А птицы поют на берегах Смородины

– Ну ты и оглобля8[1]!

Какую дружбу заведёшь – такую и жизнь проведёшь

Заливаясь обидным для Кощея хохотом, Любава каталась по земле, хватаясь руками за бока. Мальчик наградил Любаву таким страшным взглядом, что девочка засмеялась ещё громче. Кощей даже представить себе не мог, в каком плачевном состоянии предстал перед сёстрами. Опозорившийся своей выходкой, грязный и искалеченный, мальчик ещё смеет смотреть на Любаву свирепым взглядом, будто именно она во всём виновата.

Мстислава также не смогла сдержать улыбки. Она старалась опускать уголки губ вниз, чтобы не засмеяться вслед за сестрой, попутно помогала Кощею встать и отряхнуть клочки земли. Когда перед Мстиславой предстало красное, испачканное грязью и травой лицо, девочка не устояла и прыснула, но быстро прикрыла рот ладошкой. Другой рукой она стала убирать стебли и листья с чёрных, растрёпанных волос. До этого надутый, как мышь на крупу, Кощей посветлел лицом и едва заметно наклонил голову, чтобы Мстиславе было удобнее приводить его в порядок. Неважно, каким посмешищем он себя выставил, пока Мстислава улыбается и смеётся, он был готов предстать пред ней скоморохом!

Вскоре до парочки еле доползла Любава, никак не способная перестать смеяться. Выглядела она не лучше Кощея. Такая же грязная и растрёпанная, будто и сама недавно свалилась с лошади. Мстислава смотрела на неё глазами, полными ужаса. Кощей же наоборот, отпустив обиду, стал тихо хихикать. Поначалу Любава наградила его высокомерным взглядом, желая показать своё превосходство над мальчиком, но маска быстро растаяла, и теперь Кощей и Любава начали хихикать в один голос.

Мстислава стояла между ними и не понимала, что делать. Она поворачивала голову то к сестре, то к новому знакомому, но, когда выяснилось, что они и не собираются заканчивать смеяться, устало взглянула вдаль, а потом на небо с молящими глазами. Положив руки на плечи Кощея и Любавы, Мстислава отчеканила:

– Ну, хватит с вас! А то лопните!

Дети тяжело задышали, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться. Через какое-то время краснощёкие, с блестящими глазами, горемычная парочка с серьёзными лицами взглянули на Мстиславу.

– Что ж, шутки шутками, но нам с Любавой надо возвращаться домой.

– Но живёте вы не близко, а ваша лошадь убежала… – Начал протестовать Кощей, но Любава его перебила:

– И по чьей же, скажи на милость, вине?

Кощей снова покраснел. «Лучше и рта не раскрывать» – подумал он про себя.

– И то верно, – Согласилась со словами Кощея Мстислава. Замечание сестры она решила пропустить мимо ушей, чтобы не началась новая ссора.

Все трое погрузились в раздумья. Тут Кощею в голову пришла идея.

– Вы сможете улететь на моих гусях!

Девочки тут же изменились в лице. На лице Любавы появился восторг. Она запрыгала на месте, хлопая в ладоши, быстро выкрикивая своё согласие. У Мстиславы же внутри всё сжалось. Она мелкими шажками стала отходить от Кощея. Хотя девочка и не отказывалась, но было очевидно, что она против этакой затеи. Любава оглянулась на сестру, с надеждой на её разрешение. Конечно, это был не первый её полёт, но в тот раз Любава совершенно точно не смогла им насладиться, а сегодня выдалась такая замечательная возможность.

Смотря на Любаву, глазки которой блестели от радости, Мстислава тяжело выдохнула и лишь кивнула головой в знак согласия. Любава завизжала с такой силой, что казалось лопнут перепонки. Мстислава предусмотрительно закрыла уши, хорошо зная способности своей младшей сестрёнки, а вот Кощей остолбенел от удивления, широко выпучив глаза. Он не ожидал такого громкого визга от маленькой девочки. Подхватив под руки Мстиславу и Кощея, Любава, как и прежде, с дружелюбным видом приказала мальчику:

– Веди нас! – И сама ринулась, держа в охапке старших детей, направилась в лес.

Любава бежала впереди, внимательного рассматривая каждую травинку и мох на коре деревьев. Ей было интересно, что и как растёт в Дремучем лесу. Конечно, все растения и грибы, которые Любава встречала на своём пути, были ей хорошо известны и видела она их в других лесах, но в Дремучем лесу обязательно всё должно быть чудное и волшебное.

