Измена. Моя несвободная

Шикарный торс! Настолько идеальный, даже в сидячем положении без единой складки, что можно получать эстетический оргазм, просто глядя на него.

Но сейчас меня больше волнует сердце чемпиона. Я прикладываю фонендоскоп в нужные точки, пытаясь найти шумы и сбои. Пульс такой быстрый, что реально начинаю нервничать.

Откуда?! Может приступ?!

Одну руку кладу на его шею, прижимая четырьмя пальцами сонную артерию, второй продолжаю выслушивать ритм сердца через фонендоскоп, сравнивая динамические свойства пульса, но ничего не могу уловить. Всё идеально, кроме частоты.

Психую уже на себя и свою тугоухость. Проще выполнить эхо-кг сердца и не мучиться.

Едва собираюсь озвучить принятое решение, как понимаю, что ладони Сириуса покоится на бёдрах, только уже моих.

От шока, что я этот момент пропустила, у меня едва рот не открылся.

Слышу, что Илья что-то сказал, да только разобрать не могу.

- Что? – хватаюсь за браншу фонендоскопа, выдёргивая оливы из ушей.

- Говорю, Ромашка, твоя взяла.

В смысле?!

Глава 3

Илья

Доктор Полина Семёновна оказалась моей утренней сердитой Ромашкой.

Нет, бля, у меня, конечно, были мысли подвалить к начальству с индивидуальной просьбой о зачислении этой нежной блондинки в мою группу реабилитации. Только для начала требовалась узнать хотя бы её имя.

Теперь, сука, знаю и она мой лечащий, но кайфа нуль, ибо Ромашка попалась с метровыми колючками вдоль всего потрясного тела.

И это её «ничего личного» как серпом по моим напрягшимся яйцам и стоящему по стойке смирно члену.

А ещё я могу смотреть на неё бесконечно. Это из серии залипательного – огонь, вода и прочая херня. Иногда таким страдал, но сегодня с утра конкретно припёрло.

Ромашка такая ювелирная. Безумно красивая, воздушная кукла с тонкой почти прозрачной белой кожей, хотя на дворе лето, и эти её невинные лазурные глаза. Хочется схватить, утащить и … долго трахать.

И по ходу с последним пунктом у нас будет очень туго. Вот до противного зубного скрежета. Моего.

И пока я, изображая отморозка с наушниками, думал о наших с ней перспективах, Полина подошла сама.

Я даже обрадовался, несмотря на её обречённый вид. Да только радость быстро сменила агония.

Тонкие пальчики Ромашки легко касались, но причиняли адскую боль. Я же просто смотрел на неё. Как шевелила бровями, пытаясь разобраться с моим диагнозом, как отслеживала все мои реакции.

Напряжённая. Скованная. Несвободная. Не моя.

Всё то, что обычно отталкивает меня от девушки.

А потом Полина просто положила ладошки на мою шею и посмотрела на меня.

И пиздец! Меня в миг накрыло вожделение, что я нахрен разом забыл, что меня там что-то в ней отталкивала.

Она меня осматривает, обжигая пальцами мою, казалось, слоновью кожу, а я мысленно её раздеваю. И тут главное, фейс покер удержать, иначе точно по морде прилетит. Боюсь, трахать её даже мысленно, Ромашка не позволит.

Меня, блять, сдал пульс. Я видел, как дрогнули длинные ресницы, когда её пальчики уловили этот жёсткий ритм. И ждал наезда.

А Полина обеспокоилась. Тревогой засветились её глаза, когда она, нахмурив лоб, кинулась снимать с меня майку. Странно, что после я смог ограничиться только облапыванием её бёдер. Ещё страннее, что доктор Полина ничего не заметила, продолжая пытки своими пальчиками.

Сердце моё нахрен уже зашлось бы, как уже и мозги закипали от невозможности прикоснуться, не будь оно тренированным. Ведь там в коридоре Ромашка не шутила, не набивала себе цену.

Я нутром чую, что нельзя её просто вот так взять и завалить на эту самую кушетку.

- Ромашка, твоя взяла. Убирай руки.

Она не слышит меня, и одной рукой выдёргивает фонендоскоп из уха. Вторая её ладонь по инерции остаётся на моей шее.

- Что?

- Говорю, Ромашка, твоя взяла.

Она снова недоумевает. И я срываюсь.

Стараясь не сделать больно, сжимаю её руку и не отпуская тонких пальцев, легонько дергаю на себя.

