Мост над годами

— Я тебе это припомню, Кас, — тихо сказала она, заглядывая ему прямо в зрачки. — В самый подходящий момент.

Она опустила руку и поправила подол своей рубашки. Вилена перевела взгляд вниз, на пол, ткнула носком босой ноги в расколотый корпус вейпа и негромко рассмеялась:

— А вот за это я тебе устрою отдельную казнь. Такую потерю я вряд ли прощу.

Кас выдохнул, чувствуя, как дурацкая улыбка сама лезет на лицо, разбивая остатки его ступора. Напряжение окончательно спало, сменившись этой простой, понятной иронией.

Вилена отошла на шаг, наклоняясь, чтобы собрать крупные осколки с паркета, и коротко кивнула на дверь рядом:

— Иди уже. Я сейчас принесу полотенце.

Он медленно опустил ладонь ниже. Эрекция была болезненной, требующей немедленного выхода, но сейчас она ощущалась как наказание. Кас плотно обхватил пальцами напряженное основание, и первый же резкий толчок руки отозвался в голове тяжелым молотом: предал доверие, перегнул, наглец.

Он двигал рукой жестко, зло, но с каждым новым скольжением перед глазами с сумасшедшей силой вспыхивало её лицо. Он снова чувствовал под ладонью податливость её бедер, намокший шелк белья и этот короткий, гортанный выдох, когда она окончательно сломалась у стены. Кас стиснул зубы так, что заныли скулы. Рука задвигалась быстрее, безжалостно, стирая границы между злостью на себя и диким, лихорадочным восторгом. Горячая вода хлестала по плечам, но он чувствовал только этот внутренний, сжигающий жар. Мысль, что он вырвал эту близость силой своего упрямства, обжигала, но тело помнило, как она подавалась навстречу его пальцам, и этот контраст сводил с ума.

Ритм стал неистовым, почти яростным, заглушая шум воды. Все мышцы Каса натянулись до предела, пресс превратился в каменную плиту, а в паху пульсировало тяжелое, глухое давление. Он дышал рвано, через силу, намертво зажав рот ладонью, чтобы не выпустить наружу дикий, рвущийся из груди рык.

Разрядка обрушилась на него наотмашь, до темноты в глазах, когда тело окончательно отказалось подчиняться разуму. Кас судорожно выгнулся под ледяным кафелем, пальцы добела впились в собственную плоть, а мощные, частые толчки прошили всё существо снизу вверх, выбивая остатки воздуха. Семя хлестнуло по мокрому полу, смешиваясь с пеной и водой. Этот пик был колоссальным, сбивающим с ног, но он прошел горько, оставив после себя лишь звенящую пустоту, дрожь в коленях и тяжелый, стойкий вкус вины.

Кас стоял под струями еще долго, пока кожа не покраснела. Он выключил кран и в наступившей тишине отчетливо понял: Вилена простила его, потому что она сильнее. Но сам он себя простить пока не мог.

Он вытерся полотенцем и надел сухие вещи Лиама — они висели на нем, как чужая кожа. Свои мокрые джинсы он расправил на батарее так аккуратно, словно пытался этим жестом загладить вину перед этим домом.

Когда он открыл дверь, в коридоре пахло свежим чаем. Кас шел на кухню медленно, стараясь не смотреть в сторону той самой стены

Они сидели на кухне. Вилена откинулась на спинку стула, подтянув одну ногу к себе и обхватив колено. В этом жесте не осталось ничего от руководителя проекта; она выглядела уютной и по-хорошему растрепанной. Ей понравилось. То, как Кас заставил её замолчать, как он вытряхнул из неё этот вечный контроль, оставило внутри приятное, гудящее тепло. Она чувствовала себя живой — по-настоящему, без фильтров.

Кас, напротив, всё еще сидел слишком прямо. Он смотрел в свою чашку, зажав её в ладонях, и в его взгляде читалась тревога: не перегнул ли? Не разрушил ли то хрупкое доверие, которое она ему дала?

— Ты всё еще там? — тихо спросила Вилена, заметив его застывший профиль.

Кас поднял на неё глаза. В них не было прежней дерзости, только немой вопрос.

— Я думаю о том, что я... я не должен был так давить. — Он замялся, подбирая слова. — У меня в голове всё еще крутится твоё «всему свое время», а я просто...

— Перестал слушать? — Вилена мягко улыбнулась. Она протянула руку через стол и коснулась его запястья, просто чтобы он перестал так сильно сжимать кружку. — Кас, перестань.

