Опал памяти. Свои

Отец не шевелился. Мама подошла к нему, присела на корточки и оперлась на его бедра, заглядывая в спрятанное под ладонью лицо.

— Все будет хорошо.

Он посмотрел на нее:

— Я даже не буду знать, где ты.

— Я защищу тебя. Твоя задача — закончить формулу. Моя — джайхи. Ты, наконец, узнаешь, как работает Аметист. Эти исследования расставят все по местам.

— К джайху Аметист, Майя, — он вскинул подбородок. — Ты можешь умереть.

— Не драматизируй, — она отстранилась. — Я буду не одна. Операция хорошо спланирована. Просто сделай свою часть задачи, — обернулась на Лема, — сынок, иди к нам.

Мальчик подошел, тихо сел рядом с отцом и тоже скуксился. Майя оглядела их обоих и веселым тоном сказала:

— Я хочу сыграть в кости.

Отец поднял на нее глаза.

— Сейчас?

— Да, сейчас, а что?

— Ну… не знаю. Время не очень подходящее.

— Нормальное, — она хлопнула его по плечу, — я влюбилась в того Адриана, который умел веселиться.

Он вяло усмехнулся и смущенно посмотрел на Лема.

— Твоя мама всегда выигрывает, с ней бесполезно тягаться.

— Прям уж всегда, — она хмыкнула.

— Почти. Будешь отрицать?

— Не буду, — мама села к отцу и поманила Лема. — Но, сынок, смысл игры не в том, чтобы победить, а чтобы было весело.

— Сказать так может только тот, кто постоянно выигрывает, — усмехнулся отец и выполнил жест Луча Восстановления: — Аметист. Кости. Восстановление.

В его руках возник мешочек, из которого мужчина высыпал цветные кубики на кровать. На сторонах были черные точки — от одной до шести. Отец взял в руку три кости, мама еще три.

— Бросай! — весело приказала она.

Образ рассеялся. Лем простоял без движения с минуту, затем нахмурился, потряс перила, будто мог вырвать их с корнем, и прокричал в пустоту:

— И что все это значит?! Что там дальше?! — он свесил голову, пряча ее в плечах, и шепотом добавил: — Как мне помочь ей?

Лем развернулся, опустился на грязное покрытие крыши и оперся спиной о металлическую решетку, затем взглянул на выход, где недавно растворилась Дженна. Теплая слеза прорезала дорожку на гладкой щеке и тут же стала холодной от резкого бокового ветра. Лем стер влагу и просидел без движения несколько минут. Затем неловко поднялся на ноги. Нет, так нельзя. Направился к лестнице, спустился на четвертый этаж и вернулся к двери в комнату Дженны. Постучал. Она медленно вышла. Что-то в ней изменилось. Она больше не казалась уверенной и с силой сжимала запястье.

— Капитан Асперс, — начал Лем, — что именно вы собираетесь теперь делать?

— Я… — она замялась, — наверное, схожу утром к генералу и все объясню.

— Я пойду с вами, — твердо проговорил он.

— Не нужно, — слабо отозвалась Дженна и опустила подбородок.

— Нужно… Прошу, разрешите проводить вас.

Она посмотрела на него, затем плотно сжала губы и едва заметно кивнула.

Глава 16. Запланированное убийство

1 день Сердолика 511 года от начала Святого Правления.

До Обряда Полного Восстановления, назначенного на полночь, оставалось меньше часа. В подземелье царил полумрак, но в центре зала ярко выделялся круг, выложенный гладким светлым камнем. Вдоль периметра прохаживалась командующая Сцента, что-то шепча. У массивных деревянных дверей стояли командующая Андреа Аболицио с капитаном Шейманом и смотрели на Руби.

— Нервничает. У нее точно все готово? — спросил Ульрих, потирая ладони друг об друга.

— У Руби всегда все готово. Не смей в ней сомневаться, — строго ответила Аболицио, не глядя на него.

Подоспели лейтенанты Вайс и Летано. Роман бросил на Лема косой взгляд, но тот не отреагировал и уставился на обувь, думая о своем. Все правильно. Рубер понял Дженну. Она убедительно объяснила. Хорошо, что сходили вместе. Худшее позади. Или нет?

