Мост над годами

Кас остался сидеть на полу. Его рука замерла в пустоте там, где секунду назад была её щека. Он смотрел на неё снизу вверх, жестко и неотрывно.

Вилена подхватила с пола папку со своими старыми записями, прижимая её к груди, как щит. — Давай договоримся, — она перевела дыхание, когда он поднялся и встал напротив, глядя на неё потемневшими, мутными глазами. — Мы не будем подставляться так откровенно. Тем более если ты хочешь, чтобы я помогала тебе с проектом. Поверь, мы не напишем ни строчки, и ты ничего не поймешь в работе, если мы сейчас всё спалим.

— Что ты предлагаешь? — его голос звучал хрипло.

— Запомнить то, что есть сейчас, но не пропадать в этом. Я в октябре улетаю в Гиперион, и теперь я хочу, чтобы ты полетел со мной. Но всё получится, только если мы больше не будем застревать наедине. Поверь, я точно знаю, о чем говорю.

— А я — нет.

— Потому что ты еще не смешивал личное с профессиональным. Тебе кажется, что всё едино, но на самом деле что-то из этого обязательно умрет. Я не хочу этого. Я хочу показать тебе то, что может быть настоящим. И сначала это будет твой проект.

— Я попробую, — выдохнул он.

— У тебя выбора нет, — она горько усмехнулась. — Как бы я ни хотела обратного.

Он вдруг улыбнулся — дерзко, открыто.

— Я такого еще не испытывал.

— О, я знаю. Но всё впереди. Пусть это будет твоим мотиватором, Кас. Для вдохновения это сработает идеально.

Вилена поправила папку в руках и первой вышла в темный коридор поймав себя на чувстве дежавю. Она сама только что установила жесткие правила, но внутри, под слоями шифона и привычной взрослой логики, уже начала разгораться их личная, необратимая стихия.

Глава 6 Форма принятия

Сентябрь ворвался в дом запахом свежей грунтовки и первым учебным звонком. Вилена зашла в пустую комнату Лиама, где эхо всё еще гуляло между голыми бетонными плитами, и обвела пространство рукой, словно уже выстраивала в воздухе невидимые световые оси.

— Комната должна постепенно преобразиться в грубый, фактурный индастриал с элементами дерева и живой зелени, — её голос звучал сухо и уверенно. — Здесь будет кровать, а над ней — панно в виде гор с контурной подсветкой. Стену за изголовьем выделим песочным оттенком, мне нужна глубокая, осязаемая текстура.

Она перевела взгляд на угол, где планировалось «сердце» комнаты.

— В этой зоне — рабочий стол из массива. Стены в текстурный графит и несколько длинных полок из того же темного дерева. У окна соорудим место для отдыха с возможностью хранения вещей внутри сидений.

Вилена остановилась у входа, указывая на нишу.

— На входе нужна гардеробная с черными ламелями. Внутри, на полках — мягкая рассеивающая подсветка. Так останется достаточно места для его оборудования, и свет не будет резать глаз при работе со звуком. Сколько это займет по времени?

Дизайнер, прикинув квадратные метры и объем работ по электрике, сверился с планшетом.

— Около месяца. Гардеробная будет на следующей неделе, кровать уже в пути, ждем на этой. Финальная доработка — к концу сентября. Сейчас начнем с разводки кабелей под акустику.

— Отлично, — кивнула Вилена. — Помните: комната создается для музыканта. Каждая точка света и каждая полка должны работать на его пространство, а не мешать ему. Приступайте.

Для неё этот месяц превратился в плотный, рваный монтажный кадр: визг перфоратора, вспышки медной проводки в штробах, белая строительная пыль, оседающая на подоконниках, и бесконечные звонки поставщикам.

Но по вечерам этот хаос затихал. Вилена и Кас раскладывали его проект «по полочкам». Сидя над чертежами, она объясняла ему, как свет управляет биоритмами и настроением толпы, и как правильно заданный дресс-код может стереть границу между сценой и залом, превращая зрителя в полноценного участника процесса.

— Кас, ты должен подобрать актеров сам. Кого ты там видишь? — она пристально посмотрела на него поверх бумаг.

— Я пока не думал об этом так детально.

— Это принципиально, — Вилена чуть подалась вперед. — Будь ближе к современности. Люди в зале должны столкнуться с неизбежным, почти физическим притяжением между главными героями. С тем, что нельзя проигнорировать

— Это сложно, — он отвел взгляд, крутя в руках маркер. — Я не совсем понимаю, как передать это... состояние.