— Но я ведь нарушил границы, Ви. Я это чувствую.

Вилена качнула головой, глядя на него с той деликатностью, которой ему сейчас так не хватало по отношению к самому себе.

— Знаешь, в чем проблема границ? Иногда мы строим их там, где на самом деле хотим, чтобы их кто-то снес. — Она сделала паузу, прислушиваясь к шуму дождя за окном. — Мне это было нужно. Больше, чем я готова была признать. Так что выдохни. Ты сделал именно то, на что у меня самой не хватало смелости.

Кас заметно расслабился. Его плечи наконец опустились, и он впервые за вечер по-настоящему глубоко вздохнул.

— Я просто испугался, что ты сейчас скажешь «уходи», — признался он, переворачивая ладонь и накрывая её пальцы своими. — И что завтра в аэропорту мы будем чужими.

— Мы уже не сможем быть чужими, — Вилена чуть сжала его руку в ответ.

Она поднялась со своего места, но не стала заходить ему за спину. Вилена подошла ближе и села на край стола прямо перед ним, нарушая официальную дистанцию кухни.

Кас сразу же встал. Он шагнул вперед, оказываясь вплотную, почти между её разведенных коленей. Их лица теперь были в сантиметрах друг от друга. Не говоря ни слова, он обхватил её за талию, притягивая к себе, и уткнулся лицом в изгиб её шеи. Его руки сомкнулись на её пояснице плотно, надежно, с глухим, облегченным выдохом. Вилена опустила ладони ему на плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются его напряженные мышцы, и просто прижалась щекой к его мокрым после душа волосам.

В этом не было больше борьбы или попыток что-то доказать. Осталось только чистое, плотное согласие и тишина, в которой обоим наконец-то стало спокойно.

Лиам зашел в квартиру, когда они уже сидели по разные стороны стола. Вилена успела переодеться: на ней были светлые широкие брюки с этническим орнаментом, перехваченные в талии грубым кожаным поясом, и горчичная льняная рубашка с глубоким вырезом, открывающим ключицы. Вид был расслабленный, почти богемный, но это было не бегство — они просто разошлись, сохранив между собой невидимую нить.

— Ну и погода, — Лиам бросил ключи на тумбочку в прихожей и вошел на кухню, стряхивая воду с новой прически. — О, Кас. Вижу, ты уже освоил мой гардероб.

Он мазнул по ним быстрым взглядом. Что-то в этой кухне казалось неестественным — слишком прямая спина Каса, неподвижность Вилены и этот густой, тяжелый воздух, как после долгой тишины. Но Лиам легко проигнорировал это: в его мире мама была нерушимым центром вселенной, давно выключившим любые личные импульсы, а Кас — просто другом, которого он сам привел в этот дом. Мозг отказался сопоставлять детали.

— Мы надеялись, ты не против? Ты, я смотрю, все еще носишь мою футболку.

— А. — Лиам с улыбкой вытянул края широкой футболки. — Она мне понравилась.

— Забирай себе, дарю.

— Тогда носи мое как свое, тебе идет. — Лиам сел за стол, на его светлых дредах поблескивала роса от дождя.

Вилена смотрела на него, и внутри всё болезнечно сжималось. Лиам сидел перед ними — настоящий, светлый, с этой своей обезоруживающей открытостью. Он буквально светился, а Вилене казалось, что на ней горит невидимое клеймо. Стыд за то, что они с Касом только что превратили это пространство в нечто глубоко личное, тайное, мешался с острой тревогой.

— Так вот почему ты так задержался, — Вилена облокотилась на стол, указав на его волосы.

— Да. Я тебе написал, что задержусь, и звонил. Ты где была?

— Дома. Не слышала... — она отвела взгляд, надеясь, что голос не дрогнет. Ложь ощущалась на губах как горький привкус. — Мне нравится. Тоже себе заплету как-нибудь.

Лиам заметил, как у нее на мгновение дрогнули пальцы на кружке, и как Кас на секунду задержал на ней слишком тяжелый, напряженный взгляд. Мысль о чем-то большем между ними была настолько далекой от реальности Лиама, что он мысленно отмахнулся от нее, даже не став развивать. Мама просто устала от дедлайнов в Гиперионе, а Кас робеет перед ее авторитетом. Это было понятно и привычно.

— Будет здорово... Ну что? К Ане? У меня там осталось еще кое-что из оборудования, надо забрать.