Сейчас, спустя несколько часов, тревога снова зашевелилась в груди. Что-то не так. Генерал принял все слишком легко. Не выдал, что назначил его, ее же лейтенанта, следить. Если все в прошлом, почему это осталось в тайне?

Лем беспокойно огляделся по сторонам. К командующей Аболицио подошла невысокая девушка до тридцати — Маша Молотова — капитан Рубина. Худая, с серыми, точно седыми, косами и правильным, но отталкивающим лицом. Маша сосредоточенно слушала командующую и изредка, не привлекая внимания, косилась на остальных. Она бросила на Лема мимолетный взгляд, ненадолго застыв вниманием на его фигуре, и отвернулась.

Лем посмотрел на командующую Сценту, которая продолжала беспокойно нарезать круги. Скорее бы все закончилось. Обряд Полного Восстановления займет четверть часа. Потом они выйдут в подземную залу, где их встретят шесть знатных родов, командующие, капитаны. Это станет новым началом. Символом продолжения царства Святой Квадры. Рубер смягчится.

***

Ени Вольфрам вышел в пустой коридор, увидел тень дежурного старшекурсника, подкрался ближе, прошмыгнул на лестницу и поднялся на крышу. Ночной ветер врезался в лицо, заглушив нервную дрожь.

С момента размолвки с Рамоной прошло уже три дня. Конечно, она была не права, но и он тоже. Не стоило посвящать ее в планы мести. Рассказывать про маму. Люди постоянно что-то скрывают. Рамона не исключение. Абсолютная честность — недостижимый идеал, не стоило и пытаться. Но это не повод рвать с ней — нужно помириться. Да, он наговорил ерунды, но до отца ему всегда будет далеко.

В следующее мгновение на Ени обрушился мощный удар в спину, а следом голова утонула внутри вонючего мешка.

— Что? Что вам нужно?! — закричал он и услышал себя иначе.

Голос исказился: стал одновременно мужским и женским, взрослым и детским, рокочущим снаружи и внутри него. Ени пнули, руки туго стянули чем-то жестким. Он задергался, пытаясь вырваться.

— Заткнись и не сопротивляйся, — приказал тот же хор, который мгновение назад Ени услышал вместо своего голоса, — иначе мы убьем тебя.

***

Айя с силой выкручивала пуговицу кителя, стоя в стороне от Холли, Кэтти и Хаоюй. Огляделась. Обычный склад: швабры, склянки, грязные тряпки. Ени приведут в любую минуту. Ничего. Это ненадолго. Он признается.

А если нет?

Айя посмотрела на Холли: спина — жесткий каркас, губы плотно сжаты — ни намека на сомнение. Спирит не отступит, пока не получит свое. Айю передернуло, кишки скрутились в колючий узел. Насколько высокую цену нужно заплатить за проход в Архив Памяти?

Дверь распахнулась. Оззи и Зарто заволокли внутрь Ени. Следом вошел Константин Зейн с круглым устройством на груди, похожим на вокализатор, но с рядом отверстий по периметру.

— Просто говори — остальное сделает прибор, — прошептала Холли на ухо Айе, внезапно оказавшись рядом. — Вольфрам не поймет, что это ты.

Ени грубо усадили на жесткий стул, привязали руки и ноги. Зарто и Оззи встали сзади, Константин — напротив. Твердым шагом Спирит направилась к Вольфраму, остановилась на расстоянии метра и заговорила. Устройство Зейна засветилось Изумрудом, и по залу прокатился гнетущий хор:

— Время пустых слов прошло. Хочешь жить — говори правду.

Айя бросила на Холли резкий взгляд. Хочешь жить? В каком смысле? Об убийстве речи не шло. Наверное, она просто хочет его напугать.

Спирит отступила назад, кивнула, и Айя неуверенно двинулась к Ени. Уродливый, грязный мешок на голове даже с такого расстояния вонял гнилью. А под ним его лицо. Какое оно сейчас? Злое? Испуганное?

Пуговица отскочила от кителя, утащив за собой комок растерзанных ниток, и осталась в руке Айи. Пальцы цепко сомкнулись вокруг.

— Чего медлишь? — Холли коснулась ее плеча. — Начинай.

