Опал памяти. Свои

Айя закончила, взглянула на угрюмую Виталину и ясно поняла: нужно довериться хоть кому-то.

Кадетки вышли на улицу, к барьеру. Айя поднесла реликвию к защитной стене, и та быстро покрылась кристалликами льда, которые разошлись от шара Августа в стороны, как лучи.

— Лед тонкий, — загадочно прошептала Айя, — коснись.

Виталина на миг задержалась на лице подруги, затем решительно ткнула пальцем рядом со светящимся камнем и снежное кружево осыпалось.

— Дырка! — Фей взвизгнула и прикрыла губы пальцами.

— Ага, — отозвалась Айя и улыбнулась.

***

— Думаешь, твою память еще можно вернуть? — спросила Виталина уже в комнате.

— Надеюсь. Иначе все зря.

— Каково это вообще, жить без памяти?

— Плохо. Я будто пустая. У всех есть цели: ты рвешься домой, Эрхарту нужен фарджер, Ени мстит. А у меня нет ничего. Только погоня за прошлым. Я даже не знаю, как чего-то хотеть от будущего. Откуда взяться желаниям, если мне не к чему возвращаться и некуда идти?

— Понимаю. Хотя… не уверена, — тихо отозвалась Виталина.

— Так что я готова на все, — перебила Айя, — лишь бы узнать правду.

Фей немного помолчала и спросила:

— Кто этот Август? Не у каждого в ящике стола валяется Опал Изменения.

— Не знаю. И не понимаю, зачем он врал мне, зачем держал у себя.

— Он не приставал к тебе?

— Квадра, нет!

— Мало ли, — Виталина пожала плечами.

— Что насчет Ени? — продолжила Айя. — Торговка? Продала Опал Притяжения первой встречной крестьянке? Откуда он у нее?

— Хуже всего, что теперь он у Вольфрама, — заключила Виталина. — Что это за сила такая? Боюсь даже представить, что эти камни могут все вместе.

Айя зажмурилась и со звуком сглотнула мешающий шарик в горле.

Глава 15. Сломанные

29 день Империала 511 года от начала Святого Правления.

— Входи, — послышался глухой голос Фольго Рубера.

Лем Вайс проследовал в темный кабинет генерала. Воздух стоял густой и тяжелый. Генерал сидел за массивным столом, на котором скучились папки с документами и задорно высунули наружу уголки отдельных листков. На стене серебряными буквами сверкала надпись: «Лиджа — это Свет. С нами ты всегда на правильной стороне».

Лем коротко, будто экономя слова, отчитался:

— В поведении капитана Асперс не замечено никаких отклонений.

Рубер поднял на подчиненного пронзительный взгляд.

— Она не нашла устройство?

— Нет, я об этом позаботился.

— Хочешь сообщить что-нибудь еще?

— Сколько я должен наблюдать за ней?

— Зависит от ее решений. Продолжай работу.

— Но у задания должна быть временная рамка, — возразил Лем.

Генерал пристально оглядел лейтенанта:

— Я сообщу, когда ситуация прояснится. Свободен.

Лем направился к двери, но остановился у самого выхода, обернулся и спросил:

— Могу я отлучиться на пару часов в город? Вернусь к вечеру.

— Разумеется.

***

Сегодняшняя встреча СВОИ проходила уже без размаха. Военные и кадеты собрались в Зале Преданности, чтобы степенно обсудить дела и планы на будущее. Никто не обращал внимания на группу первокурсников у статуи Фольго Рубера, которые оживленно что-то обсуждали. Айя пересказала все подслушанное у туристического домика. Информация произвела настоящий фурор.

— Не ожидала от тебя, Ригель, — синеволосая Хаоюй Ли ткнула ее кулаком в плечо, — уже не верила, что ты правда это сделаешь.