Кощей же рассматривал лук и думал, как лучше с ним поступить. Мстислава заметила внимание мальчика к подарку.

– Не нравиться?

– Нет, что ты! – Закивал Кощей, но потом опустил голову и промямлил. – Я просто не умею стрелять из лука, поэтому даже не знаю, что и делать.

– Ох, прости меня! – Теперь Мстислава смотрела на Кощея виновато. – Обычно мальчишкам нравятся такие подарки, да и чего греха таить, я бы тоже от лука была в восторге. Вот и решила, что тебе, как и всем, понравится.

Оба замолчали в раздумьях.

– Знаешь, ты могла бы меня научить стрелять, если сама не против. – Неловко предложил Кощей.

Он лишь сказал это на пробу, но не ожидал, что глаза Мстиславы загорятся.

– Конечно! – Воскликнула девочка и чуть ближе подскочила к Кощею, но испугавшись собственного напала отстранилась и смущённо склонила голову.

Мальчик на это лишь улыбнулся. Он глянул на ползущую по земле в поисках ящериц и букашек Любаву, которая радостно поднимала руки и размахивала ими, чтобы показать Мстиславе и Кощею свой улов. Отчего то на его сердце стало спокойно и так же весело, как и Любаве, которая полюбила лес не меньше, чем любил его сам Кощей. Он повернулся к Мстиславе и с нежной улыбкой на устах произнёс:

– Я буду рад видеть вас в моём доме.

– Ох, та странная избушка? Думаю, твоя матушка не позволит нам видеться.

Кощей на это лишь хмыкнул. Мать его была буйного нрава, но не строгого. Запрещать и напутствовать было не в её характере, но надрать уши или отлупить сына после провинности – за милую душу.

Видя интерес Любавы к Дремучему лесу, Кощея на миг посетила мысль, что девочка поняла бы, про какой дом он говорит, но быстро отбросил размышления из головы. Для сестёр и правда домом считалась деревянная изба. Он же своим домом считал весь лес. И нечисть, и зверьё – были для него названными братьями и сёстрами.

Вскоре дети дошли до избушки на курьих ножках. На пороге разместилась Баба-Яга. Она старательно перебирала целебные травы, напевая себе тоскливую песнь под нос. Любава прислушалась.

Эко сердце, эко бедное мое!

Стало сердце во мне ныти,

Стало ныти, занывати;

Моему сердцу покоя не видать.

В беспокоечке жить претрудно тяжело,

При кручине болит буйна голова,

Не глядят на свет веселые глаза:

Днем не видят света белого лучей.

Из лучей-то, лучей туманик выпадал,

Из туманечка частый дождь пошел;

Дождь прибил, примочил шелковую траву;

Слегла травонька под самый корешок.

До того печально Ядвига Виевна пела, что все трое детей остановились перед ней и стали слушать. Глаза Мстиславы заблестели от подступающих слёз, но девочка держалась и быстро вытерла влагу с ресниц ладонью. Зато Любава решила отдаться грусти полностью и заревела взахлёб: любовь двух несчастных была трогательной и чистой, что малышка считала их разлуку настоящей несправедливостью, которая никогда не должна была случаться с героями песни.

Вой Любавы заставил старуху прекратить петь. Она выпучила глаза на девочку, будто накладывая чары молчания. Любава повторила за Бабой-Ягой и выпучила глаза в ответ. Испугавшись выражения лица старухи, девочка спряталась за спины Мстиславы и Кощея и продолжала хлюпать носом уже там. Мстиславе пришлось отдуваться за двоих.

– Гой еси, – поклонилась девочка.

– Гой еси, Мстислава Ратиборовна. – Как смогла наклонила свою горбатую спину Ядвига Виевна.

– Матушка, Мстиславе и Любаве нужно добраться до дома, но их лошадь, увы, убежала… – начал Кощей.

– И по чьей же милости? – Не отрываясь от своего занятия, перебила Баба-Яга сына.

Любава позади него злорадно хмыкнула. Кощей остолбенел. «Вы что, сговорились?» – Недоумевал мальчик.