Заготовленные вопросы ярко вспыхнули в голове, и Айя произнесла:

— Признаешь ли ты, — новый голос заставил ее вздрогнуть, — Ени Вольфрам, что убил Джеймса Вилсона?

— Признаю, — ответил Ени и закашлялся.

Айя выдохнула — хорошее начало — и обернулась на Холли.

Вдруг Спирит сорвалась с места, подлетела к Ени и с размаху вонзила кинжал ему в руку. Истошный крик вырвался из груди Ени десятками разных тонов, Гривас точным движением заткнул Вольфраму рот. Из-под лезвия хлынула темная кровь, заливая белые брюки. Оззи, Кэтти и Хаоюй отскочили к выходу. Константин остался на месте, глядя на прибор. Ладони Айи, будто отзываясь на боль Ени, налились незнакомой, обжигающей силой, словно наделенной собственным желанием — вступить в бой.

— Продолжай, — приказала Спирит, проходя обратно мимо Айи.

— Признаешь ли ты, — механически продолжила Айя, не отрывая взгляда от пятна крови, которое ширилось и захватывало нетронутую белую ткань под дрожащими пальцами Ени, — что убил Маркуса Спирита Младшего и Лолу Спирит?

— Нет, — Вольфрам затрясся. — Я не убивал их! Отпустите меня!

Нет!? В руках стало горячее.

— Есть доказательства! — Холли снова ринулась к Ени, но Ли и Макки крепко вцепились в нее.

Айя вздрогнула, отступила и перевела взгляд на Спирит, которая сгорбилась и сжала нож так, что, казалось, вот-вот сломает его пополам.

— Какие еще доказательства?! — Ени вырывался, но Зарто придавил его к стулу.

— Скажи ему! — приказ Холли проник под кожу.

Айя инстинктивно прикрылась локтями, не сводя глаз с окровавленного лезвия. Сказать? Нельзя! Если Ени узнает о медальоне, то догадается, что именно она, Айя, прячется за измененным голосом.

— Мне очень больно. Отпустите меня, — голова в мешке дергалась из стороны в сторону.

Айя задрожала. Он истечет кровью. Все зашло слишком далеко. Нужно заканчивать. Но как? Как прекратить все и не выдать себя?

«Это мерзко, Ени, убирайся!» — пронеслись в памяти слова Рамоны.

Точно! Вот оно. Маленькая, невинная ложь.

— Признайся, Вольфрам! — выпалила Айя. — И тебя отпустят! Мы знаем, что ты виновен! Рамона тебя сдала!

— Рамона?! — Ени на миг замолчал, но скоро закричал с новой силой: — Тварь! Она врет! Я не убивал! Не убивал!

— Лжец!

Холли вырвалась из клетки державших ее рук, подскочила к Ени и замахнулась.

— Ты убил их! — она с силой вонзила кинжал между ребер. — Ты убил Джеймса! — и затем ударила второй раз в мягкий живот.

Вольфрам заорал, но Зарто стукнул его кулаком по голове, и та безвольно повисла. Время замедлилось. Айя оглядела Ени. Рука перестала дрожать и съехала с подлокотника, стоны прервались, все затихло. Он мертв? Они действительно его убили?

Мышцы Айи требовательно запульсировали, в ушах зазвенело. Она обернулась и со злобой посмотрела на Холли.

Все, хватит.

— Ты! Больная! Фанатичка! — Прокричала Айя и с разбегу прыгнула на Спирит. Выхватила кинжал, прижала к ее горлу и приказала Зарто:

— Отойди от него! К стене!

Гривас отскочил. Айя оттолкнула Холли в сторону, подбежала к Ени и вытащила из кармана Опал Изменения.

— Хризолит! Ледяной туннель! Изменение свойств воды!

Вокруг выросла прозрачная стена, отделившая их от остальных. Айя сорвала с головы Ени мешок. Под ним — бледное, обескровленное лицо. Мертв?

— Вольфрам! — Айя потрясла его за плечи, приложила руку к шее — пульс есть. — Вольфрам, держись!

Она разрезала веревки вокруг запястий, щиколоток и похлопала его по щекам.

— Ты живой?

— Мама… — простонал он и закашлял кровью, брызгая на скулу и губы Айи.

