А птицы поют на берегах Смородины

Мария Суворова

А птицы поют на берегах Смородины

I

Заря

– Прошу, помогите моей дочери!

Женщина на коленях стояла перед избой на курьих ногах, держа на руках маленькую девочку, которая казалось спит мирным сном. Рядом стоял угрюмого вида мужчина и крепко держал за руку вторую дочь, старшую. Он не мог поверить, что просит помощи у колдуньи, Бабы-Яги. Если князь прознает, мужчину будет ждать суровое наказание. Его жена в слезах умоляла старуху, которая стояла на пороге, недоверчиво поглядывая на него. Колдунья не желала связываться с княжеским воеводой. За её горбом стоял тощий черноволосый мальчишка, с жалостью смотрел на всю семью и дёргал одежды старухи, в попытках уговорить помочь несчастным людям.

– Прошу!.. – Уже хрипло шептала женщина, заглатывая слёзы, что текли в приоткрытые дрожащие губы.

– Прекрати, Милава. Видишь нам не рады. – Строго проговорил мужчина. Он уже дёрнул руку дочери, чтобы отправиться назад, как вдруг жена его вскрикнула.

– Да как это!.. Борюшка, касатик мой!.. Любавушка, доченька наша!.. – Милава закачалась, завыла пуще прежнего. – Проси, чего пожелаешь, живот положу ради Любавушки.

Ратибор вздрогнул от ужаса. Выпустив руку дочери из своей хватки, он в один миг оказался возле жены, встряхнул хрупкие женские плечи и запричитал.

– Что ты несёшь!? Живот положишь? Не посмеешь! Не позволю!

Тощий мальчишка вновь дёрнул за одежду старуху и только прошептал на ухо: «Мамка…» Старуха пробурчала что-то в ответ. Боялась она воеводу. Не за себя боялась. За сына. Но и оставлять ребёнка помирать не хотела. Как мать, не могла.

– Давай сюда свою девку.

Мужчина и женщина одновременно взглянули на колдунью. Милава быстро встала и подбежала к Бабе-Яге. Хотела залезть в избу, но ей не дали. Старуха выхватила девочку из рук матери и скрылась в темноте. Сынишка её выпрыгнул к женщине и принялся успокаивать несчастных родителей. Милава упала в объятия мужа. Ратибор почувствовал, как маленькое тело его Милавы обмякло и повисло от усталости и переживаний. Старшая дочь, Мстислава, стояла в сторонке и хмуро смотрела то на родителей, то на мальчика. Внутри всё сжалось от тревоги за сестру, но девочка стойко держалась, как её батюшка.

Время шло медленно. Все молчали, и потому каждый скрип забора вокруг избушки был слышен. Черепа, насаженные на палки, щёлкали своими чёрными зубами, хихикали, а глаза их горели красным огнём. Вдалеке, в самой глубине Дремучего леса, слышно было как текут воды реки Смородины.

Мальчик внимательно разглядывал старшую девочку. Густые золотые волосы обрамляли загорелое пухлое личико. Веснушки покрывали лишь кончик носа. Во взгляде сияли недетские сила и воля. Несмотря на малый возраст, девочка была красива. Мстислава заметила, как тощий мальчишка уставился на неё своими чернющими как зола глазами, и недовольно зыркнула в ответ, смешно хмуря брови, как часто делал её батюшка. Мальчик смущённо отвернулся, отчего чёрные длинные волосы закрыли алеющее лицо.

Вскоре ветхая дверь распахнулась. На пороге вновь появилась старуха. Девочка, будто одурманенная, сидела на её руках.

– Любавушка! – Взвизгнула Милава и устремилась к дочери.

Ратибор опередил жену. Выхватил девочку из рук ведьмы и спрятал в своих сильных, крупных руках маленькое тельце. Милава кинулась целовать ноги старухи в знак благодарности. Баба-Яга с трудом наклонилась, чтобы оторвать от себя женщину, строго приговаривая: «Хватит тебе дурью маяться, Милава Светозаровна! Подымайся-ка!»

– Как вам отплатить? Просите, просите! Всё исполним! – Продолжала кланяться женщина.

– Ничего мне не надо. – Проворчала старуха, а потом обратилась к Ратибору. – Смотри, Ратибор Станиславович, помни, кто спас дочь твою, не забывай.

Ратибор всё понял. И как положено мужчине, свой, хоть и нежеланный сердцу долг исполнит, когда придёт время.