– Думал, я не видела твою выходку? – Продолжила старуха. – Какой позор…

Тяжело спустившись на землю, Ядвига Виевна направилась к сыну, схватила его за ухо и потянула на себя. Кощей, привыкший к наказаниям, тихо айкнул и больше не издал ни звука. Ему было стыдно, что мать отчитывает его прямо перед девочками, тем самым буквально закапывая достоинство мальчика.

– Что же, гусей хочешь взять? – Закончив поучать сына, спросила Ядвига Виевна.

Кощей, потирая пульсирующее от боли ухо, молча кивнул. Как бы не старался, но он не смог скрыть своей обиды на мать за унижение.

– Только тебе придётся нести ответственность за девок, понял меня? Если эти дармоеды их обидят или ты не уследишь, я самолично им головы поотрубаю, а тебя выпорю так, что до зимы очухиваться будешь.

У Любавы от таких заявлений тело охватила дрожь. Она опустила голову так низко, чтобы ненароком не взглянуть и не прогневать ведьму, хотя жестокой к сыну она была именно из-за них с Мстиславой.

Мстислава, наоборот, сочувственно и виновато взглянула на Кощея. Она хотела извиниться перед мальчиком, что они приносят столько проблем.

Кощей же не замечал мрака, сгустившегося над сёстрами. От угроз матери он лишь отмахнулся: ему не впервой слышать такие жестокие для других людей слова и переживать из-за них он не собирался. Мальчик весело направился к загону, где в своих огромных гнёздах спали гуси-лебеди.

Девочки двинулись вслед за Кощеем, не желая оставаться рядом с Бабой-Ягой.

– А ну, просыпайтесь! – Прокричал Кощей и захлопал в ладоши.

Гуси-лебеди с недовольным гоготанием встрепенулись и заносились по загону. Вперевалочку они направились к Кощею, продолжая браниться на своём языке. Только сейчас Любава смогла увидеть какими огромными были гуси-лебеди. Ростом в два аршина9[1], а то и чуть больше, они возвышались над Кощеем. Любава же на их фоне была совсем крохой. Она с любопытством разглядывала зубастые клювы, размышляя, способны ли они раскусить ими кусок мяса.

Мстислава могла лишь только испуганно ахнуть. Она была готова слёзно умолять Любаву отказаться от затеи, но пришлось вновь взять себя в руки. Ради сестры, что мечтала полетать на этих чудовищных птицах, ради матушки, которая скоро начнёт беспокоиться о местонахождении своих дочерей.

– Тебе стоит полететь вместе с Любавой. – Обратилась Мстислава к Кощею.

– Разумеется. – Мальчик подхватил Любаву и усадил на шею своего любимого гуся, после чего забрался сам и уселся позади девочки. Он с беспокойством посмотрел на Мстиславу, как она смотрит на птиц и сжимается от страха. – Ты справишься?

– Думаю, да… – Совершенно неуверенно ответила Мстислава.

Кощей подозвал одну из птиц и приказал сесть. Мстислава с осторожностью уселась на гуся, крепко обхватывая его шею.

– Уверен, ты справишься. – Кощею показалось этих слов недостаточно, чтобы успокоить Мстиславу и он прибавил. – Он послушный.

Девочка лишь жалостливо посмотрела в ответ. Гуси-лебеди стаей взлетели ввысь, оставляя далеко внизу Бабу-Ягу. Птицы парили высоко над лесом, прорываясь сквозь толщу облаков. Любава, прильнувшись к Кощею поближе, хватала белую дымку в руки, желая понять, какие облака на ощупь и может даже на вкус. Стоя на земле, она думала, что облака мягкие, как перина и на них можно прыгать или сладко-сладко спать. Однако явь не оправдала ожиданий девочки. Облака выползали из её ладошек, оставляя на коже холодок. Но Любава не сильно расстраивалась. Она летела на чудо-птицах, среди облаков. Любава была так счастлива, что смех сам полился из её уст.

Кощей радовался вместе с девочкой. Он крепче обнял Любаву и нежно, с братской любовью в глазах наблюдал за детскими играми. Кощей знал, какие чувства сейчас испытывает малышка, ведь сам в малом возрасте испытал их при своём первом полёте. Окунувшись в воспоминания, мальчик и сам стал ловить облака, качаться всем телом из стороны в сторону, давать ветру растрепать свои волосы. Он вдыхал воздух полной грудью и выдыхал громким хохотом: так хорошо было на его душе!