Лиам поднялся, полный энергии, и этот его драйв только усиливал внутренний дискомфорт Вилены. Она чувствовала себя предательницей, хотя формально ничего не обещала, но эта «честная близость» с Касом теперь требовала от неё двойной игры перед единственным человеком, который всегда был ей опорой.

— Идите, мне надо прогуляться до магазина.

— Ты же придешь? — Кас уже встал со стула, поправляя фланелевую рубашку. Он старался не смотреть на Вилену слишком долго, боясь выдать себя, но эта вынужденная холодность давалась ему с трудом. Тревога в нем резонировала с её — он чувствовал, как воздух на кухне стал слишком тяжелым от их общего секрета.

— Конечно. Ужин у Ани — это святое, — Вилена выдавила улыбку, чувствуя, как лицо все-таки начинает гореть.

Лиам, больше не вглядываясь в их лица, весело подмигнул ей и направился к выходу, увлекая за собой Каса. Когда дверь за ними закрылась, Вилена осталась одна в тишине, которая теперь казалась ей слишком громкой. Она посмотрела на пустую чашку Каса и глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

***

Оля, собрала весь кусок от пруда в один идеальный, чистый поток. Без глыб, без зануд, без лишней мути в мыслях. Только живая неловкость Каса, уважение Лиама к Шмелю с его секретной заминкой и Вилена у воды со своим новым вейпом.

Промозглый воздух у пруда казался Касу спасительным — он жадно вдыхал сырость, пытаясь вытравить из легких аромат духов Вилены, который, казалось, впитался в него намертво. Лиам шагал рядом, подпрыгивая в такт своим мыслям, и его искренняя радость жгла Каса сильнее, чем холодный ветер.

— Я думал, ты уже дома давно? — Лиам глянул на него сбоку, щурясь от капель дождя.

— Тебя ждал до последнего. Заодно узнал побольше про Гиперион.

Кас выдавил короткую улыбку, надеясь, что в темноте его голос звучит достаточно обыденно. Ложь давалась с трудом, горло словно сдавило сухим комком.

— Друг! — Лиам с размаху положил руку на плечо Каса, вышагивая бодрый ритм. — Я тебе могу рассказать больше! Мама в основном работает, у нее нет времени увидеть город, я тебе всё покажу. И, кстати, познакомлю с Вики и её подругами. Ты оценишь.

— Нет, спасибо. Не хочу ни с кем знакомиться.

Кас дернул плечом, пытаясь поправить куртку, а на самом деле просто чтобы сбросить руку Лиама — это дружеское прикосновение сейчас казалось почти ожогом. Мысль о каких-то чужих девушках не укладывалась в голове, пока внутри еще вибрировал живой, сумасшедший жар Вилены.

— Тебе всё равно придется, у нас там большая компания, все работаем вместе, — не унимался Лиам. — Вики — дочь Шмеля, маминого напарника. Он вообще крутой, я у него столькому научился, да и вообще... — Лиам вдруг осекся, словно наткнулся на невидимую преграду. — В общем, он мне... почти как...

Он резко замолчал, намеренно затыкая самого себя, и быстро поправил дреды, переводя взгляд на дорогу. Выдохнул и закончил уже ровнее:

— Короче, Вики классная. Нам с ней легко.

— Ну и отлично. Меня интересует только моя тема, не хочу отвлекаться.

— Э-э... Много теряешь. Ну ничего, мы тебя втянем.

— Кто, мы? — Кас повернул голову, стараясь выровнять дыхание и звучать просто незаинтересованно, а не грубо.

— Мы... Команда. Ты как хочешь, я буду там зависать с ребятами.

— Ну, посмотрим.

Лиам вдруг остановился у самого края набережной, глядя на темную воду пруда.

— Я забыл тебе комнату показать. Мне показалось, вы там с мамой что-то серьезное обсуждаете.

Кас замер, поджав губы. Сердце глухо и тяжело ударило в ребра. Ему почудилось, что Лиам сейчас договорит, назовет всё своими словами, но тот лишь поправил дреды и продолжил путь. Для Лиама мама была константой, нерушимым центром, и его мозг легко скользнул мимо секундной странности.

— А... Я видел, очень атмосферная, — Кас заставил себя сделать шаг следом, пряча руки в карманы, чтобы Лиам не заметил, как они подрагивают. — Надо там играть, опробовать акустику.

— Не скоро это случится. Я, скорее всего, с мамой останусь, буду втягиваться. Но ты можешь и один туда приходить, когда хочешь.

— Я уже думал об этом.

