и Ноам Феликман как приклеенные смотрели наверх. Айя проследовала за ними взглядом — сразу два сектора попеременно загорались: красный Рубин и желто-оранжевый Янтарь. Они мигали еще несколько секунд, пока победу не одержал последний. Генерал Рубер все еще был рядом и застыл взглядом в центре лба Айи, на татуировке. Внезапно белый луч отправил ее в желто-оранжевый сектор. Шатаясь, она поднялась на два ряда, села на свободное место и схватилась за пульсирующие виски.

— Вот это инициация! Я так испугалась! Думала, ты умрешь, — послышался голос слева.

Айя обернулась. Рядом сидела девушка с торчащими вверх оранжевыми волосами, большими шестиугольными очками и россыпью веснушек по всему лицу. На вид ей было не больше шестнадцати. Она схватила руку Айи и затрясла.

— Виталина Фей! Можешь звать меня Вита. Или Витти. Витэль тоже ничего.

— Стой, стой... — начала Айя, в голове еще не прояснилось. — Инициация окончена? У меня Янтарь? Что такое Янтарь?

Глаза Виталины округлились, голова, как на шарнире, откатилась назад и уехала за плечи.

— Ты не знаешь? Это лучший акцент на свете!

— Какая у него сила?

В зале зашумели, очередной кадет распределился. Голос Виталины затерялся, и Айя услышала лишь «лееене иотых».

— Что? Повтори!

Овации продолжались, и до Айи вновь донеслось лишь «лечене ивотных».

— Да скажи ты громче!

— Лечение животных! — проорала Виталина прямо в ухо. — Мы будем работать с чоки, фарджерами, чууни и другими!

— Только не это! — воскликнула Айя, схватилась за лицо и быстро забормотала себе под нос: — Это ошибка. На куполе был Рубин.

Животные. Животные. Животные. Лицо стало горячим, выступил пот. Чоки. Чоки. Чоки. Нет. Ни за что!

До конца инициации Айя просидела в мрачном молчании. Внутренний шторм уступил место вялому анализу. Ничего страшного. Она здесь, чтобы узнать правду о прошлом. Холли ей поможет. С остальным как-нибудь утрясется. Наверное, акцент можно и поменять. А если нет? Живот туго скрутило. Придется отрезать чоки головы и ждать, пока отрастут новые тела? Использовать чууни, как подопытных? И кто такой фарджер?

***

Инициация закончилась, первокурсники переместились в столовую и выстроились в очередь вдоль линии раздачи. На столешницах не было еды, ничем не пахло. Вместо блюд кадеты заполняли прямоугольные подносы маленькими шариками, взятыми из глубоких плошек. Рядом лежали карточки с названиями и изображениями блюд. Айя взяла два шарика: «Руртский карп с картофельным пюре» и «Чай зеленый "Дары Лиджи" в чашке». Виталина предпочла сладости: «Торт "Отвага Фольго Рубера"», «Пушистые кефирные зефиры» и «Какао розовый, сладкий».

Очередь двигалась быстро. Во главе стояли кадет и кадетка в светло-серой форме с буквой «К» на погонах, и ловко превращали шарики в полноценные блюда. В воздухе раздавались формулы: «Аметист. Картофельное пюре по-королевски. Восстановление», «Аметист. Чай черный с чабронием. Восстановление»… Вспыхивали яркие печати, и еда мгновенно появлялась в посуде, украшенной изображением спектра и витиеватой надписью: «Военная академия Рурта».

Виталина без умолку щебетала о Янтаре. Айя легла щекой на стол и уставилась в пустоту. Можно ли поменять акцент? Если да, кого просить о помощи?

— Виталина, а ты не знаешь… — начала она.

Сзади раздался знакомый голос:

— Айяла Ригель?

Айя быстро обернулась. Перед ней стоял Ени Вольфрам.

— Мы можем поговорить?

— Иди, я присмотрю за едой, — шепнула Виталина, пододвигая к себе тарелки.

Айя осмотрелась по сторонам — Холли поблизости не было — и кивком предложила отойти в угол, где было поменьше народу. Он послушался. На месте Айя торопливо спросила:

— Что ты хотел?

Ени опустил взгляд и тихо проговорил:

— Прости за вчера. Зря я так взбесился. Ты не виновата.

Айя слабо улыбнулась и промямлила:

— Да нет… я тоже… надо же смотреть по сторонам.