— Вставай, Ени, скорее!

Она попыталась его поднять, но он повалился на бок и обмяк на ней.

— Что это было?! Как?! — вопила за ледяной стеной Холли.

Айя схватила Ени за волосы и дернула изо всех сил.

— Ну давай же! Приходи в себя!

Он сморщился от боли и открыл глаза.

— Айя…

— Быстрее! Уходим!

— Как ты тут…

— Потом!

Ени застонал, оперся на Айю и тяжело поднялся.

***

До Обряда Полного Восстановления оставались считанные минуты. Все, кроме Аметистов — Лема, Летано и Руби Сценты — покинули помещение. Последней выходила Андреа Аболицио, но вдруг остановилась, развернулась на пятках и подошла к Лему.

— Не приходи на церемонию после Обряда, — четко сказала она. — У тебя три выходных. Проведи их вне академии. Приказ генерала, — и не дожидаясь ответа, удалилась.

Лем проводил ее долгим взглядом, челюсть сжалась до боли. Вне академии? Приказ генерала? Что происходит?

Командующая Сцента дернула плечами, встала в центр белого круга из каменных плит и громко объявила:

— Летано, Вайс, начинаем. Аметист. Полное Восстановление. Установка Печати.

На полу вспыхнул яркий фиолетовый круг диаметром не меньше пяти метров. Круги Сердца и Веры были крошечными, а Круг Действия огромным. Его наполняли бесконечные ряды магических знаков и множество линий, образующих симметричные фигуры. Внутри отчетливо виднелся треугольник из света, углы которого доходили до границ окружности.

Командующая вышла на одну из вершин, а Лем и Роман заняли две оставшиеся. Оба синхронно проговорили, одновременно выполняя жест Луча Восстановления:

— Аметист. Полное Восстановление. Коллективное применение.

Круг вспыхнул ярче: линии, буквы и знаки ослепительно засветились.

В дверях появился Фольго Рубер и медленным, уверенным шагом направился к кругу. Он мельком взглянул на Лема, проигнорировал Летано, удостоив настоящим вниманием только Руби. Ее белые волосы в свете печати казались пурпурными. Генерал встал в центр, фиолетовое сияние окутало его фигуру.

— Приготовьтесь! — приказала командующая. — Сейчас!

Лем, Роман и Руби в один голос произнесли:

— Аметист. Полное Восстановление. Первая фаза — Контакт.

Лицо Рубера расслабилось: щеки опустились, веки сомкнулись. Генерал взлетел и замер в полуметре над полом, раскинув руки в стороны. Военная форма трепетала, но сам он словно прикрепился к невидимому остову.

— Приготовьтесь! — снова скомандовала Руби Сцента. — Сейчас!

— Аметист. Полное Восстановление. Вторая фаза — Инверсия времени, — хором проговорили трое.

Ноги генерала подтянулись к животу, он обхватил себя руками и открыл глаза. Его лицо быстро молодело, морщины разглаживались и вскоре место старого воина занял мужчина средних лет с густыми темно-синими волосами.

Лем искал в новом лице сходство с прежним и почти не находил, как неожиданно вспомнил: «…Пригласи ко мне командующую Аболицио…» и слова самой Аболицио: «Не приходи на церемонию после Обряда…».

— Приготовьтесь! — в третий раз скомандовала Руби Сцента. — Сейчас!

***

За Ени тянулся длинный кровавый след.

— Кажется, я умираю, — прохрипел он.

— Заткнись! Мешаешь думать! — Айя беспорядочно озиралась.

— Я хочу жить… — Ени едва шевелил бледными губами.

С такими ранами ему недолго осталось. В любой момент он упадет и больше не встанет. Нужна помощь, но где ее искать? Коридоры подземелья были одинаковыми, насмешливое освещение исчезало в самых неподходящих местах. Куда повернуть: налево или направо? Вдруг внимание Айи привлекло яркое фиолетовое свечение из-под массивной деревянной двери. Она рванула к ней, но что-то отбросило ее назад.

— Барьер!

Айя вырвала Опал Изменения из кармана.

— Хризолит! Барьер! Изменение свойств воды!

Защитная магия расступилась аркой из дождя. Ригель прошла насквозь, снова толкнула дверь и прорвалась внутрь, увлекая за собой Ени.

