Смертоносный

— Если они не поженятся, то начнутся проблемы. Журналисты не оставят без внимания их ситуацию. — Взгляд Релли становится тревожным.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я подозрительно щурюсь, понимая, что голову жены посетила какая-то идея.

— Не препятствуй их браку, если они оба согласятся пожениться.

— Почему ты просишь об этом?

— Потому что они подходят друг другу. Рагнар вспыльчивый. А Юсейра очень мягкая. К тому же сильная. Она не такая, какой кажется на первый взгляд. Твоему брату нужна именно такая девушка. Дай им шанс, Демьян.

Я касаюсь ладонью щеки Релли и глажу ее большим пальцем. Аурелия прикрывает глаза и наслаждается лаской. Кажется, она верит, что мои братья способны на любовь, как и я.

— Я постараюсь не препятствовать их браку, вишневая девочка. Но ничего не обещаю, — шепчу, поцеловав жену в лоб.

— Благодарю, ворчливый мальчик, — улыбается Релли. — Отнесешь меня в теплицу?

— Да. — Я подхватываю на руки жену и выношу из спальни в свадебном платье, которое все еще не снял с нее. Но у нас впереди вся ночь. И произошедшее сегодня не сможет испортить ее. Я не позволю этому случиться. Не позволю омрачить наш день еще сильнее.

Глава 3.

Я тяжело дышу через рот, впиваясь пальцами в черный песок, которым покрыт бетонный пол в клетке. Каждый глоток воздуха обжигает горло, напоминая о том, что я не могу сейчас говорить. Из-за напряжения в теле голос окончательно исчез. Он, как мой личный предатель, покидает меня, когда я уязвим.

Поднимаю глаза и вижу перед собой железные решетки, за которыми невозможно ничего разглядеть. Там должны быть трибуны, с которых на меня смотрят ублюдки вроде Игната. Но их нет. Есть только беспросветная темнота, напоминающая, что моя жизнь — вечная борьба.

Меня внезапно хватают сзади, натянув на шею ошейник с гвоздями. Они впиваются в кожу, но я отчаянно пытаюсь освободиться от них, пока передо мной не появляется Демьян.

— Брат, — одними губами произношу я. Протягиваю к нему ладонь, пытаясь ухватиться за него. Жду, что он спасет меня. Этого не происходит.

Почему брат не спасает меня? Почему смотрит так равнодушно, словно я ему чужой?

— Брат... — Желаю, чтобы у меня появился голос. Но вместо этого получаю холодную улыбку Демьяна. Словно это насмешка над моей мольбой.

Разочаровавшись, сдаюсь. Позволяю монстру позади затянуть ошейник, чтобы все наконец-то закончилось. Гвозди протыкают шею...

Я просыпаюсь в холодном поту и тяжело дышу. Меня передергивает пару раз от очередного кошмара. Они преследуют каждую ночь после смерти Игната. Но этого ублюдка никогда в них нет. Нет даже Коды и бойцов СУ. Передо мной всегда оказывается Демьян. Именно он постоянно мучает меня, наблюдает за пытками или своими руками доводит до такого состояния. Словно... Брат — это мой единственный мучитель, палач и надзиратель.

Я встаю с кровати и провожу ладонью по шее, на которой есть небольшие шрамы от гвоздей. Они — вечное напоминание о прошлом. Но к ним можно привыкнуть. Не сразу, но можно.

Разминаю плечи и подхожу к панорамному окну, открывающему вид на бушующее море. С этим тоже можно свыкнуться, если ты живешь в Умбре. Как и с вечным дождем и непогодой. С молнией, освещающей небо даже сейчас. Человек привыкает ко всему. Даже к боли. Именно поэтому со временем нам кажется, что ее больше нет. На самом деле это не так. Боль никуда не исчезает. Она продолжает терзать нас. Просто мы уже не так уязвимы, чтобы поддаваться ей. Вот и я упорно сопротивляюсь кошмарам, которые кричат мне о том, что Демьян — плохой брат. Но он неплохой. Никто из нас не плохой. По крайней мере, не рождался таким.

Мы не выбирали путь крови и насилия. Выбор сделали другие. Сначала мать, потом отец, а затем люди, которые молча наблюдали за нашими пытками. Даже принимали в них участие. Мы не пришли в этот мир, чтобы окрасить его в красный цвет. Но мир решил, что красный цвет нам к лицу.