Вся семья вновь поклонилась спасительнице и направилась к лошадям, оставленным за жуткого вида забором. Сынишка Бабы-Яги проводил их, печально вздыхая. Ему хотелось резвиться и играть с другими детьми, найти друзей среди людей. И старшая дочь воеводы Ратибора привлекла его внимание. Девка вела себя как взрослый мужик, что за чудо! Но чудо это было столь сладким и притягивающим, что заставляло мальчика желать новой встречи.

– Иди-ка в избу, Кощеюшка! – Раздался скрипучий голос прямо над ухом.

– Иду-иду, мамка…

Знакомство Тьмы, Луны и Солнца

Великим славилось княжество. И причиной тому были воеводы: мудрые и верные своей Родине мужчины. И особенно выделялся средь воевод Ратибор Станиславович Воронов. Не подарила ему спутница жизни наследника. Слаба была его жена, Милава Светозаровна, смогла подарить мужу своему лишь двух дочерей. Любил Ратибор Милаву, потому не настаивал на рождение сына, а решил обеспечить дочерей своих хорошим приданным и найти лучших мужей. Девочки росли и видели люди, что характеры их различны, как день с ночью.

Младшая дочь, Любава, была скромной и нежной на людях, чем часто привлекала незнакомых с ней мальчишек, но простота и избалованность родителями делали её прямолинейной и бойкой, потому махонькая восьмилетняя девочка с лёгкостью приструнивала своих обидчиков и не боялась сказать резкого слова. Любава всегда старалась находиться подле Милавы Светозаровны из-за страха женщины за дочь и прилежно училась у матери вести хозяйство. Маленькая негодница часто изводила тятю просьбами купить новые наряды да бусы. Любава была чуткой не только к людям, но и к зверью и травинкам. И главной мечтой малышки было выйти замуж за верного, как тятя, парня, и чтобы была у них большая семья. Потому каждый раз, заслышав у стариков неизвестное ей доселе гадание, она зазывала подруг, и девочки гадали на суженного.

Старшая же сестра, Мстислава, в корне отличалась от Любавы и тем привлекала внимание многих. Всегда серьёзная, строгая и молчаливая, она во всём желала быть подобной отцу. Втайне с интересом наблюдала за тем, как дерутся друг с другом молодые парни, и, заметив влечение дочери к борьбе, Ратибор решил взрастить в девочке силу, не уступающую силе мужчины. Многие ругали Воронова: стоило приучать Мстиславу к порядку, к хозяйству, растить в ней покладистую жену и мать, но воевода придерживался иного мнения. Видел он в ней сына. Не стать дочери наследницей, но ровней батюшке своему она стать обязана. Учил Ратибор Станиславович Мстиславу борьбе, охоте и военному делу. Большую часть времени ходила Мстислава Ратиборовна в мужской одежде и имела верного друга – сокола. К десяти годам стала Мстислава драться и ездить верхом не хуже мальчишек. Милава Светозаровна не редко причитала, ругая мужа за неправильное воспитание старшей дочери, но, лишь завидев, как блестят юные глазки Мстиславы, когда ей удаётся подстрелить утку или повалить на землю Ратибора Станислововича в борьбе, молчала и давала волю мальчишечьему нраву девочки. В свои десять лет слыла старшая дочь Вороновых будущей поляницей1[1].

Однако сторонились Мстиславу Ратиборовну, и не было у неё ни подруг, ни друзей. Только сестра спасала девочку от одиночества. И не было у Мстиславы никого дороже родителей и Любавы, кто любил её и принимал.

Что объединяло всё небольшое семейство – охота. Пока Ратибор и Мстислава гонялись на скакунах за зверьём, Милава и Любава собирали грибы да ягоды, а коли погода была благосклонна – гуляли по лесу или вдоль реки.

В один солнечный летний день собралась семья Вороновых на охоту. Но слабое здоровье Милавы дало о себе знать и в погожий жаркий день. Слегла женщина с болезнью. Намеревались Ратибор и Мстислава отправиться на охоту вдвоём вместе с друзьями Ратибора Станиславовича, но до того ходила Любава понурая и обиженная на весь мир, до того сводила брови в кучу при батюшке и сестре, что те, пряча смех от выходок малышки за серьёзными, понимающими грусть девочки лицами, взяли её с собой. Мстислава, как старшая из дочерей, должна была следить за Любавой, пока Ратибор Станиславович охотиться. Но, вопреки опасениям тяти, девочка была лишь слегка этим расстроена.

