Измена. Моя несвободная

- Я не хотела этого видеть, но не могла остановиться. И даже когда дошла до папки с home-видео, то продолжала смотреть, как мой любимый муж трахается во всяких позах со своей любовницей, а она так стонет под ним, словно кончает каждую минуту. У нас с ним такого даже в первые месяцы семейной жизни не было. Я даже не знала, что он вообще таким интересуется: глубокий минет, анал и ещё куча всего, чего не знала и я сама. Адам в постели со мной всегда был очень сдержан, а я … никого другого не знала. Сравнить было не с чем, да и тогда мне казалось, что главное в семейной жизни – это не отсутствие моих оргазмов, а присутствие в ней любви и уюта.

- Вот же попадалово! Вот я сразу сказала, что мразь должна была трахать тебя до седьмого неба, а не твои мозги и свою любовницу.

- До седьмого неба… Господи, да я даже дальше первого не поднималась.

От воспоминаний поднимается знакомая тошнота. Прижимаю руку к горлу, пытаясь совладать с позывами, но ничего не выходит. Бегу в туалет в сопровождении подруги.

Когда желудок чистится от скудного содержимого до пустых позывов, я расстаюсь с «белым» другом.

- Поль, а у тебя так давно? Ну тошнота и рвота?

Я сразу понимаю к чему клонит Аля.

Глава 13

Полина

- Полинка, что сегодня снова филонишь от работы? Или точнее, скрываешься от одной конкретной личности?

И так второй день подряд. У меня стали закрадываться нехорошие мысли, что Сириус приплачивает Хмельновой, чтобы та не давала мне о нём забыть. Вот ни единого шанса!

Делаю вид, что ничего не слышу, кроме шипения бекона на сковороде.

- Барышникова, не претворяйся, что оглохла. Я же вижу, как порозовели твои щёки.

Алла садится за стол, что стоит позади меня и теперь с упорством маньяка сверлит своим гневным взглядом мою спину.

- И не собиралась ничем притворяться. Я болею. Отравилась в ресторане. Ты же сама видела, как меня спасал наш унитаз. Тебе два или три яйца?

- Два, – и тут же на старые рельсы. – Поль, ну, будь человеком, поговори с нашим чемпионом. Между прочим, ты его лечащий врач. И вообще, отравиться в ресторане невозможно, не зайдя туда, но в любом случае я безумно рада, что это не беременность от твоего сучары-муженька!

Я тоже была рада, что не беременна, когда такое случилось впервые после побега. Да только секс с мужем у меня был давно, да и все анализы показали отрицательный результат. Я спокойно выдохнула. Аля теперь тоже.

А ведь полтора года назад я молилась о ребёнке от любимого человека. В нашей жизни нет ничего постоянного…

- Полина, ну не уходи в себя, когда я рядом и вся горю.

- Отчего горишь? – стараюсь действительно не проваливаться обратно в прошлое. Надо жить настоящим.

- От голода и твоего ослиного упрямства.

- И кто из нас двоих ещё больше осёл надо бы разобраться.

- Мы обе проиграли, ибо это звание теперь носит твой боксёр, который отказывается от полноценного лечения без своего лечащего врача, и даже съехал из отделения в отдельный домик на территории клиники.

- Аля, у меня официальный больничный! Звёзды спорта про такое не слышали?! Не-а? Ни разу?! И у него прекрасная замена.

- Это я-то?! Ну да… четыре часа подряд два раза в день любуюсь, как этот терминатор истязает своё тело.

Истязания в его случае – это плохо. На душе становится тревожно и совсем грустно.

Громко стучу тарелкой с яичницей и беконом по столу, когда ставлю завтрак перед подругой.

- Завтра выйду. Можешь передать.

Алла радостно кричит, а у меня непроизвольно волна дрожи по телу. Вообще не знаю, как теперь вести себя с Ильёй! Но Хмельнова права, в первую очередь, Сириус – мой пациент, которому действительно требуется медицинская помощь.

А мне походу дела, срочно требуется психологическая.

- Тогда я понеслась на работу, может, сегодня после радостной новости чемпион позволит отвести его хотя бы в физиоотделение.