Это самое странное утро в замке. Вроде бы все происходит как обычно. Мы спускаемся к завтраку и собираемся в столовой. Максим накрывает на стол. Исаак копается в ноутбуке, из которого почти не вылезает. Но все молчат, не зная, с чего начать разговор. Даже Аурелия выглядит поникшей, что на нее не похоже. Мы уже привыкли отвлекаться на ее болтовню, но сегодня девушка тихая и немного бледная. Токсикоз забирает у невестки все силы. Демьяна это тревожит, и его взгляд постоянно мечется между нею и равнодушным ко всему Валерианом.

После неприятного сюрприза Авы мы немного успокоились. Все, кроме Алана. Он только утром узнал обо всем и до сих пор переваривает. Произошедшее со мной из-за него озадачило брата не меньше, чем все остальное. И теперь я постоянно ловлю на себе встревоженный взгляд младшего, падающий моментами на Валериана.

Брат со вчерашнего дня ни с кем не разговаривает. Я пытался поговорить с ним, но он сказал, что хочет отдохнуть, и остался в библиотеке. Она словно его обитель, и мы редко туда заходим, стараясь не нарушать покой Валериана. Мне казалось, что он останется там завтракать. Никто бы не удивился этому. Но присутствие за столом говорит о том, что у него есть вопросы. И они куда важнее завтрака в одиночестве.

— Есть кто-нибудь собирается? — внезапно спрашивает Максим. Повар мрачно смотрит на нас и недовольно мотает головой. — Если не собирались завтракать, то нужно было сказать заранее. Для кого я стол накрыл? Для Амарока и Чейзи?

Волк и белка, резвящиеся у барной стойки, резко поворачивают головы в нашу сторону, будто их поймали за очередной шалостью. Хотя, судя по конфетам на краю столешницы, животные снова что-то творят.

Исаак неохотно вздыхает и делает глоток кофе. Что-то новенькое... Мы потихоньку приступаем к завтраку. Шум столовых предметов заполняет столовую и помогает снять напряжение в теле. Но это длится недолго.

— Ты знал? — неожиданный вопрос Валериана вновь погружает нас в тишину. Брат поворачивает голову в сторону Демьяна, словно видит его через повязку на глазах. Моментами это вызывает мурашки.

Демьян сжимает челюсть и нервно массирует виски. По выражению его лица становится понятно, что он все знал. Я удивлен этому. Но даже если он знал, о таком сложно сказать. Я бы не смог.

По затянувшемуся молчанию Валериан догадывается обо всем.

— Кто-то кроме тебя? Кода, например? — задает очередной вопрос.

— Я не говорил с ним об этом, — мрачно отвечает Демьян. Ему не нравится эта тема.

— Когда ты узнал?

— В тот день, когда та женщина ушла.

Та женщина... Порой мне кажется, что Демьян боится произнести слово «мать».

— Почему ты не рассказал обо всем мне? — Валериан хочет казаться спокойным, но низкий голос выдает его взвинченность.

— Потому что это не имеет никакого значения.

— Это имеет значение. Если бы ты сказал мне, я бы получил ответы на многие свои вопросы. Я бы понял, почему Ава обделяла меня в детстве. Я бы не думал в течение восемнадцати лет, что она бросила меня. Я бы знал, что моя мать мертва. — Брат сжимает трость и ставит ее на стол. — Но ты предпочел молчать. Почему?

— Думаешь, легко сказать о таком?

— Нелегко. Но у тебя было целых восемнадцать лет, чтобы сделать это. — Валериан встает из-за стола и, оставив трость, уходит.

Демьян смотрит на свой подарок так, словно ему дали пощечину. Ему тяжелее принять этот жест, чем слова брата. Это больше, чем обида или злость. Это как знак глубокой душевной травмы. Первая серьезная ссора между братьями. Хотя никто из них даже голоса не повысил. А это еще хуже.

Я встаю из-за стола и иду вслед за Валерианом. Знаю, что он дойдет до библиотеки без трости и моей помощи, но мне от этого не спокойнее. Догоняю его на лестнице и иду рядом. От брата веет злостью, но она где-то внутри. Валериан прячет ее, как и все другие эмоции. Мы с ним совершенно разные в этом плане. В то время как я не могу научиться держать гнев в узде, он не может показать его в полной мере. Не помню, видел ли когда-нибудь его со слезами на глазах. Брат с детства все держит в себе.

Мы вместе входим в библиотеку, по которой я скольжу ленивым взглядом. Книги и полки. Полки и книги. Мертвая тишина. Не понимаю, как это может быть интересно. Я не люблю читать. Не могу осилить даже страницу. Для меня это просто пытка. От подобного занятия клонит в сон.