Ени усмехнулся и взглянул ей в глаза.

— Ну, хорошо. Спасибо, Ригель. Ладно, если все нормально, я пойду.

— Постой! — выпалила Айя, но прибавила почти шепотом: — Ты же сын командующего?

Ени нахмурился, плотно сжал губы и кивнул.

— С моим распределением произошла ошибка, — продолжила она. — Ты видел? На куполе загорелись Рубин и Янтарь. Вместе.

Ени снова кивнул.

— Прошу, уговори отца помочь мне с переводом в другие войска. Янтарь — правда не мое, — Айя приблизилась на шаг.

— Зря теряешь время. Я — последний человек, которого он будет слушать.

Ени двинулся в сторону, но Айя крепко схватила его за предплечье и вперилась молящим взглядом.

— Пожалуйста.

— Я не могу тебе помочь, — сказал Ени, — никто не сможет. Акцент — это на всю жизнь.

Айя застыла.

Сбоку мелькнули длинные розовые волосы. Холли Спирит остановилась в полуметре от Ени, бросила взгляд на его руку в цепких ладонях Айи и брезгливо приподняла бровь.

— Я думала, ты поняла меня, Ригель.

— Нет, ничего такого, — Айя отпустила Ени и встала к нему спиной. — Я просто хотела добиться встречи с командующим по поводу ошибки с моим акцентом.

Холли сильнее выгнула бровь.

— Что же, по-твоему, не так с дарованным тебе акцентом?

— Должен быть Рубин! Это же все видели!

— Решение Святой Квадры, — медленно начала Холли, — главное магическое таинство, заключаемое между человеком и Святыми. Ты должна с благодарностью принимать дар, а не сомневаться в правильности божественного выбора. Я поторопилась на твой счет, ты не заслуживаешь моей особой помощи.

— Заслуживаю! — Айя подалась к ней.

— Я предупреждала тебя на его счет, — Холли бросила короткий взгляд на Ени, — но ты ослушалась меня в тот же день. Слава Квадре, твоя истинная суть быстро проявилась. Гнилое внутри рано или поздно становится гнилым и снаружи.

— Да он мне вообще никто! — Айя отшатнулась от Ени. — Считай, я его уже забыла!

Ени разочарованно посмотрел на Айю и молча направился к выходу.

— Жаль, — продолжила Холли, — но всего одной беседы с этим отродьем достаточно, чтобы потерять мое уважение, — громко закончила она.

Ени замер, расправил плечи, развернулся и подошел к Холли вплотную.

— Еще слово, Спирит, и ты пожалеешь.

Кадеты стягивались на шум. Кэтти Макки с двумя сине-зелеными хвостиками до поясницы и спортивная Хаоюй Ли обступили Холли с двух сторон. Подоспел и Оззи Гучич, за ним долговязый Зарто Гривас. Отдельно ото всех, царственно вытягивая вверх шею, стояла Азуми Сато, держа под руку Эмита Эрхарта.

— Я тебя не боюсь. Ты ничего мне не сделаешь, — Холли рассмеялась.

Ени шагнул вперед, сокращая и без того почти несуществующее расстояние, и навис над ней.

— Еще как сделаю. Не отвалишь, убью и тебя, и твою сестру, и всех остальных Спиритов.

Холли плотно сжала губы и холодно посмотрела на Ени.

— Нет, Вольфрам, ты больше никому не навредишь. Во второй раз отец уже не поможет, а сам ты не рискнешь даже такой жалкой жизнью изгоя.

Айя вздрогнула. Он? Убил кого-то?

— Ошибаешься, Спирит, — ответил Вольфрам, озираясь на остальных. — Я не так уж боюсь смерти. Это ты боишься. И правильно. Скоро джайхи вернутся и всех вас перебьют.

Лицо Холли не изменилось, точно его слова отскочили от нее. Из толпы послышались смешки. Зарто Гривас вышел вперед.

— Джайхов больше нет, Вольфрам. Тебе никто не верит.

— Я закончу с отродьем сама, — резко оборвала Холли и продолжила: — Смерть Джеймса на твоих руках. Рано или поздно я заставлю тебя за это ответить.

Ени открыл рот, но слова не вышли. Он бросил резкий взгляд в толпу, оглядывая лица, затем на Айю и ушел. Спирит шагнула к союзникам.

***

Вернувшись к столику, Айя застала Виталину с десертом во рту.