Глаза Ромашки совсем распахиваются, убивая своей чистотой, а мягкие губы слегка приоткрываются, чтобы, наверное, возразить.

Только уже похрен. Я не выдержал бой, слил его, но награду всё равно получу.

Как умирающий, впиваюсь в её губы. Этот рот как грех. Ванильный сладкий грех.

Полина не сопротивляется, а просто офигивает от моей прыти с дуростью напополам. Моя правая рука пока на болевом от травмы тормозе, поэтому активничаю только левой – обхватываю тонкую талию и влепляю в себя её маленькую в сравнении со мной фигурку. И это кайф. Чистый.

И я бы хрен прервал этот полёт, но доктор Полина очухалась и упёрлась рогом непокорности. Её ладошки звонки шлепнули меня по плечам, призывая прекратить этот райский беспредел. Я, мля, подчинился!

- Илья, Илья Сергеевич, вы совсем…

Охренел. О да! Но моя доктор только возмущённо хлопала ресницами, когда отлетела от меня к противоположной стене, и казалось, и дальше пошла бы, но сквозь стены ходить она не умеет.

- Не сдержан, – любезно подсказываю правильный литературный оборот, на что она энергично кивает.

Вдоль стеночки моя добыча ползёт за свой письменный стол. Теперь Ромашка ко мне и на метр не подойдёт. Это прямым текстом горит в лазури её глаз. Вот прямо бегущая неоновым информационная строка.

Обломись, Большой пёс, а не для тебя эта ягодка росла.

- Но тебе понравилось, – с удовольствием подвожу итог, и не дав возмущению Полины выйти наружу, продолжаю. – А теперь поговорим о моём диагнозе. У нас десять минут до моей следующей тренировки. Вопросы?

О! У неё много вопросов, но больше насчёт качества моего мозга и воспитания.

Делаю вид, что раз вопросов нет, то я ухожу. Тянусь к наушникам, вставая с кушетки.

- Илья, как произошла травма?

Снова смотрю на девушку. Взгляд у нее ещё до сих пор растерянный, но в остальном сама собранность и профессионализм. Сажусь обратно.

- В последней битве провел «удушающий», пережал.

Красивые брови хмурятся, и я понимаю, что она не догоняет о чём я толкую.

‐ Показать?

- Было бы замечательно.

Замечательно, это когда целуешь эти припухшие губы. Поднимаюсь с кушетки, стараясь успокоиться и думать мозгом, а не его продолжением.

- Мне нужен напарник. Составите компанию, доктор Полина?

Смотрит на меня как на дебила. Ну и действительно.

- Я приставать не стану. Мамой клянусь.

Она оскорблённо поджимает губы, но поднимается и идёт ко мне.

- Что расстроилась, что приставать не буду? – нарочно подначиваю Ромашку, но только лазурь в её глазах темнеет, а в остальном само спокойствие.

- Мамой клянутся только те, у кого её нет или не ценят её.

Вот! Получи фашист гранату и выдохни. Останавливается напротив меня. И ждёт.

- У меня маман есть. Жива и даже более того, активно посещает мои соревнования, чем крайне смущает моих поклонниц.

- Рассказывает им о способах контрацепции?

Я коротко хмыкаю и кручу указательным пальцем в воздухе, чтобы девушка повернулась ко мне спиной.

- Повернись спиной, пожалуйста. И я покажу приём, – прошу Полю, когда мой намёк не находит отклика.

Она осторожно разворачивается, продолжая за мной следить. Такая боевая мышка, что с трудом сдерживаю себя от желания снова превратиться в кота и сожрать негодницу.

- Вот так, – плотно прижимаюсь к женской спине и завожу левую руку вокруг её шеи, слегка обхватывая в имитации удушения. – Естественно правой рукой.

Теперь моя ведущая конечность поднимается максимум до угла в сорок пять градусов и ни о каких приёмах речи не идёт. Довыёбывался, так сказать!

- Нейропатия, – тихо выдыхает Ромашка, и с её уст это звучит как пятая симфония Баха.

- Вам виднее, доктор Полина, – хриплю я и не удержавшись веду носом по краю маленького ушка с перескоком на шею. Вдыхаю запах лета и тонкого парфюма её волос.

- А обнюхивание противника является частью приёма? Психологическое запугивание?

Улыбка непроизвольно трогает мои губы, но я её тут же прячу за усмешкой.

- Будешь много дерзить, доктор Полина, снова поцелую. Мамой поклясться? – тихо угрожаю своей боевой мышке.

- Не стоит, Илья Сергеевич. Я понимаю с первого раза.