Я отрываю взгляд от цветных корешков книг и смотрю на Валериана. Он подходит к столу и останавливается ровно там, где начинается столешница. Опустив голову, сует руки в карманы спортивных штанов и вздыхает.

— Почему ты так злишься на Демьяна? — интересуюсь я. Мой голос... Порой непривычно его слышать. Здесь он отдает эхом. — Я бы тоже не смог сказать подобное тебе.

— Я не злюсь на него.

— Ты вернул ему трость.

— Он скрывал от меня правду, — без капли гнева отвечает брат. Наверное, Валериан действительно не злится на Демьяна. Но от него все равно веет гневом. Произошедшее задело его. Кто знает, какие мысли крутятся у него в голове.

— Может быть, Демьян боялся открыть тебе ее? — Я подхожу к нему и встаю рядом.

— Но он не боялся, что я могу не узнать, кто моя настоящая мать. Я могу умереть, не зная, кто та женщина, что выносила и родила меня. Какой она была? Любила ли меня? Почему умерла? У меня много вопросов, но теперь нет Игната, которому я могу их задать.

Не думаю, что отец ответил бы на них, если бы был жив. Этот ублюдок нашел бы еще одну причину пытать Валериана, мучить его и получать удовольствие от происходящего.

— Возможно, Кода что-то знает, — предполагаю я, стараясь немного утешить брата.

— Я поговорю с ним. Но не сегодня. Думаю, Рахманов зол и придет разбираться с тобой. Если Юсейра не опередит его.

— Блять! — раздраженно бросаю, злясь из-за всей этой ситуации.

— Ты женишься на ней? — Валериан поднимает голову и смотрит на меня. Точнее выглядит так, словно смотрит.

— Нет, — отрезаю я.

Еще чего. Только этого мне не хватало. Жениться? Брак — это не для меня. Мне хватает букета гребаных эмоций, с которыми я не справляюсь. У меня нет желания добавлять к ним еще.

Демьян сидит за рабочим столом и гипнотизирует взглядом трость, лежащую перед ним. Мрачное выражение лица и уставшие глаза выдают его состояние. Возвращение Авы негативно сказалось на нем. Особенно на нем. Внезапно раскрывшаяся правда о Валериане выбила из колеи. А моя ситуация с Юсейрой стала вишенкой на торте. Теперь брату придется разгребать все это, словно ему не хватает своих дел. Но я не хотел доставлять проблем. Все вышло случайно.

Дерьмо! Чертов Алан. Надо бы начистить ему физиономию. Угораздило же младшего выпить.

— Скоро придет Кода. — Демьян отрывает взгляд от трости и переводит его на меня. — Он начнет задавать вопросы, на которые я должен ответить. Я видел, что ты случайно поймал Юсейру. Но об этом знает только наша семья. Что ты намерен делать?

— Я не хочу на ней жениться, — сразу сообщаю ему. Лучше объясню все девушке и дам понять, что у нас ничего не выйдет. Возможно, она и сама это уже понимает.

— Хорошо. — Брат спокойно откидывается на спинку кресла и не дает никакой реакции на мои слова. — Не женись.

Я хмурюсь и смотрю на Аурелию, сидящую на кресле в углу. Сине-голубые глаза сверлят меня, пробивая грудную клетку и взывая к моей совести. Но почему я должен испытывать чувство стыда? Я не виноват, что все так вышло, и не хочу вступать в брак. Тем более с Юсейрой. Эта девушка мне не нравится. Даже бесит.

— И это все? — прочистив горло, интересуюсь я у Демьяна, избегая пытливого взгляда невестки-манипулятора. Она способна заставить нас сделать что угодно.

— Да. Я не стану тебя переубеждать, Рагнар, — сурово отвечает брат. — Я со всем разберусь.

Эти слова бьют куда надо и протыкают насквозь мое сердце. Я не могу взвалить все на Демьяна. Ему хватает проблем. Отчаянный взгляд Аурелии, направленный на него, добивает меня. Ей известно, в каком состоянии брат, и она хочет помочь ему. Ради его спокойствия эта девушка уничтожит всех вокруг. Даже себя.

— Юсейра... — неуверенно начинаю, не зная, что сказать. — Что с ней будет, если я не женюсь?

Скажется ли мой отказ на репутации девушки? Я не должен переживать из-за этого. Но мне бы не хотелось становиться причиной насмешек над ней.