Сёстры любили гулять вместе, исследуя новые тропы, слушая пение птиц. Усадит Мстислава Любаву на коня, а сама идёт рядом, ведя скакуна своего за поводья и рассказывает девочке про травы, зверей или сказки, которых наслушалась маленькой у стариков. А бывает Любаве захочется прокатиться рысью на лошади: сядет Мстислава позади неё и скачут по полям, оставляя за собой след из рванных конским копытом стеблей цветов и помятой травы.

Решили мужчины охотиться вблизи Дремучего леса. Тёмен был лес и кишел нечистой силой, отпугивающей простой люд, оттого старались к нему лишний раз не приближаться. Ненапуганной человеческим оружием дичи в лесу и близлежащих полей водилось много. Наказал Ратибор Станиславович дочерям быть аккуратными и к проклятому месту не ходить, а сам ускакал охотиться.

Мстислава сжала в руках самострел2[1], сделанный отцом специально для неё, а на пояс Любавы поместила кинжал. Медленно, наслаждаясь окрестностями, редко видавших ноги человеческой, вела Мстислава коня, на спине которого сидела, неуклюже покачиваясь, её младшая сестра. Та крутила головой во все стороны. То на небо глянет, щурясь от солнечных лучей и рассматривая красоту облаков, то на землю посмотрит, разглядывая бабочек и цветы, а бывало, преодолевая страх, появившийся от батюшкиных слов, глянет на лес, берёзы и ели которого жутко покачивали своими верхушками на ветру. Тут, в тени деревьев появилось белое пятнышко, оно металось между стволами деревьев, то поднимаясь, то опускаясь.

– Смотри, смотри! – Завизжала Любава, указывая своим крохотным пальчиком на пятнышко.

Мстислава лишь обеспокоенно пробурчала: «Вижу». Девочка не разделяла восторга младшей сестры, которая, несмотря на предостережения батюшки и страх, всё же желала повидать нечисть хоть одним глазком. Сёстры остановились, всматриваясь в пятно, которое уже, как могли понять по дальнейшим его действиям Мстислава и Любава, уловило их взгляды. Оно стало приобретать вытянутые очертания, по бокам торчали отростки. Тут существо подняло один из отростков, который был также бледен, и стал махать им, подзывая девочек к себе.

– Смотри, Мстиславушка, на человека похож. – Заискивающе протянула Любава. Так ей хотелось узнать, кто подзывает их, что решила уговорить сестру подойти к существу чуть поближе. По правде сказать, и Мстислава была любопытной, и любопытство разрывало её изнутри. Но перед младшей сестрой стоило быть серьёзной и разумной, ведь рядом с Дремучим лесом легко могла случиться беда, не зря же люди обходят его стороной.

Стиснув в руках самострел посильнее, готовясь в момент опасности выстрелить, Мстислава отдала поводья Любаве, а сама пошла впереди. Существо тоже вышло им навстречу, но делало маленькие, осторожные шажки, будто само опасалось двух девочек. Пока Мстислава была сосредоточена на оружии, Любава всматривалась в белое пятно. И вот белое пятно превратилось в рубаху, отростки стали бледными руками и ногами, а на них с сестрой смотрело серое лицо худощавого мальчика, чёрные грязные волосы которого лежали на плечах. Любава не знала какие чувства испытала в этот момент: облегчение или разочарование. Ведь она ждала, что у леса их будет поджидать настоящее чудище, но перед ними предстал обычный, ничем не примечательный мальчишка. Ну, примечательная деталь в нём всё-таки была. Глубокие, будто бездонные глаза цвета вороного крыла. Увидев глаза незнакомца, Мстислава вздрогнула. Они вновь повстречались.

Оказавшись на расстояние вытянутой руки друг от друга, дети остановились. Мальчик сгорбился, прямо как его матушка, а Мстислава наоборот, выпрямилась, расправляя плечи, как часто делал батюшка, стараясь казаться выше и грознее, чтобы мальчонка испугался её вида. Мальчик лишь глупо улыбнулся, слегка приподнимая уголки своих потрескавшихся губ.

– Г-гой еси3[1], Мстислава Ратиборовна и Любава Ратиборовна. – Немного покачнувшись, поклонился мальчик. Казалось, он хотел задобрить девочек, показать, что ему можно доверять. Сёстры поклонились в ответ.