— А я ни на минуту не сомневался, — вмешался Оззи Гучич и шлепнул Айю по щеке тонкими пальцами. — Если мудрейшая кому-то доверилась, нам, простым смертным, остается лишь чтить ее волю.

Он тепло подмигнул Айе и заискивающе взглянул на Холли.

— Рано расслабляться. Еще ничего не сделано, — серьезно вставил Гривас.

— Зарто прав, — поддержала Спирит. — К счастью, у меня есть план.

Холли отвернулась от статуи Фольго Рубера, будто он мог услышать их разговор, и таинственно начала:

— В ночь на второй день Сердолика в академии состоится уникальное событие — первый в истории Обряд Полного Восстановления. Подробностей я не знаю, но это очень важно. Даже при Обряде Частичного Восстановления кадетов отправляли по комнатам и не выпускали до утра. А что это значит?

— Всем будет не до нас, — догадалась Айя.

— Верно, — подхватила Холли. — Обряд пройдет в подземелье. Там соберется все руководство, так что лучшего времени для суда над Вольфрамом не придумать.

Кадеты согласно переглянулись. Спирит продолжила:

— Зарто и Оззи обездвижат и доставят его на место, а ты, Айя, добьешься признания. Конечно, с нашей поддержкой.

— Почему я? — воскликнула она.

— Ты хочешь в Архив Памяти?

Айя быстро умолкла, но вскоре вновь подала голос:

— Ени узнает меня.

— Не узнает, — уверенно ответила Холли. — Зарто об этом позаботился.

Он кивнул и сказал:

— Зейн все подготовил.

— Зейн? — Хаоюй сделала шаг назад. — Он тоже с нами? У меня от него мурашки по коже.

— И у меня, — подхватила Кэтти, теребя сине-зеленые хвостики.

— Ничего не поделаешь. Без Изумруда никак, — подытожил Гривас.

— Он так смотрит… — начала Кэтти.

— …будто уже умер и ему нет дела до проблем живых, — закончила за нее Хаоюй.

— А я с ним в одной команде! — Зарто рассмеялся. — Когда сказал, для чего нужна его помощь, он даже слушать до конца не стал, сразу согласился. Так хотел испытать эту штуку.

— Я все равно не понимаю, — сказала Айя. — Как это возможно? Ени же всех нас знает.

— Потом поймешь, — ответила Холли тоном, не оставляющим сомнений — тема закрыта. — Давайте определяться с местом.

— Аудитории второго кольца? — предложила Хаоюй.

— Они запираются на ночь, — возразил Зарто, — взлом заметят.

— Сектор для животных? — снова послышался голос Ли.

— Тоже нет, — встряла Кэтти. — Там всегда кто-то дежурит. Сегодня мой Янтарь, Новак.

— А что, если… — начал Оззи, заговорщицки блеснул глазами и замолчал.

— Что? — Айя проглотила наживку.

— А что, если… — протянул он более настойчиво и бросил лукавый взгляд на Холли.

— Да, Оззи, я вся внимание, — Спирит сощурила глаза.

Он просиял и начал в третий раз:

— А что, если мы тоже спустимся в подземелья?

Все переглянулись. Холли наградила Оззи разочарованным смешком.

— Поздравляю, Оззи. Ты придумал кратчайший путь к провалу. Упустил два очевидных факта. Обряд пройдет именно там, а значит растут шансы попасться. К тому же у кадетов нет туда доступа.

— Не спеши с выводами, мудрейшая, послушай. Когда ты лежала в лазарете, я приходил к тебе и вот что заметил. Медсестра взяла ключ из ящика стола, открыла дверь за постом и куда-то спустилась по лестнице. А куда можно спуститься с первого этажа? В подземелье… — его глаза блеснули. — Потом она вернулась со стопкой полотенец и спрятала ключ в тот же ящик. Он наверняка от склада! — Оззи расплылся в широкой улыбке.

— Беру свои слова назад, — отозвалась Холли. — Место отличное. Ну и кто его достанет?