— Ваше фото попало в прессу, — отвечает невестка. — Юсейра станет посмешищем для всей Умбры на долгое время. Журналисты начнут подливать масла в огонь. Сложные отношения Демьяна и Коды и вовсе испортятся. Я уже не говорю о том, что ты разобьешь сердце девушки, если она узнает, что все произошло случайно.

У нее есть сердце? Не замечал.

— Ты говоришь так, словно обвиняешь меня, — мрачно произношу я.

— Я не обвиняю тебя. — Ее губы расплываются в уставшей улыбке. — Просто рассказываю о том, к чему нам придется быть готовыми.

— Но даже это не повод жениться, — совершенно серьезно говорит брат. — На этом все, Рагнар.

Мне не нужна жена. Не хочу строить семью. Не хочу кого-то в своей постели. Супруга — это, прежде всего, ответственность и доверие. Но у меня нет уверенности, что я смогу довериться женщине. Единственное, на что я способен — защищать. Возможно ли, чтобы брак держался только на этом?

После всего, через что мы прошли, Демьяну удалось полюбить и построить семью. Может, и мне удастся? Хотя его чувства — безумие, но оно взаимно. Они с Аурелией не могут существовать друг без друга. Для меня подобное было нереальным, пока я своими глазами не увидел запись, на которой эта сумасшедшая бросается в ущелье ради его спасения. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я понял, что не все женщины похожи на Аву. Пока одна бросает детей, другая жертвует собой ради того, кого знает пару недель.

В начале я боялся, что брат превратится в Игната. Отец всегда доказывал ему и нам, что они похожи. Но теперь я не испытываю страха по этому поводу и уверен, что не только Демьян похож на него. Мы все —плоть и кровь нашего отца, раз подожгли город ради одной женщины, не выдержав ее пыток.

Впускать в свою жизнь Юсейру — риск. Если не вступлю в брак, то доставлю проблем, которых и так хватает. Но я мужчина и должен отвечать за свои поступки. Даже если все произошло случайно, это не отменяет последствий. Значит, с сегодняшнего дня Юсейра — моя ответственность.

— Я женюсь на ней, — заявляю, приняв окончательное решение.

Брат вопросительно вскидывает бровь и скользит по мне подозрительным взглядом:

— Почему ты передумал?

«Потому что не хочу доставлять тебе проблем. Разве недостаточно восемнадцати лет страданий? Я не стану перекладывать на тебя свою ответственность. И не стану причиной насмешек над девушкой.»

— Почему бы не попробовать? — Выпрямляю спину. — Юсейра подходит мне, учитывая мое психологическое состояние. Если я буду нестабилен, она сможет дать отпор.

Не сможет. Для этого ей понадобится стать мужчиной под два метра, который начал тренироваться еще в утробе матери.

— Тебе нужно поговорить с ней об этом, — вмешивается Аурелия. — Ты можешь покалечить ее, учитывая твои размеры.

— Я решу это. Не переживай, — уверяю невестку. Хотя пока даже не знаю, что буду делать. Мне необходимо хорошо подумать обо всем. Взвесить все за и против.

— Я не согласен на ваш брак, — сердится Демьян.

— Главное, что согласен я.

Мы врезаемся друг в друга упрямыми взглядами, не собираясь уступать. Брат переживает за меня, а я за него. Но ему придется сдаться, потому что в этом вопросе решение за мной.

— Жениться, потому что вынужден, не самая лучшая основа для брака, Рагнар. — Он щурит свои серо-черные глаза, в которых полно скептицизма и сомнений.

— Бежать от ответственности еще хуже, — парирую я.

— Она тебе даже не нравится.

— Все может измениться.

— Ты не можешь быть уверенным в этом.

— Но я могу попробовать.

Стук в дверь прерывает наш диалог. Демьян дает разрешение войти, и в кабинете появляется Кода. Его рассерженный взгляд мгновенно падает в мою сторону, вызывая у меня самодовольную улыбку. Злость в глазах начальника СУ как бальзам для ран. И все из-за дочери? Раз он так реагирует, то я даже рад, что поймал ее во время Сатуса.

— Не спросив моего разрешения, ты предъявил права на мою дочь! — Рахманов делает шаг ко мне и сжимает кулаки.

— Не помню, чтобы ты спрашивал разрешения, когда надевал ошейник на мою шею, — рычу я, встав с дивана и с трудом сдерживая желание убить его. Может, воспользоваться моментом и свернуть ему шею? Тогда свадьбы точно не будет.