В глаза ударил свет Аметиста. В центре комнаты спиной ко входу парил человек. Под ним — огромная фиолетовая печать, вокруг — лейтенанты Вайс, Летано и командующая Сцента.

— Аметист. Полное Восстановление. Третья фаза — Закрепление, — громко объявили они.

Печать вспыхнула ярче. Опал Изменения засветился оттенками голубого и зеленого. Отозвался и камень Ени, засияв сквозь ткань формы желто-оранжевым.

Парящий человек вскинул руки, будто хотел за что-то ухватиться, и начал молодеть так быстро, что одежда становилась не в пору прямо на глазах. Руки и ноги втянуло в рукава и штанины, а детскую головку поглотил широкий ворот кителя.

— Руби! Останови это! — скомандовал тоненький голосок.

Печать потухла почти сразу, но ребенок уже успел обернуться младенцем, а потом исчезнуть совсем. Пустая генеральская форма шлепнулась на пол.

Опалы одномоментно погасли, и в ту же секунду кто-то выдернул Айю из комнаты. Она утянула за собой Ени. Они упали на твердый пол, и их окутала тьма коридора.

— Прочь отсюда! — пробасил незнакомый мужской голос.

— Он умирает! — воскликнула Айя. — Помогите! Это Ени Вольфрам, сын командующего!

— Кто?

За дверью раздался визг Руби Сценты:

— Генерал мертв! Генерал Рубер мертв!

Айя перестала дышать. Тот человек… генерал?

— Уходи, оставь его на меня! — скомандовал незнакомец.

— Но…

— Ты ему не поможешь. Иди же! Быстро!

Айя нащупала Опал Ени, выпавший из кителя, и спрятала в карман, приняв за свой. Вскочила на ноги и рванула прочь. Через несколько поворотов заблудилась и остановилась. Сзади послышались шаги, и она прижалась к стене, забившись в углубление рельефа, куда падала густая тень. Мимо нее пронесся лейтенант Вайс.

***

Уже у печати перемещения Лем резко затормозил в ответ на зазвучавший в голове звонкий возглас матери:

— Бросай кости, Адриан!

Отец послушался. Выпало шесть и пять.

— Одиннадцать! — он хитро улыбнулся и посмотрел на нее. — Попробуй перебить.

Мама взяла в руку фиолетовую кость, затем выбрала из остальных цветов красную.

— Смотри внимательно, — она потрясла кубики в руках и прижала ладони ко рту. Бросила. Лицо отца недовольно вытянулось, губы свернулись трубочкой.

— Шесть — шесть! — воскликнул Лем. — Мама опять победила!

— А ты ей не подыгрывай, — отец нахмурился. — Всегда ты за нее.

— Да ты сам такой же! — зазвенел детский голос. — Все для нее сделаешь.

— Конечно, — мама прижалась к отцу, — такой твой папа. Любит меня и азартные игры.

— Я не люблю азартные игры, — буркнул тот. — Мне просто нравится проводить время с тобой.

Мама встряхнула шишечками из волос.

— И зря. Игра — это не просто веселый досуг, но и отличный способ узнать, что у человека на душе.

Лем рванул дальше по коридору, перенесся в Бирюзовый сектор внутреннего кольца и побежал к кабинету капитана Асперс. Ясно. Папа любил маму. Он бы не предал ее. В лучшем случае Рубер ошибся в отце, в худшем — использовал. Только бы успеть.

Из-за двери доносился гулкий шум.

Сорвав с уха серьгу, Лем восстановил арбалет и ворвался внутрь. Капитан Молотова стояла в центре комнаты с поднятой на уровень глаз рукой. Запястье оплетало сияние печати Рубина, прямо из ладони торчал длинный красный шип из света. Изрядная часть статуэток Дженны валялась разбитая и разбросанная по полу, а сама она зажалась в углу.

Молотова равнодушно оглядела Лема и сказала:

— У меня приказ. Не отступишь — придется убить и тебя.

— Нет у тебя больше приказа, — ответил он, не отводя оружия. — Генерал мертв.

— Не может быть.

— Хочешь проверить? Скоро назначат нового. Вряд ли ему понравится, что ты убила капитана Бирюзы.