Кас кивнул, глядя себе под ноги. Лиам открывал перед ним свой мир, отдавал свои вещи, делился планами, а Кас стоял рядом в его фланелевой рубашке и чувствовал себя вором, который не может и не хочет возвращать украденное. Это упрямое, глухое чувство внутри только сильнее сжималось в кулак — он не отступит, даже если сейчас ему невыносимо стыдно.

Оня свернули во двор Ани. Свет в окнах горел теплым, домашним огнем.

Чуть позже Вилена стояла у самого края, там, где бетон парапета встречался с темной, почти нефтяной водой пруда. Она всё-таки дошла до магазина.

Ветер забирался под кардиган, но этот холод был ей сейчас даже полезен — он заставлял чувствовать границы собственного тела. Вилена глубоко затянулась новым вейпом, купленным взамен расколотого в прихожей. Сладковатый дым казался чужеродным в этом сыром, пахнущем прелой листвой воздухе. Она смотрела на круги от дождя на воде и пыталась вспомнить, когда в последний раз позволяла себе быть настолько неосторожной.

Когда-то этот берег был её единственным легальным островом, куда она сбегала после изматывающих ссор с мужем — просто подышать и не слышать своего имени, произнесенного с упреком. Теперь же пруд стал убежищем от самой себя; от той Вилены, которая всего час назад позволила Касу переписать все её правила.

Телефон в руке зудел от сообщений Ани, но Вилена даже не смотрела на экран. Она «сбрасывала кожу», и этот процесс требовал тишины. Нужно было приучить себя к мысли, что теперь в её жизни появилась эта опасная, ничем не гарантированная близость.

— Ви, — низкий голос Дэна заставил её вздрогнуть.

— Блин, — шепнула она себе под нос, мгновенно выпрямляя спину и поворачиваясь к другу с мягкой, привычной улыбкой. — Привет, Дэн.

— Ты чего тут, просто куришь? — Он подошел ближе, кутаясь в куртку.

— Перестраиваюсь мыслями. Два месяца пролетели как один день, нужно заземлиться перед прыжком, — она выпустила облако пара, которое тут же растаяло в водяной пыли.

Дэн встал рядом, глядя на те же дрожащие отражения фонарей.

— Ты как вообще? Лететь не хочешь?

— Хочу. Но этот долгий перелет до Гипериона... Терпеть не могу лимб между городами, когда ты на несколько часов просто выпадаешь из времени и реальности.

— Да... — тихо подтвердил он. — Я вот, честно, не хотел бы, чтобы мои улетали. Но разве с Аней поспоришь? — Он коротко и немного грустно рассмеялся.

Вилена посмотрела на его профиль. В этом лице было столько неприкрытой, простой человеческой привязанности, что ей на секунду стало завидно. У Дэна всё было прозрачно, а у неё — клубок из страсти, вины и рабочих графиков.

— Спасибо, что отпускаешь её. Всегда важно знать, что сзади есть тыл.

— Всё будет хорошо, Ви. Мы все на связи. Лиам уже у нас?

— Конечно. Когда он вообще бывает дома? — Они вместе рассмеялись, и это секундное тепло немного разрядило внутреннее напряжение. Вилена почувствовала, как дыхание наконец перестало быть перехваченным. — Пойдем. А то Аня решит, что мы эмигрировали прямо отсюда, через пруд. Они шли по гравию, и звук шагов Дэна казался Вилене метрономом, отсчитывающим секунды до момента, когда она окончательно потеряет самообладание.

— Ви... — Дэн не поворачивал головы. Он смотрел на светящиеся окна их дома, спрятав руки в карманы куртки. — Я хотел сказать спасибо. За Каса. За то, каким он вернулся из Дубая.

Вилена затянулась вейпом, чувствуя, как сладкий пар оседает в легких. Она не смотрела на него — только на свои ботинки, перешагивающие через лужи.

— За что именно? — голос прозвучал суше, чем она планировала.

— За то, что он наконец-то делом занят. Но ты же знаешь Аню. Она обеспокоена. Видит, что он не ест, почти не спит, вечно в этих своих наушниках... Ей кажется, что этот новый проект его просто высасывает. Что ему там было плохо. Что он... надломился.

Пальцы в кармане кардигана сжались в кулак. Вилена слишком хорошо знала, что в наушниках у Каса не только музыка — там был ритм их общей тайны, который он прокручивал по кругу.