Вилена молча подошла к двери комнаты и открыла её шире. В гостиной, в теплом круге света, Аня и Дэн занимались своими делами, переговариваясь о чем-то бытовом. Кас замер, не понимая маневра. Вилена вернулась к нему, подошла вплотную — так, что он почувствовал жар её тела, — и медленно провела ладонью по его шее, задевая кончиками пальцев пульсирующую вену.

— Вот так, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Чувствуешь, как всё внутри начинает дрожать?

Кас сглотнул, его взгляд мгновенно потемнел.

— Я понял.

— Вот в таком формате и должны существовать твои герои. На грани фола.

— Но это же почти банально, — он попытался вернуть себе самообладание, хотя дыхание уже сбилось. — Всем плевать на обычную страсть.

— А ты удиви их чем-то непривычным. Взломай их ожидания.

— Сделать их однополыми? — Кас прищурился, проверяя её реакцию.

— Не обязательно. Это слишком простой путь.

— Может тогда... отразить разницу в возрасте? Нарушить социальный контракт?

— Схватываешь на лету, — Вилена едва заметно улыбнулась. — Пусть осуждают. Пусть возмущаются. Твоя задача — показать это настолько честно, чтобы даже через их «неправильно» пробивалось неоспоримое, чистое притяжение.

Она отстранилась, потянулась к коробке и достала пачку скрепленных бумаг.

— У меня здесь выжимки, которые бьют прямо в восприятие. Читай. Тут коротко о главном — всё, что я лично фиксировала на лучших фестивалях. Это твоя база.

Стратегически Вилена проводила все встречи с Касом в доме его родителей — под защитой чужого быта и присутствия Ани. Это был её личный безопасный периметр, за рамки которого она его не выпускала.

— Здесь, в третьем акте, свет должен уйти в глубокий ультрамарин, — Вилена постучала карандашом по чертежу, не поднимая глаз.

Она чувствовала кожей, как Кас следит за каждым её движением. Расстояние между ними через угол стола оставалось официально-безопасным, но воздух казался слишком плотным.

— Как дела? Он тебя еще не замучил? — Аня склонилась над столом, разглядывая новые наброски и открытые референсы на экране.

— Я уже не знаю, что предлагать, — Вилена наконец подняла голову, потирая виски. — Он большую часть преобразил по-своему, и, честно говоря, мне нравится. Хотя я в классическом театре понимаю меньше, чем в световых партитурах.

— Зато ты понимаешь людей, — Кас произнес это негромко, слишком выделяя слова. Секунду спустя он, словно опомнившись, резко откинулся на спинку стула, увеличивая дистанцию.

— Да. Но тут важно совсем другое, — Вилена постаралась вернуть голосу ровный, деловой тон. — Твоё личное понимание концепции. Ты уже знаешь, как зацепить публику, Кас.

— У-у-у, как у вас тут жарко, — подметила Аня, переводя быстрый взгляд с одного на другую. — Уже хочу увидеть, что получится в итоге.

Вилена машинально провела ладонью по лбу. Напряжение в комнате стало слишком осязаемым.

— Так. С этим всё. Мне нужно вернуться на квартиру, посмотреть, как там дела у рабочих. Лиам! — она поднялась и направилась в сторону комнаты сына.

Лиам выглянул на зов, выглядя порядком измотанным от учебы.

— Сын, давай сходим, глянем на твою новую комнату? — предложила она.

— Да, давай, — Лиам с облегчением захлопнул учебник. — Я уже устал смотреть в эти тексты и ничего не понимать.

— На практике быстрее усвоишь. Вставай.

Аня выпрямилась, машинально собирая со стола разбросанные записи Вилены в одну стопку.

— Вы ужинать с нами будете?

Вилена замерла в дверях, прикидывая шансы. Возвращаться сюда вдвоем с сыном означало снова сесть за этот стол напротив Каса.

— Зайдем куда-нибудь по дороге... А может, все вместе выберемся? — она обернулась к остальным.

— Отличная идея! — Аня воодушевилась. — Дэн, пошли в тот ресторан, где мы были весной?

— А, ну можно, — донесся голос Дэна из глубины квартиры.

— Увидимся позже, — Вилена первой вышла в подъезд, увлекая за собой сына. Прохладный воздух лестничной клетки подействовал отрезвляюще.

По дороге к дому Вилена наконец решила сбавить шаг.