— Это разные вещи, — цедит он.

— Только потому, что я не стану пытать Юсейру. Разница только в этом.

Кода изучает меня холодным взглядом. Пытается понять, лгу я или нет. Но о пытках и речи быть не может. Если она станет моей женой, защита ей будет обеспечена. Это я точно смогу ей дать.

— Что вы задумали? — Он поворачивается лицом к Демьяну. — Зачем все это?

— Ты знал, что Валериан не сын Авы? — Брат задает встречный вопрос, и одно напряжение сменяется другим. Эта тема сейчас намного важнее моего брака с Юсейрой.

— Знал. — Начальник СУ подходит к рабочему столу. — Но ты тоже знал об этом.

— Игнат следил за ней?

— Да.

— С твоей помощью?

— Да.

Вопросы сыплются один за другим. Демьян смотрит в одну точку на стене, барабаня пальцами левой руки по поверхности стола. На первый взгляд он спокоен, но я знаю, что это хуже, чем его гнев.

— Какую информацию предоставляли Игнату? — интересуется брат.

— Что Ава в трауре все эти годы и не может забыть Даниса, — отвечает Рахманов.

— Он пытался вернуть ее?

— Да.

— Каким образом?

— Сначала это были подарки и письма. Они никак не действовали на женщину. — Кода выглядит озадаченным. — Затем ваш отец начал отправлять ей фотографии, на которых вас пытают.

Взгляд брата резко отрывается от стены и врезается в начальника СУ. Я сжимаю кулаки и слегка встряхиваю головой. Много отвратительной информации за раз. Мой мозг этого не выдерживает. Все внутри кипит.

— Что еще? — рокочет Демьян.

Рахманов не решается ответить и смотрит ему прямо в глаза с каменным выражением лица.

— Отвечай! — требует брат.

— Твой палец.

Меня передергивает. По спине течет пот, а виски пульсируют. Мы думали, Игнат сжег палец. Но, видимо, его планы изменились. Получается, Ава знала обо всем и даже не попыталась прийти и изменить что-то? И эту женщину мы когда-то называли матерью? К черту такую мать. Пусть горит в аду вместе с Игнатом.

Меня отвлекает беззвучный смех Демьяна. Он озадаченно вскидывает брови и запускает пальцы в волосы на затылке.

— Мне просто интересно, — говорит брат хриплым и тяжелым голосом, — кто из этих двоих больший монстр. Видимо, оба психи. А мы так... жертвы их отклонений.

— А Игнат... — Аурелия вытирает одинокую слезу на своей щеке. — Он не пытался встретиться с ней?

— Нет, — отвечает Кода. — Покойный делал все, чтобы Ава сама вернулась.

Делал все, пытая и уродуя наши тела и души. Делал все, восемнадцать лет разрушая нашу психику и превращая в самого себя. И ему удалось. Мы нездоровы и многое упустили в жизни. Мы не всегда видим разницу между хорошим и плохим. Игнат Власов не смог воспитать нас людьми. Но ему удалось вырастить неуравновешенных убийц.

— Ты поддерживал с ней связь? — Демьян встает с кресла и подходит к панорамному окну.

— Только когда Игнат был жив. После его смерти я прекратил наше общение. В нем не было необходимости.

— Понятно. — Брат задумывается. — Ава попытается связаться с тобой и, возможно, что-то попросит. Не отказывай ей ни в чем, пока не доложишь мне.

— Что ты собираешься с ней делать? — Я пристально смотрю на брата, пытаясь разгадать ход его мыслей. Мне не удается это сделать. В подобном у нас силен Валериан.

— Узнать, как сильно она любит мужчину, ради которого бросила нас. — Губы Демьяна растягиваются в презрительном оскале, и я догадываюсь, зачем ему это. — И в этот раз, Кода, ты не сможешь играть за две команды. Если до нее дойдет какая-нибудь информация из замка, тебе придется оставить не только свой пост.

— Я отплатил ей восемнадцатью годами терзаний. Достаточно, — отрезает начальник СУ. — А теперь я хочу получить ответы на свои вопросы. Вы что-то задумали касаемо Юсейры? — Его испепеляющий взгляд снова врезается в меня.

— Рагнар хочет жениться на ней, — спокойно сообщает брат. — Не вижу в этом ничего плохого. Она будет жить в замке, и ты сможешь приглядывать за дочерью. Что тебя не устраивает?

— Кандидат на роль ее мужа, — равнодушно бросает Кода.