На бесстрастном лице Маши задергалась единственная мышца — над губой, у носа.

— Убери арбалет, джайхово семя, — наконец, сказала она. — Говори, что знаешь.

— Обряд сорвался. Печать убила Рубера, — Лем опустил оружие и примирительно поднял ладонь. — Полагаю, теперь его приказы отменяются.

— Мной командует не он, — ответила Маша.

Лем шагнул навстречу, перекрывая Молотовой путь к Дженне.

— Аболицио тоже не нужны лишние трупы.

Маша молчала.

— Я не вру. Это самоубийство. Нам все равно не сбежать от тебя.

Маша перевела взгляд с Лема на Дженну, замялась на несколько мгновений, нервно пнула осколки под ногами и сняла печать. Шип исчез. Она молча покинула кабинет, оставив после себя эхо стихающих шагов.

Лейтенант Вайс вернул арбалет к состоянию образца и, спотыкаясь, переступая через учиненный разгром, направился к Дженне. Та все еще стояла в углу, вжавшись руками в стены.

— Лем, — едва слышно произнесла она, глядя на него с немым вопросом.

Он подошел вплотную и крепко ее обнял. Руки капитана скользнули вверх по его спине, будто цепляясь за страховочный трос.

— Как ты понял, что Маша…

— Аболицио сказала не приходить на церемонию после Обряда по приказу Рубера. И я догадался. Он знал, что тебя там не будет, и не хотел, чтобы я все испортил.

— Так Рубер, — Дженна сильнее прижалась к нему, — правда мертв?

— Мертв, — Лем зарылся лицом в оранжевые волосы. — Дженна… Я должен тебе кое-что рассказать.

Он осекся и замолчал. Ее рука скользнула ниже, к пояснице.

— Что?

— Прости меня.

— За что?

— Это я следил за тобой, — прошептал он.

— Знаю, — тихо отозвалась Дженна и начала освобождаться из объятий.

— Но, — он взглянул на нее, — откуда?

Она сползла по стене, подперев голову руками, Лем опустился рядом и взял ее за ладонь.

— Ноги совсем не держат что-то, — Дженна указала взглядом в сторону.

Лем увидел на полу разбитую фигурку самого себя, а рядом выпавшее из деревянного основания подслушивающее устройство.

— Сразу поняла, как увидела, — мягко пояснила она. — Ты знал, где я не стану искать.

Лем молчал, не отпуская ее кисть.

— Но я не злюсь.

— Почему? — прошептал он. — Я предал тебя. Я мог все рассказать... Клянусь, если ты простишь меня, я больше не подведу.

Дженна с трудом поднялась, опираясь на Лема, взяла его за вторую руку и посмотрела в глаза.

— У тебя был приказ, но ты нарушил его и спас мне жизнь. Я и так потеряла почти всех, кто был мне дорог. Тебя в этом списке не будет.

— Дженна, — он сдавил ее пальцы, — ты нужна мне.

— Теперь я буду рядом, — она сжала его ладони в ответ и прибавила: — ведь ты мне как сын.

Лем застыл на месте. Капитан улыбнулась, отпустила его руки и принялась методично собирать осколки.

— Вот мы и узнали, что такое Рубин и зачем он нужен, — проговорила она, не глядя на лейтенанта. — В голове не укладывается, что Рубер на такое пошел. Я прошла войну, а он послал эту девчонку убить меня. Ночью. Хорошая, да что там, превосходная благодарность за все годы службы! Лем? Ты меня слушаешь?

Дженна взглянула на него.

— Да, — сдавленно ответил он.

***

Айя, вся в крови, ворвалась в комнату и плотно заперла за собой дверь. Заметалась, натыкаясь на все подряд, тряся руками и головой. Виталина выпрыгнула из постели, как ловкий зверек, и вскрикнула:

— Что случилось?!

— Ени Вольфрам умрет сегодня ночью. Или уже, — Айя осела на свою кровать.

Виталина плюхнулась рядом.

— Это ты сделала? Холли тебя заставила?

— Нет, не я, — губы Айи дрожали, — но это не все.

Виталина слабо дернулась назад и спросила:

— А что еще?

— Генерал Рубер мертв.