Любава всем телом свисла из-за шеи лошади, держась за животное лишь ножками. Она с интересом разглядывала незнакомца, выпучив свои большие голубые глаза. Откуда он знал их имена? О том же думала и Мстислава, но не придала большого значения, ведь и Баба-Яга в тот день спокойно называла родителей по именам, словно век их знала.

Мальчику было неловко под пристальным взглядом голубых глаз, в которых сквозила пустота и не более. Гораздо приятнее, когда на тебя смотрят карие очи, будто потемневшее золото.

– К-как пожи… – Попытался выдавить из себя мальчик, но Любава громко и бойко спросила.

– Откуда ты нас знаешь?

– Н-ну, ваш батюшка известен на всю округу. – Промямлил мальчик, в конце глупо ухмыльнувшись.

Но Любава с вопросами не заканчивала.

– А тебя как звать?

– К-кощей.

– Чудное имя! – Рассмеялась Любава. – И чей ты будешь?

Тут мальчик замялся. Бессмысленно скрывать, кем была его матушка, но произносить вслух этого совершенно не хотелось. Он и так корил себя в душе за то, что не может совладать со своим языком и заикается перед девицами. Но заикался он не от недуга. Впервые он повстречался с человеческими детьми, наедине, без пристального взора матери. Кощей так давно мечтал о друзьях, что растерялся и испугался ляпнуть что-нибудь не то.

Мстиславе надоело молчание Кощея, и девочка отчеканила:

– Он сын Бабы-Яги.

Кощей втянул голову в плечи и покраснел. Любава же выпучила свои глазёнки ещё шире. Матушка часто шёпотом упоминала при дочке некую Ядвигу Виевну, которую благодарила, ласково смотря на Любаву. От подружек своих она узнала, что так величают старуху, жившую на окраине Дремучего леса, и что у старухи той есть ещё имя – Баба-Яга. Старуха колдовала, страху на простой люд нагоняла, когда летала над лесом в своей ступе, которую тянули за собой гуси-лебеди. Птицы громадных размеров, на спине способные нести взрослого мужика, и клюв которых был заполнен острыми зубами. Все дети боялись Бабы-Яги и только Любава, помнившая благодарную матушку, мечтала воочию увидеть жуткую старуху и её не менее жутких птиц.

Девочка спрыгнула с лошади и без страха подошла к сыну Бабы-Яги. Чего ей боятся, если этот мальчишка, выше её на целую голову, заикается и сжимается от мимолётного Любавиного взгляда? Да он сам её боится! Девочка издевательски ухмыльнулась своим мыслям, чувствуя немалое превосходство над новым знакомым. Мстислава схватила сестру за руку, не давая приблизиться к мальчишке ближе. Какое бы добро не сделала Баба-Яга её семье, а ни ей, ни сыну её она не доверяла. Любава послушно остановилась, но продолжила разговор с Кощеем.

– А ворожить умеешь?

Кощей отрицательно замотал головой.

– Тю-ю! Что ты за сын Бабы-Яги тогда?

– А-а разве я обязан уметь колдовать? – Недоумённо посмотрел мальчик на Любаву.

– Конечно! – Вытянув ладонь из хватки Мстиславы, Любава сложила руки на груди и встала в позу мудрого, знающего человека. – Ты же сын Бабы-Яги! Нечистой силы! Как же не уметь ворожить? Разве она тебя ничему не учила? Ну, например, красавиц в лягушек превращать?

Кощей, на мгновение расслабившись от глупостей, достаточно убедительно звучавших из уст маленькой девочки, улыбнулся. Но улыбка тут же сползла, когда мальчик встретился с суровым взглядом Мстиславы, лицо которой продолжало оставаться серьёзным. Кощей посмотрел на Любаву и строго ответил:

– Н-нет, не умею. – Не смотря на уверенность в голосе, продолжал заикаться Кощей. – Д-да и мамка моя этим не занимается, а напротив, может помочь людям.

Удивлению Любавы не было предела. Она повернулась к сестре, потом к Кощею, потом снова к сестре, ожидая, что Мстислава опровергнет ту нелепицу, что ляпнул мальчишка. Но Мстислава не произнесла ни слова.

– Быть не может! – Ахнула Любава. – А чего она тогда на жутких птицах летает, зубы которых больше чем у волков?

Кощей снова улыбнулся. Много баек люди рассказывали про его матушку, да и она сама не старалась разуверять их. Что толку?

– А вы разве кур да гусей не держите?