Но то, как боязливо Мстислава чуть не душит птицу, заставило Кощея заволноваться. Девочка широко открыла глаза, чтобы в любой момент заметить опасность и встретиться с ней лицом к лицу. Она мечтала наконец спуститься с чудища, на котором летела, почувствовать землю под ногами, забыть о полёте, как о ночном кошмаре.

– Мы почти долетели! – Прокричал сквозь ветер Кощей.

Мстислава вдохнула поглубже и рассматривала землю в поисках знакомых мест. Вдалеке показались терема. В ближайшей роще, скрываясь от людских глаз, расположилась стая громадных гусей, среди которых прощались трое детей.

– Я буду ждать вас. – Обнимая птицу одной рукой, сказал Кощей.

– Мы обязательно придём! – Воскликнула Любава, после чего неуверенно взглянула на старшую сестру и спросила. – Верно?

Мстислава лишь кивнула. Её до сих пор мутило после полёта.

– До скорой встречи! – И гуси-лебеди вместе с Кощеем вновь взлетели ввысь. Еще некоторое время девочки провожали взглядом мальчика, и, когда птицы скрылись из виду, направились домой.

Кто с женой добро жить не может, сам свой род ничтожит

Ворон летел над уже знакомыми ему полями и рощами, держа курс на дом Вороновых. Птица свысока заметила, как дочери воеводы игрались в поле около поломанной телеги, что давно заросла травой и мхом, и устремилась вниз.

Мстислава попросила сестру помочь ей в стрельбе из самострела. Они решили уйти подальше от поселения, чтобы обрубить возможность другим детям прийти и высмеять Мстиславу. Девочка часто встречалась с нахальными мальчишками, что втаптывали и смешивали её с грязью из-за мужского нрава, из-за мужских занятий. Постоянные пробы себя в стрельбе, борьбе, охоте и других занятиях, которые позволял ей батюшка, давно изуродовали нежные девичьи ручки: грубая, израненная кожа обтягивала крепкие, сильные руки Мстиславы. Кулак девочки был твёрд и, если того требовала ситуация, бил точно в цель. Однако попусту Мстислава в бой не вступала, желая разрешать ссоры разговором. Но умение красиво баять не было сильной стороной Мстиславы и против воли приходилось впускать в ход кулаки, чтобы отбиться от нападок мальчишек. Частые драки начали отпугивать и девочек, что не желали связываться со странной дочкой воеводы Воронова и всегда обходили стороной, яростно перешёптываясь друг с другом, пока брезгливо осматривали Мстиславу.

В моменты, когда мальчики окружали Мстиславу или девочки противно хихикали за её спиной, на помощь приходила Любава, чьи игривость и острый язык развеивали напряжённость и отгоняли опасность от старшей сестры.

Тогда внутри Мстиславы происходила борьба: благодарность и любовь к младшей сестрёнке сжимались путами ненависти к самой себе, несостоятельности как старшего ребёнка в семье, что обязан нести ответственность за себя и за Любаву. Любаве нужно быть под крылышком старшей сестры, отдаваться её заботе и не знать бед. Но заботы со стороны Любавы было так много, что Мстиславу это пугало. Она чувствовала себя виноватой за неоправданные ожидания, за неспособность быть хорошей старшей сестрой.

Поэтому выбрав место, далёкое от игр ребятишек, сёстры проводили время вместе. Любава подкидывала в воздух яблоки, что по вкусу были кислые и невкусные, а Мстислава выстреливала в них из самострела. Каждое попадание знаменовалось глухим, хрустящим звуком, и расколотое на кусочки яблоко падало на землю.

– Молодец! – Восторгалась Любава меткостью сестры.

Ворон подлетел к девочкам и приземлился на телегу. Он с интересом наблюдал за сёстрами, смешно двигая головой в разные стороны.

– Мстислава! Любава! Кощей! – Прокаркал Ворон.

Обе девочки вздрогнули от неожиданности. Любава пригрозила гонцу кулаком:

– Глупая птица! Ишь, как пугает! – После чего обратилась к Мстиславе. – Кощей нас ждёт.

Мстислава только кивнула. Она достала из рубахи свистульку, что на веревке висела на её шее и свистнула. Через время прилетел сокол Мстиславы и опустился на руку девочки, больно сжимая и впиваясь когтями в кожу. Мстислава ласково потрепала маленькие пёрышки на голове птицы.

– Лети за вороном, запоминай дорогу. – Наказала девочка птице.