— Как тебе учеба? Поймала себя на мысли, что за все эти недели нормально и не спросила.

— Она тянется как расплавленная жвачка, — Лиам поморщился. — Я за полгода практики узнал столько, что сейчас сам могу учить этих преподов.

Вилена негромко рассмеялась:

— И что, уже пробовал?

— Спорить — постоянно. Они меня не слушают, говорят, что я идей «с улицы» набрался.

— Ну, в каком-то смысле так и есть... — Вилена улыбнулась, но Лиам оставался серьезным.

— Они не понимают, что на самом деле работает на площадке. А Кас уже свой проект вовсю двигает, — он пнул камушек, наблюдая, как тот скрывается в сухой траве. — Я тоже так хочу.

— А ты разве не этим занимаешься?

— Не так, как он. У него всё... по-настоящему.

— Ты чего? — Вилена приобняла его за плечи прямо на ходу. — Ты отыграл огромный фест, Лиам, не забывай. Твой опыт уникален. Да, тебе помогли, направили. Но и Кас сейчас под моим наставничеством. Ему тоже подсказывают, что и как делать.

Лиам на мгновение замолчал, глядя под ноги, а потом выдал то, что явно копилось внутри:

— Он, кстати, сказал мне недавно, что его идеи круче, чем мои сеты на фестах.

Вилена на секунду замерла, едва не сбившись с шага.

— Когда он это сказал?

— На днях. Ему словно не нравится, что у меня своя жизнь. Его это как будто бесит.

— Я думала, вы переросли эти споры, — тихо произнесла Вилена.

— Может, ты перестанешь ему помогать? Пусть сам всё делает. Я в итоге разгребал свои косяки сам, а он словно этого вообще не ценит.

Вилена посмотрела на профиль сына, на его насупленные брови. Логика Лиама была простой, подростковой, но она попала в самую уязвимую точку.

— У него пока нет опыта работы «наживую», Лиам. Но... я думаю, ты прав. Надо дать ему возможность ошибаться самому.

— Вот-вот. Как это было со мной.

Эта капля дегтя задела Вилену сильнее, чем она ожидала. Она вспомнила, как часто парни ругались именно из-за этого: Кас всегда стремился выделиться чем-то, что, по его мнению, возвышало его над остальными. Это соперничество создавало пропасть. Вилена отчетливо понимала: если её личный сюжет пойдет не по плану, удар будет такой силы, что не выдержит никто.

Воспоминание о том, как близко они были в пустой квартире, как его пальцы скользили по шифону юбки, выжигало всю её хваленую логику. Это было чистое физическое притяжение, с которым она не могла справиться.

Нужно было уехать. Гиперион теперь виделся не просто профессиональной практикой, а легальным способом сохранить безопасное расстояние, спрятавшись за рабочими графиками, терминалами аэропортов и чужим, влажным воздухом тропиков. Ей жизненно необходим был этот люфт, чтобы пересобрать себя и не позволить стихии поглотить их.

***

Октябрь затянул город серой марлей. Пруда с семнадцатого этажа было почти не разглядеть из-за плотной взвеси — мир снаружи тонул в грязном градиенте стального и черного. Вода залипала на стеклах, делая пейзаж мутным и неуютным. Вилена отошла от окна, плотнее кутаясь в теплую кофту: центральное отопление явно не справлялось с сыростью. Никакого золота осени, только чистый нуар и предвкушение аэропорта.

Она вернулась к рабочему столу, который был буквально завален распечатками и списками. Нужно было закрыть хвосты, пока голова окончательно не опухла от цифр.

Вилена быстро пробежалась по вкладкам на экране ноутбука. Визовые подтверждения для техников — есть. Тайминг для Вики — готово, та подтвердила, что перехватит их в аэропорту сразу после паспортного контроля.

Затем пошла личная логистика. Вилена еще раз вчиталась в райдер Лиама. Теперь там жирным шрифтом красовалась пометка «продюсерская практика» — никаких поблажек, сын должен был вгрызаться в процесс изнутри.

Следом шел список доступов на бэкстейдж. Фамилия Каса стояла там первой.

Вилена вернулась к рабочему столу, заваленному распечатками и схемами. Внутри уже включался тот самый рабочий алгоритм, который удерживал её на плаву в любые штормы. Перед большим проектом «Вира» не рефлексировала — она переходила в режим управления. Голова работала четко, отсекая лишние мысли и личные сантименты ради графиков и цифр. Скоро всё должно было закрутиться на максимальной скорости.