Я ухмыляюсь и прячу ладони в карманы спортивных штанов. Конечно, я не завидный жених. Сказать, что умен? Нет. Моя учеба начинается с завтрашнего дня. Силен? Да. Но моя сила — это зло. Я могу причинить вред Юсейре. Красив? Разве красота играет роль? Даже если и так, мое тело покрыто шрамами. Его нельзя назвать красивым. Богат? О да! Бесспорно богат. Но не уверен, что Рахмановы падки на деньги. Тогда что я могу предложить? Сложный вопрос.

— Чем вас не устраивает кандидат? — Аурелия возмущенно смотрит на Коду. — Рагнар – сильный и состоятельный мужчина. У него нет вредных привычек. Есть семья, в которой его любят. Значит, Юсейра не будет обделена вниманием. А если вас беспокоят его травмы, то не забывайте, кто помогал их наносить!

— Я не забыл об этом, — цедит Кода. — Но вины моей дочери в этом нет.

— А я не виню ее. Я хочу, чтобы вы отстали от нее. Собираетесь держать ее возле себя всю жизнь? У нее нет матери, братьев и сестер. Если вы умрете, Юсейра останется одна. Или вы хотите, чтобы она до конца своих дней рисковала собой, как бойцы СУ? Такой жизни вы для нее хотите? Она все-таки девушка. Ей нужны любовь, защита, возможность побыть слабой и иногда наряжаться!

Я удивленно смотрю на фурию, готовую наброситься на любого, кто сейчас пикнет. Кроме Демьяна, конечно. Им она может только любоваться с блеском в глазах. Иногда невестка напоминает эмодзи с сердечками вместо глаз.

— И вообще, — продолжает Аурелия, — Юсейра сама должна решить, готова ли она выйти замуж или нет. Это ее жизнь, а не ваша. Не ущемляйте женщин!

Это больная тема для невестки. Дьяковы забирали у нее право выбора, поэтому она решила вернуть его не только себе.

— Я не ущемляю женщин. — Каменное выражение лица Коды дает трещину. Мужчина приходит в замешательство.

— Пусть Рагнар и Юсейра поговорят. — Демьян возвращается на свое место и спокойно смотрит на Рахманова. — Они сами решат, чего хотят. Если брака не будет, мне придется разобраться с прессой, поэтому поспешите и дайте мне окончательный ответ.

Слова брата обращены именно ко мне. Он хочет, чтобы я еще раз подумал. Идея вынужденного брака его не устраивает. Даже если буду утверждать, что это не так, Демьяна это не убедит.

Я выскальзываю из кабинета, пока они продолжают обсуждать этот вопрос. Мне нужно поговорить с Юсейрой, но искать ее не приходится. Этот кудрявый смерч врезается в меня прямо у двери. Она совсем не умеет тормозить.

— Куда ты несешься? — Я делаю шаг в сторону и внимательно смотрю на нее. Сегодня она снова выглядит как боец, если не считать, что ее волосы собраны в пышный хвост, а не заплетены в косу.

— Я шла к папе. — Юсейра трет покрасневший лоб и недовольно смотрит на меня. — Почему ты поймал меня во время Сатуса?

«Ну да. Зачем тянуть? Лучше спросить все сразу.»

— Неважно, — выдыхаю я. Лучше не говорить о том, что это произошло случайно. В это никто не поверит. Наоборот, у девушки появятся подозрения, что здесь что-то не чисто. Но лгать я тоже не собираюсь.

Юсейра настороженно хмурится, словно не этого ответа ждала от меня.

— Для меня это очень важно, Рагнар. — Ее тон становится требовательным и жестким, как у Коды. Мне это совсем не нравится. Я больше не позволю ни одной женщине так разговаривать со мной. Достаточно тех, которым меня продавали.

— Неважно, — цежу я и ухожу. Вновь прячу руки в карманы штанов. Не хочу поддаться гневу и потерять контроль. Иначе в этот раз девушка полетит не в стену, а в потолок и повиснет на ближайшей люстре. Лучше перенести разговор.

— Куда ты? — Она идет за мной. — Мы должны поговорить. Ответь на мои вопросы.

— Я тебе ответил, — холодно бросаю я.

— Что ты мне ответил? «Неважно»? Это ответ, по-твоему? — возмущается кудрявая бестия.

— Вполне.

— Это не ответ, — упрямо заявляет она.

Я не обращаю на нее внимания и ускоряю шаг. Юсейра все равно не отстает и переходит на легкий бег, чтобы догнать меня.