– Эй, скажи Кощею, что мы придём. – Крикнула Любава ворону.

Птицы вспорхнули и улетели в сторону леса. Мстислава смотрела им вслед с неуверенным взглядом. Правильно ли она поступает, что вступает в дружбу с Кощеем? Он сын Бабы-Яги, колдуньи, живущей в Дремучем лесу и связанной с нечистой силой. Люди должны обходить маленькое семейство стороной, не вступая с ними в связи. Но сейчас Мстислава нарушает негласный запрет и проводит время с мальчиком из леса. Даже если он не представляет опасности, никто не знает, как повернётся жизнь. Простой обмен слов с нечистью может привести к плачевным последствиям, и этим последствиям Мстислава подвергает не только себя, но и младшую сестру.

Однако её тянуло к Кощею. Он отличался от других мальчишек, но это было и хорошо, ведь с ним Мстислава могла быть собой и полностью отдаваться любимым занятиям, не боясь осуждения. Любава же ни о чём не думала. Она сияла от радости в предвкушении новой встречи с Кощеем.

***

– Сегодня без гусей? – Расстроенно надула губы Любава.

Кощей встречал сестёр на их привычном месте. Увидеть разочарованное лицо Любавы для мальчика было крайне удивительно. Они с матерью жили недалеко от окраины, поэтому Кощею не приходилось использовать гусей для полёта на не самое большое расстояние. К слову, ситуация, произошедшая при последнем полёте заставила Кощея пересмотреть свой взгляд на вовлечение сестёр в чудесный, но пугающий для простых людей мир Дремучего леса.

Кощей схватил Любаву за надутую щёчку и потянул:

– Сейчас лопнешь. Пройдёмся пешком. – Со всей возможной нежностью произнёс Кощей врознь своим действиям. Нежность была направлена в сторону Мстиславы, в сторону Любавы же были задействованы только руки, что несчастно сжимали мягкие щёки девочки и не желали отпускать. Кощея веселило то, как кукситься Любава.

– Ну-ну, прекращай. – Шлёпнула Любава по рукам мальчика, освобождая свои уже покрасневшие щёчки из тисков костлявых пальцев.

Мстислава лишь с улыбкой наблюдала.

– И куда же ты нас поведёшь? – Спросила Любава.

– Это секрет. – Лукаво хмыкнул Кощей, подставляя указательный палец к губам.

Дети шли по лесу к поляне, освещённой солнечными лучами, что пробивались через редкие ветви деревьев, образовавших зелёный купол. Купол защищал поляну от непогоды и лишних глаз.

Как только сёстры ступили на удивительно мягкую траву – обомлели от увиденного. Поляну украшали папоротники, чьи кончики листьев свернулись в улитку. Земля и трава были покрыты пятнами золы, которая до сих пор не смылась дождями и росой.

– Господи помилуй, неужели… – Не веря своим глазам произнесла Мстислава.

– Да, это сгоревшие лепестки цветка папоротника. – Продолжил за девочку Кощей.

День Ивана Купала являлся и днём цветения папоротника. Много людей забредали в Дремучий лес ради чудесных цветков, но часто не возвращались или возвращались ни с чем. Сёстры слушали от старцев о прекрасном пламени, что окутывал лепестки папоротника и с наступлением рассвета гас от капель росы. Ни один человек не видел будоражащее сердце диво воочию: ни момент цветения, ни труху, оставшуюся после цветения. Однако Мстислава и Любава сейчас стояли на поляне и могли узреть стариковскую байку наяву.

Любава села на землю и с широко раскрытыми глазами проводила пальчиками по золе. Кончики пальцев красились в чёрный и от них по всему телу пробегали мурашки.

– Спасибо тебе. – Поблагодарила Мстислава Кощея. Мальчик улыбнулся, пряча свои красные щёки за свисающими волосами.

– Это не единственное чудо. – Кощей неловко схватился за затылок, вставая, как ему показалось, в непринуждённую позу.

Он сел на корточки рядом с Любавой и поднял лист папоротника. Под ним скрывались чудесные розовые лепестки, будто кувшин, из которого вот-вот должно политься молоко.

– Разрыв-трава10[1]! – Воскликнула Любава.

Кощей закивал головой, обрадованный восторгом девочки. Мальчика одолевало странное желание удивлять девочек тем, что он привык видеть каждый день.