— Я могу, — предложила Кэтти. — Притворюсь больной, лягу в лазарет и стащу ключ…

— Прекрасно, Кэтти, — Спирит медленно прикрыла веки. — Знала, что тебе можно доверять.

Остаток встречи кадеты обсуждали детали, уделяя особое внимание способу доставить на место Ени. Макки и Ли рассказали — Вольфрам ходит на крышу Граната почти каждый день. Один. Идеальное место для перехвата. Оттуда нужно провести его через печати перемещения во внутренний двор, сквозь рощу на кладбище, а там — в лазарет.

— Остается молиться, чтобы Вольфрам не изменил привычкам в тот день, — заключила Холли.

***

Виталина ждала в коридоре Янтаря, у двери в комнату, переминаясь с носков на пятки. Заметив соседку, бросилась навстречу.

— Ты чего? — спросила Айя и остановилась, где была.

— Капитан Асперс приходила, — прошептала Фей. — Ждет тебя у себя. Айечка, вдруг она узнала, что ты ходила сквозь барьер? Или про поле?

— Или про что похуже, — мрачно отозвалась Айя.

— Пойдешь?

— А есть выбор?

— Прикинься больной.

— Попробую.

Виталина схватила Айю за плечи и встряхнула:

— Удачи!

***

— В прошлый раз кое-что осталось неясным, — начала капитан, протягивая Айе знакомую черную повязку. — Сегодня мы это исправим. Я попробую кое-что другое.

Айя вцепилась в сиденье стула в кабинете Асперс.

— Знаете, мне что-то плохо, — неуверенно пробормотала она.

— Вы больны? — капитан наклонилась ближе к Айе, будто могла разглядеть недуг.

— Кажется, да.

— В таком случае, — участливо сказала она, — как закончим — идите в лазарет. А сейчас — берите маску.

Айя застонала, нехотя протянула дрожащую руку, взяла ткань и надела на глаза. Стало темно.

Послышались шаги. Дженна встала рядом и что-то прошептала. В голове помутнело, из глубин памяти всплыл незнакомый женский голос, вслед за которым возникли видения, словно нарисованные красками.

«Жила-была в одном городе дева-воительница с волосами цвета весенней травы. Говорили, будто был у нее загадочный камень, что мог возвращать к жизни мертвых, хотя никто своими глазами этого чуда не видел. В том же городе жил и юноша-мечник с очами цвета золы и волосами до самых пят, и с детства были они неразлучны, а горе обходило их стороной.

Но однажды все изменилось, и призвали их на войну, и было там много смертей, да горя об руку с нищетой. Вернулись дева и мечник другими, да поклялись друг другу, что жизни свои посвятят только миру. Отдал юноша меч свой деве, а она хорошо его спрятала, и снова пришло в их дом счастье, и жизнь потекла, как прежде. Сто лет и сто зим провели они вместе, но заела юношу тоска по сраженьям, нарушил он непреложную клятву и пошел к кузнецу за новым мечом.

В одной славной битве он встретил другую, что владела секирою боевой, и страстно влюбился в нее. Они вместе вернулись в родной его город, и родилась у них дочь.

Сердце девы разбилось, да на мелкие части, и нашла она спрятанный меч…»

Образы исчезли. Айя сняла маску. Капитан Асперс пристально смотрела на нее, склонив голову на бок.

— Скажите, на кого, по-вашему, похожи девушка и юноша?

— На статуи Святой Квадры, — ответила Айя. — Их лица… Это же Святая Лина и Святой Воин.

— Вот и мне так показалось, — задумчиво ответила капитан и приложила кулак к губам.

Айя погрузилась в мысли. Перекрещенные меч и секира — знак на кольце Хадзис-Пинни.

— У вас уже бывали такие видения?

— Нет. Что они значат?

— Без понятия.

— Разве не вы их наслали? — лоб Айи напрягся.