Наши объятия затянулись, о чём мне и напоминают, пытаясь их разомкнуть. Выпускаю жертву, пока она мне руку не отгрызла.

Я определённо что-то не то ляпнул, так как прямая до одури спина и опущенный взгляд Ромашки говорят сами за себя. Ей вдруг стало некомфортно рядом со мной.

А вот тут хотелось бы разобраться. Откуда такие резкие скачки напряжения?

Глава 4

Полина

Это какой-то бред! И самое ужасное, что я в нём активно принимаю участие, словно жизнь меня ничему не научила!

А ведь какие это оказались первоклассные уроки.

- Полина, ты сегодня и ночевать будешь на улице? Почти двенадцать, а ты всё рефлексуешь.

Это мой двигатель «прогресса» Алла, которая уже в третий раз звала меня в дом.

- Иду, – тихо отозвалась я и с глубоким выдохом поднялась из шезлонга.

- Поль, что случилось?! На тебе весь вечер лица нет, – взволнованно щебечет Алла и тянет меня в сторону нашей кухни. – Это всё из-за спортсмена, к которому тебя приставили сегодня?

Просто киваю. Отпираться нет смысл. Несмотря на обширность территории центра, новости здесь разлетаются со скоростью ветра. Этакая деревня.

- Чай мятный будешь? – тихо хриплю я, выворачиваясь из заботливых объятий подруги.

- Буду. Ты в принципе готовишь так, что я и тарелку сожрать готова.

Смущаюсь комплимента и прячу лицо в шкафу с полками, где хранится моя коллекция чая. Это одно из немного, что я забрала с собой, сбегая от мужа.

От воспоминаний месячной давности бьёт холодным потом и сорванным дыханием.

В тот день Адам перестал держать лицо, словно выпустил своего внутреннего зверя на свободу. Он прилетел с работы уже спустя два часа, как ушёл туда. Я вышла его встречать, и в это же мгновение пальцы мужа сжались у меня на горле.

- Полина, да ты совсем охренела?! Что за фальсификат ты творишь?! – сквозь зубы прошептал мне на ухо.

Отчаянно замотала головой и руками, пытаясь оттолкнуть Адама.

- Я ... ничего, – но холодный тон прерывал мои потуги объясниться.

- Лучше молчи. Если бы я тебя так не любил, то уже бы придушил, тварь такую.

Да ты уже почти задушил! – отчаянно прокричал мой мозг, лишённый кислорода.

А ещё тонны боли и сожаления рвали душу, сердце, словно мне вспороли грудную клетку, и теперь хирург ищет испорченный орган, тыкая скальпелем во всё подряд.

Любил! Его любовь – это мой яд, от которого у меня теперь язвы по всему телу.

Слёзы бесконтрольно текли, смазывая картинку и превращая лицо мужа в одну массу с серым фоном стены. Я перестала сопротивляться, повиснув безвольной куклой.

- Чтобы такая выходка была в последний раз, Полина. Второй раз тебе это так легко с рук не сойдёт! Я же всё тебе объяснил, разжевал как дуре, а ты какого-то хрена исполнила этот финт? Какого хера?! Я спрашиваю?!

Каждое слово как удар кнута по моему, как оказалось, хрустальному телу, и только кровавые осколки в разные стороны. Сознание плыло в удушье, но слух, как назло, оставался чётким.

Адам вдруг перестал трясти меня в воздухе, а потом просто впечатал спиной в стену. Моему затылку досталась основная сила приложения его силы. Боль снова полоснула только теперь через голову.

- Перестань, – прошептала ему, хотя внутренний голос молил о скорой смерти.

- Это ты прекрати изображать из себя дерзкую жёнушку и главную страдалицу мелодрамы! Надеюсь, ты понимаешь с первого раза, дорогая?

Адам тряхнул меня снова, вспоров мою несчастную голову новой порцией боли.

- Да. Я всё поняла, – прохрипела измученным горлом.

Муж сразу ослабил хват, а потом и совсем отпустил меня.

Упала, как подкошенная, на пол, и зашлась в дурном приступе кашля, едва в лёгкие поступил воздух. Сердце забилось в рёбра как бешеное, а пульсация и боль сломали виски.

- Вот и отлично, а теперь я ухожу на работу и надеюсь, что к моему приходу ты всё осознаешь, и меня встретит моя любимая красавица-жена.

Адам, хлопнув входной дверью, ушёл прочь, а я поняла, что это конец. Мне пора что-то делать, иначе будет поздно!