Любава сжала губы, а Кощей ехидно улыбнулся. Но Любава всё равно желала настоять на своём, ведь как Баба-Яга могла колдовать, если не была нечистой силой, а нечистая сила, как известно, всегда творит зло людям. Девочка начала заваливать Кощея вопросами, на которые мальчик находил разумное безобидное объяснение, полностью обеляя свою матушку. Мстислава, наблюдая за пререканиями двух ребятишек друг с другом, ненароком приподняла уголки губ, но тут же отдёрнула себя.

Кощей за перепалкой с Любавой совсем расслабился и наконец перестал заикаться. Как бы девочка не старалась очернить его матушку, Кощей не испытывал к Любаве ни капли неприязни. Его забавляла заинтересованность малышки нечистой силой. Но сердце всё равно терзала грусть. Мстислава не проронила ни слова и продолжала недоверчиво смотреть на мальчика. А ведь именно с ней он желал найти общий язык.

– А твоя матушка знакома с нашей? – Неожиданно для старших поинтересовалась Любава. Кощей вначале посмотрел на Мстиславу, но та была не меньше удивлена вопросу сестры, а потому коротко кивнул.

– Как здорово! – Воскликнула Любава и обескуражила Кощея и Мстиславу дальнейшим заявлением. – Тогда мы точно сможем подружиться!

Друг познаётся в беде

Цветастая от платков и сарафанов толпа окружила несчастную женщину, которая держала в своих дрожащих руках голову посиневшего мёртвого мужа.

– Опять русалки погубили мужика. – Судачили люди

Мстислава стояла позади мужчин и женщин и наблюдала за завываниями молодой вдовы. Всем в княжестве было известно о происках нечистой силы, что не давала житья людям. То леший заведёт вглубь леса и не даст выбраться. То русалки завлекут в трясину. Потому и не подступались к Дремучему лесу. Боялись оказаться в лапах чудищ.

Мстислава вспомнила Кощея. На чудище похож он не был. Ни кривого носа, ни длинных острых пальцев. Но как Любава верно заметила, раз сын Бабы-Яги, значит и нечистью является, а нечисти доверять нельзя.

Когда младшая сестра заявила о желании дружить с той самой нечистью, двое старших долго молчали, буровя взглядом несчастную девочку. По правде сказать, Кощей ни за что не отказался бы от такого манящего предложения, но глаза Мстиславы были красноречивее всяких слов. Кощей опять поджал свои бледные губы и глубоко вздохнул. Видимо ему просто не суждено обзавестись друзьями среди людей. И до конца дней своих придётся бедному мальчишке слушать байки Любомудры да отбиваться от внимания и приставаний русалок.

– Подружиться мы не сможем. – Грубо ответила Мстислава сестре.

Наивная девочка недоумённо посмотрела на неё. В глазах читался вопрос: «Это ещё почему?». Мстислава решила промолчать. Всё же главная причина такого решения стояла прямо перед ними, и, если Мстислава начнёт объяснять недогадливой Любаве, то выйдет совершенно неловкая ситуация.

– Потом, – рыкнула в ответ на вопросительный взгляд младшей сестры Мстислава.

Любава надула губы и сложила руки на груди. Слушаться старшую сестру она не собиралась и ждала объяснений прямо здесь и прямо сейчас. Мстислава схватила Любаву за руку и дёрнула девочку на себя, попутно говоря Кощею, что им пора.

Кощей опустил голову и стал неловко перебирать пальцами рук. Он не мог понять, почему ему так не доверяют. Хотя это было очевидно, для маленького мальчика истина ускользала прямо под носом, отчего несправедливое отношение других обижало Кощея до глубины души. Любава упёрлась ногами в землю и взглянула на Кощея, в надежде, что мальчик что-нибудь придумает и им не придётся так быстро расстаться. Но мальчик только вздохнул.

– Думаю, Ратибор Станиславович скоро начнёт искать вас. – Промолвил Кощей.

– Верно. – Без чувства благодарности поддакнула Мстислава.

Любава, преданная человеком, с которым хотела подружиться, ещё сильнее раздула щёки, как мышь на крупу. Всему миру показывая свою обиду, она направилась к лошади и стала ждать, когда её подсадят.

– Прощай. – Мстислава, не потрудившись взглянуть на Кощея, пошла к Любаве.

– Доброго пути. – Поклонился мальчик.