– Под папоротниками прячутся многие чудодейственные травы. – С воодушевлением поведал Кощей.

Не успела Любава произнести хоть слово, как за деревьями послышались детские голоса и смех. Девочка вздрогнула от испуга, но, когда посмотрела на спокойное лицо Кощея, выдохнула. Голоса раздавались в самых разных местах: то на земле, то на деревьях. Из-за деревьях показались лица маленьких девочек, чьи пухлые щёчки обрамляли тёмно-зелёные пряди выбивших из кос волос. Малышки свисали с ветвей деревьев, раскачивались на них, как на качелях.

– Кощеюшка-а-а! – Протянула одна из девчонок. – Кого это ты привёл?

Девочки хихикали и выпучивали свои глаза на сестёр.

– А вам какое дело? – Огрызнулся Кощей.

– Какой же у тебя противный нрав! – И снова лес наполнился звонким хохотом.

Любава с интересом наблюдала за странными девочками. На вид они были даже младше неё, с синеватой кожей и постоянными улыбками, что пугали даже больше, чем их необычная внешность.

Мстислава была настороженно. Каждый миг она была готова защищать младшую сестру от окруживших их тварей. Маленькие девочки не вызывали доверия, хотя Кощей и не подавал обеспокоенного вида.

Одна малышка легла на землю животом прямо перед Любавой и стала болтать своими крохотными костлявыми ножками из стороны в сторону:

– Какая хорошенькая! – Девочка прищурила глазки. – Иди к нам! Поиграем! Наш батюшка очень любит детей!

Мстислава схватила за руку Любаву и оттащила к себе. Девочки вновь засмеялись. В то же мгновение в говорившую малышку прилетел камень, оцарапав кожу щёчки.

– Кощеюшка дурак! – С улыбкой посмотрела девочка на мальчика, будто и не камень в неё прилетел, а пёрышко, и убежала.

– Мы уходим! – И Кощей повёл сестер за собой от поляны подальше.

Когда смех перестал быть слышен, Мстислава сердито спросила:

– Что это?

Кощея покоробило от вопроса девочки, что решила прировнять жителей Дремучего леса к вещам, но решил пропустить мимо ушей.

– Русалки.

– Русалки?! – Была поражена Любава. – Но разве они живут не в реках?

– Живут. Но русалки бывают и лесные, и горные. В реках обитают утопленницы, а с годами становятся настоящими русалками, прислужницами Водяного.

– Значит те девочки – лесные русалки?

– Верно.

– Но как они стали ими?.. – У Любавы не укладывалось в голове, как такие крохи превратились в нечисть.

– Всё из-за Лешего. Это долгая история.

– Расскажи! – Стала умолять Любава Кощея. Мстислава шла молча, но тоже заинтересовалась.

– Эх, что с тобой будет… – Согласился Кощей. – Дело было так. Давным-давно Леший был красивейшим мужчиной. Красавица жена, что была могущественной ведьмой, и прекрасные послушные дочери радовали его каждый день. Много гостей собиралось в их доме каждый день, чтобы взглянуть на дивную семью. И возгордился Леший и стал кичиться своей семьёй, а в особенности самим собой. Отныне не мог он терпеть уродов. Если замечал, что жена его недостаточно красива – бил её, да так, что отнимались ноги у бедной женщины. Начал прятать дочерей, которых считал уродливыми, в сундуки, дабы не позориться перед гостями и друзьями. Девочки могли сидеть в сундуках весь день напролёт, а когда крышка открывалась, на дне сундука лежало лишь мёртвое тело. Забыл Леший о былой любви к своей семье. Жена не смогла стерпеть жесткости мужа и потому решила наказать. Себя превратила в красивейший лес, а дочерей в чудодейственные травы и цветы и укрыла их от других на поляне под листьями папоротника. Леший же стал чудовищем: похожим на старое гнилое дерево. Так долго плакал Леший, что веки его обвисли до самых плеч, а на щеках застыли слёзы, став смолой. До сих пор он ходит и заботиться о своих жене и дочерях. Пугает охотников и людей, прогоняет, чтобы не потревожили покой его семьи. А девочки, что вы видели – мёртвые дети. Кого-то загрызли звери, кто-то утонул в болоте, кого-то убили сами люди. Леший находил тела и съедал внутренности, набивал листьями и превращал в лесных русалок, что заменяют ему дочерей.