— Она даже всерьез не хотела его в Гиперион пускать, — продолжал Дэн, всё так же глядя вперед. — Говорила, что парню нужен перерыв. Я еле убедил её, что раз она сама летит, то сможет быть рядом. Ей так спокойнее — просто видеть, что он в порядке.

По спине пробежал холод. Аня в Гиперионе — с её обострившейся интуицией любящей подруги — это было в сто раз опаснее любого контроля.

— А я вижу другое, — Дэн чуть замедлил шаг. — Я вижу, что он счастлив. Да, он «не здесь». Но у него в глазах такой свет... Он словно что-то нашел. Или кого-то. Кто-то открыл в нем то, чего мы не смогли.

Вилена сглотнула. Эта деликатность Дэна была страшнее любого допроса. Он не обвинял её напрямую, но четко обозначил: он видит перемену. И догадывается, чьих это рук дело.

— Я сказал Ане, что всё в порядке. Что ты — профессионал, — Дэн наконец остановился у самого подъезда, но взгляд по-прежнему был направлен в сторону, в темноту двора. — Я просто прошу тебя, Вилена... Присматривай за ним там, в Гиперионе. Он сейчас из-за этого проекта как оголенный провод. Набрасывает что-то по ночам, горит этим... Одно неверное движение, и он просто перегорит. А я бы очень не хотел, чтобы мой сын сломался на первом же серьезном взлете. Даже ради самого гениального результата.

Он придержал перед ней дверь. Вилена прошла мимо, чувствуя, как её собственное дыхание становится прерывистым.

Дэн ничего не знал. Он говорил исключительно о работе, о нагрузках, о доверии к ней как к старшему напарнику. Но это его абсолютное, умопомрачительное уважение давило на неё сильнее, чем любая возможная догадка. Она понимала, какой свет зажегся в глазах Каса, и от этого чужого, чистого доверия земля уходила из-под ног.

Глава 7 Тропический неон

Гиперион встретил их плотным, влажным жаром прямо на выходе из терминала. После стерильной прохлады самолета тридцать градусов ударили в грудь. Вместо серой марли октябрьского неба Альт-сити здесь была слепящая синева, выжигающая тени до угольной черноты.

Вилена шла первой. Короткие джинсовые шорты, легкая майка, волосы собраны в тугой узел. Она чувствовала себя странно чистой — без вейпа, без лишних мыслей, просто рабочий механизм, вошедший в пазы.

— Лиам! — звонкий голос перекрыл гул толпы.

Лиам, до этого момента выглядевший помятым после перелета, буквально преобразился. Вики — высокая, под стать ему, с копной темных дред, собранных в высокий хвост, — уже бежала навстречу. Они столкнулись на середине площадки, переплетаясь в объятиях. В их поцелуях было столько естественной, почти наглой свободы, что Вилена невольно отвела глаза. Это была та самая нормальность, от которой она сама уже давно отвыкла.

Вики, не выпуская руки Лиама, кивнула Вилене как старой соратнице. — Привет, — она улыбнулась Ане и на секунду задержала взгляд на Касе. Тот стоял чуть в стороне, бледный, в своих неизменных наушниках на шее, и смотрелся в этом тропическом хаосе как сложный чертеж, случайно попавший на яркий пляжный постер. Вики вежливо кивнула, но в глазах мелькнуло мгновенное узнавание «чужого».

— Машин две, — Вики махнула в сторону парковки. — Пятеро с багажом в одну не влезут. Лиам, погнали с нами? Я соскучилась.

Лиам вопросительно посмотрел на мать. — Езжай, — Вилена слабо улыбнулась. — Увидимся в отеле. Отдохните.

Она быстро набрала сообщение Шмелю: «Приземлились, едем в отель. Буду вечером на встрече». Телефон мгновенно исчез в кармане шорт.

Вики подошла к Вилене вплотную, пока мужчины грузили чемоданы. — Ви, тут новости. Друг моего отца, новый спонсор, решил приехать лично. У него там свои винодельни, и яхт-клуб, так что он привык к определенному уровню. Хочет посмотреть «кухню» до начала. Тебе нужно будет дать ему понять, что проект ну, что его вложения рентабельны. Он зануда, но деньги серьезные.

— Разберемся, — отрезала Вилена, уже включая рабочий режим.

Машина мягко затормозила у входа. Отель на набережной был воплощением того самого промышленного шика: массивные деревянные балки, сохранившиеся со времен, когда здесь был порт, соседствовали с умным стеклом и матовым металлом.

— Идемте, я покажу, где мы будем жить, — Вилена легко выпрыгнула из машины, подхватывая небольшую сумку.