— Хорошенькие новости! — сказала та, наскоро доедая. — Приходила лейтенант, выдавала ключи от комнат. Кстати, она мне очень понравилась! Фамилия Кичи! Так вот, о чем я. Мы с тобой теперь будем жить вместе как настоящие подружки! Виточка и Айечка, Виточка и Айечка...

Она раскручивала связку ключей на указательном пальце.

— Понятно, — отозвалась Айя, опустилась на стул и бросила локти на стол.

Виталина аккуратно подвинула к ней сбереженную еду.

***

Маленькая кадетская комната едва умещала две кровати, небольшой шкаф для одежды и узкий стол с двумя стульями у окна. Виталина плюхнулась на покрывало, развалилась на спине и затараторила:

— Завтра начинаются занятия. Как думаешь, что там будет? Наверняка что-то невероятное! А еще с капитанами встречаемся! Жду не дождусь посмотреть, какой будет наш капитан Янтаря.

Айя свернулась калачиком и накрылась одеялом с головой. Катастрофа. Сначала статуя как две капли похожая на Августа, затем распределение в Янтарь, и под конец — это. Перед глазами встала ссора Ени и Холли. Плакал шанс попасть в Архив Памяти. Младший Вольфрам убил кого-то. Кто этот Джеймс? Айя сжалась и подтащила колени к груди. Как можно было умудриться в первый же день оскорбить при всех убийцу? Он наверняка задумал месть. А командующий все равно его прикроет. И что это было про джайхов? Почему Вольфрам так уверен, что они вернутся?

Узел из мыслей становился все туже. Слова Вальдемара Феликмана о Рубине, акцент Рубин на куполе… Почему генерал так странно смотрел на Солнечный Вьюн? Надо вернуться в «Спектр Лиджи», выяснить больше, но как теперь это сделать? Просто так из академии не выйти. Айя бросила короткий взгляд на стол, где лежало расписание занятий и выходных — увольнений. Сморщилась. До первого увала еще целая вечность.

Глава 7. Святая Квадра

2 день Империала 511 года от начала Святого Правления.

Ени уснул далеко заполночь, а проснулся на рассвете. Он обнял себя за плечи, уставился на стену и тяжело выдохнул. Очередной день.

Невысокое солнце едва проникало сквозь окно, делая видимой трещину в краске, которая ползла вверх и ныряла в белизну потолка. Ени протянул к ней руку, поскреб, зажмурился и стиснул подушку. Ничего. Сейчас станет получше. Нужно сходить к Буру. Он поднялся и вяло взглянул на пустую кровать напротив. Хорошо хоть никого не подселили. Кадетская комната полностью в его распоряжении. Ени натянул форменные брюки, рубашку, белый китель и вышел из комнаты.

Он остановился напротив одной из двух печатей перемещения, расположенных на этом этаже.

— Ладно, — сказал он, глядя на темные узоры, и неуверенно продолжил: — Сектор с животными. Загоны чоки.

Печать засветилась красно-фиолетовым, съела его и выплюнула рядом с корпусом Янтаря. Ени улыбнулся. Получилось. Наконец-то больше не придется бегать по этим тупым коридорам. Он оглянулся на казармы и громко крикнул:

— Выкусите!

Кольцо из двенадцати пятиэтажных корпусов отозвалось возмущенным эхом, оберегая сон жителей: кадетов всех курсов — с первого по третий этаж, офицеров и высшее руководство — на четвертых; всех остальных от солдат до персонала — на пятых.

Ени двинулся к большому загону, где прогуливались чоки. Они сонно переваливались с ноги на ногу, подставляя восходящему солнцу желто-оранжевые морды. Он перелез через бревенчатую ограду, и небольшое стадо взволнованно обернулось, а усы животных тревожно заерзали. Один чоки отделился от остальных и поскакал навстречу. Они поравнялись.

— Ну, как ты сегодня? — Ени похлопал его по шее. — Что-то тут… погоди… сбилось… — он перевернул прикрепленную к седлу металлическую монетку, теперь на ней отчетливо виднелась выпуклая надпись — «Бур». — Вот. Нормально.

Ени ловко взобрался в седло. Чоки уверенно зашагал, набирая скорость, и перешел на галоп. Подбежал к ограде, оттолкнулся мощными задними ногами, перепрыгнул ее и погнал вперед мимо будок чууни. Обогнул тренировочные площадки анималов, композитов, симплексов и оказался у подземелья фарджеров. Впереди уже маячило кладбище. Ени устремил взгляд на могильные камни.