Мстислава посадила сестру на лошадь и сама села позади. Когда девочки поскакали назад, к батюшке, Любаву оглянулась. На окраине леса, в тени деревьев стоял Кощей. Мальчик сгорбился и сжал рукой плечо. Он провожал сестёр печальную взглядом. Заметив выглядывающее личико Любавы, Кощей, проникшись к малышке братскими чувствами, помахал ей свободной ладонью. На лице его была улыбка. Но улыбка эта, будто острая игла, втыкалась в сердце, елозя в нём острым своим кончиком, отчего Любаве хотелось скорее отвернуться и одновременно с этим до последнего смотреть на грустную, удаляющуюся фигурку тощего мальчика.

Любава скучающе сидела у окна, поджидая сестру, которая задержалась около молодой вдовы. Гулять с друзьями ей не хотелось. Все мысли были заняты Кощеем, стоявшим в манящей тьме Дремучего леса. Любава не могла взять в толк, почему же Мстислава невзлюбила Кощея да ещё и запретила рассказывать о встрече с ним родителям. От распирающих душу чувств девочка места себе не находила. Никакое занятие не придавало ей радости. Хотелось рыдать и капризничать, чтобы тятя с матушкой и Мстислава бегали вокруг неё.

Любава подпёрла розовую щёку своим пухлым кулачком, а пальцами второй руки перебирала красные бусы, подаренные тятей. На фоне застеленного тёмно-синим покрывалом грозовых туч неба пролетали ласточки, всё ближе опускаясь к земле. «К дождю,» – подумала Любава. Перед глазами вновь появилось печальное лицо Кощея. Девочка подскочила на месте. «Пойду к нему!» – закрутилась в голове мысль, словно бьющаяся о стены дома бабочка, желая вылететь на волю.

Если Мстислава противиться обзавестись дружбой с Кощеем, то Любавы это не касается! Ей-то никто не способен запретить поступать по-своему! Девочка мотнула подбородком в знак согласия своим мыслям. Повязав платок на голову, крикнув матери, шившей новый сарафан для Мстиславы, что убежала к подругам, Любава выскочила из дома и направилась в сторону леса. Босые ноги несли её через поля и луга к пугающему месту, но не было в сердце девочки и тени страха.

Когда летний, обычно светлый вечер, стал тёмен из-за настигших неба туч, Любава добралась до окраины Дремучего леса. Но куда идти ей было не ведомо. Она попыталась позвать Кощея, походила около деревьев, но не добившись ничего, решила зайти вглубь.

***

Кощей сидел на лавочке и перебирал малину в лукошке. Ядвига Виевна связывала верёвкой пучки целебных трав. Послышался грохот, и по крыше избушки застучали дождевые капли.

– Чужак в лесу. – Вдруг выпрямилась старуха и уставилась в окно, будто высматривая того самого чужака.

Кощей продолжал очищать ягоды от мусора, не поднимая взгляда. Даже если в лес пришли люди, Леший их быстро выведет обратно, перед этим хорошо припугнув. А на охотников натравит волков, что сопроводят нерадивых от леса подальше. Но Ядвига Виевна продолжала обеспокоенно смотреть на заслонённые ливнем деревья и потирала свои костлявые руки. Видела, что чужак не опасен и помощь ему нужна.

– Дай-ка блюдце.

Кощей мигом достал из старинного сундука тканевый свёрток, осторожно раскрыл и достал блюдце с наливным яблоком. Старуха положила блюдце на стол и бросила на него яблоко, и то покатилось по золотой каёмочке, оставляя за собой след красок. Краски эти смешивались и вырисовывали необычной узор. Сделало яблоко круг, и в центре блюдца показались деревья и глубокого вида яма, по краям который лежали еловые ветви. Баба-Яга остановило яблоко и вновь бросила. Теперь на блюдце появилась рыхлая чёрная земля ямы, а в ней лежала, сжавшись комочком, девочка в розовом платочке.

– Ах ты ж! – Ахнула старуха, прижав руку к губам. – Любава Ратиборовна!

Кощей от удивления приблизился к блюдцу так близко, что чуть не клюнул носом прямо в крохотную фигурку. Он с ужасом глянул на мать, ухватился обеими руками за голову и помчался на улицу. Там, под избушкой, укрывались от дождя гуси-лебеди. Запрыгнув на одну из птиц, Кощей приготовился взлететь, но его остановила Ядвига Виевна. Она передала сыну вотолу4[1], чтобы тот укрылся от дождя. Мальчик накинул на себя ткань, свистнул и взлетел ввысь, держась за шею птицы.