— Нет. Либо эти образы ваши, либо кто-то вложил их вам в память. Я никогда такого не видела. Честно говоря, — голос капитана смягчился, — я хотела только заглянуть в ваше прошлое.

— Вложил в память?

Дженна кивнула и продолжила:

— А голос? Вы знаете, кто говорил?

Айя помотала головой, погружаясь в мысли. Святая Лина и Святой Воин казались обычными людьми, не похожими на богов.

— Капитан, — Айя опустила глаза: — А разве Святые Лина и Воин были… ну… вместе?

— Нет, — отрезала она. — Но меня куда больше смутила дочь Святого Воина от человеческой женщины. Согласно официальной версии, ни у кого из Квадры не было детей.

— И что это значит? — пощипывая ткань брюк, спросила Айя. — Это прошлое или фантазия? Моя или чья-то еще?

— Не знаю. Нужно подумать. Надевайте маску, будем заканчивать.

— Я думала, мы уже.

Капитан подошла, повторила ритуал, но на этот раз без видений.

— Все, — сказала Дженна, — идите в лазарет.

Айя освободила глаза, встала и направилась к выходу, но вдруг обернулась.

— Капитан Асперс.

— М-м?

— Ваш акцент — Бирюза.

— Вы заметили это только сейчас? — Дженна сцепила руки в замок и едва заметно улыбнулась.

— Но анималы — специалисты по животным, — продолжила Айя, — а вы проникаете в память людей. Как это?

— Идите к себе, Ригель, — ответила капитан и опустила глаза на рабочие бумаги, бегая по ним рваным взглядом.

***

Виталина еще не спала. Валялась на кровати, зажав подушку между ног. Увидев Айю, сразу вскочила.

— Что там было? Все обошлось? Ты долго!

— Вроде обошлось, но со мной… что-то странное. Капитан Асперс…

Айя застыла с открытым ртом, бессмысленно шевеля губами. Голос исчез, а из памяти будто стерлось понимание, как разговаривать.

— Ты чего? — Виталина окинула ее родительским взглядом.

Айя ощупала шею и издала звук, словно прочищала горло.

— Все… — начала она, — все нормально. Я что-то… Так вот… Капитан Асперс… — язык опять превратился в непослушную тряпку. — Да что со мной?! Я не могу говорить!

Айя схватилась за лицо. Виталина подошла ближе и приложила руку ко лбу подруги.

— Хорошо же ты вошла в роль, — Фей хихикнула. — Но можно уже переставать притворяться больной.

— Не смешно! Я правда не могу ничего рассказать! — выпалила Айя. — Когда думаю — все нормально, но открываю рот, и слова разбегаются. Может, на меня… — она подпрыгнула на месте. — Ну вот опять!

— …наложили какую-то магию? — подхватила Виталина. — Похоже на то! Не знала, что анималы так могут.

Айя застонала.

— Ничего страшного! — Фей расправила плечи и выгнула грудь вперед. — Главное, они не знают про поле и Опалы. Так же?

Айя кивнула.

— Ну и ладненько. Хотя, нет, не ладненько. Может, спросишь капитана, зачем это все? Неужели она увидела что-то настолько важное?

— А то мне мало лишнего внимания!

— Как хочешь! — пискнула Виталина. — Просто это даже забавно. Ай!

Фей еле увернулась от тетради, пролетевшей около головы.

— Все! Молчу!

***

Лем ждал генерала в Зале Двенадцати у центральной статуи и оглядывался по сторонам. Перед глазами все двоилось и плыло. Руки и ноги не слушались. Бутылка лиджийской водки, купленная в городе, не уняла тревогу, только усилила. Сейчас Рубер узнает правду про поступок Дженны. Ее разжалуют или хуже…

Зеленая вспышка печати перемещения возвестила о прибытии генерала.

— Приступай к докладу, — сходу скомандовал он.