«Смерть Джеймса на твоих руках…»

Посмотрел наверх: солнце уже поднялось и разлило розоватый свет, окрасивший облака. Бур снова разогнался.

— Что ты здесь делаешь? Сюда нельзя. Отец не говорил?

Ени развернулся. В дверях лаборатории Империала стоял молодой мужчина, постукивая пальцами по разноцветным камням на кольцах левой руки. Ени отшатнулся от полки со склянками и застыл.

— Что там у тебя? — мужчина быстро пересек комнату и вырвал маленькую стеклянную бутылочку у Ени. Осмотрел и спросил: — Зачем это тебе?

Молчание.

Мужчина откинул непослушные розовые волосы со лба и продолжил:

— Говори, Ени, ты хотел кого-то отравить?

— Нет, — он опустил глаза.

— Тогда для чего яд? — незнакомец бросил взгляд на вход. — Урсула совсем долбанулась. Двери запирать не учили?

Ени отошел к стене, скрестил руки и ноги, закрыл глаза. Мужчина пристально осмотрел его и выдохнул. Поставил склянку на стол, медленно приблизился и спросил:

— Так для чего тебе этот яд? Отвечай или я все расскажу твоему отцу.

Ени помялся на месте, замычал и тихо пробормотал:

— Я хотел выпить его.

— Выпить? — мужчина сделал шаг назад, огляделся и сел на стол.

Постучал пальцами по кольцам, звякнул сережкой в правом ухе и продолжил:

— Похоже, мы не с того начали. Давай-ка я все-таки представлюсь. Джеймс Вилсон — лейтенант Аметиста. Я тут иногда работаю. В Империале.

— Понятно, — отозвался Ени.

— Пожалуйста, — Вилсон наклонился вперед, — скажи мне, что у тебя стряслось.

Ени взглянул на него, затем снова опустил глаза.

— Наверное, — продолжил Джеймс, — тебе тут жутко одиноко. Дети не должны жить в таких местах.

— Я не ребенок, — буркнул Ени. — Мне уже четырнадцать.

— Извини, извини, — Вилсон поднял ладони, будто собрался сдаться, — я неправильно сказал. Не ребенок, юноша, да?

Ени посмотрел на участливое лицо и снова промолчал.

— Сколько ты тут уже?

— Пять лет, — тихо ответил Ени, — сразу после…

— Ясно, — Джеймс опустил подбородок, глядя на свои качающиеся ноги. — У тебя есть друзья?

— Мама была моим другом, — пробурчал Ени.

— Да, судьба Марты… — Джеймс посмотрел ему в глаза, — не позавидуешь.

— Вам жалко ее?

— Конечно, жалко, — сказал Джеймс.

— Правда? — слабо спросил Ени.

— Правда. А отец? — Вилсон замялся. — Вы общаетесь?

— Нет! — прорычал Ени.

— Хорошо, хорошо. Извини, я понял, — Джеймс потер лоб. — Про Марту… Мы в СВОИ против таких методов. Подрастешь — вступай к нам.

Ени несколько мгновений разглядывал сгорбленную фигуру напротив, потом гулко выдохнул:

— Мне все надоело. Каждый день одно и то же, — Ени рвано дернул подбородком, — мама говорила, что жизнь интересная, а моя вообще не такая. Я просто хожу по коридорам. Из корпуса в корпус. Аметист, Лазурит, Сапфир, Бирюза… Пока не вернусь снова в Аметист. Потом делаю еще круг, и так до вечера. Скучно. Лучше уж в Опал Памяти, хоть с мамой встречусь.

Джеймс оглядел свои пальцы, спрыгнул со стола и подошел к Ени:

— Да, звучит жутко скучно, — он положил ладонь ему на плечо: — Давай я покажу тебе кое-что интересное?

— Попробуйте, — неуверенно ответил Ени.

— Аметист. Образец 49. Восстановление.

Кольцо на руке Джеймса исчезло и вместо него между пальцами появилась небольшая металлическая монетка. На одной стороне — голова чоки, на другой надпись — «Бур».

— Держи, — Джеймс протянул предмет.

— Что это? — Ени покрутил его в руках.

— Именной брелок. Крепится к усам или к седлу, или куда захочешь. Осталось от моего старенького чоки. Его звали Бур. Можешь прицепить на своего.

Ени протянул монетку обратно.