Я действительно всё поняла с первого раза.

- Полин, чайник кипит, – врывается в мои воспоминания голос Аллы, и я облегчённо выдыхаю.

Это всё было и прошло! Главное, придумать, что я буду делать, когда мой муж решит меня найти.

Хватаюсь за чайник и спешу заварить чай, приготовленный на автомате.

Когда ставлю чашки на стол, Алла перехватывает моё запястье и осторожно тянет вниз, призывая тоже присесть на стул, что напротив неё.

- Полька, давай лучше сразу рассказывай. Если смогу – помогу.

Смотрю в её красивые почти янтарные глаза и не верю сама себе, что мне с ней так повезло. Хмельнова в тот день была единственная, кто смог мне реально помочь. И до сих пор не оставляет попыток облегчить мне жизнь. В груди от этой искренней заботы стало нереально тепло и спокойно. И даже успокаивающий чай не пришлось пить.

- Полин, ну ты чего? Не доверяешь мне? – хмурится подруга, и янтарь в её глазах мгновенно темнеет.

- Верю, конечно. Только тебе одной и верю.

- Тогда что не так? Боксёр совсем от рук отбился? Надо от него отделаться, как от главаря банды сексуальных пришельцев?! Я могу.

Избавить меня от общества Сириуса можно только в одном случае – это снять меня с его лечения. Да только после утреннего разговора с Аллой мне стало понятно, что отношения между ней и главным не совсем прекрасные. И стать ещё раз причиной, из-за которой Алька полезет в контры с Аристовым, я вот совсем не хочу.

- Да, всё хорошо, Аля. Не выдумывай страсти. Мой новый пациент совсем не сахар в плане характера, зато в остальном – как мёд, на который слетаются все местные пчёлы.

- И ты что ли тоже улетела? – уже с лёгкой улыбкой на губах спрашивает подруга.

Ври, Полина! Ври! И себе и ей!

Я молчу, неопределённо пожимая плечом, но это ещё больше воодушевляет подружку.

- Расскажи! – командует она, и её взгляд горит неприкрытым любопытством.

Меня опаляет воспоминанием поцелуя этого наглого создания. Жадный, острый, колючий и пробирающий теплом до самого живота.

- Что именно? Какой именно он нахал? Или сколько представительниц женского пола свернули сегодня шеи, рассматривая эту машину убийства?

- О да! – торжественно тянет Алька и открыто хохочет. – А ещё расскажи про тех, что лопнули от зависти и изошли в желчи, когда ты увела его с собой в рабочий кабинет на разговор тет-а-тет.

Негодующе цокаю языком, теперь когда становится понятно, что моя Хмельнова и так всё знает. И даже вполне возможно, побольше моего.

- Поль, Пёс мечта многих. Он у нас частый гость, но беда в том, что он настолько не голоден до женских тел, поэтому волен выбирать какую вздумается.

Намёк подруги ловлю почти в воздухе.

- И все единогласно решили, что на этот раз телом для сброса напряжения и лишнего тестостерона боксёра стану я?!

Подруга виновато морщит нос и кривит губы, когда подтверждает мою догадку.

- Даже не собиралась, Алька. Вот вообще. У меня сейчас и так ситуация сплошной дурдом, так и вообще я официально замужем.

- Ой! Здесь об этом знают единицы, а твой козёл заслужил рога, да побольше, поветвистее! Сучара он редкостный!

- Измена ради измены – это точно не про меня.

- Зато про меня, но … – она ловит мой наверняка замученный взгляд. – В любом случае трахаться тебе с нашим чемпионом или нет, решать только тебе.

- Ну, спасибо, Алла Борисовна.

- Пожалуйста, доктор Полина.

Теперь морщусь я, словно мне мятный чай резко подменили на лимонный сок.

- Да, да, – продолжает вещать Хмельнова. – Теперь к тебе надолго прилипнет это погоняло. А нашим мальчикам из массажного так вообще зашло. Кажется, Лёлик завтра тебя на свидание собрался пригласить.

Мать честная! Вот только мне внимания толпы не хватало! Да ещё и от мужчин!

А кто виноват?! А так звезда наша мускулистая! Пришелец проклятый!

Идея, как избавиться от порочного и для меня абсолютно лишнего внимания со стороны Сириуса, приходит неожиданно.

Глава 5

Полина

План по подмене объекта вожделения Сириуса начинаем воплощать с подругой сразу с утра пораньше.

У меня сегодня первая смена, но вместо меня покорять сердце, ну и другие органы тела чемпиона, идёт Алла.