Сухо, последовательно Лем пересказал все, что подслушал в кабинете Асперс: она ослушалась приказа, самовольно занялась Ригель и усомнилась в официальной доктрине. Предположила, что видение кадетки связано с реальным прошлым Святой Квадры, а это — очевидная ересь.

— Отличная работа, лейтенант, — сказал генерал, мрачнея. — Жаль, что Дженна все-таки оступилась. Она не сообщила о встрече с Ригель. Понимаешь, что это значит?

— Да, генерал, — спешно ответил Лем. — Это измена.

Слово «измена» прозвучало неестественно. Всю жизнь Лем понимал под ним нечто совсем другое. Вероломное предательство, рушащее жизни. Измена — удел мерзавцев, а не таких людей, как Дженна.

— Ты не должен винить себя. Ты… — с мягкой улыбкой начал генерал.

— Нет, — резко перебил Лем, но добавил уже тише: — не надо о моих чувствах.

— Я все понимаю, — Рубер улыбнулся, — она ведь твой капитан.

— А я не понимаю, — Лем перевел взгляд на статую Святой Лины. — Вы лично знали Святую Квадру, видели все. Но даже зная это, капитан Асперс не сказала, что видение Ригель — бред. Допустила иную версию. И эта ее способность, читать мысли, как это возможно?

— Дженна этого не может, — Рубер покачал головой. — Ни один акцент не может. Но есть другие способы заставить человека поверить во что угодно. Капитан стала жертвой подготовленной шпионки. Думала, что контролирует ситуацию, а на деле Ригель ее использовала.

— Ригель — шпионка Шойла? — Лем отшатнулся.

— Именно так.

— Тогда ее нужно задержать и допросить, — лейтенант уверенно посмотрел на генерала. Тот отвел глаза.

— Наше главное оружие — не печати, а мудрость и терпение. Пока Ригель думает, что ее не раскрыли, она будет беспечна. И оступится. Рано или поздно. Выдаст своего связного. Или даже приведет нас к Лоле Спирит.

— Если капитан Асперс под влиянием, — начал Лем, — мы обязаны помочь ей.

Взгляд Рубера потяжелел, и он отвернулся:

— Святая Квадра избрала меня хранителем Лиджи не за силу или отвагу, всегда найдется кто-то сильнее или бесстрашнее, а потому что я признавал свои слабости.

— Что вы хотите этим сказать? — стук сердца в виске стал отчетливее.

— После окончания Великой Войны мы все утратили бдительность. И нас не за что винить. Целые поколения жили одной надеждой, что войне когда-нибудь придет конец. Когда это случилось, никто не мог поверить, что Шойл решит разрушить мир, доставшийся такой ценой. Наши враги никогда не славились силой войск, но преуспели в искусстве сводить с ума. Дженна даже не осознает, что стала их орудием.

— Что с ней будет? — сдавленно спросил Лем.

— Тебе не о чем беспокоиться, — мягко ответил генерал.

— Но я хочу знать.

— Я ценю твое рвение, — генерал улыбнулся, — но наберись терпения. Пока — пригласи ко мне командующую Аболицио и отправляйся отдыхать. Ты заслужил.

***

Командующая, словно ожидая вызова, выскочила из кабинета в секторе Рубина и направилась к печати перемещения, не сказав Лему ни слова. Сам Лем тоже сорвался с места и ринулся в свою комнату, будто за ним гнались. Оставшись один, запер дверь изнутри и прижался к косяку. Он все сделал верно. Как иначе? Выбора не было. Лем потер грудь. Больно… Легкие будто горят… Он покосился на остатки водки на столе, схватил бутылку и залпом допил все. Сознание заволокло, внутри стало тише, а внимание привлекла тоненькая трещина в оконной раме. Судя по виду, дерево повредилось уже давно, но он не замечал. Чего еще он не замечал? Каких еще трещин? Когда Дженна успела оказаться под влиянием шпионки Шойла? Теперь она, считай, предательница? Лем снова прокрутил в уме встречу с генералом и сжался. Рубер сказал не винить себя, но разве правильный поступок может выглядеть так? Неожиданно из глубин памяти поднялось давнее воспоминание:

— Майя? — высокий красноволосый мужчина в кольцах и серьгах стоял в дверях простой, непримечательной детской комнаты.