— Нет у меня никакого чоки. Цеплять некуда.

Джеймс улыбнулся и зажал брелок в ладони Ени.

— Пойдем к капитану Берду. Уверен, он найдет для тебя одного. Будет твоим другом. Хочешь?

Ени посмотрел на монетку.

— Хочу.

— Отлично, — Джеймс похлопал его по плечу. — Но только при одном условии. Если тебе станет плохо, ну, как сегодня — сразу топаешь ко мне. Идет?

— Идет.

Ени проехал кладбище, рощу Святой Квадры, лазарет и оказался у полупрозрачного магического барьера, отделявшего сектор с животными от территории спецотряда. Осмотрелся. Туда не пройти. Как бы объехать? Зона занимала большой участок между корпусами Империала, Сердолика и Рубина. Ени взглянул на небо: солнце уже высоко.

— Так, Бур. Наверное, не сегодня. Давай возвращаться.

Нельзя пропускать занятия. Нужно быть тихим. Иначе не получится сбегать к Рамоне. Скорее бы вечер. Ени развернулся в сторону загонов, но вдруг, вдалеке, на территории спецотряда, мелькнула женщина.

— Чего? — буркнул он себе под нос.

Резко дернул поводья на себя и остановил Бура. Сердце защемило. Не может быть. Это была… мама?

Ени спрыгнул на землю, отправил чоки обратно в загон, а сам встал напротив барьера. Непослушными руками достал из внутреннего кармана кителя разноцветный шар, внутри которого блестели застывшие чешуйки желтого, желто-оранжевого и оранжевого оттенков. Сжал камень. Неподвижные внутренности засветились и задвигались. Ени сделал шаг, барьер расступился аркой и пропустил его на запретную территорию. Он подбежал к месту, где видел маму, но там уже никого не было. Сбавив скорость, медленно обошел ближайшее здание, потом еще раз, и еще. Вокруг расстелилась безразличная утренняя тишина. Показалось? Ени опустил глаза и заметил, как в траве что-то сверкнуло. Это же… Он наклонился, поднял находку и спрятал в карман.

Неподалеку захрустела трава. Вольфрам обернулся. В нескольких метрах командующая Руби Сцента вела под руку хромающую главу спецотряда — Андреа Аболицио. Они плелись к одноэтажному прямоугольному зданию на противоположной стороне. Ени отпрянул за угол, продолжая наблюдать. Почему командующая ранена?

Руби Сцента втащила командующую Аболицио в дверной проем, неловко встряхивая вату белых волос. Солнечные пряди Андреа побурели от крови. Ени незаметно двинулся к ним, обогнул здание, залез на приставленные к стене ящики и отчетливо увидел сквозь окно просторный кабинет. За широким столом сидел мужчина, еще молодой, но уже полностью седой, и делал записи. Дверь с грохотом отворилась.

— Святая Квадра! — он схватился за голову и выскочил из-за стола. — Что случилось? Туда ее! — подставил командующей Аболицио плечо и повел в соседнее помещение.

Руби Сцента проследовала за ними. Ени больше ничего не видел.

— Лола сбежала! Она предала нас! — послышался крик Андреа.

— Лола Спирит? — хрипло спросил мужчина.

— Да, Лола Спирит, Ульрих, быстрее! Квадра, это невозможно терпеть, — простонала Аболицио.

Мужчина что-то тихо забормотал. Спустя пару минут, Андреа снова воскликнула:

— Говорю же, она была не одна! Я своими глазами видела Марту.

Ени вздрогнул и закусил костяшку указательного пальца.

— Тебе показалось, — мягко ответила Руби Сцента, — кто-то просто был на нее похож. Ты ранена, мысли путаются.

— Не веришь мне?!

— Верю, но, Андреа, Марта умерла, — ответила командующая Сцента.

— Значит восстала из мертвых! Кто-то ее призвал.

— В каком смысле? — спросил мужчина. — Человеческого призыва не существует.

— Да заткнись ты, Ульрих! Они меня чуть не убили! Тебе мало? Подкараулили, как последние… иначе… без шансов… джайхова сила! Как больно!

— Все, Андреа, не говори ничего, дай мне… — продолжил мужчина.

Все замолчали. Стоны командующей постепенно стихли.

Ульрих и Руби вернулись в кабинет. Он вышел на середину комнаты и остановился, приложивладонь к губам. Командующая Сцента подошла сзади.

— Мне очень жаль, насчет Марты.