Она быстро пробежалась по открытым вкладкам в ноутбуке. Визовые подтверждения для техников — есть. Тайминг для Вики — готово. Следом пошла рабочая логистика: райдер Лиама с пометкой «продюсерская практика» и утвержденные доступы на бэкстейдж для Каса.

С жильем всё решилось еще летом. Это был старый портовый склад на набережной Гипериона, переделанный в бутик-отель — два соседних номера, соединенных общим тамбуром, чтобы Аня с семьей чувствовала себя как дома. Никакого пластикового глянца, только голый кирпич, тяжелые балки под потолком и честный, холодный металл.

Шмель в утреннем звонке устроил ей жесткий разнос, но вовсе не из-за локации — он сам бронировал номер в этом же крыле. Его бесило, что она до последнего тянула с вылетом, рискуя жесткими таймингами площадки. В его хриплом голосе через помехи связи сквозило привычное, собственническое раздражение: он слишком хорошо знал, что без её личного контроля на месте вся гигантская машина Гипериона начинает буксовать, и эта их абсолютная, обоюдная зависимость друг от друга в работе сейчас только добавляла нервозности.

Сама она планировала практически жить на объекте, пропадая там по восемнадцать часов в сутки. Работа — лучшая броня. Легальная возможность уйти в процесс с головой и больше не проверять на прочность свои нервы после этого сложного, перегретого сентября в Альт-сити.

Вилена захлопнула ноутбук. Пора было собирать чемодан.

***

Ливень обрушился на город внезапно, превращая вечер в сплошное водяное марево. Когда Кас вышел из автобуса, ледяные струи мгновенно пробили куртку. До его собственного подъезда было еще минут семь бодрым шагом — целая вечность под этим разверзшимся небом. А дом Вилены — вот он, в трех минутах бега через дворы.

Они еще днем списались с Лиамом и договорились встретиться прямо у него, чтобы наконец оценить готовый ремонт в комнате. Но Лиам только что скинул сообщение, что намертво застрял на другом конце района. Вилена, по его словам, вообще должна была сидеть у Ани и собирать вещи к вылету. Кас рассчитывал просто переждать ливень в пустой квартире друга, ключ от которой до сих пор лежал у него в кармане.

Он взбежал по ступенькам и замер перед панелью домофона. Пальцы, озябшие и влажные, скользнули по металлу. Кас на мгновение помедлил, глядя на светящиеся кнопки. Секундное колебание: достать свой ключ или на всякий случай набрать номер, проверяя, есть ли кто внутри?

Холодная капля скатилась со лба на переносицу. Он коротко выдохнул и с силой вжал цифры квартиры, слушая длинные, звенящие гудки. Ему никто не ответил.

Кас достал из кармана связку, приложил чип, и тяжелая дверь послушно щелкнула.

В сухом воздухе подъезда пахло цементом, краской и теплом. Кас стащил с себя насквозь промокшую куртку и резко взъерошил пятерней волосы, стряхивая воду прямо на кафельный пол. Лифт плавно пошел вверх, на семнадцатый этаж.

***

Вилена стояла у панорамного окна. Глухой, плотный звук ливня, колотившего по стеклу на семнадцатом этаже, заполнял комнату. Сквозь него пробивался тонкий свист ветра. Вилена сделала долгую затяжку вейпом. Густой, сладковатый пар на мгновение окутал её, отсекая от звуков снаружи. Мысли о скором перелете в жаркий Гиперион согревали, и она небрежным движением скинула тяжелую кофту на диван. Под ней осталась только тонкая рубашка оверсайз, застегнутая всего на пару пуговиц, открывающая линию декольте и голые ноги.

Дверь в квартиру открылась мягко. «Лиам», — подумала она, инстинктивно поворачиваясь на звук. Она вышла в прихожую, ожидая увидеть промокшего сына.

— Мой хороший, — сорвалось с губ по инерции, и в ту же секунду она столкнулась взглядом с Касом.

Кас застыл у порога, не в силах сделать даже вдох. Из полумрака прихожей она казалась ему чем-то нереальным, слишком домашней, уязвимой. Эта огромная рубашка, едва удерживающаяся на плечах, спортивный топ под ней, открытые ключицы и полоса бледной кожи на бедрах — этот вид предназначался для кого-то другого, для её личной, закрытой жизни, куда ему не было доступа. В горле пересохло, несмотря на стекающие по лицу капли дождя.