На кровати сидела женщина и обнимала мальчика. Она обернулась на голос, и две синие шишечки из волос, слева и справа от пробора, игриво вздрогнули:

— Заходи, Адриан. Мы тут с Лемом болтаем, — она потрепала ребенка по голове и взглянула на вошедшего. — Не стой так. Иди к нам.

— Нет, я всего на минуту, — ответил тот. — Давай проверим твое снаряжение.

— А свое уже собрал?

Он насупился.

— Перестань, Майя. Мое задание далеко не так опасно. Пойдем, а? Потом побудешь с ним. Давай проверим.

Лем взглянул на отца, тот не отрывался от матери. Она встала, подошла ближе и закинула руки ему на плечи:

— Ты такой серьезный, лейтенант Вайс.

Отец грустно улыбнулся, обнял жену, опустил голову на ее плечо, где виднелся погон с одной полоской, и сказал:

— Вот бы и ты была посерьезнее, лейтенант Вайс.

Лем потер виски. Что это было? Что-то давно забытое… Такое яркое, будто ненастоящее, но в то же время без сомнений — его собственное. Дженна и правда похожа на маму… Не внешне. Чем-то другим. Движениями? Мимикой? Точно не мимикой. Разве что представить ее расслабленной, улыбающейся. Наверное, она бывала веселой до смерти мужа… Натянуто. Скорее всего, Дженна и с ним была такая же. Она просто серьезная. Не любит дурачиться. Лем снова вспомнил отца: его лицо, грустную улыбку. Он не выглядел холодным. Даже напротив. Может, он все-таки любил маму? Тогда почему бросил?

Отказаться от задания? Сослаться на недостаток компетенции. Тогда Рубер поручит это другому. Кто не будет на ее стороне, кому она безразлична.

Что-то в животе резко передвинуло внутренности вниз. Вдруг отца поставили перед таким же выбором? И он сделал неправильный. В чем именно была его главная ошибка? Может, не стоило вообще слушаться Рубера? И отцу, и ему самому… Может, стоило сначала поговорить с Дженной? А теперь генерал сделал выводы и уже что-то приказал Аболицио… А если это опасно для Дженны? Лем зажмурился. Неужели так все это и происходит? Без фанфар, без объявления войны. Просто один военный передал другому информацию, а тот третьему и… вот уже Дженна Асперс, капитан Бирюзы, — предательница? Лем вскочил с места. Нельзя терять время. Он выбежал в коридор.

***

Дженна открыла дверь не сразу — заспанная, растрепанная, веки припухли.

— Впустите меня, прошу.

— Сейчас ночь, лейтенант Вайс. Что вам нужно? — она обняла себя за локти.

— Позже объясню, — он отодвинул ее и протиснулся внутрь.

Дженна отступила, зажгла небольшую наручную печать, осветившую ближайшие предметы и села на расправленную постель. Лем остался у входа. Его взгляд метался по комнате и остановился на портрете, стоящем на тумбочке у кровати: приятный улыбающийся мужчина с короткими кудрявыми волосами желтого цвета в черной форме с лейтенантской полоской на погонах.

— Это Клод, мой муж, — тихо сказала Дженна. — Надеюсь, ты ворвался сюда не для того, чтобы рассматривать мои личные вещи? И, прежде чем начнешь, открой окно. От тебя пахнет.

Лем сжался и выполнил приказ. Затем подошел к изображению Клода и сказал:

— Я никогда не видел его раньше.