Вечером её фраза насчёт победы подруги над главарём пришельцев натолкнула на мысль – надо просто переключить внимание звезды с себя на кого-то другого.

Аля у меня не просто знойная красотка с испанскими генами в крови, но и в своё время дважды носила гордое «Мисс универ». Наша звезда должна сто процентов клюнуть на такой лакомый кусочек.

На всякий случай до зала тренировки идём вместе.

- Барышникова, ты уверена? Сириус, конечно, то ещё хамло балованное, но всё остальное в нём однозначно охренительно звёздное.

Строго смотрю и решительно торможу рядом с залом. Никакие посулы прекрасного не заставят меня передумать. Вчерашний поцелуй был тем самым исчерпывающим ответом.

Ты, Полина, слабая женщина.

- Я остаюсь на стрёме. Если ненужные личности решат вам помешать, то постараюсь убедительно их отвлечь, – и пока подруга ещё чего-то не придумала, подтолкнула к дверям.

- Ну тогда, Поль, без обид, – подмигивает мне, кокетливо поправляю лямку спортивного топа.

- По рукам. Иди.

Хмельнова скрывается в зале, а я изображаю вид зависшей в телефоне девушки.

Актёрство – это не лучшая моя сторона, а судя по заинтересованным взглядам проходящих, то надо бы поскорее покончить с этим опытом. Надеюсь, у Аллы совращение боксёра не займёт много времени.

- Полина Семёновна, доброе утро.

От неожиданного мужского голоса меня встряхивает так, что я непроизвольно громко ойкаю.

- О, простите, я вас напугал.

Красивый блондин с виноватой улыбкой появился, видимо, из запасного входа за моей спиной. Угрозы от него не чувствую, так что заставляю себя перестать фантазировать треш. Это скорее всего сотрудник центра.

- Ничего страшного. Я просто … задумалась, – судорожно выдыхаю и убираю руку с горла, куда та непроизвольно взлетела.

- Я Алексей. Для своих просто Лёлик.

Сразу вспомнила вчерашний разговор с Алькой. Боже! Ну только не сейчас!

- Очень приятно, Алексей, – достаточно ясно подчёркиваю голосом его полное имя. Я ему не своя. – Ко мне можно просто Полина. Без отчества.

Улыбка блондинка становится ещё шире, и вообще он весь такой милый. И безобидный.

- Это так удачно, что я вас сегодня встретил. У меня к вам небольшое предложение.

Алексей говорит, но я его почти не слышу. В переходе между корпусами в трёх метрах от нас за кадкой с каким-то огромным папоротником стоит Аристов и беседует с кем-то из персонала.

Сейчас Платон Юрьевич слегка развернёт свой корпус и увидит меня, не ублажающую нашу звёздочку бокса. И всё!

Ладони мгновенно заледенели, а в животе лёгкий завтрак превратился в бульдозер с шипами.

- Может быть немного прогуляемся. У вас есть несколько минут?

Улавливаю вопрос мужчины и понимаю, что это шанс избежать встречи с шефом.

Вместо ответа энергично киваю и боясь открыть рот, чтобы не привлечь внимания Аристова, сама подхватываю под локоть Алексея и несусь к выходу на территорию.

- Так о чём вы хотели меня спросить? – пытаюсь отвлечь массажиста от скорости нашего перемещения.

Вижу лавочку в гуще кустов и поскорее прячусь там, буквально падая на тёплые доски. Ноги до сих пор дрожат.

- Не спросить, а предложить, – с улыбкой поправляет меня Алексей, присаживаясь рядом со мной, но соблюдая приличное расстояние между нами.

Выдавливаю из себя улыбку и очень надеюсь, что она не похожа на судорожный спазм при запоре.

- Я хотел бы пригласить вас на свидание.

Вот так сразу быка за рога!

- Алексей, простите, я сейчас не ищу отношений.

В его глазах проскальзывает удивление.

- Вы значит уже заняты?

Да я вообще замужем! Но это уже другая история…

- Нет. Кем я могу быть занята, если не ищу отношений?

- Ну, говорят, что у вас роман с Сириусом, нашей молодой звездой бокса.

Смотрю на него и пытаюсь понять, что у него на уме. Вот только взгляд напротив открытый и чистый. Я совсем не понимаю людей.

- Роман?! Мне только вчера представили моего пациента, а сегодня у нас с ним уже роман? Это не более, чем сплетни. Уверяю вас, но … в любом случае я вынуждена отказаться от свидания с вами.