— Я принесу тебе полотенце, стой тут, — Вилена попыталась улыбнуться, разрушая морок, и качнулась назад.

Этот шаг назад подействовал на него как щелчок. Кас рванулся вперед, сокращая дистанцию, словно испугавшись, что она сейчас уйдет в свои комнаты и дверь закроется навсегда.

Его пальцы перехватили её запястье — пальцы дрожали от холода и внутреннего напряжения, но держали крепко, неотвратимо. Он подался вперед, прижимая её спиной к стене. Его расстегнутая куртка, тяжелая и ледяная от ливня, обрушилась на неё, мгновенно пропитывая тонкий хлопок рубашки. Кас почувствовал, как она вздрогнула от этого сырого холода, и этот контраст между его мокрой одеждой и её живым, идущим от кожи жаром окончательно сорвал у него тормоза.

Он не хотел быть грубым, но эта уверенность пополам с отчаянной, голодной нежностью вела его сама. Кас чуть наклонился, всматриваясь в её лицо, ловя её дыхание.

— Это твоя привычная тактика? — почти шепотом спросила она.

Капля с его промокшей челки сорвалась, упала ей на плечо и медленно покатилась вниз, под ткань топа. Вилена едва заметно повела плечом, но не отстранилась.

— Так ты точно не сможешь сбежать, — хрипло ответил он, и в его голосе пробилась эта опасная, срывная глубина. — Как делала это последние недели.

Его голос вибрировал у самого уха, горячее дыхание обжигало лицо. Вилена медленно отвела голову, стараясь не смотреть на него. По телу бежали мурашки — от сырого холода, от опасной близости и от того, как стремительно её затягивало в этот чужой ритм.

— Кас...

— Поцелуй меня, — потребовал он. В этой настойчивости было слишком много честности, которую больше невозможно было игнорировать.

Вилена продолжала смотреть в сторону. Каса это задело — её молчаливое сопротивление наполнило воздух жестким напряжением.

— Ладно.

Он резко отступил, давая ей ложную свободу. Одним коротким движением Кас скинул на пол тяжелую мокрую куртку, следом рывком стянул вымокшую футболку, швырнув её туда же. Его тело била мелкая дрожь, и Вилена не могла отвести глаз, наблюдая за каплями воды на его напряженных плечах. В её пальцах всё еще был зажат вейп.

— Сейчас... я принесу полотенце, — повторила она, пытаясь найти опору в привычных словах, но голос сорвался.

— Хватит уходить.

Кас сделал шаг назад, его ладонь властно легла на её шею, фиксируя, заставляя смотреть только на него. Вилена почувствовала его злость, которая прямо сейчас переплавлялась во что-то другое, куда более опасное. Она посмотрела в его потемневшие глаза и поняла, что у неё больше нет сил сопротивляться.

Вилена шумно выдохнула, подставляя шею под его губы. В этот момент её пальцы разжались — вейп со стуком ударился о паркет, с треском разлетаясь на части. Картридж отлетел куда-то в угол.

Его губы, горячие и жадные, сминали её кожу, двигаясь от пульсирующей жилки на шее ниже, к открытому вороту рубашки. Под тонким хлопком угадывался узкий спортивный топ, и этот контраст — оверсайз сверху и почти полное отсутствие одежды снизу — окончательно сносил ему крышу.

Его руки плотно обхватили её талию, вжимая спиной в стену. Кас перехватил её губы, превращая поцелуй в ответ на все вопросы последних недель — резкий, окончательный, не оставляющий шанса выстроить новую защиту. В узком пространстве прихожии остался только её рваный выдох и его глухой, встречный напор.

Его ладонь скользнула вниз, властно и глубоко подминая короткий край рубашки прямо между ног. Вилена рвано выдохнула, подаваясь вперед, когда его пальцы с силой прижались к ней через тонкую полоску белья. Этот настойчивый, жесткий нажим в самый центр её запредельной, мучительной чувствительности заставил внутренний жар вспыхнуть с новой силой. Он тер и давил, диктуя свой ритм, не оставляя ей пространства для маневра.

— Ты беспардонный наглец, — прошептала она ему в самые губы, пытаясь удержать остатки дистанции, пока его пальцы продолжали эту острую, ритмичную работу.