- Хмельнова, сколько он тебе платит? – не выдерживаю и всё-таки озвучиваю свои мысли.

- Кто?! Сириус? – и она громко смеётся, но при этом едва проглотив еду, впихивает в себя новую порцию. – Ни копейки, сволочь!

Дальше она ещё что-то бубнит с набитым ртом, но я лишь качаю головой, отказываясь разбираться в этом детском лепете.

- Кофе будешь?

- Не могу. Опаздываю. Спасибо за завтрак.

Быстро чмокнув меня в щёку, Алла на ходу цепляет свои вещи, включая кроссовки уже в коридоре. Вот же заполошная!

Вспоминаю про кружку-термос для подруги, что вчера заказала через интернет, а сегодня уже обещали привезти курьером. Завтра смогу порадовать эту хроническую опоздунишку «кофе с собой».

Завтра … что я буду делать завтра, когда заявлюсь на работу?

Сейчас, спустя время и узнав подробности истории с Лёликом я, конечно, не реагирую так остро на выпад кулака Сириуса, но блин … он-то тогда не знал, что Алексей такой гондон, как его зовёт Хмельнова. Или знал? Или просто навесил на меня бирку «Моё», не узнав моего мнения, и теперь охраняет территорию?! И мне это тоже не нравится, так как имеющейся опыт подсказывает печальный исход. Для меня однозначно! Ведь Илья, может быть, по сути, недалеко ушёл от массажиста.

Один проворачивал такое за связи и деньги, а боксёр не терпит поражений ни на ринге, ни в личной жизни.

Алексея уволили сразу на следующий день, и что-то мне подсказывает, что к этому делу приложились ручки моей Альки. И заодно её видео.

Уходил массажист тихо, но из сплетен, что принесла мне подруга, он обещал со всеми поквитаться.

Сириус уходить пока никуда не собирается, по крайней мере не раньше, чем у него восстановится рука и придёт время очередного боя. А значит, мне нужно до завтра определиться с тактикой поведения в присутствии моего пациента.

Додумать не получается, так как трель телефона внутренней связи разрывает цепочку мыслей.

Вызов с поста охраны въезда на территорию клиники.

- Добрый, а Полину Семёновну можно?

- Доброе утро. Слушаю вас.

- К вам тут… посылка приехала. Сможете подойти?

Доставка не подкачала, и действительно на часах ещё и девяти утра нет, а заказ уже почти у меня в руках.

- Конечно. Буду через пару минут.

На мне уже одет спортивный топ и короткие шорты для утренней пробежки, поэтому дополнительно закинув в рюкзак паспорт и кошелёк, я рванула на улицу.

Погода, как говорится, шептала. Вчера прошёл ливень, поэтому сегодня зелень смотрелась особенно ярко и сочно. В воздухе ещё пахло сырой землёй, но и обещание жаркого дня уже сквозило ярким солнцем через листву.

От нашего с Аллой домика до въезда недалеко, поэтому я, прибавив скорости, добежала довольно быстро.

Улыбаюсь и машу в знак приветствия парням в спецовках внутри постового домика, и тороплюсь к калитке. На ходу вытаскиваю телефон из заднего кармана шорт, чтобы предъявить курьеру скрин моего оплаченного заказа.

- Доброе утро, дорогая! Как хорошо, что ты быстро собралась!

Я перестаю не только идти, но и дышать. Моё сердце замирает, ноги буквально врастают в тротуарную плитку.

Напротив в паре метров от меня стоит Адам. Огромный букет алых роз буквально заслоняет всего его, но оскал на мужском лице мне видно просто отлично. И вот именно от него, а ещё и от обещания жестокой расправы в глазах мужа я вся покрываюсь льдом.

Это ужасно! Иглы страха и паники моментально связывают меня по рукам и ногам, при этом напрочь лишая голоса.

- Ну, пошли в машину, Полина. Пора выезжать, а то опоздаем домой.

Он шагает ко мне и тянет свободную от букета руку к моему запястью. Его пальцы сразу причиняют боль. В захвате мужа нет ни капли той наигранной для публики нежности.

Адам теперь сломает мне руку, но не отпустит! Никогда!

Я пропала!

Г