- Тогда просто вечер. Недалеко от центра есть милый маленький ресторанчик, и там готовит потрясающий повар. Можем просто сходить, развеяться, поболтать.

- Вы хотите предложить мне дружбу? – интересуюсь я, а сама оглядываюсь.

У меня неприятное чувство, что за нами наблюдают. А если это шеф? Или люди Адама? Или этот Лёлик на спор решил пригласить меня, а его друзья сидят в засаде?

От нервов я вся сжимаюсь в комок, почти полностью пропуская мимо пламенную речь массажиста о глупости, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы. По его личному мнению, ещё как может!

Неспешно кручу головой, но ничего кроме кустов и части стены центра не вижу. Там в окнах тоже никого.

Перевожу взгляд на массажиста. Его настойчивость чувствуется на расстоянии. Он не отстанет, пока я не соглашусь. И есть риск, что своим настойчивым отказом подтвержу мнимую связь с боксёром. Что ж так сложно?!

- Алексей, я могу спросить у своей подруги Аллы. Если она тоже пойдёт с нами, то я готова попробовать местную кухню.

Я ужасная эгоистка, но без своей Хмельновой реально боюсь выходить с территории клиники.

- Ну, конечно, можно и с подругой, – уже не так радостно откликается блондин, но явно не теряет надежды. – Я буду счастлив провести вечер в приятной компании. Возможно, кто-то ещё из моих друзей согласится прогуляться на вкусный ужин.

Алька меня убьёт. Двойное свидание ей вообще сто лет сдалось. У неё проблем с мужским полом никогда не было.

Вяло улыбаюсь, и торопливо поднимаюсь с лавочки.

- Алексей, извините, мне пора на работу.

Он тоже поднимается со скамьи.

- О, конечно. Позвольте, я вас провожу.

Нет! Но сама согласно киваю, не решаясь перечить. Ведь вроде бы Лёлик вполне хороший человек, и это у меня куча страхов.

Слава богу, Алексей не пытается взять меня за руку и вообще не лезет в моё личное пространство. В отличие от некоторых звёздных личностей.

- Предлагаю не откладывать ужин в долгий ящик и сходить в ресторан уже сегодня, – уверенно гнёт свою линию блондин.

- Я ещё должна спросить у Аллы, – сухо напоминаю ему, но снова корю себя за предвзятость к человеку.

Мы останавливаемся рядом с моим корпусом, а Алексею до его корпуса надо пройти ещё дальше.

- Давайте предварительно созвонимся? – улыбаюсь и протягиваю руку для прощального рукопожатия.

Заодно показывая мужчине, что не отношусь к нему враждебно.

Тот радостно кивает, мгновенно обхватывая мою ладонь обеими руками. Я только хочу спросить его номер телефона, но он перебивает.

- Полина, я вам наберу после обеда. Удобно?

- Конечно.

Алексей меня не отпускает, и я перевожу взгляд на наши сцепленные руки. У него красивые ухоженные руки с сетью вен и длинными пальцами. Как у Адама.

И, возможно, он прекрасный массажист, но вот от мысли, что эти пальцы дотронутся до моего тела, меня кидает в холод вдоль позвоночника.

Резко выдёргиваю ладонь, что явно изумляет мужчину.

- Извините, Алексей. Мне действительно пора, а иначе Платон Юрьевич будет недоволен моим опозданием.

В светлых глазах мужчины проясняется. Ещё раз улыбаюсь и несусь в тренировочный зал. Вроде пронесло, теперь надо перекреститься на удачу и идти к своему пациенту.

Глава 6

Полина

Выдыхаю перед дверью тренировочного зала, чтобы выровнять ускорившейся пульс от бега и волнения, и как можно спокойнее захожу внутрь.

- Илья Сергеевич, извиняюсь за опоздание. Меня вызывали к начальству, – с порога начинаю я заранее подготовленную с Аллой речь, которую, кстати, нигде не видно.

В зале только боксёр, который невозмутимо занимается на силовом тренажёре «Бабочка», при этом безжалостно насилуя больную руку. На меня даже не смотрит, гад звёздный!

- Стоп! Вы чего творите? Немедленно прекратите! – возмущённо ору я и кидаюсь к спортсмену.

Задушить его мало! Совсем рехнулся!

- Я занимаюсь. Мой врач где-то прохлаждается, приходится самому, – спокойно парирует Сириус и вообще не тормозит движения.

И мало того, у него тренировка ещё с и нагрузкой идёт.