Дженна промолчала. Она сидела прямо, струящиеся волосы почти касались кровати. На лицо, подсвеченное снизу, падали темные тени. Повисло напряжение. Мысли путались. Взгляд Лема лихорадочно прыгал с одного предмета на другой.

— Хочешь, пойдем на крышу? — вдруг предложила Дженна и опустила глаза.

Он кивнул и поспешно вышел из комнаты, оставив ей возможность переодеться. В коридоре Лем привалился к холодной стене и закрыл глаза. Муж Дженны. Он бы не довел до такого. Защитил ее, а не подставил. Не то, что отец. Не то, что он сам. Решимость испарилась. Что сказать ей? Как признаться…

Дженна вышла, одетая в капитанскую форму, и они вместе поднялись на крышу Бирюзы. Прохладный ночной ветер щекотал кожу головы и на мгновение Лем забыл, зачем они пришли. В памяти всплыли давние воспоминания о том дне, когда они уже были на крыше вдвоем.

— Хорошо здесь, правда? — Дженна облокотилась на перила и устремила взгляд вдаль, на Перламутровый Пояс. — Сейчас я редко позволяю себе просто любоваться небом.

Руки дрожали, голова раскалывалась, язык прилип к небу. Дженна снова повернулась к нему.

— Ну? Скажешь что-нибудь?

Лем замер, затем едва слышно проговорил:

— Вам нужно бежать.

— Бежать? — на губах Дженны созрела снисходительная улыбка.

— Да, — продолжил он увереннее, — за вами следят. В вашем кабинете установлено устройство. Генерал знает про встречу с Ригель.

— Откуда ты…

— Поверьте мне.

Он шагнул к ней, она отступила.

— Кто за мной следит?

— Я не знаю, — прошептал он. — Но генерал считает, что вы не выполнили задание.

— Это недоразумение, — она улыбнулась, будто в ответ на наивные выводы ребенка, и сказала: — Завтра я сама с ним поговорю.

— Завтра может быть поздно! — воскликнул он и схватился за грудь.

Дженна замерла на мгновение, затем выдавила ироничный смешок.

— Генерал Рубер бывает резок, но, Лем, ты преувеличиваешь.

— Нет, вы не понимаете! — его голос зазвенел. — Он следит за вами.

Лем подошел ближе.

— Мне нечего скрывать, — сказала капитан.

— Есть! Генерал уверен, что Ригель — шпионка Шойла.

— Не говори глупостей, — она снова усмехнулась.

Лем шагнул к ней и вцепился в обнаженный поручень.

— Я хочу защитить тебя, Дженна! Почему ты меня не слышишь?

Она перестала смеяться.

— Еще одно слово в таком тоне, лейтенант Вайс, и вы об этом пожалеете. Советую выспаться и протрезветь. Я ухожу.

Дженна направилась к выходу.

— Если ты не уберешься отсюда, я… — начал Лем.

Она остановилась и медленно повернула к нему голову:

— Что ты?

Лем замер. Что сказать? Что ее убедит?

— Не знаю, я… я заставлю тебя, — сбивчиво закончил он.

Дженна застыла, ее глаза потускнели.

— Ты еще мальчишка, — холодно проговорила она, не оглядываясь, пошла к выходу и исчезла за дверью.

Лем сжал металл до боли в пальцах. Тяжело дыша, расстегнул пуговицу ворота рубашки. Затряспрочно влитые в бетон поручни, но они не поддались. Почему он не сказал правду? Почему все так сложно?!

Лем зашел в гостиную с несколькими книжными полками и небольшим черным столиком перед диваном. Лепестки магнолий из сада залетали через окно и падали на пол. Отец сидел, подперев голову рукой, и смотрел в пустоту. Мама склонилась над столешницей, застегивая походную сумку, молния напряженно звякнула.

— Все, Адриан, готово! Снаряга на месте, — она хлопнула ладонями друг об друга.