Она вела их через лобби, где пахло сандалом и холодным чаем. Холл прошивали вертикальные линии света, отражающиеся в полированном бетонном полу. Вилена уверенно приложила карту к считывателю лифта.

На этаже она толкнула тяжелую створку, и они шагнули внутрь номера. Прохладный воздух из климатических решеток сразу сбил тропическую духоту Гипериона.

— Держите, — Вилена протянула Ане и Касу две пластиковые карты, оставив третью у себя в пальцах. — По одной на каждого, чтобы никто никого не караулил у входа. Жить будем здесь, в одном дуплексе. Так проще координироваться.

Аня шагнула первой и замерла, запрокинув голову. Пространство первого уровня было огромным, с высоченным потолком. Массивные деревянные балки, сохранившиеся здесь со времен, когда здание было частью старого порта, грубо разрезали пустоту над головой, соседствуя с матовым металлом конструкций и умным стеклом окон в пол.

Кухонная зона плавно перетекала в гостиную с низкими диванами. В центре этой зоны, на темном наливном полу, лежал огромный белый ковер. Его пушистый, густой ворс резко контрастировал с холодным матовым основанием и индустриальным металлом, словно приглашая сбросить обувь прямо с порога. Сбоку, в глубине первого яруса, выделялся матовый стеклянный куб — капитально зонированный блок общей душевой и ванной комнаты, гармонично вписанный в общую планировку.

— Внизу у нас общая база, кухня и ванная, — Вилена прошла мимо края ковра, указывая рукой наверх. — А весь второй ярус разделен на два независимых крыла.

Кас медленно пошел вдоль стены, прослеживая взглядом линию металлической лестницы. Она уходила наверх, к подвесному мостику-переходу.

— Наверху по две комнаты с каждой стороны, — Вилена повернулась к Ане, сбрасывая сумку на диван. — Левое крыло — наше с тобой, правое — Каса и Лиама. Никто ни у кого на голове не сидит, но если что — все внизу.

Кас остановился у основания лестницы, положив ладонь на прохладные металлические перила. Из окон лофта открывался вид на залитую огнями набережную Гипериона. Геометрия номера была безупречной: общая зона на первом этаже связывала их всех в один узел.

— Лиам еще не приехал, так что выбирай любую сторону, — бросила она Касу, указывая на лестницу, ведущую на второй уровень. — Здесь достаточно места, чтобы вы не натыкались друг на друга.

Кас молча кивнул, оценивая глубину пространства. Для него это было идеальным компромиссом: он был рядом, в центре событий, но при этом за ним оставалось право закрыть дверь и надеть наушники.

Вилена перешла в их с Аней номер. Там было точно так же — две спальни, разнесенные по разным углам лофта.

— Ви, это просто спасение, — Аня выглянула из своего отсека. — И вместе, и не друг у друга на головах. Иди в душ, я пока закажу нам чего-нибудь легкого.

Через два часа, когда солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая набережную в густое золото, они встретились внизу.

Вилена сидела за столиком кафе у воды, задумчиво отправляя в рот ягоду светлого винограда. Она успела переодеться: теперь на ней был укороченный свободный топ и струящиеся брюки с этническим принтом цвета индиго. Ткань мягко двигалась при каждом вдохе, а глубокий синий подчеркивал её сосредоточенность. Пучок остался всё так же строг.

Аня выглядела по-летнему ярко в своем оранжевом полосатом сарафане из легкой ткани. Кас сидел напротив в светлых брюках и той самой футболке, медленно помешивая ледяной кофе. Он не просто смотрел на реку — он сканировал пространство для своего будущего проекта иммерсивного театра.

— План такой, — Вилена отставила тарелку с виноградом. — Завтра я с вами полностью. Но сегодня мне нужно проконтролировать площадку. Кас, пойдешь со мной. Посмотришь «кухню» изнутри. Снимай всё на телефон, что покажется важным для твоего проекта: свет, звук, как люди двигаются. Так будет легче и незаметнее.

Телефон на столике коротко вибрировал. «Отлично. Жду. У нас встреча на миллион», — сообщение от Шмеля. Вилена невольно улыбнулась и быстро набрала ответ: «Буду через двадцать минут. Со мной ассистент».

— Ань — Вилена перевела взгляд на подругу. — Тут галереи, лавочки, всё вдоль набережной. Сходи, погуляй. Если я долго не отвечаю, значит, в процессе. Но Кас будет свободнее, если что — пиши ему.