Она инстинктивно хотела оттолкнуть его, её ладонь уперлась в его плечо, но пальцы лишь беспомощно сжались на горячей коже. Вилена сильнее вжалась затылком в стену. Плотное, горячее давление его ладони, размазывающее её собственную влагу сквозь намокшую ткань, сейчас было единственным, что имело значение.

— Ты сама заставляешь меня быть таким, — выдохнул он, не останавливаясь ни на секунду. Его движения стали глубже, откровеннее — он уже чувствовал, как сильно она течет под его рукой. — Как еще мне доказать, что со мной всё по-настоящему?

— Я знаю... — её голос надломился, когда Кас толкнулся пальцами сильнее, проминая шелк белья. — Но это совсем не то, что я должна тебе дать.

— Так дай мне это! — Кас почти рычал, его рука работала уверенно, лишая её возможности думать. — Ты ведь хотела меня научить? Так учи!

В голове Вилены всё еще крутились обрывки профессиональных графиков и списки дел для Гипериона, она пыталась уцепиться за них, но пальцы Каса выжигали эти мысли одну за другой. На мгновение вспыхнул острый стыд — за то, что это происходит прямо здесь, в прихожей, на полу, за то, что она, взрослая, всё контролирующая «Вира», так безоружна перед этой разгоряченной плотью.

Для Каса этот стыд был осязаем в её прерывистом, пресекающемся дыхании. В нем бушевало чистое мужское упрямство — желание доказать, что его воли хватит, чтобы разбить её броню. Но в какой-то момент, когда он почувствовал, как она мелко, беспомощно дрожит под его ладонью, его собственная жесткая бравада вдруг дала трещину.

Вилена попыталась толкнуть его в грудь, остановить, но руки окончательно стали ватными. Сопротивление переродилось в невыносимое, острое ожидание. Тело больше не слушалось.

— Да... — выдохнула она, сдаваясь. — Но всему свое время.

К черту. Она больше не боролась. Вилена позволила бедрам двигаться в такт его ладони, ловя каждое скольжение, каждый новый толчок пальцев. Рубашка задралась выше талии, а намокший шелк белья теперь лишь усиливал трение, доводя её до предела. Кас буквально вытряхивал из неё всё накопленное за эти недели напряжение, не давая передохнуть, заставляя активно подаваться навстречу его руке.

В этот момент его собственное чувство к ней ломалось и пересобиралось заново под глухой шум дождя. Это больше не был азарт или фанатский голод. Это было рождение тяжелой, взрослой ответственности за её прерывистый стон, за её внезапную слабость перед ним. Её удовольствие сейчас становилось важнее его собственного торжества.

Звук ливня за окном словно исчез. Осталось только её отчаянное дыхание и резкий, ритмичный шорох ткани. Вилена замерла, вытянувшись в струну, пальцы mертвой хваткой впились в его плечи, пытаясь удержаться за реальность, которая стремительно уходила из-под ног.

— Кас... — сорванным шёпотом, почти мольбой.

И в следующую секунду её тело затрясло. Вилена издала короткий, гортанный звук и задохнулась, проваливаясь в этот пик. Ощущения прошили её насквозь, заставляя колени подкоситься. Она просто рухнула вперед, тяжело навалившись на него всем весом.

Когда шторм утих, они остались стоять в оглушительной тишине прихожей. Кас не убирал ладони, продолжая удерживать это обжигающее, влажное тепло между её ног. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом затянувшемся молчании читался странный, пугающий обоих уговор — больше не расставаться так надолго.

Но уже в следующую секунду Кас почувствовал, как внутри что-то глухо ворочается, разрастаясь во что-то совсем новое и тяжелое. На смену триумфу пришла растерянность. То колоссальное чувство, которое он уже осознал в себе раньше, теперь обретало слишком реальный, осязаемый вес. Оно больше не было просто мыслью или одержимостью — оно подчиняло его себе, пугало своей неотвратимостью.

Он посмотрел на свои пальцы, на её сбившийся подол и вдруг завис.

— Я... — Кас запнулся, так и не убрав руку, но былая уверенность испарилась. — Ты же просила. «Всему свое время». А я...

Он испугался, что реально перегнул.

Вилена внимательно вглядывалась в его изменившееся лицо. Она сделала полшага вперед. Её ладонь мягко легла ему на щеку, стирая оставшуюся каплю дождя, и скользнула чуть выше, зарываясь в мокрые волосы у затылка. Этот жест был принимающим, успокаивающим, лишающим его всяких сомнений. Чуть наклонив голову, она лениво улыбнулась.